Последний Созидатель

Всепоглощающий мрак рассеивал лишь слабый свет свечей. За старым, затёртым столом сидело четверо мужчин и женщина. Спор вёлся бойко, и мнения летали между собеседниками, точно стрелы. Подобная обстановка была не в новинку, ведь в спорах — истина, и искусство подобных переговоров измеряется лишь в умении сохранить голову к концу беседы. Во всех смыслах. Не мешало бы сохранять и достоинство, но это было не принципиально. Каждый из присутствующих едва ли тянул на достойного гражданина Форфилда, хотя одежды некоторых красноречиво говорили об их высоком статусе. Но заговор ещё никому не добавлял ни чести, ни лет жизни. Тем не менее, все были на своих местах, на них и останутся до самого рассвета, хотя их убежище не подарит им удовольствия созерцать восход. Когда запас аргументов и доводов иссяк, все замолчали. Мужчина средних лет, сидевший во главе, со вздохом прикрыл глаза ладонью, замер. Ночь в переговорах не принесла ни результата, ни удовольствия. Решение проблемы маячило совсем рядом, но достичь его казалось чем-то из разряда невозможного. Наконец, он встал, объявил о перерыве и направился прочь, оставив собеседников в напряжённом молчании. Он жаждал ощутить дуновение ветра, и когда лучи утреннего солнца коснулись лица, облегчённо вздохнул. Услышав за спиной шаги, мужчина обернулся. Рядом стояла женщина. Он окинул её взглядом, кивнул, давая понять, что слушает. Когда она заговорила, в её голосе не скользнула ни одна эмоция, не дрогнул ни единый мускул лица. Он смотрел на неё внимательно, пытаясь уловить подвох, которого не было. Предводитель сопротивления сверлил её взглядом, жадно впитывая слова. Прервав свой монолог, она изящно откинула с лица прядь чёрных волос, и только тогда в её глазах мелькнуло что-то, делавшее её хоть немного похожей на живого человека. — Ты уверена? — А у тебя есть другие варианты? Мужчина вздохнул, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень растерянности и нерешительности. — Я не думаю, что это хорошая затея. Он может помочь, а может и погубить. — Стоит хотя бы попытаться, — на мгновение женщина смутилась, будто вспомнила что-то очень личное, и лишь спустя какое-то время снова заговорила: — Я его лично знаю. — Ты думаешь, он остался верен былым идеям? — Ага, — криво улыбнулась она. — Слушай, я жива благодаря ему. Тем более, что… Запнувшись, женщина перевела дыхание. — Что? — нетерпеливо буркнул предводитель. — Я думаю, ему будет сложно мне отказать, и меня он не предаст. — Так наёмник же. — Это не важно, мы были друзьями. — Хорошо, — вздохнул мужчина, поправляя воротник своего костюма. — Ладно, но мы всё равно проверим его. Ганс займётся. Если получится, буду вынужден просить присутствовать при нашем разговоре, раз уж ему будет сложно отказать тебе. Сделав акцент на последнем слове, он презрительно сморщился, отворачиваясь. На женщину это не произвело никакого впечатления — её лицо осталось холодным, безразличным. От прежнего смущения не осталось и следа. — Слышала, он снова в Форфилде объявился. — Где? — В Брагосе. Поспеши, он не задерживается на одном месте слишком долго.

