Последний Созидатель

Ветер едва касался его раскрасневшегося, мокрого от пота лица. Воздух казался густым, как эфир, звуки вокруг притихли, он слышал лишь своё сбившееся дыхание и видел лишь харама перед собой. Его звали Маркусом, и он тоже устал. Меч просвистел всего в сантиметре от лица. Рид с неожиданной легкостью увернулся, сменил ведущую руку. Тело устало от веса железных доспехов — слишком тяжелых и непривычных, — но почему-то продолжало сохранять ловкость, хотя несколько раз Рид почти пропускал удары. Драка против хриплого из Ос казалась лёгкой прогулкой в сравнении с тем, как владел мечом Маркус. Турнир Золотых Мечей выглядел многообещающе. Почти всё, что требовалось от хорошего гвардейца, Рид умел и споткнулся на самом последнем, самом сложном этапе. Он достиг финишной прямой, врата замка почти распахнулись для него, как королевский сын вдруг заявил, что последнее испытание будет дуэлью. Рид невзлюбил дуэли еще со времен Браденмейна. На мечах дрался плохо, а клинки назвали «грязным приёмом» и отобрали до завершения состязания. Правила запрещали многие привычные Риду приёмы — грязные, подлые, смертельные. Собравшиеся ради развлечения харамы кричали, и от их воплей спустя столько времени уже гудела голова. Они отвлекали, дурманили, раздражали. А Рид не мог хладнокровно оценивать ситуацию, если он раздражён. Он невольно вспоминал, как десять лет назад почти снова попал в рабство, и тогда харамы кричали также. И тогда Мередит была рядом. Как и сейчас, прячась в толпе. Она так и не заговорила с ним, но всё равно пришла, будто только ей одной было дело до того, сможет ли Рид попасть в замок. Он знал, что она рядом, чувствовал на себе её взгляд, хотя не пытался его поймать. Одно знание — уже много. Маркус был жилистым, чуть выше ростом и чуть более приятным для толпы. В частности, из-за ушей. По легенде Маро́, Рид быль эльфом лишь на треть, но даже эта самая треть не спасла его от презрительных взглядов, зато помогла не вылететь ещё до начала Турнира Золотых Мечей. Коренной житель Форфилда, сын кузнеца и служки Церкви Троих не мог просто так вылететь. Не менее удачной формулировкой в его биографии была «связь без согласия», благодаря которой, по легенде, Рид имел эльфийские уши. Некоторые бросали на него взгляды сожаления, а Рид просил Мать дать ему терпения и не посчитать зубы «сострадающих». Маркус стал нарезать круги — так, как делал сам Рид, выбивая место среди Ос. Затем последовал аккуратный выпад, и Рид, к своему большому удивлению, его отбил, хотя руки уже подрагивали от веса меча — слишком долго они так танцевали. Харам смотрел почти с мольбой, и Рид был уверен — его собственный взгляд такой же. Маркус вскинул меч, выдохнул и побежал. Рид рванул на встречу, собрался, а затем рухнул на землю, пытаясь проскользнуть под рукой Маркуса. Мелкая галька затормозила скольжение, и он упал, а меч просвистел в опасной близости. Толпа взревела, скандируя имя Маркуса, который выглядел слегка растерянным. Харам снова занёс меч для удара, а Рид уже устал играться, хотелось поскорее закончить, выдохнуть, скинуть с себя напряжение текущего дня. Рид не стал уклоняться, как он делал это прежде. Скрестив предплечья, ухватил Маркуса за руку с мечом и резко дёрнул на себя, а после сместился чуть в сторону, оказавшись почти за его спиной. Маркус оступился, подался вперед, едва не клюнув носом. Он успел только коротко вскрикнуть прежде, чем Рид ударил раскрытой ладонью по локтю. Что-то тихо хрустнуло, и Рид был не уверен — был то скрежет металла или ломающейся кости. Второй удар пришёлся на плечевой сустав. Маркус закричал и выронил оружие. Рид, всё еще держа Маркуса за руку, сорвал с него шлём, а затем вскинул ногу, целясь голенью прямо в нос. В тот раз он отчётливо слышал, как