Последний Созидатель

Спустя три дня Рид сидел в небольшой комнате с каменными стенами и слушал Маро́, сражаясь с желанием закатить глаза. Где-то в душе теплилось чувство гордости за себя, ведь обе догадки были правильными. Во-первых, Маро́ действительно был магом и Рид был в убежище. Во-вторых, от него действительно кое-чего хотели. А именно — большую услугу, оказать которую Рид был не в состоянии. Он не мог даже думать о возможности участия в подобном, учитывая, какие тяжёлые моральные баталии предшествовали решению приехать в деревню, где его подстрелили. Рид смотрел на Маро́ с неприкрытым скептицизмом, ведь требовалось немало — заказывали советника короля. Колдун долго распинался о важности дела и количестве жизней, которые можно спасти. Ведь советник уже почти подобрался к ним. Дослушав, Рид облегчённо вздохнул, потёр ладонями ноги, готовясь встать. Очаровательная улыбка озарила лицо. Маро́ улыбнулся в ответ, видимо, приняв эту реакцию за согласие. Айрис сидела в самом углу, в её взгляде читалось сомнение. Насладившись иллюзиями Маро́, Рид встал, улыбка превратилась в хитрющий оскал. — Ну так что, кто проводит меня к выходу? Рид был готов отдать целое состояние, лишь бы снова увидеть, как с лица Маро́ слетает радость, сменяясь растерянностью, а затем недовольством. Он был готов вытерпеть все испытания Хадерата, пройти весь Эмерон пешком и подложить навоза в сапог Императора, если бы это дало возможность созерцать нечто подобное ещё хоть раз в своей жизни. Довольный собой, Рид нагло хохотнул, рассматривая кислое лицо Маро́. — И про своё оружие я не забыл, жду обратно. Маро́ махнул рукой, и вскоре Рид снова был при оружии. Ощущение тяжести на поясе придавало уверенности. — Ты вот так просто уйдёшь? — Вот прям угадал, — не скрывая злорадства, ответил он. — Слушай, дружок, я не имею ничего против заказных убийств, они обеспечивают мою жизнь, но для меня это предложение слишком жирное. — Что не так? — женщина, которую Маро́ представил как Таллис, бесцеремонно вклинилась в разговор. Рид лишь досадливо дёрнул щекой, одарив её беглым взглядом. — Всё не так. Смело, но не по мне. Я не хочу соваться в такие дела, где умереть более вероятно, чем достичь результата. — Ты же помогал магам прежде! — Помогал, да, — отмахнулся, — но это разные вещи. Масштабы совсем иные, и времени надо много. Я не смогу брать работу помимо вашей, а кушать хочется всегда. — Дело только в деньгах? — Таллис брезгливо поморщилась. — А ты думала, я за «спасибо» в это полезу? — он не сдержался, издав звонкий смешок. — Я наёмник, а не авантюрист. Это всё слишком долго, слишком сложно и непредсказуемо. Я не могу гарантировать результат. — Мы все понимаем риски, но нам нужна помощь, — снова вмешался Маро́. — А кому помощь сейчас не нужна? — развёл руками Рид, направляясь к выходу. — Так кто покажет, как из вашего склепа выйти? — Подумай хотя бы, — Маро́ бросил на Рида странный взгляд. — А я уже подумал, — он резко развернулся, сделал пару шагов к столу, за которым сидели его собеседники. Прежняя весёлость вдруг испарилась, его охватила злость. — Едва ли ты думал об этом так, как я. Это не просто убийство, это объявление войны. Между вами, — он обвёл пальцем всех присутствующих, — и королём лично. А я окажусь между молотом и наковальней. Просто уйти у меня вряд ли получится, меня станут искать и, смею полагать, найдут. Я ввяжусь в войну, которая меня не касается, а у вас нет столько денег, чтобы заплатить мне за участие. На мгновение Рид замолчал, переводя дыхание. Маро́ мрачно пялился на него, изучая. Видимо, не ожидал подобного анализа, надеясь, что Рид какой-то там тупоголовый вышибала, без мозгов и смекалки. Их глаза встретились, и чёртов колдун не выдержал, отворачиваясь. Значит, победа. — Вы останетесь в стороне, а я стану врагом номер один. Вы будете сидеть здесь, пока я буду своей кровью покупать вашу безопасность. — Но… — вступила Таллис. Она выглядела так, будто каждым своим словом Рид хлестал её прямо по лицу наотмашь. — Молчи, — приказал Рид, повысив голос. — Ты точно не пойдёшь со мной и не станешь меня вытаскивать, если я попадусь. А ты, — его взгляд упёрся в Маро́, — не имеешь ни единой веской причины, по которой я хотя бы задумался. И денег у тебя не хватит. — А если хватит? — наконец, тихо сказал Маро́. — А причин хватит? — гаденькая улыбка скользнула по губам Рида, оставляя после себя тень чёрного веселья. Не дождавшись ответа, подхватил свой плащ и, окинув Маро́ и Таллис мрачным взглядом, пошёл к двери. Вдруг Рид снова развернулся, будто забыл что-то, обратился к колдуну: — Я никому не скажу, о чём мы тут с вами говорили. И, отвесив манерный поклон, довольный собой, дёрнул дверь. Рид не успел даже вздохнуть, как лицо обожгло пощёчиной. Голова мотнулась в сторону, перед глазами поплыло. Рид зажмурился, приложив руку к горящему от удара лицу, а когда наваждение прошло, схватился за клинок, но дать сдачи не сумел. Девушка, одарившая его пощёчиной, казалась миражом, и Рид с трудом её узнал. — Ты? — он несколько раз быстро моргнул, будто и в самом деле боялся, что она лишь порождение ушибленной головы. — Я, — холодно отрезала Мередит, смерив его испепеляющим взглядом. — Дита, — ласково сказал он, но вовремя осёкся, выпрямившись. Натянул привычную маску, спрятался. — Надо же, годы тебя не жалеют. — Десять лет прошло. — Жаль, что не двадцать, — буркнул Рид, отводя взгляд. Аккуратно отстранив Мередит рукой, вышел. Маро́ проводил Рида удивлённым взглядом, но ничего не сказал. Хотелось сбежать, спрятаться, лишь бы не видеть в её глазах невысказанные обвинения и давние, болезненные обиды, причиной которых он стал. Рид примерно понимал, что она ему скажет и какие вопросы будет задавать, но был не готов к их разговору, куда бы он их ни привёл. Встреча была неожиданной, как удар под дых — нужно было больше воздуха и время надышаться. Рид почти мчался по мрачным, каменным коридорам и, уповая на интуицию, искал выход. Стены давили, будто сочились виной и муками совести, уколы которых он теперь так явно ощущал. Если бы ему пришлось снова посмотреть Мередит в глаза, он бы с большей смелостью зарезался. Она догнала его быстро. И не удивительно — знала этот склеп гораздо лучше. Сразу ясно, уже своя среди магов. Мередит схватила его за руку, вынуждая остановиться, а он не мог даже смотреть на неё. — Это так ты меня приветствуешь? — В книксене не присяду, — буркнул Рид, опираясь спиной о каменную стену. — Твоё приветствие было не лучше. — Какое заслужил. Где тебя носило? — Везде понемногу. — Не рад меня видеть? — спросила она. Её тонкие, маленькие пальцы перебирали складки рукава. Рид улыбнулся про себя, наблюдая. Даже если на лице её злость, а в голосе сталь, Мередит всегда выдавали пальцы. А Рид испытывал что-то похожее на удовольствие, осознавая, что всё ещё достаточно хорошо её знает. — Рад, конечно. Только мы не должны были больше видеться. — В доме мадам ты говорил другое. — Хорошо, что ты уже знаешь, как часто все мы врём, — язвительно проворчал он. — Упражняться в острословии интереснее, чем просто поговорить со мной? — сложив руки на груди, Мередит подняла бровь. — Узнать, как я жила, например? — Дита, я… — внезапная вспышка стыда заставила замолчать. — Я знаю, что с тобой было. Я получал письма. — Почему не отвечал? — А что я мог сказать? — сморщившись от отвращения к самому себе, выпалил Рид. — Сказал бы, что обманул тебя, и