***

Вернувшись в Брагос спустя столько лет, Рид ожидал от него хоть каких-то перемен, но его ждало лишь разочарование. Улицы были всё такие же унылые, бедные. Не сказать, что его это волновало, но и не радовало тоже — придётся напрячься, чтобы найти работу или ехать дальше, поближе к столице. Он остановился в окрестностях, на комнату денег не было. Да и не нужно было, лето выдалось тёплым, почти невыносимо жарким, и спать в лесу оказалось не так уж и противно. Выходя в город по делам, старался не думать об обстоятельствах, что привели его в Брагос в прошлый раз. С тех пор уплыло так много воды, что иногда казалось, что это было частью воображения. Тем не менее, Рид не прятался от этого прошлого, не старался закопать глубоко в себе — просто принимал как данность, порой вспоминая о былых днях с тенью грусти. Десять лет — большой срок, но не для таких, как Рид. Для него время уплыло быстро, и он едва мог вспомнить, чем занимался. В памяти всплывали редкие моменты, самые яркие, но оседали в душе чем-то незначительным, ненужным и не стоящим того, чтобы лишний раз ворошить. Он побывал в Сайсене — то были золотые годы, Рид ещё нигде так не зарабатывал. Сайсен удивлял чистотой, ни одна страна Эмерона не могла похвастаться подобным. Как и количеством интриг, в которые Рид стабильно влезал в качестве исполнителя. Платили достаточно хорошо, чтобы он держал рот на замке и не совался в дела глубже, чем стоило бы. Работа в Сайсене также научила быстро уносить ноги, и он усвоил этот урок слишком хорошо и вспоминал каждый раз, когда левое бедро отзывалось болью и ныли старые шрамы. Народ Сайсена также горяч и вспыльчив, как и богат. Второе было Риду по нраву, а вот первое радовало лишь изредка, и только когда не касалось его самого. Затем был Парей. Богатый на земледельцев, сельское хозяйство и городские легенды, от которых порой хотелось закатывать глаза, пока не выпадут. Люди там жили суеверные, но простые, и Рид чувствовал себя в Парее относительно комфортно. Почти даже легко, пока не показывал уши. К эльфам относились с чуть большим презрением, чем в Браденмейне, потому надолго задержаться не пришлось. Скалистая местность не внушала радостных перспектив, а работать на крестьян, не поделивших овец, Рид не хотел, хотя и находил Парей достаточно приятным местом, чтобы осесть до конца жизни. Если ты не эльф, конечно. Про эльфов в Парее было столько легенд, что запомни он все, написал бы целую книгу. Приключения в Парее закончились интересно, но не так волнительно, как в Сайсене — его объявили в розыск, и на протяжении месяца его не пытался сдать только ленивый. И это было то ещё путешествие. Чтобы пробраться к границе с Антари, Рид потратил почти все деньги, которые сумел заработать, потому в Антари входил с пустыми карманами — от тотального голодранца его отделяло всего пару монет, обнадеживающе болтавшихся в кармане. Даже лошадь пришлось продать. Антари встретил кутежом и развратом, какое-то время Риду это даже нравилось. Порой он умудрялся напиться за чужой счёт и испариться до рассвета, порой ввязывался в интересные дела, зарабатывал, а потом стабильно просаживал все деньги в каком-то случайном баре, хотя и удивлялся — как мог? Рид никогда не страдал от страсти к кутежу, но сама страна, приютившая его — та ещё чертовка, и отказать невозможно. Путь тянулся от самых границ с Пареем до портовых городов, где Рид успешно задержался на целых два года. Его нанял местный богач для охраны судов и своего бесценного груза. Плата устраивала и Рид решил, что не всё так плохо. Отличительным плюсом Антари, помимо большого разнообразия баров и кабаков, полных продажных женщин и невообразимого пойла, от самого ужасного до прекрасного, было отношение к эльфам. В Антари всем было плевать на форму ушей, лишь бы деньги водились. А они подчас водились, потому совсем скоро Рид проникся к Антари тёплыми чувствами. Он служил на судне два года и в принципе не жаловался — даже нравилось. Значительно окрепший и получивший много интересных знакомств, Рид стал понемногу забывать о всех своих приключениях в Браденмейне. Многое стёрлось из памяти, а морской ветер и шум волн отлично помогали проветривать голову, когда становилось