треснул нос Маркуса, заливая кровью его рот и подбородок. Не мешкая, Рид поднырнул левой рукой под уже повреждённую руку Маркуса и дёрнул вверх, пережимая предплечьем его шею — локоть правой руки лёг на плечо противника, и Рид обхватил своё правое плечо ладонью, закрывая замок. Рид мог бы и просто придушить харама, но заблокировав в удушающем замке одну руку, лишал его возможности вырваться. Маркус забарахтался, глотая кровь, попробовал достать кулаком до головы Рида, но вырваться не мог. Рид слегка подпрыгнул, обхватывая рёбра харама ногами, напрягся. Скоро лицо Маркуса покраснело, и он упал вперёд, а Рид остался сидеть на нём сверху — боялся разжать руки. Его стащили, как только стало понятно, что харам уже не встанет сам. Высвобождаясь из рук гвардейцев, Рид увидел, что Маркус дышит и сам облегчённо вздохнул. Он был так близок к тому, чтобы задушить его, нарушив все правила Турнира. И тогда провалил бы дело. Снял шлем, нашёл взглядом Мередит. Она улыбнулась, а затем внезапно подмигнула. Внутри всё похолодело. Тайна удачных боевых «па» была раскрыта. Вот почему он уклонялся тогда, когда уже не мог и бил гораздо сильнее, чем был способен, а Маркус с возмутительной частотой промазывал и оступался. Мередит помогала Риду выиграть неравный бой настолько филигранно, что он сам сразу не заметил. Она продолжала улыбаться, а Рид не мог оторвать от неё взгляд. Её веселье было совсем не таким, как он привык видеть. Будто она наслаждалась своими выходками. Он отвернулся только услышав, что его зовут. Маро́ решил оставить кличку прежней, чтобы в неожиданных ситуациях Рид не растерялся. Просто к его кличке добавили мерзкую, харамскую фамилию. Презрительно сморщившись, он вытер ладонью вспотевшее лицо и направился к капитану королевской гвардии.

***

Победа была не абсолютной, но заслуживающей уважения. Сначала он говорил с капитаном, после — с главным советником, и лишь только потом удостоился чести видеть короля и его сына. Он стоял посреди большого зала, и чтобы король мог его слышать, приходилось повышать голос. Сделать шаг ближе считалось оскорблением, обратиться к королю первым или посмотреть ему в глаза — тоже. Нужно было встать на одно колено и стоять, склонив голову, пока король не разрешит подняться. Иначе это тоже оскорбление. Даже капитан стражи не смотрел королю в лицо. Честно сказать, Рид впервые видел такую роскошь. Сочетание красного бархата с золотой отделкой бросалось в глаза — хотелось рассмотреть каждую деталь, но не хватало ни времени, ни терпения. Ему нужно было увидеть всё разом за те короткие мгновения, что ему были отведены. Через высокие окна пробивался яркий солнечный свет, отблесками играя на позолоченных люстрах, подсвечниках и кисточках тяжёлых штор, что сейчас были аккуратно убраны. Тонкие рамки выглядели такими хрупкими, что Рид побоялся бы их касаться, даже если бы ему было позволено. Он смотрел на них и удивлялся, как такие окна не рассыпаются на мелкие осколки от первого же порыва ветра. На удивление, это чудо продолжало стоять, изо дня в день впуская свет в этот шикарный кроваво-золотой зал, позволяя таким, как он, любоваться. Выложенный белым мрамором пол выглядел внушающе, Рид даже боялся сделать лишний шаг. Одной Матери известно, сколько стоил этот мрамор — Рид в жизни не видел таких денег, наверное. Королевский трон, в целом, соответствовал общей обстановке — такой же красный и помпезный. Он выглядел невероятно огромным, и даже не смотря на задницу короля Ардена, гревшего тот дорогой алый бархат, Рид мог рассмотреть причудливую резьбу на подлокотниках и ножках. Король Арден был стар. Он, пожалуй, был одним из самых старых харамов, которых Риду приходилось видеть. Арден носил длинные седые космы и вычурный золотисто-красный костюм с