Последний Созидатель

Мередит вошла в холёный, вылизанный паб вместе с Лансом чуть больше часа назад, но для Рида этот час ощущался как вечность. А ведь неизвестно, сколько ещё ждать. Ланс был как раз тем человеком, на которого Рид рассчитывал. Попасть в «Дикую рощу» — заведение только для богатых мира сего, — ему было не суждено и, согласно плану, Рид всё же навестил старика. Ланс не был рад его видеть, но выслушав просьбу, выдохнул, даже удивился. Не последнюю роль в разговоре сыграл особо длинный язык Рида. Утаил истинные цели, слегка приукрасил, местами приврал, и вот, Ланс уже согласен. Долг перед Лансом не прельщал, но и не сильно давил. Старик уже давно бросил свои игры и едва ли доживёт до того момента, когда ему снова понадобится помощь головореза. Мередит не ожидала успеха от идеи Рида, но всё же подготовилась. Когда он увидел её в новом наряде, оцепенел. Всё, что он смог произнести, заключалось в паре нечленораздельных звуков, прерываемых покашливанием и невнятным бормотанием. Оценив старания Мередит столь искусным образом, он беспомощно улыбнулся. Привычная одежда его давней подруги разительно отличалась от того, что она выбрала для прикрытия среди городских женщин, а потому для Рида это зрелище стало неожиданностью. Неловкой, неудобной, даже слегка странной, но приятной. Глядя на его неуклюжие попытки похвалить ее, Мередит улыбалась, едва приподнимая уголок рта, что окрашивало её красоту в угрожающие оттенки. Она была похожа на одну из тех женщин, что становятся роковыми в жизнях мужчин, и сей неотвратимый рок гремит с тех самых пор, как они улыбаются так, как делала это Мередит, наблюдая за неловкостью Рида. Она была одета в синее платье из тяжёлой ткани, вышитой серебристыми нитями. Корсет выгодно подчеркивал её худощавую, изящную фигуру и вышколенную осанку, делая из неё на ту, что была рождена править и подчинять. Её тёмные глаза ничего не выражали, лицо превратилось в неживую маску под слоем белил и пудры, а губы, накрашенные бордовой помадой, приковывали к себе взгляд — Мередит будто сошла с картины. Она собрала волосы в такую же непривычную причёску, украсив её гребнем — тем самым, что подарил ей Рид много лет назад. Заметив эту, казалось бы, незначительную деталь, он ощутил, как вспыхнули румянцем щёки. Несмотря на простоту украшения, оно не портило образ, ведь Мередит не так-то просто испортить, как оказалось. Гордо сложив руки на животе, она смотрела на Рида, будто испытывая. — Я похожа на важную особу? — надменно приподняв бровь, властно спросила она тогда. В глазах появилась тень насмешки. — Очень, — прочистив горло, ответил Рид, не отводя от неё взгляд. Губы Мередит вдруг растянулись в улыбке, глаза смягчились, на её лицо вернулось привычное выражение. В тот момент Рид поймал себя на странной мысли, что вихрем пронеслась в голове, оставив после себя странные, непривычные ощущения. Мередит не видела перемен в его лице, и он поспешил отвести её к дому Ланса. Представив её как свою госпожу, Рид держался позади всю дорогу, слушая разговор. Она держалась подчёркнуто холодно, лишь изредка кривя уста в улыбке — чужой, даже слегка жестокой. Её глаза мерцали сталью в полумраке ночных фонарей и это завораживало и пугало одновременно. Ланс скользил своими выцветшими от старости глазами по телу Мередит, и Рид не раз замечал тень похоти на его лице, но не мог ничего с этим сделать. Он лишь молча сжимал кулаки, прожигая спину Ланса злобным взглядом, и не мог понять, почему его так это злит. Когда они дошли до «Дикой рощи», Мередит, наконец, обернулась к Риду, смерив его пустым, ничего не выражающим взглядом. И пусть это был лишь спектакль, внутри зашевелилась обида. Оказывается, она может быть такой холодной. — Здесь жди, — бросила она, словно плюнула. Одарив его очередной порцией высокомерия и горделивости, Мередит повернулась обратно к Лансу. — Надеюсь, меня не ждёт разочарование, господин Фарнер. Ланс неловко улыбнулся, сдал все позиции перед напыщенным и властным выражением лица Мередит. Глядя на эту сцену, Рид едва слышно хмыкнул — с ним Ланс общался как с прислугой, но стоило Мередит обратить на него свой взор, становился прислугой сам. Его противные, морщинистые руки подрагивали, когда он помогал ей подняться по ступенькам. Он стоял у богатого заведения, плотно поджав губы. Из открытых окон доносился привычный для подобных мест шум, раздражая и без того напряжённый разум. Свет фонарей давил на глаза, хотелось блаженной тьмы и привычных звуков леса, а уйти нельзя. Где-то там, была Мередит, но Рид не мог даже заглянуть внутрь. Страх ютился глубоко внутри, разрастался, как старая болячка, заставляя напряжённо огладываться и постоянно проверять оружие. Пальцы подрагивали, поглаживая рукоять спрятанного под плащом кинжала. Рид прятался в тени, и прокручивал в голове каждое слово, каждое движение, и думал, как бы бравада Мередит не сыграла с ней злую шутку. Он не знал, как ведут себя высокородны женщины Форфилда, потому ставка была наугад. Муки длились до полуночи. Посетители «Дикой рощи» стали понемногу разбредаться, теряясь в потёмках городских улиц. Рид высматривал Мередит и не находил. В груди снова шевельнулся страх, но не успел ужалить — она появилась в числе последних, со скучающим видом осматривая толпу впереди. Ланс плёлся рядом, готовый подать руку. Заметив Рида, Мередит властно махнула ладонью, подзывая. — Тебя вечно нужно искать, — недовольно сморщилась она. — Простите, госпожа, — опустив взгляд, пробормотал Рид. Он слегка поклонился, но буквально кожей ощущал, с каким колючим, ужасающе холодным, превосходством Мередит смотрела на него. Выпрямившись, заглянул в глаза. Её губы искривились в усмешке. — Было бы настроение похуже, приказала бы выпороть. — Я вижу, служба у вас идёт ему на пользу, — с улыбкой подал голос Ланс, а Рид едва сдержался, чтобы не метнуть в него испепеляющий взгляд, рассматривая подол платья своей «госпожи». Мередит вопросительно подняла бровь, оборачиваясь к Лансу. Тот улыбнулся шире, и пояснил: — Обычно у него очень длинный язык и большой запас наглости. — Он вас оскорбил? — нахмурившись, спросила она. — Вёл себя непочтительно, — Ланс состроил обиженную гримасу. — Вам следует быть с ним строже. Мередит слушала Ланса с безразличием, по-прежнему слегка приподняв бровь. Переведя взгляд на Рида, досадливо цокнула языком. — Пожалуй, следует. В последнее время я всё чаще задумываюсь, не сменить ли охрану? Он хорошо работает, но… — Всегда есть что-то неудобное? — Весьма, — проворчала она, томно вздохнув, пока её пальцы пытались дотянуться до кружевного рукава. Мередит нервничала, этот спектакль давался ей слишком тяжело. Рид всмотрелся в её лицо — под слоем белил и пудры проступал яркий