не приеду, даже зная, как ты ждёшь? — Мог бы снова соврать, — мрачно уколола Мередит. Хмыкнув, отвернулся. Мягкая, маленькая рука накрыла его, потянула. Нехотя, будто каменный, Рид развернулся, рассматривая подол её платья, что едва касался его сапог. — Не отворачивайся от меня, Гектор, — тихо сказала она. Рид горько улыбнулся, наконец, сумев посмотреть ей в глаза. — Злишься? — За то, что ты платил за мой приют? — её губы изогнулись в неоднозначной улыбке. — Я не зла, расстроена. Я хотела тебя видеть, когда ты сам желал другого. Рид опустил голову, не найдя, что сказать. Он ждал обвинений и криков, возможно, даже новую пощёчину. И ведь было за что. Да, он оплачивал счета Мередит, но он же и был причиной, по которой она оказалась в такой нужде. Прежде, чем новая волна стыда затопила разум, объятия Мередит накрыли его тёплой волной, и он позволил себе обнять её в ответ. Где-то в душе треснул лёд, покрывший воспоминания о ней. — Ты изменилась, — почти шёпотом сказал Рид, отстранившись. — Очень. — А ты вот вообще не изменился, — она отступила на шаг назад, и дышать стало легче. — Так ты скажешь, где тебя носило? Ты должен, а то я ударю тебя ещё раз. — Не здесь, — сморщился он, оглядываясь. — Много ушей. Она кивнула, поманив рукой, а Рид послушно пошёл следом. Длинные туннели давили, норовя расплющить по холодному камню. Рид смотрел на спину Мередит впереди, на её ровную, гордую осанку и не мог поверить, что это её он оставил десять лет назад в пансионе мадам Эйрин. Она была совсем не похожа на ту девочку, которую он спас от себя самого. Свыкнуться с мыслью, что она никогда таковой уже не будет, было сложно. Сейчас она была уже совсем другая, почти чужая, но Рид не мог её отталкивать, вспоминая всё, через что они прошли вместе. Он язвил, грубил и вёл себя недостойно по отношению к ней, и Мередит того не заслуживала, но Рид надеялся, что это поможет вернуть своё одиночество. Одна его часть хотела вернуть друга, а другая не желала ввязывать Мередит в проблемы снова. Он слишком чётко помнил причины, по которым решил больше никогда с ней не пересекаться. И что он мог сделать сейчас, когда она уже выросла? Только смотреть, как она сама принимает свои решения. Ветер приятно обдувал разгоряченное лицо. Мередит отошла подальше от выхода из старых шахт, служивших домом магам, остановилась. Её черные глаза блуждали по Риду, изучая, будто она пыталась убедиться, что он настоящий. Только вот он не изменился так сильно, как она. Десять лет порознь дали о себе знать и к большому своему стыду, Рид больше не видел в ней ребёнка. Его глаза цеплялись за её волосы, заострившееся лицо, губы, тело. Даже её взгляд был другим, но это была Мередит. — Дита… — начал он, неловко скривившись. Мередит строго подняла бровь. — Не надо вести себя так, будто мы впервые видимся. — Не получается, — неловкость момента давила, Рид чувствовал себя уязвимым. Непривычно, странно, опасно. — Так где ты был? — без прелюдий снова спросила она. — В Сайсене, Антари, Парее, — Рид пожал плечами. — Работал. — Знал, что я здесь? — Если бы знал, не пришёл бы. — Почему? — Потому так было бы лучше. — Кому? — Тебе, — лёгкая улыбка скользнула по лицу. — Тебе, Дита. Ты видишь, кто я. Потому я и ушёл, потому не отвечал на письма. На какое-то время она задумалась, поджав губы, а затем снова посмотрела Риду в глаза. — Ну, сейчас мы увиделись. Что дальше? — её голос был ровным, спокойным, как и прежде. Мередит всегда была такой, и сейчас, когда между ними нависло такое горькое напряжение, он был рад видеть, что изменилось многое, но далеко не всё. — Я не буду от тебя убегать, — запустив ладонь в волосы, промямлил Рид. — Ты уже сама можешь решать, и я на тебя не повлияю. Тогда я сделал как лучше и глядя на тебя сейчас понимаю, что был прав. Ты бы не стала такой, если бы я остался. — Жалел? — коротко спросила она, осматривая его. — Да. Ты должна понимать, что моя жизнь далеко не такая, какой тебе казалась. У меня есть враги и я бы мог не успеть тебя защитить, если бы кто-то узнал о тебе. Потому да, я жалел, что бросил, но возвращаться не хотел. Спустя столько лет… да и что бы ты мне сказала? — Что я ждала тебя каждый день, — её голос притих. — Каждый день смотрела на врата и ждала тебя. Даже когда ушла оттуда, всё равно хотела, чтобы ты сам меня нашёл. Ты мне не чужой, так что не нужно вести себя, как незнакомец. — Прости, — и это всё, что он смог из себя выдавить. — Не надо, — Мередит внезапно улыбнулась. — Я скучал, — опустив глаза, тихо сказал Рид. — О, Гектор, — прошелестела Мередит. Она притянула его к себе за плечи, обхватила руками. Её щека легла Риду на грудь, она всё ещё улыбалась. — Стой, — Рид слегка отстранился, всмотрелся в её лицо, а затем осторожно спросил: — А что ты тут делаешь? Этот вопрос крутился в голове уже давно, но только расслабившись, он смог его озвучить. — Живу. — И зачем тебе это? Ты забыла, что случилось в прошлый раз? Что если… охота была бы взаправду? — Ну, времена меняются. Иногда меняются и люди, — буркнула она, высвобождаясь из рук Рида. Держать он не стал. — Это вообще ничего не значит. Как тебя сюда занесло? — Маро́ нашёл меня. — А, понятно, — скривился Рид. — Рассказал тебе, каким благим делом они занимаются, а ты прониклась духом бунтарства? — Мои родители погибли, и погибла бы я, потому что все просто прятались. Я устала просто прятаться. — И решила сама на виселицу пойти? — Рид вопросительно поднял бровь. — Для этого я тебя вытащил? Чтобы ты сама доделала то, что не успели сделать наёмники? — Ты забыл, Гектор, — спокойно ответила Мередит, сложив руки на груди. — Мне не двенадцать. Я сама согласилась помочь. Охота скоро перебьёт нас всех, как бы мы не прятались. И вообще, ты же не собирался возвращаться, какое тебе дело? — Сказала та, что не злится, — съязвил в ответ Рид. Мередит осеклась, отведя взгляд. — Прости, — тихо сказала. — Король Арден ужесточает охоту, давит налогами. Я не могу больше прятаться, я устала бояться, Гектор. Мы должны что-то с этим сделать, пока нас всех не перебили. Смерть — самая лёгкая участь, что маг может получить, попав в руки короля. Династия должна смениться, а иначе нас скоро совсем не останется. В её голосе скользнула мольба и тщательно скрываемая боль. Она боялась быть слабой, боялась жизни в бегах, но не смотря на свой страх, всё равно примкнула к бунтовщикам. Это ли не смелость — действовать, даже если страшно? — А что, если я предложу тебе другой путь? — с надеждой в голосе прервал молчание Рид. Мередит удивлённо вскинула брови. — Я хотел снова уехать за океан, — Рид окинул взглядом мрачный ночной лес. — Езжай со мной. Там нет охоты, нет короля, которого захочется свергнуть, не надо прятаться. Я буду работать, а… — Нет. — Что? — не веря своим ушам, Рид повернулся к ней. — Я бы очень хотела, но я не поеду. Не сейчас. Я хочу, чтобы это всё кончилось, и король отправился к праотцам, а люди могли жить, не скрывая свой дар. Я хочу… — Мести? — фыркнул Рид. Мередит молча одарила его величественным холодом. Рид тяжело вздохнул, усевшись на поваленное дерево. — Так ты поможешь? Будет война, это правда, но только так мы получим свободу. Я не хочу убегать. Внутри Рида колыхнулось старое, забытое чувство. Свобода. Что это, если не иллюзия? Свобода похожа на мираж, сон, последнее видение умирающего, но не на реальные перспективы. Мередит, видимо, намеренно выдала все планы. Советник был лишь