высоким воротником и глупыми девчачьими кружевами на рукавах. Его морщинистые, старые руки цеплялись за подлокотники трона, будто сила его хватки отдаляла от него холод вечного Мрака, который уже навис над этим жалким, старым созданием. Тяжёлые перстни с дорогими камнями, названий которых Рид даже не знал, неловко перекатывались на его дряблых, тонких пальцах, больше похожих на лапы лысых, бледно-синюшных пауков. Арден с трудом шевелил сухими, тонкими губами, выталкивая слова из беззубого рта, как непрошенных гостей. Дополняла образ корона со сложными переплетениями золотых нитей и красными камнями. Отчего-то Риду казалось, что это и не король вовсе — в Ардене не было той величественности, которую обычно приписывают королям. Он был больше похож на древнего самозванца или на большой, вселенский обман, ведь если так выглядят короли, то они определённо не на своём месте. Рид мог бы переломать его напополам, если бы захотел. Убить такого — всё равно что бить детей: слишком просто и даже слегка унизительно, ведь силы заведомо неравны. За короля всегда сражался кто-то другой, пока он баюкал свою неоправданную важность, и это тоже было унизительно. Интересно, те, кто погибал ради него, думали о том, насколько бессмысленной и неблагодарной была их жертва? И это ещё если не говорить о том, что эта человеческая развалюха живёт лучше, чем большая часть Эмерона — в том числе те, кто за него должен отдать жизнь. Просто потому, что ему повезло родиться с золотой ложкой во рту. Почему никто никогда не думал о том, что Арден не заслужил своего места? В голове Рида блуждала утопическая мысль — корону, трон и их привилегии нужно заслужить, заработать кровью и смертью. Так почему же на троне сейчас сидит это, и оно почему-то важнее тебя, хотя никакими заслугами не выделяется? Арден не выигрывал войн, не сделал Форфилд лучше, он вообще ничего не делал, он просто был. Какая удивительная, помпезная, преувеличенная в своём значении бесполезность — именно так Рид думал, когда понял, что за человек сейчас сидит перед ним. Убить его даже за преступление не должно считаться. — Откуда ты? — король не считал нужным повышать голос, чтобы его слышали, это всем остальным надо было напрягаться, чтобы слышать. — Из Фаморда, это деревня возле Кловера. — Кому ты служил раньше? — прошамкал Арден. — Господину Дантону Виллону, — не поднимая головы, ответил Рид. — Почему ушёл? — Господин умер, старость и курение ослабили его сердце. Он умер во сне. Король хмыкнул, потеребил кольцо на указательном пальце, рассматривая бумаги у себя на столе. — Давно? — Нет, Ваше Величество, совсем недавно. — Удобно, правда? — в голосе короля Ардена прозвучали странные нотки. — Смерть никогда не бывает удобной, господин. Арден засмеялся, и только после послышались смешки других присутствующих. — Встань, — он лениво махнул рукой, и Рид поднялся. Кровь отлила от лица, по коже побежал липкий страх. — И ты решил попробовать свои силы здесь? — К чему довольствоваться малым, если можно взять всё, что позволено? — Рид нервно хихикнул. — В самом деле. Кто тебя учил? — Брат моей матери, он служил госпоже в Сайсене. — Хорошо, можешь идти. Король Арден лениво махнул рукой, почесал бороду и больше не смотрел на Рида. Покинув приёмный холл, Рид обратился к капитану в золотистом плаще, который ждал его возле выхода. — Когда я узнаю, прошёл ли я? — осторожно спросил Рид. — Ты уже прошёл, если попал к Его Величеству. Его Высочеству принцу понравилась дуэль. У тебя есть три дня, чтобы закончить свои дела за пределами замка. После замок станет твоим домом. — Спасибо. — Удачи, — кивнул капитан. На нетвёрдых ногах Рид пошёл к своей лошади. Будто во сне, проверил седло, сел верхом. Он смог свободно выдохнуть только когда замок остался позади.