румянец, верхняя губа подрагивала, она тяжело дышала, время от времени задевая ногтями шнуровку корсета. Рид знал, что на это никто не обратит внимания, потому что корсет в целом был сложным предметом одежды, очевидно изначально созданный, как орудие пытки. Только вот он знал и саму Мередит. Достаточно, чтобы видеть её сквозь маски. — Я бы советовал вам всё же подумать о смене охраны. Нельзя разному отребью доверять свою жизнь. Головорезы, вроде него, продадут даже родную мать, если им достаточно заплатят. Ни ума, ни чести. Не слишком хорошая компания для вас. А он ещё и эльф. Ланс окинул Рида презрительным взглядом, произнося последнее слово. — Ты ст… — взорвался Рид. В груди клокотал праведный гнев, и он почти забыл о своей роли. Мысль убить Ланса больше не казалась столь безрассудной. — Молчать, — властно приказала Мередит, её ладонь взмыла в воздух и замерла. Она сжала подрагивающие пальцы в кулак и опустила руку, спрятав между складок юбки. То ли она хотела ударить Рида, то ли усмирить гнев. В чем бы не заключался её порыв, она успешно его сдержала. Наткнувшись на взгляд Мередит, он резко заткнулся, в ярости поджав губы. — Спасибо, Ланс, — выдавив сдержанную улыбку, она присела в изящном, аристократичном реверансе. Ланс поклонился в ответ, прижав ладонь правой руки к левой стороне груди. — Я хорошо провела вечер. Манерно протянув руку Лансу, она позволила ему оставить на своей ладони короткий поцелуй, а после поспешно отступила, едва подавив отвращение. — Может, вас проводить? — в голосе Ланса скользнула надежда. — А зачем, вы думаете, мне такая грозная охрана? — глаза Мередит округлились, будто более глупого и нелепого предложения она не слышала никогда. Рид едва сдержал победную улыбку. — Доброй ночи. С этими словами она резко развернулась на каблуках, поманив Рида пальцем и направилась вдоль улицы, не оставив Лансу даже шанса ответить. — Я тебе буду должен, — коротко бросил Рид старику прежде, чем недовольный голос Мередит окликнул его.

***

Мередит переоделась в привычное убранство в заброшенном тупике, нервно оглядываясь. Рид заранее подготовил одежду, чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему столь знатная дама, вхожая в элитные заведения, остаётся ночью в каком-то старом, поеденном мышами постоялом дворе. Пока она тихо ругалась и тяжело пыхтела, расстёгивая неудобные крючки корсета, Рид упорно вглядывался в пустынные улицы, делая вид, что не знает о том, что Мередит сейчас стоит позади в одном белье. Он закрывал её спиной, хотя в этом не было нужды — она спряталась за кучей гнилых досок, которые раньше служили харамам дверьми. Никто в мире не знал, какое облегчение Рид испытал, когда Мередит объявила, что готова идти дальше. Не глядя, подал ей плащ с капюшоном и двинулся в сторону обжитых улиц первым. Она молча взяла верхнюю одежду и, ссутулившись, побрела следом. — Прости меня, — взмолилась Мередит, как только они вошли в свою комнату. Наспех скинув плащ прямо на пол, она подбежала к Риду, схватила за руку. Её пальцы были холодными, но всё такими же мягкими. — За что? — округлил глаза он, разглядывая испуганное лицо напротив. Захотелось высвободиться от её крепкой хватки. Перед глазами по-прежнему стоял образ царственной, непостижимой, но божественно прекрасной Мередит, и теперь ему было сложно смотреть на неё так, как раньше. — За то, что вела себя так с тобой, — стушевавшись, пояснила. — Он думал, что ты мой охранник, слуга, я должна была притворяться до конца, я не могла даже… — Дита, — прервав поток объяснений, Рид подошёл ближе, положив ладони на её плечи, — выдыхай. Я знаю, что это было. Очень убедительно. — То, что он сказал про тебя… Я так не считаю, ты же знаешь, правда? В ответ Рид лишь кивнул, на лице мелькнула слабая улыбка. Наконец, он смог отступить, и тиски в груди ослабили своё давление. — Он был готов целовать мои туфли, — скривилась она, расслабившись. — Весь вечер пытался за мной ухаживать. Старый, противный… Мередит брезгливо скривилась, вспоминая. Выудив из кармана юбки платок, стала вытирать с лица белила и помаду. — Получилось что-то узнать? — спросил Рид, отходя к очагу. Развёл огонь, стал греть воду. Достал из кармана небольшой свёрток с сушёными листьями красноцвета и америна — он знал, что Мередит любит такой чай, потому и купил. Насыпал в чашки, вернулся обратно к очагу, создавая видимость серьезной занятости. Он делал всё, что угодно, лишь бы не слишком часто смотреть на Мередит. — Не сказать, чтобы очень… — расстроенно простонала она, в бессилии падая на скрипучую скамью возле очага. — Гектор, не проси меня больше ходить туда с этим Лансом. — А что такое? — вдруг шутливо отозвался Рид, обернувшись через плечо. — Не понравился? А ведь ненамного старше меня. Смешок сорвался с губ, а Мередит, замахнувшись, бросила в Рида платок. — Заткнись! — рыкнула она. — Так правда же, — давясь от смеха, ответил он. Сняв с плеча платок, прополоскал в чистой воде, вернул Мередит, указав на щеку, где остались следы белил. — Ещё раз скажи за это, и я тебя ударю. Ты — не он. — Всё решает моя невероятная харизма и божественное обаяние, правда? — заливая листья, Рид шутливо поднял бровь. — И исполинская скромность, — буркнула она. — Рассказывай, — к нему резко вернулась былая серьезность. Рид взял одну из чашек, передал Мередит. — Всё. Рассказ не был длинным или особо детальным, но Рид заставлял вспоминать мельчайшие подробности, не обращая внимания на её злобные пыхтения. Мередит буквально страдала, когда приходилось вспоминать разговоры вплоть до каждого слова. Рид слушал молча, иногда задавал наводящие вопросы. Чашка в руках приятно согревала озябшие пальцы, но сам напиток не соблазнял. А вот Мередит разделалась со своим достаточно быстро, и он, улыбаясь, протянул ей свою чашку. — Это всё? — наконец, подал голос он. — Святая Алайра, да! — Хорошо, — поднявшись, Рид озадаченно почесал затылок. — Ложись отдыхать, завтра выезжаем. — А ты? — Мне надо подумать, — он подхватил свой плащ, пояс с клинками и направился к двери. — А что, тут не думается? — На улице легче. — Проблем давно не находил? А рану когда мыть будешь? Рид сморщился, вспоминая об этой досадной необходимости. — Завтра. — Нет, — отставив чашку, она поднялась. Нахмурилась, поджала губы и упрямо сложила руки на груди. Рид слабо усмехнулся. Полученная информация выбивала его из колеи, заставляла сомневаться, ставила в тупик. А присутствие Мередит и память о её стальной красоте тем вечером не облегчали задачу. — Сядь. — Дита, — умоляюще начал он. — Сядь, я сказала. И Рид сдался. Вот уж кому, а ей он не мог противостоять. Не мог отказать. Если бы кто-то другой попытался говорить с ним в таком тоне, он бы впал в бешенство, нагрубил и сделал всё