пешкой, что давала магам время подготовиться к… свержению короля. На мгновение Рид вспомнил свой путь к свободе. Старый шрам на лице болезненно заныл, заставил раздражённо дёрнуть щекой. Решение и окончательный ответ напрашивались сами собой — Рид не хотел воевать за харамов, пленивших его, и отбивать свободу магов, которые могли бы защитить Белден, но не стали. Мередит выбрала свой путь, и он позволил ей это, получая право на свои собственные решения, даже если они её не порадуют. Более того, после смерти советника маги продолжат готовиться, а это означало, что угроз для жизни Мередит будет больше. — Я не буду в этом участвовать, — тихо сказал Рид. — Я не хочу однажды увидеть твою смерть. А так вы хоть сколько-то ещё тут посидите, и ты, может, передумаешь совать свой нос в дела, которые тебе не по плечу. — И стать, как ты? Бегать, прятаться, забывать, кто ты и откуда. Пускать всё на самотёк и отмахиваясь от любых проблем, кроме своих собственных? — В яблочко! Именно этим и займусь, — язвительно усмехнулся он. — Это не моя война, Дита. — Это не твоя война, пока она не коснулась тебя лично. До тех пор тебе неизвестно о войне за право жить свободным. На тебя не ведут охоту и руки не отрежут, просто за то, каким ты родился. Ты ничего не знаешь о том, как мы живём и что для нас значит это всё! Ты только и знаешь, что убегать и прятаться ото всех, даже от себя! — язвительность Рида задела Мередит, и она внезапно взорвалась. Её голос отдавал сталью и злостью. Наверное, как раз из-за злости она так сильно старалась держать себя в руках. Как бы там ни было, её слова поразили Рида в самое сердце. Как она могла говорить о войне жалкие крупицы свободы, зная, кто он? Как она могла забыть его личную войну? В душе поднялась ярость. Рид вскочил. — Не смей говорить мне о вещах, которых не знаешь! — крикнул он, ткнув в Мередит пальцем. На её лице отобразился страх, затем сожаление. Она хотела что-то сказать, но Рид уже не мог остановиться. Она задела его самую большую рану, пусть и в порыве эмоций. — Не смей даже заикаться! Я потерял свою свободу ещё до того, как родился! Ты и тебе подобные сидели по домам, пока мою страну разрывали на части, брали мой народ в рабство, сковывали цепями, душили и насиловали их свободу. Ты ничего не знаешь о войне и о жертвах, которые нужно отдать за эту свободу. Ты бредишь идеями справедливой войны, которые вдавил тебе в голову Маро́, но где вы все были, великие маги, когда жгли Белден? Где вы были, когда мой народ превратился в стадо рабов? Где вы были, когда они украли нашу свободу? Маги могли бы защитить Белден, но они не хотели, потому что мы проклятые. Хоть один маг здесь стал бы воевать за мою свободу? Они бы пожертвовали жизнью ради меня и моего народа? Вы, люди, любите просить о жертвах, любите требовать их, как многолетний долг, но сами неспособны на жертвы, о которых просите. Мне нечего дать тебе и твоему народу, Дита. Всё, что было, вы уже забрали. — Не обвиняй меня, меня там не было, — со слезами на глазах сказала она, прижав тыльную сторону ладони к покрасневшему лицу. — Я не продавала Белден, я не убивала твой народ. — Достаточно того, что люди и маги молчали и тихо радовались, что рабами стали не они, — тяжело дыша, выпалил Рид. — А сейчас что? Сейчас я хуже животного, мне даже лекарства не продают, едва стоит узнать, что я проклятый эльф. Ты не убивала мой народ, но у тебя нет права просить меня воевать за тех, для кого я просто скот, сорвавшийся с поводка. Никто не оценит, и никто не поблагодарит. Даже твой драгоценный Маро́ смотрит на меня свысока, как на расходный материал. Дита, я для него — расходный материал! Он знает, что даже если я убью советника, то не смогу скрыться и меня убьют. И знаешь, что? Ему плевать. Я видел это в его глазах. И знала бы ты, как он удивился, когда понял это. — Я оценю твоё участие, — сказала Мередит, подойдя ближе. — Я оценю. Я не прошу любить мой народ… — Ты просишь меня их защищать. Защита это одно из лиц любви, — отмахнулся Рид. Мередит пыталась взять его руку, но он лишь грубо откинул её, пытаясь совладать с гневом. Он отошёл, выдохнул. Было непривычно так срываться, потому Рид чувствовал себя уставшим. А ещё виноватым. — Своё право жить на свободе я отвоевал. И я заплатил за это цену, и ни один маг мне в этом не помог. Я не буду платить и вашу, я вам ничего не должен. — Даже если это касается меня? — Мередит подняла на Рид полные слёз глаза. — Я предложил тебе уехать, — скривился он, чувствуя, как снова закипает. — Ты отказалась. Ты достаточно взрослая, чтобы принимать решения. Даже если бы я стал, смог бы я тебя отговорить? Мередит молча покачала головой. — Тогда и говорить больше не о чем. Ты хочешь решать сама, не считаясь с моим мнением, но просишь этого у меня? Ты просишь то, чего сама дать не хочешь. Прикрыв глаза, Рид попытался успокоиться. Устало провёл ладонью по лицу. — Я не могу запретить тебе умереть здесь, но и остановить не смогу. Стремишься к смерти, как к дорогому подарку. — А ты нет? Для тебя смерть отдаёт блеском монет, — злобно ответила Мередит. Неожиданно для себя самого, Рид улыбнулся. — Не делай вид, что только сейчас это поняла. Мередит молчала. Тишина была столь гнетущей и тяжёлой, что совсем скоро выносить её было уже невозможно. Он не знал, что сказать, а Мередит не хотела говорить, отвернулась. Услышав, как она тихо перевела дыхание, чтобы не выдать слёзы, Рид почувствовал себя чудовищем. Разве она заслужила таких слов от него? Маро́ — да, но не она. Её сжигала жажда мести, пусть она и не могла мстить тем, кто был напрямую виновен в её боли. Рид понимал, но не хотел, чтобы она возложила свою жизнь на этот алтарь. Убить Эрмода — совсем не то, что готовить заговор против короля. Если план провалится, заговорщики будут молить о смерти, как пустыня молит небо о дожде. Рид это знал, но знала ли она, во что ввязалась? Есть ли в её голове шальные, наивные фантазии на этот счёт? Ответов Рид не знал и не смел спрашивать. По виду Мередит было ясно — разговор окончен. Хороший момент, чтобы вернуть всё на круги своя. Он будет заниматься своими делами, а Мередит — своими, даже если их обоих не устраивает такой исход. Что же, не всегда всё так, как хочется. — Береги себя, Дита, — сказал Рид уже спокойным голосом. Поправил плащ, затем добавил: — Мне жаль, что так вышло. Он успел отойти на несколько шагов, когда Мередит остановила его. — Ты же знаешь, почему Белден в рабстве? — Его захватила Империя, — буркнул Рид. — А кто позволил? — Меня в детстве истории не учили. Знаю, что слышал. — Король Арден подписал соглашение с Империей и основным условием был Белден. Плодородная земля, много места и большое количество эльфов, до которых никому во всём Эмероне не было дела. А они ещё и живут дольше, чем люди. Арден обменял Белден на перемирие, он продал тебя в рабство ради сохранения армии и трона еще до того, как ты родился. Рид ошарашенно смотрел на Мередит. Конечно, он знал, что Белден под кнутом Империи, но всегда верил, что дело лишь в завоеваниях. Пользуясь замешательством Рида, Мередит продолжила: — Он наплевал на то, что Белден воевал за Тейдена в Парее, оттеснив армию Империи к самым Кровавым Вратам. Когда Тейден умер, Арден отказался сражаться за Белден, который к моменту его коронации уже пылал. Рид схватил ртом воздух, оступился. Откуда бы он знал? Первые пятнадцать лет своей жизни он физически не мог ничего