***

Выехать к магам Рид смог только с наступлением темноты. Сменив блестящие гвардейские латы привычным доспехом, тронулся в путь. Он бы выехал раньше, но боялся, что его узнают. Теперь его лицо было известно многим — гораздо большему количеству харамов, чем Рида могло устроить. В сгущающихся сумерках он гнал лошадь, а груди клокотал вторым сердцем гнев. Мередит не должна была помогать ему. Ветер трепал его волосы, а злость и тревога — душу. Может, он даже и не злился толком, просто искал повод с ней заговорить. Возможно даже помириться. Ему отчаянно хотелось снова разговаривать с ней, смеяться, любоваться её лицом, когда она смотрела на него, но Мередит больше не смотрела. По крайне мере так, как он привык и как хотел. Рид боялся, что его поцелуй перекинул его за грань, после которой Мередит будет для него утрачена навсегда. И хотя губы её говорили другое, он всё равно боялся. Ведь он и правда был совсем не таким, как она представляла. Учитывая, что он собирался делать в замке короля. Рид прикинул возможности, как только вышел из приемного зала. Он знал, что умрёт не только советник — так было нужно, чтобы остаться в живых после. Осталось только поговорить с Мередит и Маро́, забрать свои яды и отправиться в долгий путь, где Мередит уж совсем никак не было места. Возможно, они даже увидятся в последний раз. Рид искренне хотел, чтобы это было не так, но просить о большем не смел. Мередит сама скоро поймёт, что на самом деле и не любила его вовсе, а Рид успокоит душу и перестанет себя терзать бессмысленными мечтами. Может быть. Прибыл ближе к обеду, солнце уже припекало, лицо стало влажным, а Рид ощущал себя грязным. Лошадь устало фыркала, ведь он гнал её слишком долго. Твёрдым шагом направился в убежище, миновав дозорного. Его лицо было каменным, а сердце пронзала боль напополам с гневом. Ведь он не знал, как разговаривать с Мередит. Встретив в коридоре Маро́, Рид махнул рукой, показывая, что говорить ещё не готов. Колдун не успел ничего сказать, лишь досадливо цокнул языком. Он ворвался в её комнату, словно вихрь. Полыхая от негодования, окинул взглядом беззаботную Мередит, что лишь спустя несколько мгновений удосужилась поднять на него глаза. Её бровь поднялась, на лице застыло выражение, похоже на то, за которым она пряталась, посещая «Дикую Рощу». — Зачем? — коротко спросил он, послабив воротник доспеха. Было сложно дышать, то ли от злости, то ли от жары, то ли из-за Мередит. — Что «зачем»? — она невинно захлопала глазами, отложив лист исписанной бумаги. Она сложил руки на груди и изволила обернуться. — Не надо держать меня за идиота, — гневно выдохнув, рыкнул Рид. — Ты помогала мне там. — Не кипи, — её голос был бесцветным, почти неживым, и она снова отвела глаза. — И вообще, с чего ты взял, что я что-либо делала? — Я чувствовал. — Ну, так скажи спасибо, — отрезала Мередит, окинув его мрачным взглядом. — Что-то ещё? — Дура! — крикнул он, сбросив со стола глиняный поднос. Его руки дрожали, он был готов разбить ещё сотню подносов, если это поможет стереть с её лица это безразличие. — Эй! — вскочила, сжав ладони в кулаки. — Иди у себя посуду бей, горячка! — Ты хоть понимаешь, как дорого нам обоим могла обойтись твоя помощь? — Рид почти рычал, наступая на осколки подноса. Мередит стояла совсем рядом, тяжело дышала, поджав губы. Злилась. — Если бы заметил кто-то ещё? — Не «нам», а мне лично, это первое. Во-вторых, никто не заметил. — Если я заметил, то могли и заметить другие. На