слишком тяжело. Тем не менее, Рид помнил о своей небольшой обязанности — где-то там, в Форфилде, жила Мередит, и он обещал дать ей шанс на хорошее будущее. Каждый год Рид отправлял в пансион мадам Эйрин внушительные суммы, даже порой больше, чем требовалось, и надеялся, что этого будет достаточно, чтобы к Мередит относились лучше, чем к другим. Необходимость думать о ней ставила в рамки, и даже когда нужды в этом уже не было, Рид не скоро свыкся с мыслью, что ему больше незачем откладывать часть своих доходов. Порой, если он оставался на одном месте достаточно долго, по обратному адресу приходили письма из пансиона. Мередит писала постоянно, но он никогда не отвечал. Письма не выкидывал — читал, бережно складывал в сумку и лишь изредка позволял себе к ним вернуться. Буквально в каждом письме была строка-другая с мольбой приехать. А он не собирался. Читая её послания, Рид ощущал болезненные уколы совести и лишь изредка мог успокоить себя тем, что сделал всё правильно. Так и было, но от себя никуда не денешься, да и перестать читать её письма тоже было невозможно. Рид хранил каждое и, вопреки своим надеждам, не забыл её. Время не сгладило память о ней, и лишь на четвёртый год их разлуки, когда Мередит перестала писать, он смог заставить себя думать о ней чуть реже. То был также последний её год в пансионе мадам, и Рид с грустью поймал себя на мысли, что больше не получит ни одного послания. Мередит забыла его, и с какой-то стороны он был рад, а с другой скучал по письмам, хотя и не мог найти в себе силы ответить хоть что-нибудь. Он не смог бы объяснить ей причины своего ухода, и боялся, что рано или поздно всё равно бы вернулся, вопреки всем доводам и мыслям о том, что правильно. Потому и не искушал себя, решив, что был прав, когда уехал. Мередит не нужна компания разбойника, особенно, в такой период её жизни. Своё последнее письмо в пансион Рид отправил уже в Антари, когда минул всего месяц с тех пор, как его наняли на судно. Он остался там надолго, но больше не получал от мадам ничего, кроме последнего, скудного письма, написанного твёрдой рукой, с крупными, тяжёлыми буквами — совсем не похожими на те, что выходили из-под рук Мередит. В своём последнем письме мадам «с радостью сообщила», что Мередит закончила обучение и покинула пансион в начале лета. Больше Рид ничего не слышал. Он забылся, погрузился в работу и прелести жизни в Антари, и почти даже перестал ждать вестей. Два года службы на судне подходили к концу, и Рид терялся в догадках о Мередит. Он часто вспоминал её и Браденмейн, пару раз порывался отправиться на поиски, ведь к тому времени она должна была уже стать совсем взрослой. Наверняка, она бы поняла. И каждый раз останавливал себя. Её образ оставался в памяти, от него не хотелось избавляться, но и думать слишком часто тоже было тяжело. Вскоре Рид запретил себе эти мысли, снова зачерствел и принял всё, как данность. Нельзя таскаться за прошлым — Мередит стала прожитым этапом, что лишь изредка напоминал о себе, если Рид позволял. Седьмой год своих путешествий Рид встретил на востоке Антари, в крупном торговом городе, где принял работу от очередного пузатого человека. А потом был другой. Заказчики сменяли друг друга и Рид совсем не помнил их лиц, а после снова взялся за работу на судне. Наёмников, вроде него, там было много, но Рид, по обыкновению, оставался один. Он не искал друзей, но и врагов тоже, потому отношения с командой были нейтральными. На корабле, что звался «Карин», Рид провёл чуть больше, чем на прежнем. Порой встревал в передряги, порой ему они даже нравились, но в результате путь привёл в Бразанас. Работы в Бразанасе Рид не нашёл, да особо и не хотел — денег хватало, как и ума, чтобы не связываться лишний раз с великанами, как их называли во всем Эмероне. От одного вида на них у Рида по спине бежали мурашки и вскоре его встретил Форфилд. Снова. На каком-то этапе своего путешествия Рид уже рассматривал возможности снова отправиться за океан, остаться там, и выкинуть Эмерон из своей жизни, как страшный сон. Рид этого хотел, но возвращаться в Браденмейн желанием не пылал, потому решил подработать в Форфилде, чтобы позже добраться до южного порта в Телине.