узнать — рабам знать историю не положено. Даже свою. Мать умерла, когда он был ещё ребёнком, некому было рассказывать. Да и сами белденцы знали об этом вскользь. Об Ардене никто даже шёпотом по ночам в бараках не говорил. К тому моменту, кола был объявлен новый король Форфилда, Белден уже стал колонией. Редких исторических фактов было недостаточно, чтобы собрать информацию о событиях, произошедших до его рождения. Тридцать лет за океаном посеяли в нём безразличие к родине, и по возвращению он даже не пытался совать нос в пыльные анклавы истории. Его больше интересовало настоящее. В который раз пожалев о своём нежелании лезть в некоторые вопросы, Рид смотрел на Мередит невидящим взглядом. — Ты не знал? — тихо спросила Мередит. Рид качнул головой: — Рабам не рассказывают, почему они рабы. Их не учат ни писать, ни читать, а уж тем более не дают уроков истории. — Я узнала это в пансионе мадам. Смерть Ардена для меня не просто прихоть, потому что я маг. Он убил и твоё будущее, Гектор. — У меня есть будущее, — буркнул Рид. — За океаном? — Именно, — бесцветным голосом ответил он. — Пошёл ваш Арден в зад к Хадерату. Мне всё равно. — Разве такого будущего ты для себя желал? — Кому какое дело, чего я желал? — сморщился Рид. — Не всегда… — …все так, как хочется, — закончила за него Мередит, а затем вдруг грустно улыбнулась. — Мне понадобились годы, чтобы понять, почему ты так любишь это повторять. Ты не выбирал своё будущее, а взял то, что первое попалось. Потому что просто не знал, что делать со своей свободой. Свобода — не только твоё величайшее богатство, но и самая невыносимая мука. И ты не откажешься от нынешней жизни и будущего, что она тебе сулит просто потому, что сам не знаешь, что делать со своей свободой и чего ты на самом деле хочешь. То, что у тебя есть — безопасно, знакомо и привычно. А новизна ужасна, как сам Мрак. — Прекрати, — выдохнул Рид, сглотнув ком в горле. Каждое её попадало в цель так метко, что у него перехватило дыхание. — Не надо, пожалуйста. Захотелось сбежать, лишь бы не думать о том, что она сейчас сказала. Не смотреть в её лицо и не слышать слов, что между строк кричали о том, что она видит его насквозь. Ему было слишком сложно складывать паззлы историй, принимать неприятную правду, проваливаться в ту же жажду мести, в которую провалилась Мередит. Рид никогда не считал себя идиотом, но в тот момент почувствовал себя таковым. Уже во второй раз его нежелание копаться в деталях вещей, не касающихся его лично, играет с ним злые шутки. Мередит молча смотрела, как Рид уходит. Ганс встретил его у конюшен, вернул кобылу, получил в зубы за то, что подставил. Вскочив на лошадь, Рид на всех парах пустился на восток — в столицу. Где-то там позади Мередит снова осталась одна. Провожая удаляющийся силуэт Рида, она больше не плакала.

***

До столицы Рид не доехал. Логово Маро́ раскинулось глубоко в лесах и Рид просчитался, надеясь, что сможет добраться до Айсона прежде, чем сгустятся сумерки. Да и дороги толком не знал, ориентировался лишь на проваливающееся за горизонт солнце — знал, что надо на восток. Ночь застала в глуши леса, где-то вдали кричала, надрываясь, сова. Вместо того, чтобы тыкаться вслепую, решил переночевать под покровом корявых спей — диких деревьев, усеянных грубыми, тёмно-зелёными листьями. Огонь весело потрескивал, пожирая сухие ветки, а Рид бездумно пялился на языки пламени. Он думал о Мередит и об их встрече, которая оказалась почти такой приятной, как хотелось бы. Там была радость и тепло, но было вдоволь и горечи, стыда, вины пополам со злостью и раздражением, которые Риду было сложно сдержать. Он понимал, что Мередит не намеренно обвинила его в непонимании мотивов их войны, но также понимал, что его реакция была неизбежна. Он и не мог бы ответить иначе — в нём было слишком много ненависти к харамам, слишком много старых ран и боли. И одна лишь Мередит не могла избавить его от этого яда. При всех теплых чувствах, что Рид к ней питал, она была неспособна искоренить древнюю злобу — уж больно глубоко в его душе засели корни. Были ясны и мотивы. Сейчас, когда гнев отпустил, Рид не мог так яростно осуждать решение Мередит. Во-первых, он не был ей отцом, едва ли другом остался, значит, не имел права даже пытаться влиять на её выбор. Она выбрала свой путь, как Рид когда-то выбрал свой. И с этим ему нужно было просто смириться. Во-вторых, доля истины в идеях Маро́ была. Нередко Рид осуждал харамов за бездействие и смиренно склонённые головы при виде кнута, а маги не собирались сгибаться. Они хотели свободы, жаждали стереть со своих спин незримые мишени, в которые так метко целился меч короля. Рид был против охоты, против казней и всего того, что переживали маги десятилетиями с тех пор, как были признаны вселенским злом. Он понимал, зачем им нужна эта война, как понимал и участие Мередит в подобном. Зря Рид вообще надеялся, что события десятилетней давности не взрастят в ней тягу к бунту и мести. В ту ночь, когда Рид бежал от Ос, в её душе что-то сломалось, разбилось на осколки, утопая в крови, и у неё не было абсолютно ничего, что смогло бы исцелить шрамы. У неё была лишь боль, что после переродилась в отчаяние. На смену отчаянию пришла месть. А Рид её оставил. Не сказать, что он сделал бы иначе, будь у него шанс повернуть время вспять, но понимал, что несёт ответственность за её отчаяние. Когда Рид был ей нужен, он скитался по Эмерону, а она осталась одна. Так что ещё, кроме отчаянной жажды возмездия могло поселиться в ней? Если смотреть на вещи более масштабно, то Мередит выбрала не самый плохой путь. Могла бы сдаться, проявив малодушие, могла бы связаться с плохой компанией, могла бы зачахнуть или полезть на рожон. А Рид бы не смог себя простить, если бы узнал, что её жизнь закончилась на виселице. Мередит рисковала и сейчас, но не так сильно, как могла бы, если бы была одна. Маро́ был для неё шансом добиться желаемого и, при наличии некоторого везения и сноровки, остаться в живых. В конце концов, она могла бы сбежать, если дела совсем уж плохи. Ещё одной вещью, которую Рид также ясно понимал, было то, что король заслужил заговора. Вопрос был лишь в том, готов ли Рид разделить с магами бремя мессии. На первый взгляд — нет, но разве это не чудесная возможность закрыть долг перед судьбой? Смерть короля не вернёт семью, не сотрёт с памяти пятнадцать лет рабства и не излечит старые шрамы, не сделает из него другого человека, возвратив утраченную в цепях личность. Прошлое — это прошлое, но, если Рид хотя бы попытается, кто знает, может будет ненавидеть себя меньше. Может, это даст ему покой, которого он никогда не знал. Может, прекратит его гонку — смертью или шансом на новую жизнь. Любой из вариантов его устраивал. Рид не желал смерти, но устал от жизни, которую имел. А может, свержение короля поможет завершить тот ужасающий круговорот страданий, в который затянуло Белден. Тот, кто всё начал, мог бы это и закончить. Рид отказывался всецело воспринимать Белден как родину в его нынешнем виде, но это не значит, что не желал бы вернуться домой свободным человеком к свободным людям. И даже если он хотя бы на мгновение ощутит вкус этой приятной иллюзии, жизнь станет не такой сложной, и он не будет столь равнодушен к своей смерти. Может, ему тоже нужна месть, даже если в уплату он должен будет отдать свой последний вздох. И совсем было не важно, с кем он объединится. Харамы