виселицу захотела? — Да какая тебе разница? — крикнула она, отступая. — Ты… — он запнулся, оборвав себя на полуслове. Выдохнул, постарался успокоить гнев. — Мне не плевать на тебя, Мередит. — Спасибо, Рид. В следующий раз я буду более осторожной, — выдохнув, ответила она. Её гнев испарился, и она снова была холодна, как снега Кальдфелла. Она специально назвала его по прозвищу, и Рид только улыбнулся, хотя подчёркнутая холодность отозвалась в груди болью. — Приму твой визит как знак благодарности. Рид нервно фыркнул, запустил пальцы в волосы. Он не мог так просто уйти. Не сейчас и не так. — Прекрати, пожалуйста, — почти простонал он, закрывая глаза. Мередит в ответ лишь скривилась. — Прекратить? Это ты сюда пришёл, кричишь и бьешь мою посуду! А я её покупала сама, между прочим! — Я не об этом. — А о чем? — Ты холодная, как сам Мрак. Прекрати наказывать меня за тот раз. Мередит удивлённо подняла брови. — В самом деле? А разве я не делаю то, чего ты хотел? Разве я не держусь от тебя подальше? Ты же так добивался этого. Или ты надеялся, что всё будет как раньше? Не будет, Рид. Он устало выдохнул, сел на стул, закрыл лицо руками. — Я уезжаю в замок сегодня, — тихо сказал Рид. — Я не знаю, как надолго. Я не знаю, когда мы снова увидимся, и тем более не знаю, вернусь ли. Не хочу прощаться так. — Мало ли чего ты хочешь, — фыркнула она, сложив руки на груди. Конечно. Иного от неё Рид не ждал. Мередит будет вспоминать ему всё, что он когда-либо сказал. Именно потому она так ему так и нравилась. Рид подошёл, не зная, что сказать, провёл пальцами, затянутыми в перчатки по её обнажённому плечу. Её кожа покрылась мурашками, она вздрогнула. — Что ещё? — Не знаю, — неловко улыбнулся он, отнимая руку. — Не хочу, чтобы ты злилась. — Оставь меня, и я сразу перестану. — Дита… — Что? —резко бросила она, их глаза встретились. Её, пылающие жизнью, и его — холодные, почти неживые. — Прекрати мучить меня, Гектор. И нам обоим будет от этого легче. — Я не смогу делать вид, что не знаю тебя, — тихо сказал он. — Если хочешь, я уйду, когда закончу. — Насовсем? — тихо спросила она. — Да. — Я не хочу, но мне сложно видеть тебя и знать, что сам ты желаешь другого, а я для тебя не больше, чем старое воспоминание. Она отвернулась, и пусть Рид не видел её лица, он точно знал, какое у него сейчас выражение. — Я не говорил тебе этого. — Не всегда нужны слова, чтобы говорить. — Я знаю. И я не говорил тебе этого. — Я не глупая, Гектор. Ты меня не обманешь. Он знал, что его молчание даёт ей повод утвердиться в своих выводах, но слова казались тяжёлыми, отказывались срываться с губ. — Я уеду сегодня вечером, — сморщившись, выпалил он. Это было совсем не то, что Рид хотел сказать, но сказать иное не имел храбрости. Какая ирония, какая злая шутка. Хорошо, что она не видит его лица. Он остановился у самой двери. — Прощай, Дита. Ответом была тишина. Смотреть на неё он уже не мог, Мередит злилась и делала это столь филигранно, что это было похоже на искусство. Или она сама была для него искусством. Как ни странно, она нравилась ему даже такой. — Гектор, — Мередит схватила его за руку, когда он уже почти вышел. — Прости. Это короткое слово сорвалось с её губ почти беззвучно, но Рид всё равно услышал. Щёки Мередит покраснели, она не хотела показывать свою слабость. Рид улыбнулся: — Не ты должна извиняться, — он осторожно погладил её ладонь, всё ещё сжимавшую его предплечье. Она коротко посмотрела на него и отвела взгляд, а когда заговорила, её