***

Брагос оставил неприятный осадок, всколыхнул память и заставил ковыряться в себе так, как Рид не ковырялся уже много лет. Он не надеялся, что Мередит осталась жить вблизи пансиона, но всё равно, вопреки здравому смыслу, выискивал знакомое лицо в толпе. Рид сомневался, что узнает её, ведь к этому моменту она уже должна была сильно измениться, вырасти. Сомневался, но пытался отыскать её черты в случайных встречных женщинах, пусть и безуспешно. В тот вечер Рид закончил заказ и плёлся по улицам Брагоса, надеясь поскорее упасть и забыться сном. Усталость вызывала раздражение, а кровь на доспехах, купленных в Антари, не добавляла оптимизма. Рид старался держаться тени, чтобы прохожие не поднимали панику. Лишь достигнув окраин города, обрадовался — впереди маячил колодец. Наскоро обмыл руки, вытер кровь и уселся прямо на траву. Мелькнула мысль хорошенько выпить, чтобы до утра спать без задних ног. Может, повезёт, и ему сдадут комнату — даже если по двойной цене, хотя в Форфилде таких проблем обычно не было. Разве что в относительно богатых районах. Мечтательно улыбнувшись, Рид задумался о кровати и беззаботном пьяном сне. Ближайший кабак был далеко не самым худшим местом, но и на звание хотя бы сносного тоже не претендовал. Хозяин одарил Рида холодным взглядом прямо с порога, но ничего не сказал. А тот лишь оскалился, радуясь наличию капюшона. Кто знает, какие сейчас настроения в Форфилде насчёт эльфов. Когда принесли выпивку, настроение на пьянку резко пропало и теперь Рид с грустью смотрел на кружку, в которой плескался сомнительного качества ципур. Да будто ему было дело до качества, но желание пить бурду лишь бы пить уже не вернулось, потому за ночь осилил всего две кружки и то, не сразу. Пойло было крепкое — много не требовалось, чтобы голова пошла кругом. Рид просидел в кабаке почти до рассвета. Ловил на себе случайные взгляды, да и только. Проблем тоже не назревало, потому Рид, вконец уставший от своих неудачных попыток напиться, с унылым видом положил на стол пару монет и пошёл на выход. Прямо в дверном проёме столкнулся с совсем молодым пацаном — тот окинул Рида взглядом, прищурился, будто узнал старого знакомого, отрыл даже рот, чтобы что-то сказать. Ожидая ушат брани, Рид брезгливо отпихнул паренька в сторону, и вышел. Предрассветные сумерки внушали чувство покоя, а после душного кабака даже добавляли свежести уму. Вздохнув, Рид подумал, что стоило бы снова купить лошадь. Или украсть, как в прошлый раз. Второе было более вероятным, тем более что судьба снова решила побаловать — у кабака раскинулось небольшое стойло. А кто его догонит? Коварно улыбнувшись, Рид пошёл к животным, рассматривая. Не сказать, что было что-то достойное воровства, но всё же не на своих двоих топать до Телина, а купить лошадь неизвестно когда получится. Вряд ли ему захотят продать что-то нормальное даже в Форфилде. В другой ситуации Рид бы подумал, что он попросту даже не искал, но сейчас, после двух кружек ципура не считал, что делает что-то плохое. Однозначно, из всего, что он делал, воровство можно было бы отнести к детской шалости. Улыбка стала шире, когда меж пальцев скользнули поводья и слегка затуманенный алкоголем разум осознал, что идти пешком на юг не придётся. Он вывел лошадь из стойла, собрался уже было уезжать, как услышал позади голос — совсем юный, ещё даже не мужской. — Ты бы хоть спросил сначала, конокрад. Обернувшись, Рид снова оскалился. — Тебе-то что? — Лошадь моя. — У-у-у, какая жалость, — просюсюкал Рид. — Ну так забери. Состроив нахальное выражение лица, он слегка отодвинул края плаща, демонстрируя тяжёлые клинки. Пацан на мгновение стушевался, а потом поднял руки в примирительном жесте. — Я не хочу драться, а вот домой попасть хотел бы. — Это куда? — внезапно для себя самого осведомился Рид. — В столицу. — А тут чего забыл? — Ищу кое-кого. Рид задумался. К воровству не питал слабости никогда, но и альтруизмом не страдал, потому, после недолгих раздумий, предложил: — А если договоримся? — Ну давай, — флегматично махнул рукой парень. — Удиви