получат своё, а Рид получит покой и мысли о том, что гибель его семьи не осталась забытым грехом, будут согревать душу. Его матери, наверное, было бы приятно узнать, что она погибла не зря, а Рид, получив свободу, хотя бы попытался возместить её жертву. А пока он только убивал, и крови на его руках было гораздо больше, чем спасённых жизней. Мучаясь в противоречиях, Рид не заметил, как начало светать. Огонь догорал, ветки рассыпались белесыми хлопьями, обращаясь в прах, а он всё никак не мог принять конечное решение. С одной стороны была Мередит и личный интерес к гибели короля, а с другой — не хотелось помогать харамам. Прикрыв лицо руками, Рид тихо засмеялся. Он даже не помнил, когда в последний раз ему приходилось принимать столь сложные решения. Помогать харамам не хотелось, но и оставлять Мередит, упуская свой шанс за уплату кровавого долга, тоже. Последним аргументом, что сменил положение чаши весов, было воспоминание о той единственной охоте, в которой Рид по глупости участвовал. И не сказать, что те харамы заслужили, он просто сделал всё, чтобы они погибли, притом, бесплатно. А это тоже был долг, и забота о Мередит его не закрыла. Конечное решение пришло к нему нескоро. К обеду Рид уже был в Айсоне. Столица встретила гулом толпы и лязгом металла на доспехах стражников. Они косились на Рида, но не останавливали. А он шатался по улицам без какой-либо конкретной цели. Не мог вернуться к магам, но и отправиться к порту Телина тоже не нашёл в себе сил. Ворочая одни и те же мысли, добрался до небольшого моста над рекой, разделявшей Айсон пополам. По мосту вальяжно расхаживали дамы в вызывающих платьях, громогласно шагали стражники, а Риду не было до них дела. Речная вода навевала мысли о доме, хотя Рид уже давно забыл, как выглядел его дом. Тяжело вздохнув, потрепал кобылу по гриве. Лошадь фыркнула, выпрашивая гостинцы. Рид улыбнулся, доставая сухарь. Животное отвлекало от тяжёлых решений. Уж кому, а ему так точно не каждый день приходится совершать столь судьбоносные выборы. Не только для него самого, последствия его выбора могли быть внушающими. Он ввязывался в игры не только со своей судьбой. Вечер встретил в старом кабаке на окраине — в другие не пустили. Он сидел за столом, крутил в руках стакан с ципуром и думал. Строил планы, выкручивал возможные события, пытался найти выход из любой западни, что могла породить его фантазия. И как бы он ни крутил, вывод был всегда один — заказ магов опасен, но никто же и не говорил, что будет легко. Он мог бы взяться за дело на своих условиях. Маро́ не стал бы возмущаться, ведь найти кого-то на замену Риду нужно ещё постараться. За помощь магам казнят, и немногие наёмники согласятся, а тех, кто не сдаст Маро́ и компанию было ещё меньше. У него просто не будет выбора, кроме как подчиниться правилам Рида. Мередит, скорее всего, будет на его стороне. Если дело провалится, он силой заставит её уехать и, быть может, позже она его поблагодарит. Если Маро́ хочет геройской смерти — флаг ему в руки, но у Мередит ещё были шансы пожить, даже если она возненавидит Рида. На небе уже зажглись первые звёзды, когда Рид покинул кабак, что стал местом рождения окончательного решения. Вскочив на лошадь, направился обратно в логово Маро́, надеясь, что сумеет объяснить свои идеи и, если будет нужно, уговорить Мередит уйти. Он не собирался быть расходным материалом, и это был ключевой момент из множества других, что Рид собирался озвучить Маро́.

***

Добрался лишь к вечеру. От вида седла воротило, ныла ещё не зажившая спина — самостоятельно обработать раны Рид не мог. Выехал на заросшую сорняком старую дорогу, ведущую к заброшенным шахтам — именно там прятались Маро́ и компания. Натянув поводья, вынудил лошадь сбавить шаг. Глаза щипало от пыли и бессонной ночи. Он мечтал о сне, и едва держался в седле. Вскоре его встретил Ганс. Дежурил. — О, какие люди, — странно улыбнувшись, проронил он. Окинув Рида оценивающим взглядом, добавил: — Хреново выглядишь. — Твой колдун ещё здесь? — Смотря зачем тебе надо, — палец Ганса играл с тетивой лука. — Не твоё дело, зачем. Разговор есть, ему будет интересно. Ганс, не ответив, коротко свистнул, а Рид приготовился ждать. Маро́ появился достаточно быстро, Рид даже не успел задремать под ближайшим деревом. Колдун спрыгнул с коня, изящно оправив свой дорогой костюм. — Здравствуй, — коротко поздоровался он, протягивая руку Риду. Проигнорировав призыв к рукопожатию, Рид коротко выдал: — Я помогу. Брови Маро́ поползли вверх. Он достаточно быстро совладал с удивлением, и теперь молча ожидал продолжения. — На своих условиях. Их немного, но чуть только я увижу, что ты пытаешься сделать из меня идиота, все мои обещания теряют силу. Ты понял? — Понял, — кивнул Маро́ на удивление спокойно. — Поехали. — Куда? — Рид не сразу понял, о чём речь. Усталость и близкая, но ускользнувшая дрёма дали о себе знать. — Домой. Маро́ кивнул Гансу, и только когда Рид проехал немного вперёд, заметил ловушки. В кустах прятались другие дежурные. Хмыкнув, Рид скорчил хитрую гримасу, по-детски помахав одному из дозорных, мол, плохо прятался. Уже на месте Маро́ отдал кучу распоряжений, половину из которых Рид толком не понял. Хотелось куда-то присесть, хотя бы на мгновение. Пока колдун решал свои вопросы, Рид уселся прямо в траву, откинув голову к стволу старого дерева. Он уже почти расслабился, как Маро́ позвал его. — Поговорим утром, — сказал он, когда они уже погрузились во мрак первого коридора. Вокруг мерцал, дрожа, свет факелов и старых свеч, и от этого в сон клонило ещё сильнее. — Отдохнешь пока. — Хорошо, — проворчал Рид. С одной стороны, он и хотел бы, а с другой — боялся к утру передумать. — Сказать ей, что ты приехал? — вдруг спросил Маро́, оборачиваясь. Рид лишь молча кивнул. Маро́ снисходительно улыбнулся. Он оставил Рида одного в той же комнате, где он гостил в прошлый раз — или так казалось, они все были примерно одинаковые. Рассматривая каменные стены и подобие двери, Рид удивлялся, как это так у них получилось переделать старые шахты на какое-то даже сносное подобие дома. Сбросив на неказистый деревянный стол свои кинжалы, принялся за шнуровку плаща. Пальцы не слушались, верёвки бесили и скоро Рид начал злобно их дёргать, лишь запутывая сильнее. — Помочь? Вся злоба на вредную шнуровку плаща куда-то испарилась, когда Рид увидел Мередит. Она стояла у пошарпанной двери, сложив руки на груди и с улыбкой наблюдала за его муками. Беспомощно разведя руками, Рид кивнул. Мередит подошла, протянув к нему руки, а Рид почти перестал дышать. Совсем скоро плащ соскользнул с плеч, и Рид едва успел его поймать. — Спасибо, — неловко пробурчал он, откидывая плащ к оружию. Они стояли и просто смотрели друг на друга. Рид не знал, что сказать, а Мередит понимала его без слов. На её губах застыла та улыбка, с которой она смотрела на него прежде, а он был такой же растерянный, будто сам не свой. Наконец, когда он сумел отвести взгляд, Мередит молча притянула его к себе. Она обнимала его так, когда была ещё ребёнком, и время не стёрло из памяти Рида эти объятия, хотя он долгое время верил в обратное. Его ладони неловко опустились на её плечи. Мередит опустила голову на его грудь, слушая, как гулко и быстро бьётся сердце, а Рид позволил себе обнять её. Оба замерли. Мередит слушала его жизнь, а Рид наслаждался теплом её рук и тела, будто целую вечность провёл во льдах Кальдфелла.

