Последний Созидатель

Рид не знал, сколько времени провёл в бреду. В те редкие моменты, когда он был в сознании, чувствовал чужие руки, касающиеся его пылающего тела, кто-то поил его, переодевал, даже протирал влажной тканью, но он не понимал, кто. Забыл, где он и как там оказался, даже не мог назвать своё имя. Иногда его мучили кошмары, от которых он вскакивал, но кошмары не были для него новостью — он видел их почти каждую ночь. Ему снился Белден и женщина с тёмными волосами. Она кричала и плакала, тянулась к нему. Рид не помнил, кто она, но от её криков сжималось сердце, будто эта женщина была когда-то ему дорога. У неё было совсем молодое лицо, но и сам Рид во сне был ребёнком. Сначала били женщину, а потом и его, пока он не падал, истекая кровью. Он смотрел, как трое харамов забирают её, и почему-то знал, что она будет страдать, даже если её отпустят. Он смотрел на свои окровавленные, мозолистые руки, и чувствовал бессилие, от которого хотелось выть. И он выл, а потом просыпался. В такие моменты те самые чужие руки заставляли его лечь, вытирали лицо и чужой голос шептал ему на ухо, но Рид не мог разобрать слов, а потом снова проваливался в сон, нагоняемый горячкой. Он очнулся засветло весь в поту, уставший, будто пробежал несколько миль. В другой комнате был слышен плеск воды и тихое пение. Рид сел на кровати, закружилась голова, а потом он вспомнил, где он и что с ним случилось. Поднял рубашку и увидел две раны — одну на груди, а вторую на боку. Первая затягивалась хорошо, только покраснела, а вторая была стянута ужасными стежками, но Рид понимал, что именно благодаря этим стежкам он вообще жив. Всё тело болело, тряслись руки. Осторожно коснувшись пальцем швов на боку, он заметил, что отёка нет, хотя касаться было ещё очень больно. Опустив рубашку, поднялся, но ноги тут же подкосились, и он едва не упал, ухватившись за столик. Свеча и металлическая кружка полетели на пол. От шума Рид поморщился, а плеск и пение в другой комнате стихли. Через мгновение в комнату ворвалась Элиза. — Ты дурак, да? — А что не так-то? — непонимающе спросил Рид. — Свеча же цела. — Зачем встал? — Пить хотел. — Так позвал бы, нет? Голос же не отняло? — Ты чего злая такая, а? Я тебя обидел? — Да! Я с тобой ношусь, чтобы ты сейчас сделал себе хуже и все пустил насмарку, — буркнула она, но сразу же успокоилась и сказала: — Жди. Рид непонимающе сморщился, глядя как она умчалась, и сел. Элиза вернулась с другой кружкой, и вручила её Риду. — Долго я был вот так? — Дня три, — ответила она. — Я думала, ты умрёшь. — Так не умер же, — пожал плечами Рид, отставляя кружку на стол. — Ничего не хочешь сказать? — она сложила руки на груди и выжидающе уставилась на Рида. — Как раз хотел сказать спасибо, — он улыбнулся, но улыбка вышла неловкой. — Я не об этом, но приятно, что ты знаешь такие слова, — она даже раскраснелась, хотя всё ещё старалась выглядеть злой. — Что случилось? — Так я вроде говорил, нет? Я участвовал в дуэли. — Зачем? — Так было надо, я не могу рассказать, — вздохнул Рид и взял ладонь Элизы в свою. — Не можешь рассказать? Ты ввалился ко мне в дом едва живой, заставил за собой ухаживать, и не можешь сказать? — она вырвала ладонь и встала. — Могла бы дать мне умереть, я не заставлял, а просил, — на мгновение Рид задумался, устало потёр лоб и посмотрел Элизе в глаза. — Я правда не могу сказать, придётся с этим смириться. Это будет опасно. Просто это часть работы. — Так ты победил? — с улыбкой спросила Элиза. — Да, — ответил Рид, — победил. Но чуть не случилась ничья. — Я думала, что ты умрёшь, — повторила она, а затем вздохнула, сев рядом. Только сейчас Рид заметил, как устало она выглядит. Тёмные пятна уже появились на её шее, и Рид стыдливо отвёл глаза, будто это могло помочь ему избежать реальности. Сама Элиза, видимо, ещё не заметила. — Как ты сняла воспаление? — севшим голосом спросил он. — Купила мазь у лекаря, — встретившись с его удивлённым взглядом, она пояснила: — Я не сказала, что это для тебя. — Спасибо. — Что ты будешь делать дальше? — Для начала оденусь, а потом мне нужны мои вещи. — Все твои вещи там, — она указала на лавку, стоящую в углу. — Но потерпи пока, надо поесть, ты не ел ничего эти дни, едва сумела напоить. Ты кричал и… звал кого-то. Просил о чём-то, но я не поняла, чего ты хотел. Рид замолчал, в горле стал ком, и он покачал головой, отгоняя от себя образы, резко всплывшие в памяти. — Это просто кошмары, Элиза, — прошептал Рид, успокаивающе похлопав её по колену. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросила она. — Да, это просто кошмары. — Тогда я пойду принесу еду, жди тут. Элиза вышла, а Рид остался один. Её слова напомнили ему о том, чем он помнить не хотел. Комок в горле мешал дышать, Рид опустил голову, прикрыв лицо ладонями, и замер.