меня. — Найду того, кто тебе нужен, отдашь мне лошадь. — С чего ты взял, что сможешь? — Работа у меня такая, — Рид отвесил театральный поклон. — Так ты только ищешь людей или… — Не только, — с губ сорвался смешок, но Рид быстро взял себя в руки. — Так что? В любом случае, можешь попробовать забрать силой. Или мы договоримся. — Сними капюшон, — вдруг потребовал пацан. За всё время их разговора, он пристально изучал Рида, будто пытался найти в его внешности что-то такое, чего Рид не замечал сам. Сейчас же, парень слишком нагло и скрупулёзно изучал его лицо, и это бесило. — А может, ещё и штаны снять? — вспылил Рид, положив руку на пояс с клинками. — Я думаю, что уже нашёл того человека, которого искал. — Кажется, нет. — Потому что ты не человек? — улыбка скользнула по лицу парня, слишком спокойного, слишком уверенного в своих словах. Решив подыграть, Рид елейно улыбнулся в ответ, и улыбка была больше похожа на гримасу. — Молодец, пацан, — прошипел он, — возьми с полки пирожок. С этими словами Рид запрыгнул на лошадь, но тронуться не успел, потому что его навязчивый собеседник подхватил поводья, не давая сдвинуться с места. — Я знаю, кто ты, — едва слышно сказал он. Рид склонился чуть вперёд и угрожающе понизил голос: — Удиви меня. — Ты эльф. — О, Великая, какая невероятная проницательность, — с издёвкой произнёс Рид, откидывая капюшон. Тот в ответ скорчил самодовольную мину. — Мой хозяин хочет предложить тебе работу, — вдруг промямлил пацан. — И как ты понял, что именно я ему нужен? — Ты один эльф в Брагосе, — он пожал плечами. — Хозяин знает, что ты здесь и ты уже на него работал. На какое-то время Рид задумался. Перебирать в голове всех, на кого он работал, было занятием весьма неблагодарным, потому что в лицо помнил единицы, а по имени и того меньше. Особенно, если работал десять лет назад. — Ну и давно я на твоего хозяина работал? — он спросил не столько чтобы вспомнить, сколько чтобы проверить. — Откуда я знаю? — возмутился пацан. — Я сам с прошлого года только на службу к нему пошёл. — Ну и что твой толстосум от меня хочет? — Работа… м-м… сложноватая, но тебе заплатят. — Давай, рожай уже, — нетерпеливо подогнал Рид, закатив глаза. — Ты, верно, знаешь про охоту… — Допустим. — Хозяин предлагает поучаствовать. И ему спокойнее, и тебе деньги не лишние, — парень как-то странно улыбнулся, будто предлагал сделку века. — Что скажешь? — Знаешь, что… как тебя там? — Ганс. — Вот, да, Ганс. Пошёл бы ты в задницу, и хозяина своего прихвати, вы оба туда поместитесь. На лице Рида появилось выражение, отображавшее крайнюю степень брезгливости и презрения. Он пнул Ганса ногой по руке, вынуждая отпустить поводья. — Если ты передумаешь, догоняй охоту здесь, — Ганс вложил Риду в сумку какую-то бумажку и отступил. — Подумай, ушастый, больше таких предложений не будет. — Я сказал тебе, куда идти, сопляк. Вали, пока я тебе нос не вырвал. Пришпорив лошадь, Рид одарил Ганса последним испепеляющим взглядом, и поехал прочь. Того, видимо, не шибко расстроила потеря животного, потому что он смотрел Риду вслед с улыбкой победителя, и только когда его же лошадь скрылась в переплетении тёмных улиц Брагоса, вскочил на другую, и уехал в противоположном направлении.

***

К обеду Рид всё же решился взглянуть на бумажку, которую Ганс ему впихнул. Там было что-то типа карты и, если не дурак, найти можно. Рид долго думал, что с этим всем делать. С одной стороны его ждал юг и окончательное прощание с Эмероном, а с другой представился шанс сделать что-то нормальное забесплатно. Его душа металась, и Рид сам толком не знал, чего хочет. Однажды он уже поплатился за собственное безразличие, сломав жизнь Мередит. Что, если и в этот раз его бездействие разрушит чьи-то жизни? Снова умрут невиновные, снова будут казни, отрезанные руки и грязное насилие. От воспоминаний об охоте в Браденмейне Рида передёрнуло. А в этот раз среди наёмников не будет второго Рида, который поддастся порыву и вытащит хоть кого-то. Спустя ещё какое-то время решение обрело более чёткие формы. Он знал, где будут вести