***

Рид снова сидел в уже знакомой комнате. Напротив сидел Маро́, рядом с ним Таллис, прожигавшая Рида взглядом так, будто он был земным воплощением Весифера. По левую руку сидела Мередит, молчала. Айрис, как и в прошлый раз, пряталась в тени. Были и другие харамы, имен которых Рид не знал. В комнате воняло горелым воском и пылью, от каменных стен тянуло влагой и холодом, отчего Мередит порой вздрагивала, кутаясь в плащ. Сам Рид смотрел на Маро́ в упор, словно между ними происходила только им одним понятная баталия и отвести взгляд означало бы проиграть, уступить. Самодовольная улыбка скользнула по лицу Рида, быстро перетекая в маску безразличия, когда Маро́ перевёл взгляд на Таллис. Молчание треснуло, как старая древесина. — Что думаешь? — спросил Маро, отвлекая Таллис от попыток зарезать взглядом. — Сложно сказать. Какие гарантии? — она повернулась к Риду, волна коротких волос качнулась, падая на её лицо. — Такие же, как и у тебя. Очень прозрачные. — Ты просишь очень много. — Вы тоже, — холодно отрезал Рид. — Я рискую, хорошо бы и вам рискнуть. Я не буду делать эту работу за «спасибо», уже сказал. Вы оплатите мои старания. — Хорошо, — кивнул Маро́, бросив взгляд на Таллис, которая уже было открыла рот. — Ты можешь оставаться здесь, пока работаешь. — До столицы далеко, — дёрнув щекой, заметил Рид. — Я уеду скоро, нужно узнать кое-что. — Что-то ещё? — Да, — Рид склонился вперёд, опираясь локтями на старый стол. — Если я узнаю, что вы меня держите за идиота, нашей сделке конец. Я сдам вас и уеду, будете сами с этим разбираться. В том, что рано или поздно я узнаю, можете не сомневаться. — Справедливо, — буркнул Маро́. По его лицу скользнула тень, Рид прищурился. Что-то всё-таки этот упырь скрывает, и Рид не мог понять, что. И это бесило. Ощущение подвоха, витающего в воздухе, не покидало. А может, кое-кто просто разучился доверять. — Пока денег не надо, — заговорил Рид, вставая. — Я уезжаю в столицу ненадолго. — Можно узнать, зачем? — Можно, — хохотнул он. — Я не пойду в замок короля напролом и не буду ждать удобного случая в подворотне. Это бы сработало, будь он обычным горожанином. Мне надо… разведать обстановку. Я должен понимать, с чем имею дело и как лучше подступиться к советнику. Рисковать не хотелось бы, попробую узнать как можно больше. — Сейчас варианты есть? — Не-а. Ничего о нем, кроме имени, не знаю. Это плохо, неудобно. Чем больше знаю, тем легче сделать работу и уйти. — Сколько времени тебе на это нужно? — Пара дней. — Я поеду с тобой, — вдруг выдала Мередит. Её лицо сохраняло спокойствие, но голос дрогнул. Это не ускользнуло от внимания Маро́. Он прищурился, переводя взгляд с Мередит на Рида и обратно. — Не поедешь, — отрезал Рид, расправившись с завязками плаща. — Запретишь мне? — Не могу, но один я справлюсь быстрее. — Уверен? — Абсолютно. — Неправда. Вместе мы узнали бы больше. Ты выглядишь, как разбойник с большой дороги. Тебе придётся очень стараться, чтобы узнать что-то за пределами кабаков и публичных домов. — Ты останешься тут, Дита, — елейным голосом проговорил Рид. — Это не обсуждается. Да и Маро́ со мной согласен, нет? — Она тут не пленница, и я ей не отец, — растерянно ответил колдун. Рид закатил глаза. — Ты же не едешь драться, — Мередит, наконец, подняла на него глаза. — Я помогу. Рид смотрел на неё, и не мог решиться. Её желание было понятно. Мередит хотела засыпать его вопросами, возможно, склонить к идеям Маро́. Мысль о том, что она просто хотела побыть с ним, была дикой, и Рид откинул её, как только та появилась в голове. С другой стороны, Мередит действительно могла помочь. Ей не обязательно было шляться по кабакам — абсолютно ничего не выдавало в ней ни мага, ни заговорщицу. Она вполне могла бы сойти за горожанку и побывать там, куда Риду путь заказан сразу. Прикинув возможности, понял, что Мередит права. Она и не ребёнок, взрослая уже, вполне могла бы справиться со многими задачами. В очередной раз вздохнув, Рид сдержал желание снова закатить глаза. — Хорошо. Иди собирайся. Даже если Мередит и была рада, то не показала этого. Её лицо не дрогнуло, она неспеша поднялась и покинула комнату, не проронив ни слова. — Отвечаешь за неё, — кинула Таллис. — Мы платим тебе, а не ей. — А не пошла бы ты к Весиферу в зад, драгоценная? Айрис прижала ладонь ко рту, а Таллис раскраснелась, надулась. Она даже не нашла, что ответить, настолько её возмутила наглость, с которой Рид выдал своё хамство. — Вот и отлично, — нахально подмигнув Таллис, Рид вышел. Маро́ хмыкнул, глядя, как он удаляется. Прежде, чем дверь закрылась, Рид услышал гневное пыхтение Таллис, рассыпавшейся в витиеватых оскорблениях. Не впервой слышать подобное, конечно же, но в тот раз Риду это было даже приятно. Он был уверен, что в глаза Таллис не повторила бы и половины, потому исходила ядом за спиной, и это была победа. Тем не менее, взял её неприязнь на заметку. Мередит ждала уже на улице. Вечерело, и Рид опасался, но ночью придётся остановиться. Глухой лес не внушал хороших мыслей, и заблудиться — что ложку облизать. — Готова? — спросил Рид, подходя к своей лошади. Мередит кивнула, молча запрыгнув на свою. Глядя на неё, он вспомнил их большое путешествие и как Мередит спала у него на груди, пока они меняли один город за другим. Лёгкое чувство ностальгии кольнуло изнутри. Мередит уже была другая и ей не нужен был Рид, чтобы чувствовать себя в безопасности. Эта мысль вызвала на его лице горькую улыбку, и он был рад стоять к Мередит спиной — так она не увидит его слабости. Ночь застала их на выходе из леса. Пока Рид занимался костром, Мередит готовила спальные места. Оба молчали. Хотелось спросить, зачем она поехала и действительно ли ему так нужна была помощь, чтобы тащиться с ним до самой столицы? Или в её сопровождении был иной смысл? Что если Маро́ сам попросил её понаблюдать за ним? Последнее предположение отдавало душком предательства — именно так Рид бы и воспринял подобное положение дел. Думать о таком не хотелось, но всё это само лезло в голову, рисуя неприятные картины, где ему бы пришлось узнать, что Мередит на самом деле гораздо дальше от него, чем он полагал. — Гектор? — её голос раздался прямо за спиной. Рид дёрнулся от неожиданности, выдохнул, а после слабо улыбнулся. Мередит вернула улыбку, неловко продолжила: — Твои раны… Ты давно их мыл? — Э-э… я вообще их не мыл. Глаза Мередит в ужасе расширились. — Почему? — У меня нет глаз на затылке, — проворчал Рид, сжимаясь под её взглядом. — Позволишь? — ловкие, тонкие пальцы коснулись завязок у шеи. — Я посмотрю. Рид