так, как сам хотел. Но не с ней. Уныло сбросив плащ обратно на скамью, стал распутывать шнурки на доспехе. Пальцы плохо слушались, его бросало в дрожь от изучающего взгляда Мередит. Увидев его временную беспомощность, она шагнула помочь. Остановив её жестом, проворчал: — Не надо. Наконец, кожаный доспех упал на пол, и Рид с тихим стоном стянул рубашку, чувствуя, как отзываются болью раненные мышцы спины. Мередит, не говоря ни слова, указала пальцем на стул, достала чистую ткань и какую-то вонючую мазь. — Оно постоянно будет так вонять? — обернувшись, он состроил гримасу вселенского страдания. — Ты с каких пор такой нежный? Переживешь. Вопреки словам Мередит, думать не получилось. Её тёплые руки, лёгкое дыхание, щекотавшее обнаженную спину и мягкие, бережные касания — это всё отвлекало, дурманило ум, заставляя думать о чём угодно, кроме того, о чем собирался. Пальцы Мередит всё ещё нервно дрожали, а Рид думал о её руках. Что бы она сказала, если бы он попробовал унять ту дрожь? Смеялась бы или оттолкнула? А может, сделала бы вид, что ничего не случилось? Она подхватила бандажную ткань, села справа от него. Рид изучал её лицо, пытался найти отвращение, желание поскорее закончить и отстраниться, но не находил. Мередит краснела, закусывала губы и иногда неловко улыбалась, когда приходилось склоняться ближе. Распущенные волосы щекотали плечо и руку, но Рид не дёргался, лишь пытался понять, чем на самом деле пахнут её волосы. Аромат был лёгкий, почти неуловимый, он ускользал каждый раз, когда Мередит отстранялась. Хотелось ощутить этот аромат на своей коже, зарыться лицом в жёсткие пряди, пропустить их через пальцы. Рид отгонял от себя эти безумные фантазии, но в итоге был вынужден признать бесполезность своих стараний. Чтобы хоть как-то оправдать себя, он решил, что дело в длительном одиночестве — в его постели уже давно не было женщины, но это было правдой лишь отчасти. Какая-то самая тайная часть его естества знала, что это самообман. Когда Мередит закончила, Рид с облегчением вздохнул, натягивая рубашку. Он был настолько увлечен самокопанием, что не заметил, как взгляд Мередит с интересом и толикой восторга прошёлся по его ребрам и животу прежде, чем одежда их скрыла. Он лишь услышал тихий вздох и скрип кровати, когда она села. — Я вернусь утром, запри дверь. — Но Гектор… Она, вероятно, хотела его остановить, но Рид не дал ей шанса. Натянув одежду кое-как, стрелой вылетел из комнаты. Наконец, прохладные потоки ночного воздуха окутали раскрасневшееся лицо, и он позволил себе расслабиться. Прикрыв ладонью глаза, прислонился спиной к грязной стене и опустился на корточки, да так и остался сидеть. В его голове вертелся лишь один вопрос — что с ним не так?

***

Всё утро Мередит дулась. Она не разговаривала, когда Рид вернулся, не одарила его и словом, когда собиралась. Даже некоторую часть пути она величественно молчала, а Рид не знал, что хуже — когда она слишком близко, или когда слишком далеко. Потому и сам не имел смелости заговорить. Мередит оттаяла ближе к вечеру. Они остановились на небольшой привал, и она даже посмотрела на Рида, даже без злости. Он вернул слабую улыбку и, увидев реакцию, с облегчением выдохнул. — И что ты надумал? — Пока не знаю. Идея есть, но кажется очень сложной. — Поделишься? — с искренним интересом спросила она, передавая ему жестяную чашку с чаем. Отпив, Рид пожал плечами. — Ты говорила про турнир, — осторожно начал он, рассматривая лошадь, мирно щипавшую траву чуть вдалеке. — Я думаю, можно этим воспользоваться, чтобы попасть в замок. Твой рассказ подтвердил мои догадки — замок не простой, целая крепость, много охраны, много лишних глаз. А этот ваш советник Сальват не покидает замок один, а если и выходит оттуда, то со свитой, больше похожей на армию. Я не смогу пробраться в замок лазутчиком, не смогу подобраться на улице. Даже если убью, это будет моим смертным приговором, не смогу уйти. — А если ты пройдёшь испытания турнира тебя возьмут в стражу, — подытожила Мередит, внимательно рассматривая Рида. Закусив губу, продолжила: — Но есть проблема. Тебе позволят участвовать, только если ты уже служил на господина или в страже. — Я думал о Браденмейне, — он задумчиво почесал подбородок. — Документы можно украсть. — Это не вариант. Будут проверять. — Почему? Мне не нужно много времени, я успею. — А если нет? Что, если в итоге тебя всё равно поймают? Ты сам сказал, в замке полно охраны, прислуги. Ты уверен, что у тебя будет хоть какое-то время? Ты знаешь, как именно происходит отбор на турнир? — Тогда вариантов у меня нет, — сердито проворчал Рид, допивая чай одним глотком. Поднявшись, подозвал лошадь. — Это по-прежнему вариант, — утешающе начала Мередит. Шагнув ближе, положила руку на его предплечье, заставляя обернуться. Рид дрогнул, но не вырвался. — Все аристократы Форфилда с личной охраной и начальники стражи так и бегут дать мне настоящие документы. Не говори ерунды. — Маро́ может помочь. Он сам из богатой семьи, наверное, есть кто-то… — Тогда поговорим об этом позже. Поехали. — Гектор? Рид буркнул в ответ что-то невнятное, поправляя сумки на лошади. — Повернись. Нехотя, обернулся, чтобы встретиться с испытующим взглядом Мередит. — Что с тобой? — Порядок, — он попытался улыбнуться. По привычке старался спрятаться за маской, но не получилось. С Мередит все его навыки лицемерия теряли свою силу, и он не мог хохмить, когда она смотрела на него так. И когда он сам уже смотрел на неё иначе. Всё же, он был прав, считая, что им не стоило больше никогда видеться. Вот, что из этого вышло. — Не надо мне врать. Сердишься? — Не на тебя. Мередит вопросительно изогнула бровь, и Рид сдался. — На себя, Дита. Я злюсь на себя. — За что? — шагнув еще ближе, она схватила его за руки, притягивая к себе. — Ты ведь ничего плохого не сделал. — Ты понятия не имеешь, что я делал, — высвободив руки, Рид тяжело перевёл дыхание. — И это уже прошлое. — Моё прошлое не сильно отличается от нынешнего. Да и не в этом дело, — махнул рукой, отвёл взгляд и был таков. — Я не понимаю тебя, Гектор. Неужели есть что-то столь сложное или ужасное, чего я не имею права о тебе знать? — Имеешь, просто я не имею права это говорить, — отрезал Рид, вскакивая на лошадь. — Поехали, скоро стемнеет. Мередит, отступив, неловко поджала губы, рассматривая его. Её пальцы снова теребили рукава платья, а Рид проклинал себя за грубость. Ну и зачем она спросила? Он был уверен, что его наваждение скоро пройдёт, это не стоило подобной сцены. Теперь придётся просить прощения. А ведь она просто беспокоилась. В груди кольнуло, Рид почувствовал себя самым настоящим негодяем. Бросив на Рида последний встревоженный взгляд, Мередит села на лошадь, и они молча продолжили путь.