охоту, имел достаточно времени, чтобы опередить головорезов и дать магам возможность уйти. Может, это было бы и правильным решением, да вот только какое ему дело? Рид изо всех сил пытался отговорить себя от этой безрассудной идеи, когда в голове мелькнула новая мысль — Мередит уже так жила, прячась по старым деревням. Что мешало ей уйти из пансиона к привычной жизни? Ведь он ничего не слышал о ней уже много лет. Кто мог бы дать гарантии, что она не ушла к своим? Какое-то время Рид отмахивался от тревожных мыслей, надеясь на благоразумие Мередит. Она получила образование, умела скрывать свою особенность, зачем ей так рисковать собой? Зачем прибиваться к тем, на кого ведут охоту по всему Форфилду? С другой стороны, она осталась одна. Наверное, ей это могло бы показаться логичным, ведь Мередит уже знала такую жизнь и, вероятно, даже скучала по ней, не смотря на все опасности. Грязно выругавшись, Рид вскочил на лошадь, когда солнце уже близилось к закату. Если повезёт, доберётся уже в сумерках. Из Брагоса выехал быстро, без задержек, даже запасов в дорогу не взял. Он спешил, надеясь, что его сомнения не поставили крест на жизнях харамов, которые просто пытаются существовать. Если пародия на карту от Ганса не врала, то нужно было проехать через лес, а затем направиться на запад, к старой деревне возле Айсона. Хорошо, что Брагос и Айсон рядом, думал Рид, при должных усилиях он вполне мог успеть. Лес был похож на бедняка — редкий, почти безжизненный. Даже не спрячешься, если надо будет. Лошадь галопом неслась по старой тропе, а Рид всё ещё терзал себя сомнениями. Стоило ли оно того? А что, если это ловушка для него лично? Отгоняя тревожные мысли, гнал кобылу изо всех сил, пока солнце грозило в любую минуту провалиться за горизонт. Наконец, впереди замаячила деревня, и Рид смог облегчённо вздохнуть. Остановился, позволяя лошади передохнуть, а сам осмотрелся. Окрестности были безмолвны, будто всё вокруг умерло. Ни голосов, ни топота копыт. В какой-то момент испугался, что всё уже закончилось и он не успел, а потом вспомнил, как это было с Осами — маги бы не сдались просто так. Если бы он опоздал, то его бы встретил огонь и смрад трупов и крови, а не безмолвное умиротворение леса и запустения. Выдохнув, Рид решил, что всё же не стоит терять бдительность. Засада могла бы ждать его самого, и отметать подобный вариант было бы глупо. Он спешился, когда до ближайших домов оставалось не больше пятидесяти метров. Оставил кобылу рядом, чтобы в любой момент можно было уехать и пешком направился к самому первому дому. Стараясь не шуметь, легко перепрыгнул через перекосившийся забор, заглянул в запыленное, поросшее мхом окном. Сморщившись, пришёл к выводу, что жильцами там не пахнет лет этак тридцать, если не больше. Крыша просела, стены разлагались под натиском дождей, влаги и жестоких ветров. Второй дом был чуть лучше, но и он не дал никаких сигналов жизни. Вся деревня была похожа на большой скелет древнего чудовища, светившего оголёнными костями на весь белый свет. С губ сорвалась вульгарная ругань, когда Рид направился по заросшей дорожке вглубь деревни. Он ругался от души, как умел, используя весь запас бранных слов, который успел пополнить за годы службы в Антари. На всякий случай обнажил клинки, остановившись у очередного дома. Пусто. Небольшая дорожка к покосившейся двери заросла гарреем и мисталином, что грустно склонял к земле тяжёлые от ягод ветки. Окна были выбиты, стена с запада держалась на честном слове. — И понесло же в эту дыру, прости меня Мать, — снова выругался Рид, раздосадовано подкатив глаза. — Чтоб вас всех Весифер в ноздри драл. Он продолжал злобно бурчать, возвращаясь к своей лошади, но к его большому недовольству, лошади у него уже не было. И ведь помнил же, что оставлял её здесь. А лошади не было. Рид воздел руки к небесам, раздражённо сжав зубы так, что заболела челюсть. — Отличная ночь, чтобы пройтись пешком до столицы. Спрятав кинжалы, Рид устало прикрыл лицо руками, но озвучить новую порцию брани не успел. Спину пронзила резкая боль, и