***

— Оружие не отдам, — сказал Рид, положив руку на пояс с кинжалами. Он явился к Осам через день. Дорогая была неблизкая, и Рид был зол. А тут ещё и оружие хотят забрать. — Такие правила, бояться нечего, — настойчиво повторил амбал. В прорезях маски было видно его мелкие, глупые глаза. Он повторял одно и то же, как заученный текст, и будто даже сам не понимал, что говорит. Голос его был глухой, низкий. Рид посмотрел ему прямо в глаза и снова покачал головой. — Если мне нечего бояться, то и вам тоже. Вас больше, и вы все вооружены, а я один и недавно ранен. Оружие не отдам. — Пусть идёт так, — прозвучал голос из темноты. Он был звонкий, высокий и мелодичный, как у барда, но Рид почему-то был уверен, что его обладатель далеко не уличный музыкант. Шершень всё это время стоял и наблюдал за тем, как Рид пытается пройти, не сложив оружие. И в самом деле, он был прав — их больше, и они могут убить его прежде, чем он обнажит хотя бы один клинок. Рид это очень ясно понимал, как и то, что его оружие ему не поможет, если его захотят убить, но с ним было спокойнее. Рид оставил Элизу несколько часов назад и нашёл логово Ос по карте, которую ему дали после дуэли. Улей располагался в лесной глуши, и найти его было не так легко, как казалось. Добрался до логова Рид уже затемно, а потому у Шершня были все возможности просто стоять и наблюдать за новичком. И то, насколько быстро он согласится поставить себя в неудобное положение, играло роль. — А если он вздумает чего? — спросил второй дозорный. — Тогда я и сам разберусь. Ты же слышал, он ранен и, судя по всему, не идиот, — Шершень вышел на свет и Рид окинул его беглым взглядом. Он был высокий, почти такого же роста, как и Рид, но сложен плотнее. У него были короткие чёрные волосы, и смуглая кожа, карие глаза хитро бегали из стороны в сторону, он казался нервным. У Шершня было молодое лицо, и Рид даже удивился, как это он умудряется держать в кулаке столько народу. Шершень был явно моложе самого Рида, хотя выглядели они примерно на один возраст. Улей был похож на небольшой городок с палатками и навесами — явный признак того, что они не имеют постоянной локации. Это и понятно. Такие, как Осы, поступают очень умно, постоянно перемещаясь, так их сложнее найти, хотя Рид был уверен, что хороший следопыт найдёт их без труда. Только Рид не был следопытом, о чём порой очень жалел. — Интересно, да? — спросил Шершень, смерив Рида взглядом чёрных глаз. — Не так чтобы очень, — сухо ответил Рид. — Это чего же? — Сам такой же. С нашей работой это нормально. Шершень хмыкнул и больше ничего не сказал. Они прошли почти в самый конец лагеря, а затем Шершень позвал его внутрь небольшой палатки. По обстановке внутри сложно было сказать, что палатка принадлежит главе банды, и это Рид тоже мог понять. Такой сорт людей будет скрываться до последнего, когда речь заходит о месте жительства. Это в городе он мог платить за самое лучшее, а здесь, в случае набега, никто бы не понял, какая из палаток принадлежит ему. На первый взгляд, здесь и искать было нечего, хотя Рид был уверен, что достаточно просто знать, где искать. Такие, как Шершень, любят камуфляж и будут прятать всё, что могут спрятать. В этом они с Ридом были похожи. Шершень уселся на полено, накрытое одеялом, и посмотрел на Рида в упор. — Ну и что же тебя сюда привело? — Устал работать один, — Рид выдержал его взгляд, и Шершень улыбнулся. — Захотелось поделиться? Рид хмыкнул и сел напротив Шершня. — К чему допросы? Ты же сам знаешь, что наёмник в одиночку мало что может. Это вопрос выживания, и я всегда думал, что умею выживать. В Аргайне это возможно только когда ты не один. А становиться конкурентом банде, которая протянула руки почти везде — не в моих интересах. Лучше стать союзником, чем врагом. Шершень кивнул и вроде как даже был доволен ответом. — Стало быть, нет смысла спрашивать, откуда ты про нас узнал. — О вас не знает только ленивый, — бросил Рид, глядя Шершню прямо в глаза. — Глядя на тебя, я понимаю, почему ты выбрал нас. Рид промолчал, ожидая, пока Шершень продолжит. Он поднялся, достал из сумки флягу и приложился к ней. — Мы здесь такие же, как и ты, — сказал он, бросая пустую флягу на стол. — А какой я? — У тебя на лице написано. Каждый из нас был на твоём месте. Лично