***

Добрались глубокой ночью. Оба молчали, и их болезненное, напряженное молчание прерывал лишь шелест листвы и стрекотание цикад. Рид впервые в жизни испытывал столь неясные чувства. Настолько это было непривычно, что даже в некоторые моменты пугало, но собрать это в единый вывод было почти так же сложно, как пересечь Гремучую реку. Мередит, расстроенная, ехала впереди и пусть во тьме не было видно лица, Рид это знал и опасался, что был слишком груб. Он уже подобрал несколько удобных фраз для извинений, но они всё никак не хотели срываться с губ, потому он просто молча грыз себя, ожидая удачного момента, который всё никак не наступал. Встретив дозорного, Мередит махнула рукой, откинула капюшон, а Рид даже не смотрел в его сторону — взгляд был всецело прикован к горделиво выпрямленной спине Мередит. На улице их ждал Маро́, спрятавшись в тени. Он выскочил слишком резко, и Рид едва сдержался, чтобы не нарушить тягостную тишину парой крепких слов. Вовремя осёкся, спешился, подошёл к Мередит и протянул руку. Проигнорировав его ладонь, Мередит слезла с лошади сама и, сохраняя величественное молчание, скрылась во тьме. — Я вижу, путешествие прошло удачно, — с тенью улыбки в голосе произнес Маро́. — Весьма, — недовольно проворчал Рид. — Мне стоит беспокоиться? — Я ей ничего не сделал, — бросив на Маро́ испепеляющий взгляд, отвернулся. Колдун не ответил, лишь продолжал давить красноречивым взглядом, что впивался в спину Рида, как кинжал. Вспылив, Рид не выдержал этой изнуряющей тишины и резко развернулся: — Сам пойди спроси, если не веришь. — Ты думаешь, она признается? Может, боится, и потому не скажет. — По ней так и видно, что она меня боится, — хохотнул Рид. — Скорее презирает. — А есть за что? — А то по мне не видно. Пошли уже, разговор есть, — Рид торопил Маро́, потому что его невообразимо раздражал и оскорблял этот разговор. Он пусть и не был самым воспитанным наёмником во всём Форфилде, но одно лишь подозрение, что он мог бы причинить Мередит вред, ввергало в праведную ярость. — Мы поспорили по пути, — буркнул Рид, когда Маро́ повёл его по мрачным коридорам своего жилища. Маро́ лишь хмыкнул, не оборачиваясь. — Айрис! — крикнул колдун, когда они вошли в большую общую комнату, усыпанную мелкими огоньками свечей. — Господин? — Айрис вынырнула из-за угла, и Рид сморщился. Очень уж неудобное место, если можно так внезапно выскакивать. Сжав рукоять кинжала крепче, Рид нахмурился. — Посмотри его раны. — Я в порядке. — Да? — Маро́ окинул Рида насмешливым взглядом. — Так не тебя подстрелили всего несколько дней назад? Скрипнув зубами, Рид сморщился. — Я так и думал. Как закончишь, — это было уже Айрис, — проводи его ко мне. Айрис кивнула, а затем быстро приблизилась к Риду, потянув за край плаща. В комнате Айрис было тесно. Видимо, она страдала тягой к сбору барахла, что теперь валялось буквально в каждом свободном углу. Усадив Рида на кровать, жестом приказала снять доспех. Он молча повиновался, рассматривая её захламленное убежище. — Откуда ты знаешь Мередит? — внезапно спросила Айрис, разрезая ткань повязки. Её руки тоже были мягкими и лёгкими, но не такими, как у Мередит. Они были чужими. Невольно вздрогнув, Рид слегка обернулся, встретившись с круглым, милым лицом Айрис. — А зачем тебе знать? — Интересно, — улыбнулась она. — Так откуда? — Я знал её отца, — выдавая эту кощунственную ложь, Рид почувствовал, как его накрыла волна стыда. — Разве её родители не погибли? — А разве я сказал, что это было вчера? Она была ещё ребёнком, а я работал на её отца. — Так а… как? — Что «как»? — нервно процедил Рид. — Так же, как и на Маро́, просто с меньшим размахом. Айрис в недоумении замолчала, отбросив старую повязку в ведро для мусора. Когда кожи коснулась холодная, влажная ткань, Рид дёрнулся. Наверное, ему не стоило так говорить с Айрис, она не виновата в том, что его мысли в последнее время не на месте. — Извини, — это слово далось с таким трудом, что пришлось сжать руки в кулаки. — Всё нормально, — тихо отозвалась она, нанося мазь. — Я серьёзно, Айрис, — он снова обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Айрис одарила его мягкой улыбкой. — В прошлый раз ты угрожал убить меня, так что это не самое худшее, что я от тебя слышала. Некоторые… другие слышали вещи и похуже. Таллис вообще терпеть тебя не может. — Да ладно? — оживился Рид, пытаясь скрыть нахальную, полную злорадства, улыбку. — Ты отправил её на поклон Весиферу. Она очень ранимая, — хихикнула в ответ Айрис, а Рид засмеялся в голос. — Рвала и метала, ты бы слышал. — О, я бы послушал, — не без удовольствия произнёс он. — Кстати, а что ты здесь делаешь? Ты тоже маг? — Маро́ мой отец, — в голосе Айрис скользнула печаль, и она отвела взгляд. — Правда? — Он не любит говорить об этом. Заслужить его любовь и признание для меня сложнее, чем сотворить чудо, талантом к которому я не наделена. Сердце моего отца слишком жестоко к тем, кто не оправдывает его ожиданий. — И ты всё равно здесь? Зачем? — Айрис, наконец, отстранилась и отошла, вытирая руки. Рид зябко повёз плечами, не отводя взгляда от девушки. — А ты зачем? — парировала она, гордо вскинув голову. — Мне платят. — Ты отказался сразу же, как выслушал отца. — У меня свои причины, — увернувшись от ответа, Рид встал, подобрал рубаху. — Вот и у меня тоже, — её голос опустился почти до шёпота. — Ты… здесь из-за неё? Глаза Рида округлились. Он не ожидал такого вопроса прямо в лоб, потому быстро стушевался, закусил губу. Мысль о Мередит снова болезненно ужалила, Рид начал закипать. — Я здесь, потому что мне заплатят. Не больше, не меньше. Пока Рид одевался, Айрис стояла, не двигаясь. Лишь её пальцы продолжали нервно перебирать платок, которым она недавно вытирала руки. Справившись с последним ремнём доспеха, Рид окинул её взглядом. Айрис смотрела в пол невидящим взором, поджимая губы, будто готова была заплакать в любой момент. — Айрис? — позвал он. Рид почти коснулся её плеча, но вовремя одёрнул себя. Кто знает, как она воспримет этот жест? Она дёрнулась, услышав, что зовут её, и тут же нацепила на лицо привычную улыбку. Увидев ямочки на её круглых щеках, Рид улыбнулся и тихо сказал: — Спасибо. По её лицу пробежала тень смущения, быстро сменившись радостью. — Мне не сложно. Рид уже положил руку на дверь, собираясь выйти, как резко снова обратился к ней: — Не думай, что ты хуже других только потому, что не такая, какой нужна отцу. Не давай ему обмануть себя. Рид не знал, как утешать других, но он отлично знал, как это — чувствовать себя никем, быть невидимкой по воле других. Айрис была в чем-то похожа на него самого, только пленили её не харамы, а жестокость и холодность собственного отца. Она не была похожа на дочь бесстрашного, властного лидера, больше на запуганную мышь, и Риду не нужно было быть мастером наук, чтобы понимать, почему. — Спасибо, Рид, — её губы дрогнули, но она сохранила на лице улыбку. Неловко поджав губы, он вышел, оставив Айрис одну. Ей нужно было взять себя в руки, а Маро́ он найдёт сам.