голос сел, потому что в тот момент Мередит сражалась с собой. — Я зла на тебя, — тихо призналась она. — И на себя. Вместо ответа Рид захлопнул дверь, шагнул ближе и обнял её, позволяя Мередит обхватить себя руками. Оба молчали, но каждый знал, чему на самом деле посвящены эти объятия и их истинное значение было слишком далеко от того, что произошло на турнире. — Я не гоню тебя из своей жизни, ты уходишь сам. Снова. От чего ты бежишь, Гектор? От меня? Или от себя самого? — прошептала она, сжимая его сильнее. — От всего, — с улыбкой произнёс он, перебирая пальцами её волосы. Он склонился к её уху, и лишь спустя несколько мгновений смог сказать: — Мне страшно. — Все боятся чудовищ во тьме, пока им в руки не дадут фонарь, ибо при свете они лишь жалкие тени, что обретают силу в неведении. Рид улыбнулся, почувствовал, как краснеет, а затем спросил: — Так ты мой фонарь? — Только если ты готов увидеть свет, — она отстранилась, заглянув Риду в глаза, усталая улыбка скользнула по её лицу, сменившись грустью. — Ты всегда будешь моим светом, Дита, — прошептал он. Рид выдохнул, сердце пропустило удар, когда он позволил себе сильнее прижать Мередит к себе. Скользнув по его спине, она обхватила плечи, перешла к шее, а Рид вздрогнул. Её мягкие, тонкие пальцы очертили линию его челюсти, откинули с лица прядь волос. Мередит улыбнулась. — Тогда не бойся тени. Рид улыбнулся, оставил лёгкий поцелуй на её ладони. Мередит покраснела, опустила глаза, а Рид не мог насмотреться на неё. Он погладил её щеку, заставляя поднять голову. Будто нехотя, Мередит послушалась. Неловко, нервно выдохнула. Рид улыбнулся, склонившись. Их губы были так близко, что он чувствовал на коже её дыхание. Ему нужно было просто опустить голову, чтобы поцеловать её, но он почему-то этого не делал, лишь слегка прикоснулся кончиком носа к её горячей щеке. Он ждал Мередит. И всё ещё боялся сам. Она закусила губу, прошлась нежной лаской по его ладони, а затем медленно потянулась к нему. Рид поймал её губы легко, без былого напора, без жадности и настойчивости. Он бы и хотел быть настойчивее, но позволял ей самой вести этот поцелуй — осторожно, медленно. И от этого его сердце отбивало неровный ритм. Это было похоже на первое приключение, первый бой, в который он ввязался — тогда у него так же дрожали руки и сходило с ума сердце, но сейчас ему было приятно это безумие. Язык Мередит аккуратно, неумело прошёлся по его губам, и Рид разомкнул уста, двигаясь ей навстречу. Она повторяла каждое его движение, пока не осмелела настолько, чтобы подарить ему свои, а Рид едва дышал, пытаясь запомнить её запах, тепло и вкус её губ. Его руки сжались на талии Мередит, и он не смел даже двинуться, чтобы не нарушить момент. Пока она вела, Рид был уверен, что она делает это добровольно, возможно даже наслаждается происходящим так же, как наслаждается он. Вдруг Рид разорвал поцелуй, а Мередит разочарованно вздохнула, но не убрала руки с его шеи. Он сморщился и объяснил: — Меня Маро́ ждёт. Мередит молча кивнула, облизав губы. — А потом ты уезжаешь? — она выглядела как истинное воплощение неловкости. Мередит боялась даже смотреть на него, но продолжала касаться Рида, а он почему-то был уверен, что дело не в нём. В ответ Рид коротко кивнул. — Завтра вечером я должен быть в замке. Она поджала губы, нервно осмотрелась. — Ты… придёшь проститься? Улыбка расцвела на его раскрасневшемся лице, и Рид склонился, оставляя лёгкий поцелуй на щеке Мередит. — Само собой.