он, вскрикнув, повалился на землю, прямо в заросли сорняков и степной травы. Позади послышался топот копыт. Застонав, Рид попытался встать, но достаточно быстро передумал — боль вспыхнула с другой стороны. Он тихо застонал, когда повернул голову, чтобы увидеть причину своих внезапных страданий. Две стрелы хищно впивались в его спину. Тело горело, а под доспехом уже ощущалась липкая влага. Были и хорошие новости — в своё время Рид не пожалел денег на доспех, потому ему повезло чуть больше, чем могло бы. Стрелы, естественно, вошли в тело, задели мышцы, но не прошили насквозь и не пробили грудную клетку — толстый доспех и вшитые между слоями кожи пластины затормозили удар. Повезло ещё и с тем, что стреляли относительно издалека. Был бы лучник близко, доспех бы не спас. В любом случае, вытащить стрелы сам он не смог бы. Но смог бы обломать. Со стоном Рид повернулся на бок, перед глазами уже плыли круги. Выбрал угол — благо, было несложно. Когда древко одной из стрел упёрлось в землю, спина передала громкий привет, а Рид резко завалился на спину. Послышался треск, стрелы обломались. Были и плохие новости — наконечники вошли в тело глубже. Рид схватил ртом воздух, пытаясь унять боль. Кровь уже сочилась между швами, вытекала из-под воротника доспеха. Хорошо целились, значит. Рид уже почти встал, как его придавил к земле чужой сапог. Из груди вышибло весь воздух, а раны на спине окатили волной резкой боли, отчего на глазах выступали слёзы. Чужие руки перевернули Рида на спину, и в сгущающихся сумерках он увидел троих мужчин. — Вот так и помогай харамам, — простонал он, отпихивая от себя чужую ногу, норовившую снова впечатать его в землю. Ответом был удар по голове, от которого, казалось, череп расколется пополам. Сопротивляться Рид уже не мог, лишь глупо улыбнулся, морщась от боли. — Суки вы, самих бы вас на виселицу, — гневно проворчал Рид. Наёмники хозяина Ганса, видимо, ждали его. Это какой обидчивый упырь попался, надо же. — Всем уже руки отрубили, выродки? Рид в отчаянии рассмеялся, и было непонятно, чего в его смехе больше — боли или страха. Мужчины встревоженно переглянулись, послышались голоса, но слова Рид уже не мог разобрать. Погрузившись в омут боли, он расслабился, отпуская сознание.

***

Когда Рид очнулся, его встретил полумрак. Слабый свет свечи отбивался от каменных стен, причудливо плясали тени в углах. Он лежал на животе, в лицо неприятно впивалась грубая ткань какой-то непонятной подушки. Воняло травами и чем-то спиртным. Запах был похож на ципур, и он знал этот запах слишком хорошо, чтобы ошибиться. Когда-то у него было такое же средство, отлично помогало промывать раны. По спине пробежал сквозняк и Рид в панике понял, что на нём одни штаны и ботинки. Не было и привычной тяжести оружия на поясе. Резко распахнув глаза, Рид попробовал встать, но его остановила чужая рука. Тёплая, мягкая. — Лежи, — приказал высокий женский голос. — Где я? — едва слышно выдавил Рид. — В безопасности. Тебя ранили, — руки вернулись к его спине, но не коснулись ран, что дали о себе знать, как только Рид пришёл в себя. Он дёрнулся, откидывая от себя незнакомку. Его шатало, во рту стоял металлический привкус, перед глазами плыло. Ноги казались ватными, и эта слабость раздражала. — Да стой ты! — прикрикнула девушка. Она сидела рядом с кроватью, на которой прежде лежал Рид. — Кто ты такая? — Айрис. Успокойся, дай закончить, ну! — возмущенно скривившись, приказала она. — Я убью тебя, — выдохнул Рид, падая на колени. Слабость расползалась, лишая мышцы силы и ловкости. — Ну и кто тебе раны зашивать будет, а? — Айрис встала, подхватила его под руку и силой заставила лечь. — Так и лежи, а то по голове получишь, понял? — Ты не сказала, где мы, — пробубнил Рид. Губы едва слушались, но пару слов выдавить он всё же смог. — Не могу сказать. Придёт Маро́, и всё расскажет. Лежи, — она стукнула Рида по плечу, заметив, что тот снова пытается встать. Когда некая Айрис начала шить раны на спине, Рид уже ничего не чувствовал. Он проваливался во тьму, и возвращался лишь на недолгие моменты, которых