***

Маро́ спрятал лицо в ладонях и замер. Он молчал слишком долго, и пока тишина давила на всех присутствующих, Рид сохранял покой, выжидая. Ясно, что Маро́ должен всерьёз обдумать все, что было сказано, но отказаться не сможет. Во-первых, поиски других путей были вопросом времени, а времени всегда в обрез, если планируешь серьёзные вещи. Во-вторых, быстрые и глупые пути отсекал сам Рид, без устали напоминая, что на баррикады не соглашался. Они сидели в уже знакомой каменной комнате. Собрались все, кто был заинтересован и имел власть решать исход разговора. Рид чувствовал себя неуютно, но было бы сложнее, будь рядом Мередит и её недовольный взгляд. Она так и не заговорила с ним, а Рид старался не попадаться на глаза, потому что не понимал, что сделать, чтобы прекратить эту пытку. Теперь он сидел напротив Маро́, окружённый магами и обычными харамами, которым было небезразлично. — Ты же понимаешь, что это очень рискованно? — наконец, спросил Маро́. — Не так рискованно, как если бы я пошёл напролом, — парировал Рид. — Это даст мне время. Может, меня раскроют, а может и нет, но у меня в запасе будет время. Я не полезу в замок без прикрытия. — Это может дорого нам обойтись. — А другой вариант дорого обойдётся мне. Я не соглашался умирать ради вас. Да и какой толк? Если я умру, мне никто не заплатит. Будет очень обидно. — Да что ты за человек такой? — спросила Таллис, вклиниваясь в разговор, пока Маро́ думал. — Никакой, дорогуша, — он язвительно перекривил тон Таллис. — Я не человек, если ты не заметила. — Таллис, пожалуйста, — Маро́ прервал её буквально за мгновение до того, как из её рта вырвалась очередная раздражающая фраза. Колдун перевёл взгляд обратно на Рида: — Я попробую. Сделаю, что смогу. — Нужны только документы, которые подтвердят, что я служил господину. Любому, придуманному или уже мёртвому. Лучше мёртвому. — Почему? — Реалистичнее, — Рид пожал плечами, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. — Господин умер, и я ищу новое пристанище, как настоящий титулованный раб. Я даже смог бы убить какого-то господина, если это поможет. Лицо Маро́ приобрело странное выражение — что-то между удивлением и отвращением. Таллис смотрела на него с неприкрытым презрением. По залу прошёлся шёпот, от которого вдруг стало тошно. Надо же, какие праведники собрались. Будто заплатить за убийство неудобного человека — в порядке вещей и ничего презренного тут нет, если убивать во благо одарённой силой стихий касты, а Рид тут разводит оплот безнравственной жестокости. Лицемеры. — Не смотри так, колдун, — бросил Рид, откинувшись на спинку стула. — Серьёзные дела требуют жертв. На пути к цели ты будешь терять людей, и ничего с этим не сможешь сделать. Потому что идея — кровожадная, спесивая дама. Придётся идти на жертвы и пусть лучше это будут те, до кого тебе нет дела. Странно, что ты до сих пор не понимаешь. — Умереть должен только советник. — Ты решил, кто должен, а кто нет? Ты решил, и это правильно, а если я говорю о сопутствующих потерях, то ты смотришь на меня, как на воплощение Хадерата. Потому что решил не ты. Так чего же твоё слово вернее моего? — Потому что он убивает не ради денег, а ради общего блага! — Таллис хлопнула рукой по столу. — А ты в курсе, что если завернуть дерьмо в шёлк, оно останется дерьмом? — ответил Рид. — Не важно, зачем ты убиваешь, потому что убийство — это всегда убийство. И не тебе, избалованной, обнаглевшей девке, судить меня за то, что я делаю вместо вас грязную работу. В большинстве именно такие зажравшиеся аристократы, вроде тебя, платят мне за убийства. Так что захлопнись и прежде, чем открыть свою особо важную пасть, подумай, что ты собираешься говорить. — Что ты себе позволяешь? Ты, грязный… — Грязный кто? — Рид нагло хохотнул. — Убийца? Эльф? Ублюдок? Или новое что скажешь? — Прекращай! — Маро́ повысил голос, бросив на Рида строгий взгляд. — Ты перегибаешь. — Со своими командами сходи туда же, куда я её отправил, колдун, — он кивнул в сторону Таллис. — А пока ты будешь думать, как туда дойти, я открою тебе секрет. Хочешь? Маро́ сердито поджал губы, но не ответил. Таллис сидела рядом с ним вся красная, с ненавистью рассматривая Рида, которого это только забавляло. Он уже давно научился не воспринимать ненависть и презрение харамов. Другие молчали, наблюдая за развитием спора. — Нельзя просить уважения к себе, если ты не умеешь уважать в ответ. Я прост, как медяк, но я не буду заглядывать в зубы твоим прихвостням. — Он прав, — подал голос другой мужчина. Тот, который никогда прежде не высказывался. Он был настолько неприметный, что Рид даже не сразу вспомнил, как его зовут. Кажется, то был Рэймунд, какой-то богач из Браденмейна. Таллис сперва довольно оскалилась, а когда осознала, что Рэймунд занял сторону наёмника, растерянно обернулась к нему. — Почему это? — Он делает нам услугу. Эта услуга стоит даже больше, чем он запросил. Хотя бы потому, что далеко не каждый наёмник возьмет такую работу. Я уверен, кто-то другой на его месте уже после первого разговора поехал бы к королю торговаться. Эльф вернулся, согласился помочь, но хочет выжить, а вы говорите так, будто это он нам что-то должен. А выжить хотят все, если будет нужно, пусть убивает, если это даст преимущество и безопасность, — Рэймунд изящно проигнорировал попытку Таллис вмешаться и, как ни в чём не бывало, аккуратно потянулся за бумажкой, которую мусолил в руках, пока не начал говорить. — Вы посмотрите, неужели здесь затерялся проблеск