вздохнул, убрав её руки от своей шеи. Потянул за шнурок, вскоре стянул верх доспеха, оставшись в одной рубахе. Руки Мередит были холодными, когда она коснулась его разгорячённой спины, по телу пробежала дрожь. — У тебя тут печально, — тихо сказала она, склонившись. — А что я сделаю? — Я сделаю. Сиди, — скоро она вернулась, приказала сесть спиной к огню, чтобы было лучше видно. — Почему ты не сказал? Рид лишь пожал плечами. Спина действительно болела, он чувствовал жар на месте ран и то, как поднимались отёки. — Совсем страшно? — Было бы хуже через пару дней. Он прикрыл глаза, наслаждаясь лёгкими касаниями её рук. Пару раз дёргался, когда боль пронизывала мышцы, порой пытался отстраниться. Мередит откидывала в сторону окровавленные тряпки и что-то тихо с осуждением бормотала. — Надо бы перевязать, — она встала, а Рид, наконец, смог спокойно выдохнуть. — Не надо, — еле выдавил он, представив, что ей придётся слишком близко к нему стоять, а ему — пытаться не думать о том, что она касается его обнажённого тела. Рид не питал иллюзий и не страдал наивностью, но он всё же был мужчиной. А Мередит была одной из немногих женщин, что видели его слабость и при этом не шарахались. Осознание, что Мередит уже перестала быть ребёнком пришло ровно в тот момент, когда он увидел её в логове Маро́. А иные мысли пришли следом, когда ей пришлось трогать его спину, а ему заставлять себя сидеть ровно. Происходящее приносило неловкость, даже стыд, но стыд другого порядка, чем Рид обычно привык испытывать. — Это ещё почему? — Потому что я не хочу! — слабо возмутился он. — Хорош вредничать! — повысив голос, Мередит шлёпнула его по ладони, увидев, что он пытается снова натянуть рубашку. — Это с каких пор ты так раскомандовалась? — Совсем с недавних, — парировала она. — Если ты будешь продолжать, я тебя ударю. — И не жалко будет? — Это будет зло во благо. — Даже ценой моих невероятных мучений? — Рид откровенно издевался, оттягивая время. — Ты будешь мучаться больше, если продолжишь огрызаться! — она вырвала рубашку с его рук, откинув в сторону. — Закрой рот, будь добр. — А я не буду, — нервно хихикнул Рид. Мередит едва сдержав улыбку, подошла. — Почему я раньше не замечала, какой ты невыносимый? — Я хорошо скрывал, — Рид сморщился, когда Мередит приложила к ранам на спине ткань с неприятно пахнущей мазью. Она протянула кусок ткани вокруг его живота, а Рид ощутил её дыхание на открытой коже. Прежде, чем снова ощутить укол неловкости, ляпнул: — Или тебе тогда не хотелось замечать. — Зато сейчас ты во всей красе, да? — А то ты против? — Не против, — буркнула она, становясь с ним лицом к лицу. — Тебе это идёт. — Как печально, я надеялся на обратное. — Дурак, — в шутку шлёпнув его по плечу, Мередит закрепила повязку и отошла. — Можешь одеваться. — Спасибо, мамочка, — ядовито кинул Рид. Поймав грозный, испепеляющий взгляд Мередит, заулыбался. Вскоре улыбнулась и она. — Какие у тебя планы? — спросила Мередит, протягивая Риду вяленое мясо из своих запасов. От этого вопроса он напрягся, больно кольнула неприятная догадка, мучившая его прежде. Если Маро́ действительно попросил Мередит последить за ним, Риду придётся пересмотреть своё решение. Если уж даже Мередит не воспринимает его как своего и шпионит за ним для Маро́, то он сможет с чистой душой уехать, и продолжить игнорировать свои проблемы и старые раны. Он хотел мести, но не хотел именно такой, где останется никем даже для Мередит. А ведь она была одной из основных причин, почему он согласился. — Почему ты спрашиваешь? — уныло ответил Рид. — Мне просто интересно, — она неловко пожала плечами, рассматривая его лицо. Её черные глаза прошлись по скулам, опустились к губам, затем снова двинулись выше. Их глаза встретились. Мередит стеснялась, а Рид выглядел подозрительным. Хмыкнув, Рид оставил её слова без ответа, уставившись на огонь. Мередит тоже молчала. Краем глаза заметил, как она теребит край рукава. — Расскажи о местах, где бывал, — тихо попросила она, уставившись на огонь. Её голос был слабым, срывающимся, словно Мередит не знала, как подступиться. Разговор приобрёл неприятный оттенок принуждения. — Люди везде одинаковые, — улыбнулся Рид, пожимая плечами. — Ты говорил, что был в Антари. Как там? — Тебе бы не понравилось. Всё воняет рыбой, много наёмников, кабаков и проституток, — Рид поворошил древесину, отчего огонь разгорелся веселее, бросая на лицо Мередит причудливые тени. Он невольно залюбовался, но быстро отвёл взгляд, продолжив: — Там легче жить, чем здесь. В основном моё происхождение не было проблемой, у меня даже была хорошая работа, служил на судне. В целом, Антари будто… заставляет тебя просаживать деньги. Как торговка, знающая твои слабости. — Почему тогда ты уехал? — Я не хотел оставаться. Срок службы на судне истёк, я не хотел посвящать жизнь морю. А вот в Сайсене хорошо платят, таким как я, но и опасностей больше. Оттуда я уносил ноги в спешке. — Как из Браденмейна? — с улыбкой спросила Мередит. — Почти, — хохотнул Рид. — Но в Парее вообще отличился. Если сравнивать, то Браденмейн дался легко. — Это похоже на тебя, — Мередит посмотрела на Рида мягко, без осуждения, будто они говорили о детских шалостях. — Чем в Парее не угодил? — Не сказать, что не угодил, — Рид запустил пальцы в волосы, неловко сморщившись. — Просто само место не для таких, как я. В основном там живут крестьяне, иногда попадались крупные землевладельцы и любая авантюра сразу становится явной. Я брал слишком много работы, начал привлекать внимание. Припугнул не того, обокрал и попал в розыск. Выбрался без лошади и без денег. Мередит покачала головой, улыбаясь. Рид же не мог рассказывать ей всё, боялся. Если бы он сказал правду, кто знает, улыбалась бы она сейчас? — А ты как с Маро́ связалась? — Ушла из пансиона, пыталась искать работу, — погрустнев, ответила одна. — Нашла у одного господина, учила его дочь играть на кифаре… — Ты играешь на кифаре? — перебил Рид, округлив глаза. — Мадам всех учила, — Мередит пожала плечами. — Она считала, что образованная женщина должна владеть хотя бы одним инструментом, чтобы показывать свой ум, не раскрывая рта. Мередит странно сморщилась, рассматривая пальцы. — Если кто-то сбивался или забывал ноты, мадам била палкой по спине. Боль усмиряет гордыню и добавляет усидчивости. Я поняла это не сразу. Рид окинул Мередит обеспокоенным взглядом. Она была абсолютно невозмутима, будто говорила не о себе. — Я не знал… — тихо проговорил он, отворачиваясь. Уколы вины снова впились в мозг, и теперь отделаться было сложнее. — Откуда бы ты узнал? Мадам