я отбывал каторгу в Белдене, и я знаю это выражение лица. У нас больше общего, чем тебе кажется. — Потому ты позволил мне идти с оружием? — Не только, — ответил Шершень. — Мне рассказали про дуэль и про то, что было до неё. Ты годишься, не похож на любителя. Но есть правила. — Я внимательно слушаю. — Во-первых, не брать заказы на стороне. Узнаю, что взял — выпотрошу. Во-вторых, не пытайся меня обмануть, итог будет тот же. Весь заработок честно делится, и, если ты стал частью компании, ты работаешь на наше благо, а мы на твоё. — Всё предельно ясно. — Хорошо, — кивнул Шершень. — Ром будешь? Ответом был короткий кивок. Шершень достал бутылку, открыл и протянул Риду. — А теперь расскажи мне, как ты оказался здесь, — сказал он, снова садясь. — Это обязательно? — с недоверием парировал Рид. Ему очень не улыбалось говорить о прошлом с Шершнем. — Все говорят. — Я родился в Родане, — начал Рид. Он не думал о том, что ему придётся что-то вообще о себе рассказывать, потому и не был готов слагать легенды. Теперь он говорил то, что приходило в голову и надеялся, что это прозвучит убедительно. — Мать была из Сайсена, а отец арасский переселенец. Я его не знал, он бросил нас до того, как я родился. — И всё? И вот так просто ты подался в разбойники? — недоверчиво прищурился Шершень. — Нет, мать умерла, и я стал воровать. За это попал на каторгу. — На сколько? — На пятнадцать лет. Шершень округлил глаза. — Многовато. — Меня долго не могли поймать, — ответил Рид. Сердце беспокойно колотилось в груди, он боялся, что его шитая белыми нитками история сейчас развалится, и Шершень зарежет его в порыве гнева. Даже если нет, Риду не суждено будет выбраться живым из лагеря. — Скоты, — сплюнул Шершень. — Я отбыл шесть, но мне хватило с головой. Проклятые эльфы, что ж им не сиделось. Ром обжёг горло, превратившись в ком, и Рид с трудом сглотнул. Он прокашлялся, а затем неуверенно спросил: — А эльфы при чём? — Так с них же и началось. Если бы не Кровавые Воды… они пустили их в Браденмейн и устроили резню. — Я же тоже эльф… почти, — осторожно выпалил Рид. Рука инстинктивно легла на пояс с кинжалами. — Ты больше человек, чем эльф. Ты уверен, что твоя мать сама связалась с твоим отцом? — на последнем слове Шершень брезгливо сморщился. Рид сжал кулаки и надеялся, что Шершень не услышал, как он скрипнул зубами. Ему захотелось ударить это смуглое лицо и бить до тех пор, пока оно не превратится в месиво. Тем не менее, Рид взял себя в руки и ответил: — Нет, не уверен. — Вот тебе и ответ. Я не знаю, будет ли ещё повод ненавидеть этих ушастых ещё больше. — Вряд ли, — рыкнул Рид. — Вижу, ты знаешь о папаше больше, чем говоришь, — усмехнулся Шершень. Он принял его злость совершенно иначе, придал ей другой смысл, нежели она имела на самом деле. С какой-то точки зрения, Риду это было даже выгодно. — Ты никогда не думал, что бы ты сделал, если бы увидел его? Он дал тебе клеймо, и ты его не смоешь. — Я бы, может, убил его, — ответил Рид. Он распалялся всё сильнее, но гнев оставался внутри, бушуя, словно пламя. Злоба охватывала железными цепями, подавляла рассудок. Стало душно, и Рид с трудом перевёл дыхание. — Этого достаточно. Мы иногда охотимся на беглых рабов из Белдена, так что я думаю, тебе это будет по душе. Рид сглотнул и просто кивнул, не ответив. Если раньше убийство Шершня было для него вопросом заработка, то теперь в нём появился иной смысл — личный. Рид бы убил его, даже если бы ему за это не заплатили. И пусть Шершень считает, что Рид был осквернён эльфом, а не родился им — так было даже удобнее, но это не умаляло его ярость. Рид поднялся, понимая, что если он услышит ещё хоть слово от Шершня, то набросится на него. Шершень тоже встал. — Завтра на рассвете ты выходишь с Карлом и Седым. Они введут в курс дела. По завершении жду с отчётом. Рид кивнул и направился к выходу, как вдруг Шершень схватил его под локоть и заставил развернуться. — Будешь хитрить, я узнаю, — тихо проговорил тот. Рид молча выдернул руку, и усмехнулся. — Других не проморгай, пока за мной следишь. Шершень сложил руки на груди и отошёл на шаг назад. Поправив плащ, Рид вышел из палатки, прикидывая, как скоро сможет убить его. В какой-то момент, Рид поймал себя на мысли, что смерть Шершня принесёт ему удовольствие.