здравого смысла? — Рид изобразил удивление, но посмотрел на Рэймунда с благодарностью. — К королю я бы не поехал, конечно, а вот свалить ещё могу. Потому ты или согласен на мои условия, или я напомню, куда можно пойти. Последние слова Рид говорил уже Маро́. — Я не буду тебе платить за другие смерти. — Я убью «господина» бесплатно. Это моё прикрытие, и моя жизнь. — Не увлекайся, чтобы не забыть, кто твоя главная цель. — Советник? А как же король? Или ты уже передумал? — спросил Рид, глядя Маро́ прямо в глаза. — Откуда ты…? — А я на идиота похож? Совершенно ясно, что к чему. Маро́ поджал губы. Видимо, прикидывал, кто сдал истинные планы. Наконец, махнул рукой, сдаваясь. — Плевать, откуда ты узнал. Ты сможешь уйти после советника. Договаривались только за него. После ты мне ничем не обязан. — К чему довольствоваться малым, если можно взять все? — немного склонившись вперёд, спросил Рид. Вопрос был с подтекстом, но он был уверен, что Маро́ понял. — С твоими ценниками, боюсь, не потянем. Ты очень жадный наёмник. — Ну почему же жадный? — он картинно обиделся, приложив руку к сердцу. — Просто оцениваю свои навыки по достоинству. — Издеваешься? — Нет. Я убью и советника, и короля. — Тебе же нет дела до наших войн, нет? — Ага, плевал я на твои войны. У меня к нему особо личное дело. Совмещаю приятное с полезным. Я убью короля, даже бесплатно, а ты потом будешь должен мне одну маленькую услугу. — Не будь ты эльфом, был бы политиком, — без злобы подметил Рэймунд, пока Маро́ задумчиво смотрел куда-то в сторону. — Это потому, что разбойник и политик мало чем отличаются, — парировал Рид. — Разве что законностью оснований. — Зато по головам идут в ногу. Рэймунд поджал губы, развёл руками, мол, из песни слов не выкинуть. А затем пристально посмотрел на Рида. Так, словно внезапно поймал себя на интересной мысли и теперь не знал, как её озвучить. Рид же недовольно насупился, принимая игру в гляделки. — А ты в Браденмейне никогда не был? — наконец, осторожно спросил Рэймунд. Маро́ оживился, прислушался, а Рид опешил. Растерянно открыл рот, но быстро взял себя в руки, выдавая расплывчатый ответ: — В Браденмейне не любят мой народ. — А откуда ты знаешь? — А я на придурка похож? Конечно, я знал, что вы все тут про меня думаете, но я не настолько тупой, — Рид молился, чтобы никто не начал задавать наводящие вопросы, потому что Маро́ уже выглядел так, будто готовился сделать что-то очень неприятное. Это «что-то» вскрыло бы наспех слепленную легенду, но ведь он и не соглашался на откровения, только на работу. — Тогда откуда знаешь Мередит? Ведь она из Браденмейна. Как и я, кстати, — Рэймунд состроил невинное лицо, будто они обсуждали погоду, а Рид закатил глаза. — Сердце за тебя болит, но я не понял, когда успел на допрос попасть. Тебе какое дело? — Твоё лицо кажется знакомым, — харам выглядел так, будто действительно говорил правду, но сам разговор задевал темы, которые Рид не был готов обсуждать с кем-то вроде Рэймунда. — И татуировка у тебя интересная. Оса, да? Его палец ткнул на воротник, неплотно прилегавший к шее. — Нарываешься, харам? — Рид опасно улыбнулся, положив руку на оружие. — Остынь, просто интересно, — примирительно вскинул руки Рэймунд. Даже Таллис молчала, что было необычно. Она с неподдельным интересом пыталась рассмотреть рисунок на шее Рида, который теперь начал неприятно зудеть. Хотелось прикрыть проклятую осу, но он не шевелился — если бы попробовал спрятать лучше, подтвердил бы слова Рэймунда. Повисло тяжёлое молчание, Рэймунд непринуждённо улыбался, глядя на Рида, который враждебно поглядывал всех присутствующих. Ждал то ли агрессии, то ли обвинений, но ничего не происходило, а от этого молчание становилось всё более гнетущим с каждым мгновением. Таллис растерянно потянула Рэймунда за рукав, привлекая внимание. В ответ на немой вопрос, колдун кивнул, а её глаза расширились. А потом тишину нарушил Маро́: — Хорошо, будь по-твоему. Не делай ничего, пока я не буду уверен, что смогу достать документы. Дам знать. — Уж постарайся. Он встал, давая понять, что разговор окончен. Едва только за Ридом закрылась дверь, послышались голоса. Обрывки слов не давали полной картины, но Рид всё равно задержался, прислушался. Говорил Рэймунд. — …он. Я почти уверен. — А если нет? — тихо спросила Таллис. — Говорит, в Браденмейне не был. — А ты веришь всему, что он говорит? — послышался голос Маро́. — Я бы на его месте тоже не сказал, — проворчал Рэймунд. — Отец как-то говорил: за Осами охотились много лет, это… не просто какая-то там шайка головорезов. Отборные убийцы, воры и просто ублюдки. Цена за такой рисунок, как у него, взымалась кровью. — И думаешь, он и убил его? Ответа не последовало, но Рэймунд вскоре заговорил снова: — Моему отцу приказали молчать, что настоящий убийца выжил. А потом мы пошли смотреть, как отправляют каторжников в Белден, и отец показывал убийцу… — Тебе было тогда четырнадцать лет, — скептически проворчала Таллис. — И что? Они перебрасывались короткими фразами, а Рид ошарашенно смотрел перед собой. Сердце выпрыгивало из груди, на лбу выступил пот. Он даже побледнел. Вот чего, а подобного развития событий он не ожидал. По обрывкам разговора было неясно, в чем именно заключались подозрения Рэймунда, но на перспективе это могло принести проблемы, ведь по милости Рида в Браденмейне была вырыта не одна могила. На ослабевших ногах Рид двинулся к выходу, перебирая в голове пути отхода. И, к своему большому стыду, не находил ни одного.