не рассказывает о своих особых методах тем, кто оставляет своих детей в её доме, — холодно ответила Мередит. Рид чувствовал её взгляд на себе, но поднять глаза не мог. — Я учила девочку иначе, но господин был с некоторыми странностями. Я терпела, потом сорвалась. Господин не мог доказать моей вины. Тогда я уже умела делать всё без рук. Меня взяли под стражу, но скоро отпустили. Дочь господина сказала, что видела, как я стояла посреди комнаты, одной рукой держала её, а второй кифару. Я бы никак не смогла. Мередит хмыкнула, замолчав. Рид бросил на неё беглый взгляд. На её с виду безразличном лице проступила тень гордости. — Возвращаться к господину я не стала, — поправляя складки платья, продолжила она. — Маро́ был в городе, когда обо мне пошли слухи. Он нашёл меня и предложил убежище, работу и безопасность. Я не видела причин отказываться. Потом… потом он решил действовать против короля. Я знала, почему и поняла, что уже не смогу уйти. — Или ты просто не хочешь, — бросил Рид. Встретив грозный взгляд Мередит, пояснил: — Я не дурак, Дита. Ты осталась одна, Маро́ предложил не только защиту и убежище, но и месть. И ты не хочешь отказываться от неё. — Осуждаешь? — вскинув подбородок, спросила она. — Не-а, — на лице появилась кривая улыбка. — Я вернулся отчасти по той же причине. — Отчасти? — Да. Рид хитро подмигнул ей, поднимаясь. Онемевшие ноги покалывали, отказываясь слушаться, нещадно клонило в сон. — Завтра в столице будем, — сказал Рид, рассматривая прямую, как струна, спину Мередит. Она кивнула, не оборачиваясь. Рид устроился поближе к огню, подложив под голову руку, и рассматривал, как блики мерцают на волосах Мередит, собранных в тугую причёску. Она сидела, всматриваясь в мрачную темноту леса и молчала. На Рида тоже не смотрела, потому он мог позволить себе глядеть на неё, не боясь столкнуться взглядами. Прежде, чем уснуть, Рид поймал себя на мысли, что ему хотелось бы, чтобы его подозрения об участии Мередит в этой поездке оказались неправдой.

***

Первый день в столице был сумбурный, полный дел и раздражения. Рид побывал в нескольких местах, но не получил ничего внятного. Он и не надеялся узнать всё о советнике за день, но присутствие Мередит сбивало с мыслей, пожирало самообладание, оставляя только неловкость и смущение. Он стремился держаться подальше, ведь находясь рядом, часто не знал, о чём говорить. Мередит относилась к его неловкости с пониманием и старалась не давить. Рид вернулся к рассвету, застав Мередит без сна. В тот момент ему даже показалось, что на её лице мелькнуло облегчение, быстро спрятавшись за привычной маской. На второй день у Рида были те же планы, но Мередит не дала убежать. Они сидели в старой комнате постоялого дома. Было тесно, казалось, даже стены давят. Шаткая мебель грозила рассыпаться от малейшего вздоха. Старый мелкий камин уже давно забился, и никто даже не думал его расчищать. Кровать имелась одна на двоих, потому Рид дремал на полу, хотя Мередит и протестовала. По полу тянуло сыростью, стоял явно ощутимый запах плесени и въевшейся в каменные стены влаги. Чтобы переночевать этого было достаточно, но жить в таких условиях постоянно Рид бы не рискнул. На грязной, пошарпанной стене висело пыльное маленькое зеркало. Скорее, просто для вида, чем для реальной пользы. На древнем комоде, обеденном столе и настенных полках сменялись поколения свеч, но громоздкие наросты талого воска никто не убирал, и Рид каждый раз с непонятным ему самому отвращением осматривал их, как огромных слизняков, облепивших и без того измученные предметы быта. Выслушав предложение Мередит, Рид растерялся. — И как ты предлагаешь это сделать? — Очень просто, — вздохнула она. — Я оденусь, как горожанка, ты будешь моим охранником. — Ты думаешь, это так просто? — Нет, но я уверена, что ты вряд ли услышишь что-то толковое в кабаках и барах. Люди, которые знают советника в таких местах не отдыхают, ты соберёшь только сплетни. Потратишь время, чтобы отличить, какие правдивые, а какие нет. — Я не думал, что ты тогда всерьёз говорила, — фыркнул Рид. — А похоже было, что шутила? — Ты не поняла, — быстро заговорил он. — В заведения, где отдыхают люди, знакомые с советниками, кого попало не пускают. И совсем не важно, как ты одета. — Заплатить можно? — Можно, но есть риск потом расплатиться головой. Рид сел на узкую кровать, задумался. Если меньше вредничать, то доля правды в словах Мередит была. С другой стороны, светиться в серьёзных кругах очень не хотелось. Даже если бы их пустили, Рид опасался нежелательных знакомств, с которыми ему же потом и придётся разбираться. Если только не найдётся кто-то ещё. — Кажется, у меня есть идея. Мередит сложила руки на груди, вопросительно подняла бровь. — Ты пойдёшь не со мной. — Что? — прошелестела она, испуганно округлив глаза. — Не дёргайся, я буду рядом. Надо человек, которому не придётся платить за вход, потому что его пустят и так. — Я не думаю, что кто-то согласится. Рид досадливо дёрнул щекой. — Правда. Я схожу, узнаю. Он мне должен. Думаю, договоримся, если упырь ещё живой. Он старый, — пояснил Рид в ответ на вопросительный взгляд Мередит. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Мередит схватила Рида за предплечье обеими руками, удерживая, когда он поднялся и потянулся за плащом. В её глазах читался страх, и она не смогла спрятать его за привычной маской. — Нет, — честно признался он. Мередит всё ещё держала его, и от этого по коже бежали мурашки. — Я узнаю. Если будто хоть что-то подозрительное, мы пойдём вместе или я придумаю что-то другое. — Гектор… — взмолилась она, сжав пальцы сильнее. — Эй, ты чего? — Рид с тревогой взглянул на неё. Его рука накрыла ладонь Мередит, успокаивая. — Я не думаю, что нам стоит вмешивать в это посторонних людей. Тебя могут убить за это, и меня тоже. Рид мягко улыбнулся, сжав её ладонь в своей. — Я не буду говорить ему, зачем мы здесь. — А если сам догадается? — То будет тыкать пальцем в небо. Моей целью может быть кто угодно — от аристократа до прислуги. А может, я просто ищу работу. Мередит слегка расслабилась, отпустив Рида. Он взял её за плечи, оставил лёгкий поцелуй на лбу. — Не бойся, — улыбнулся Рид. — Как только я замечу, что что-то не так, мы тут же уедем. — Хорошо, — кивнула она, поднимая взгляд. — Будь осторожен. Пусть тот человек твой должник, не доверяй ему полностью. — Хорошо, — подмигнув, согласился он. Рид не стал язвить и делать акцент на том, что он уже не первый год в своём ремесле и ему не нужно напоминать, что доверять можно далеко не всем. — Я вернусь к вечеру.