было недостаточно, чтобы осознать, почувствовать боль. Липкий мрак окутывал сознание и как бы сильно Рид ни хотел встать, он не мог. Когда он очнулся снова, рядом никого не было. Грудь перетягивала повязка, спина ныла, во рту пересохло. Приподнявшись на руках, упал лицом в подушку и закричал от бессилия. Его коробило не столько от ран, сколько от осознания, что он остался безоружным. Напиться сумел с третьей попытки. Видимо, действительно неплохо задели, если тело отказывалось слушаться. От повязок воняло чем-то травянистым, но боль была не такая ослепляющая. Рид лежал и вслушивался в каждый звук. Ожидание выдавливало из него последние капли покоя и самообладания и, когда Рид уже приготовился к новым попыткам встать, послышался щелчок, дверь открылась. Рид не видел своего посетителя, пока тот не подошёл к нему вплотную. Это был мужчина. Недурно одетый, не слишком старый. У него были короткие каштановые волосы и серые, прищуренные глаза. — Меня зовут Маро́ — тихо сказал он, сложив руки на груди. — Очень за тебя рад, — рыкнул Рид, со злостью разглядывая лицо визитёра. — Чего надо? — Пока что это тебе надо, — улыбка скользнула по лицу Маро́, взгляд прошёлся по Риду, как тяжёлый камень. — Тебя ранили, и это тебе пока что нужна наша помощь. — А напомни, кто ранил? — язвительно парировал Рид. Маро́ поджал губы, признавая поражение. — Приношу за это извинения. Мы думали, ты согласился на охоту. — А что ж передумали? — За тебя просили. — И ты прямо так проникся, что посадил под замок? Иди девкам в портах свою чушь в уши заливай, покажут интересное. — Это была мера предосторожности. У тебя на лбу не написано, зачем ты приехал. Будь добр, развей сомнения, Рид. — Развеять сомнения? — хохотнул тот. — Дело в том, что я обычный идиот. Подумал, поеду скажу, пока те выродки не отправил ха… людей на виселицу, а вы и без меня неплохо справляетесь. — Ты ехал, чтобы предупредить? — скривился Маро́. — А ты глухой? — Почему решил, что стоит предупредить? — на его лице ещё была тень недоверия, говорил он тихо, почти шёпотом. — Потому что тот пацан, Ганс, сказал куда ехать, если передумаю. Послал его, бумажку не выкинул. Подумал, что бездействие было бы соучастием. Я знаю, в чём суть охоты. — И ты был готов драться с наёмниками, будь они тут? — Надеялся, что не придётся. Думал, успею первым, — Рид закашлялся, прервавшись. — А успел только по шее получить. Запомню это всё на будущее, когда благодетель начнёт снова мозги щекотать. — Ты не пленник здесь, — Маро́ встал, поправил складки на своей дорогой накидке и направился к выходу. Прежде, чем покинуть комнату, обернулся. — За тебя просили, Рид. Может, не зря? Рид лишь скривился в ответ. Он искренне не понимал, кто и зачем мог просить Маро́ сохранить ему жизнь? Кто такой этот Маро́ и к чему был весь этот спектакль? Зацепиться хоть за какую-то мысль не успел, вошла Айрис — мучитель его несчастной спины. — Пытать меня пришла? — проворчал Рид, окинув девушку взглядом. — Ага, только не убивай, господин, — в её голосе мелькнула насмешка. — Убью завтра, — подыграл он. — К тебе Маро́ заходил? — осведомилась девушка. Не получив ответа, продолжила: — Приказал тебя больше не запирать. Что ты ему сказал? — Раскрыл секрет густой и пышной бороды, — насупившись, отмахнулся Рид. — У эльфов не растёт борода, — хихикнула Айрис. — Зато секретов полно. — Колючий, — вздохнув, Айрис принялась снимать бинты. В нос тут же ударил привычный травянистый запах, смешанный с вонью крови. Айрис промыла его раны, наложила чистую повязку и, не говоря ни слова, вышла. Дверь не запирала. Рид остался лежать в одиночестве, теряясь в догадках о Маро́, этом странном месте и не менее странных обстоятельствах, что привели его сюда. Долго перебирал в голове разные варианты, но лишь один был самым наиболее вероятным — Маро́ был магом, а Рид сейчас находился в его убежище. Непонятны были лишь причины, по которым его сюда притащили. Очевидно, от него чего-то хотят. По коже пробежал холодок, когда Рид прикинул, что с ним могут сделать, если он откажется помогать.