***

Маро́ не обрадовал новостями ни через день, ни через две Луны, и Риду приходилось изнывать в лагере магов без дела и развлечения. Единственное доступное занятие заключалось в варке ядов, и Айрис ему в этом здорово помогала. Она могла добыть нужные травы и масла, пузырьки и много чего другого, что значительно облегчало задачу. В благодарность Рид даже научил её делать Астрациан — сонное зелье. Когда ядов и зелий стало больше, чем достаточно, Риду снова стало скучно, и иногда он выезжал в город. Не только чтобы развеяться, но и чтобы не думать о том, что Рэймунд подозревает его непонятно в чём, а Мередит не хочет разговаривать. Если первую проблему Рид мог игнорировать, отшучиваясь и не отсвечивая лишний раз, то в случае с Мередит просто не знал, что сказать ей и как себя вести, а потому предпочитал избегать. Чтобы сбить неудобство мужского одиночества, провёл пару ночей в борделе, но, возвращаясь обратно, всё равно вспоминал Мередит в синем платье и её лицо, когда она убеждала его, что не согласна с Лансом. Возвращаться не хотелось, но Маро́ мог получить информацию в любое время и лучше бы дать делу ход как можно скорее. А дело не терпит личных желаний и мотивов, ведь Риду не за них платят. Вечером он уже оставил лошадь в общей конюшне, напоследок угостив её вяленым яблоком и собирался уходить, как его окликнули. — Долго будешь бегать от меня? Мередит встала с небольшой лавки, что пряталась в тени. Потому Рид её и не заметил. Она выглядела так же, как и всегда, разве что слегка недовольная, но он и так понимал, что причина этого недовольства — он сам. — С чего ты решила, что я бегал? — Пропадаешь с Айрис, колотишь свои масла и отвары, сбегаешь в город на несколько дней. А потом от тебя пахнет дешёвыми духами, — она поморщилась, а Рид стыдливо отвёл взгляд. Глупо было полагать, что его визиты в бордель останутся в секрете. — И ни разу за столько дней ты не подошёл ко мне. — Ты злилась. — И тебя это устраивает? — Я не знаю, что сказать, чтобы исправить это. — Простого «извини» было бы достаточно. — Я не оскорбил тебя, и мне не за что просить прощения. А манеры — не самая сильная сторона у таких, как я. И ты это знаешь. — Я не заслужила такого тона, Гектор. — Знаю, — вздохнул он, прикрыв ладонью лицо. — Просто это было слишком для меня. Я не знал, как… — Что было слишком? — Всё. Маро́, его заговор, твоё участие в этом безумии и всё, что повлечёт за собой эта затея. — Прости, что втянула тебя в это, — тихо сказала она. Риду показалось, что в её голосе слышны слёзы, но когда она снова заговорила, тон был привычно ровным: — Это было… неправильно. Ведь я знала, что ты не хотел ни встречаться со мной, ни участвовать в делах Маро́. — Я сам вернулся, сам согласился. — И не хотел видеть меня. Ни тогда, ни сейчас. — Дело не в том, что мне неприятно твоё общество. — А в чем тогда? Ком стал в горле, и Рид не мог ответить. Это был слишком личный вопрос. Ответ на него был столь интимным, что произносить его вслух было бы дерзостью. Даже для него. Если раньше он не хотел пересекаться с Мередит, потому что ребёнку не стоит проводить время в компании наёмника, то сейчас причина была совсем иная. По той же причине Рид пытался найти утешение в постели других — тех, чьи ласки и любовь можно купить. Он просто не мог сказать ей, что она волнует его больше, чем он мог себе позволить. Последнее серьёзное увлечение женщиной обошлось Риду в десять лет жизни, и пусть он знал, что Мередит совсем не похожа на Мориоку, всё равно не мог позволить себе это чувство. Для таких, как Рид, это слишком большая роскошь — больше, чем он мог просить у судьбы. — Дита, я… — он снова запнулся, тяжело сглотнул. А она не говорила, испытующе глядя на него, и ждала ответа. — Не спрашивай меня об этом, пожалуйста. — Ответ должен меня оскорбить? — тихо спросила она. — Да, — сказал, точно плюнул. Мередит поджала губы, и ничего не ответила. Они молча стояли, и каждый боялся смотреть в сторону другого. Когда Рид, наконец, смог взглянуть на неё, Мередит плакала. Беззвучно, как она обычно это делала. — Ар`рель, не надо, — сморщившись, будто от удара, попросил Рид. Больше всего он не хотел обижать её. — Почему ты так жесток ко мне, Гектор? Почему ты так сильно стараешься держать меня подальше? — Потому что дело во мне. Она кивнула, а затем улыбнулась сквозь слёзы. — Ты должен мне обещание. В ответ Рид молча поднял бровь. — Ты обещал сказать, что значит ар`рель. — Луч. Ар`рель — это Первый Луч, который Мать послала на землю, чтобы развеять Мрак, которым владел Хадерат. Первый Луч изгнал его из мира живых туда, где ему место, чтобы Мать могла дать жизнь своим детям. Когда эльфы зовут кого-то «ар`рель», они вкладывают в это немного иной смысл. Так меня звала моя мать. — Ты зовёшь меня такими словами, но всё равно держишь на расстоянии вытянутой руки? Он грустно улыбнулся, кивнул. — Я звал тебя так, когда тебе было двенадцать. И в этом слове не было никакой иной любви, кроме дружеской. Потому что это слово не для любви мужчины и женщины. — Мне уже не двенадцать. — Это не меняет сути. — И тебе всё равно, что думаю я? — Нет. — Я так долго ждала, что ты вернёшься. А теперь, когда ты уже вернулся, ты по-прежнему где-то далеко, а я до сих пор жду тебя, — сказала Мередит, подходя ближе. Её руки скользнули по его плечам, вызвав волну мурашек. Ему хотелось отстраниться, отвернуться, чтобы тело и разум перестали предавать его в те моменты, когда Мередит касалась его и смотрела так, как смотрела тогда. Всё происходящее было неожиданным, неуместным, болезненным. Он никогда не думал о ней, как о женщине, так откуда взялось это чувство? Рид не мог позволить этому вылиться во что-то большее. Ведь, как Рид однажды понял, красивые женщины не влюбляются в наёмников. Он подозревал, что любовь принесёт ему боль, и старался придавить её в зародыше, как он делал это всегда. И пусть Мередит не будет ему принадлежать как женщина, у него были все шансы сохранить её как друга. Ведь ставки были слишком высоки, и он был не готов терять её полностью ради призрачного шанса получить её любовь. Единственная проблема, которую Рид не учитывал в своих размышлениях заключалась в том, что Мередит уже его любила. Рид отвёл взгляд, когда она подошла ближе. Её ладонь легла на его щеку, не давая полностью отвернуться. Он бы мог увидеть глаза Мередит совсем близко, если бы поднял свои. — Даже не смотришь на меня. — Мередит, пожалуйста, — он обхватил её ладони своими, но не смог убрать от своего лица. Закрыв глаза, прошептал: — Не надо. Нас могут увидеть. Что потом о тебе скажут? — Мне всё равно, кто что скажет, — Мередит прижалась к его щеке лбом, выдохнула. Она бросила на него странный взгляд, в котором сквозило что-то похожее на обиду, а потом Рид ощутил её дыхание на своей коже. А затем она коснулась губами шрама на его лице. Рид скривился, будто от боли, сжимая её ладони сильнее, чем стоило бы. Когда Мередит снова поцеловала его щеку, он не сдержался. Ни одна продажная женщина не могла заменить Мередит, заставить его сдаться, пасть к своим ногам, вызвать такое же безумие, какое вызывала она. Рид знал, что будет жалеть об этом. Он знал, что когда наваждение отпустит его, он будет ненавидеть себя за то, что дал надежду, но всё равно сделал это — поцеловал её. Этот поцелуй был скомканный, поспешный, с привкусом его поражения и её слёз. И как только Рид коснулся её губ, потерял контроль. Мередит двигалась неловко, будто не знала, что делать, а Рид овладел её губами, будто это было величайшее счастье в жизни, готовое вот-вот оборваться, когда он ещё не успел им насладиться. По её телу пробежала дрожь, когда Рид властным движением коснулся её шеи, запуская руку в волосы, углубляя поцелуй. Ему было совершенно всё равно, что Мередит, возможно, целует мужчину впервые. Её несмелые, мягкие движения вызывали лишь трепет, нежность. Рид никогда бы не подумал, что поцелуй может взывать к сердцу, а не к телу, ведь в его жестах не было похоти. И он не хотел быть грубым, когда язык осторожно касался её влажных, чуть покрасневших губ. Сердце пропустило удар, когда Рид понял, что совершил ошибку. Пришлось заставить себя отпустить Мередит и взять себя в руки. Только он один знал, скольких усилий стоил этот шаг. Тяжело дыша, он зажмурился, боялся смотреть ей в глаза. — Прости, — прошептал Рид. — Я не знаю, что на меня нашло, Дита. Прости пожалуйста. Он выглядел так, будто совершил величайшее преступление в глазах Матери, а теперь ждал справедливого наказания. Но Мередит не злилась, не плакала, даже не собиралась кричать. — За что простить, Гектор? — За то, что я сейчас сделал. — Знаешь, сколько ночей я провела, мечтая о том, как увижу тебя снова? Знаешь, во скольких людях я искала твои черты, чтобы найти хотя бы отголосок того мужчины, что увидела в тебе, когда перестала быть ребёнком? Я мечтала о том, как случайно увижу тебя в толпе, и ты заметишь меня. Удивишься тому, как я выросла. Я мечтала, что ты бы полюбил меня, потому что в глубине души любил уже давно. А воспоминания о тебе мучили меня, но мука была сладкой. — Ты научилась красиво говорить, Дита, — Рид, наконец, сумел убрать её руки от своего лица, отвернулся. Было стыдно, и стыд смешивался с удовольствием, которое теперь приобрело горькие оттенки. — Неужели тебя не волнует то, что произошло и всё, что я сказала? — Ты бы знала, как, — выдохнул он, закрыв лицо рукой. — Тогда почему ты отворачиваешься от меня, когда я открываю тебе душу? — Потому что я не тот мужчина, о котором ты мечтала, — он почти шипел, выталкивая из себя эти слова. — Я не герой, я не спасаю принцесс и не уезжаю в закат. Я разбойник, наёмный убийца, а ты была слишком маленькой, чтобы понять мою природу и то, кто я. Я не смогу воплотить твои фантазии, потому что они не обо мне. — Я знаю тебя, — по её щекам побежали слёзы боли. — Нет, Дита, — с мукой в голосе, выдавил Рид. — Ты не знаешь меня, совсем. — Так позволь мне узнать тебя заново, — тихо сказала она, приблизившись. Рид почувствовал её руки на своем поясе. Она обняла его, и крепко прижалась, а он задрожал, почувствовав её близость. — Дай мне узнать тебя, Гектор. Я не верю, что ты настолько изменился. — Десять лет прошло. — Мне плевать. — Я в отцы тебе гожусь. — И на это мне плевать, ты эльф. Вы живёте втрое дольше. — Я убийца, — этот аргумент должен был стать последним, потому что откинуть подобный факт Мередит уже бы не смогла. Она и не могла, только горделиво вскинула подбородок и ответила: — Я знаю. Не даёшь об этом забыть. — Потому что это всегда нужно иметь в виду. Дита, я живу уже больше, чем пол века, и я знаю, как выглядит иллюзия. Ты жаждешь не меня, а того мужчину из своих фантазий. У него моё лицо, моё тело, имя, голос, даже запах, но это не я. — Так не ты спас меня тогда от виселицы? Не ты заботился? Не ты защищал меня так долго, что я успела поверить, что что-то значу для тебя? А теперь ты меня гонишь меня, будто я уличная девка. Заставляешь чувствовать себя женщиной, которая нагло предлагает себя мужчине, который её не желает. Смотри, сколько причин придумал. Зачем ты вообще тогда вернулся, если тебе так тягостно моё внимание? Почему не сказал сразу? Мередит плакала и злилась, а Рид не любил её злить, но только он мог взбесить её настолько успешно. Вот уж чего, а жестокости ему не занимать. Только была ли это жестокость? Рид слишком сильно боялся разочаровать её, оказаться не тем мужчиной, каким она его считала. И тогда она бы возненавидела его, а он не смог бы жить с мыслью о том, что Дита его ненавидит. — Прости, — слишком часто он сегодня извиняется, подумал Рид, но ведь это была Мередит. Нельзя сделать ей больно, и не извиниться. Он шагнул к ней, положил руку на плечо, желая утешить, но она резко отпрянула, а затем толкнула в грудь изо всех сил. Сил было недостаточно, чтобы нанести вред или сбить с ног, Рид лишь сделал шаг назад, просто в этом жесте было столько отчаяния, что он стал чувствовать себя ещё большим подлецом, чем в тот момент, когда целовал её. Мередит отвергла и вторую попытку успокоить себя, а затем резко развернулась и убежала, не сказав больше ни слова. А Рид остался стоять в одиночестве, в темноте, с растущим чувством презрения к самому себе и сожалением за всё, что он только что сделал. Лучше бы он продолжал бегать от неё, лучше бы он не думал о ней так часто, не брал её с собой в Айсон, и не возвращался в Форфилд. Лучше бы он сразу поехал в порт и сел на корабль. Лучше бы Мередит осталась в его памяти как ребёнок и друг, а не ворвалась прямо в его сердце взрослой женщиной, срывая все замки и запреты, что он сам себе возвёл. Лучше бы он и вовсе её не знал.

***

Ближе к обеду Маро́ созвал всех своих прихвостней и блюдолизов, пригласил Рида. Мередит тоже сидела в общей комнате, но не смотрела в его сторону. То ли злилась, то ли не хотела напоминать себе о том, что случилось. Скорее и то, и другое. Колдун дождался, пока все сползутся, и только потом обратился к Риду. — Документы будут через десять дней. Ты успеешь к турниру. — Прекрасно, — буркнул Рид. — И кому я уже успел послужить? — Господину Дантону Виллону. Он ещё жив и весьма стар. И должен погибнуть при трагических, но весьма обычных обстоятельствах до того, как начнётся турнир. А его верный телохранитель, служивший ему последние три года, должен будет узнать всё, что написано здесь до того, как начнётся турнир. Маро́ бросил на стол прямо перед Ридом толстую папку. Листы были исписаны крупным почерком, проблем быть не должно. Теперь он должен успеть разобраться с Виллоном и вернуться в столицу. — Я выезжаю прямо сейчас. — Как угодно. И мне не интересно, что ты с ним сделаешь. Отчитываться не обязательно. — Само собой! Я же не беру денег за его смерть. Картинно поклонившись, Рид пошёл к выходу, не глядя в сторону Мередит.