***

— Это не будет быстро, — бросил Рид, врываясь в уже знакомую комнату. От огня, что заставлял его лицо и губы пылать не осталось и следа. Лишь глаза, ещё слегка растерянные, выдавали его. — Всё серьёзно. — Насколько? — спросил Маро́ оторвавшись от своих бумажек. Таллис сидела на привычном месте, сложив руки на столе и пристально рассматривала Рида, будто пыталась найти в нём то, чего он сам ещё не нашёл. Другие, имена которых Рид не потрудился запомнить, что-то живо обсуждали. — Насколько это вообще возможно. Чтобы подобраться к советнику и выжить, нужно стать своим. Чтобы стать своим, нужно время. Я буду передавать тебе информацию. — Зачем? — Ты что, только вчера в сопротивление записался? — рыкнул Рид, осматривая колдуна скептическим взглядом. — Готовься. Так просто ничего не получится. Чем больше знаешь, тем легче справиться и выжить. — Я не просил тебя об этом и не буду платить. — Я это уже слышал. Я делаю это не для тебя, не особо утешайся этим. Рид вздохнул, присел. Маро́ смотрел на него, изучая. В который раз. Он уже не считал Рида идиотом, хотя и никак не ждал, что он так серьёзно подойдёт к делу. Ему нужен был кто-то, чья смерть никого не взволнует. Кто-то, кого можно пустить на мясо. А Рид не собирался быть мясом. Так или иначе, именно он выполнит работу, и ничего изменить уже нельзя. — Сведёшь меня со своим в замке, — наконец, бросил он. — Не смогу. Никто не знает, кто он. Даже я не знаю. Если он сочтёт нужным, сам тебя найдёт. — Идёт. Я еду сегодня и с этого дня всё начнётся. Я останусь в замке до тех пор, пока не умрёт король. Если я умру, будешь должен денег Мередит. Маро́ кивнул, без подтекстов, без двойных смыслов. — Спасибо. И за советника, и за короля. — А что поделать, душа у меня добрая в последнее время, — хохотнул Рид. Они пожали руки. Таллис была на удивление молчаливая, даже не попыталась поддеть или бросить колкость. Айрис стояла в самом углу, как и всегда. Поймав взгляд Рида, слабо улыбнулась, а он вернул ей улыбку, прощаясь. — Увидимся, — бросил Рид, удаляясь. Несколько голосов отозвалось в ответ, и с этого начался его путь. Осталось лишь забрать яды. Он не мог забрать все, хотя и очень хотел. Слишком много — это всегда риск и придётся всё свое добро где-то прятать. Он планировал нашить тайные карманы, но сейчас был больше озадачен тем, что брать, а что нет. За этим занятием в его конуре Рида застала Айрис. Она вошла тихо, воровато оглядываясь, будто задумывала что-то страшное или боялась лишних ушей. — Привет, — тихо сказала она, её руки подрагивали. — Ты в порядке? — спросил Рид, обернувшись через плечо. Айрис пожала плечами. Было видно, что её что-то мучает, но он не мог понять, что именно. — Д-да… не в том дело. Рид, я… Она запнулась, тяжело дыша. Видимо, и правда что-то серьёзное. — Тише, — тихо попросил он, — что такое? Кто?.. — Не доверяй моему отцу, — на одном дыхании выпалила она. — Что?! — Ты слышал. Будь осторожен, Рид. Везде есть уши и нигде не безопасно. Он лишь кивнул, ошеломлённый её заявлением. Айрис замялась, а затем выскочила из комнаты, как ошпаренная. Впрочем, не сказать, что она особо его удивила. Рид и так понимал, что доверять Маро́ было бы глупо. Особенно, для него. Каждый из тех, кто жил там, вёл свою игру. И Рид не был исключением.

***

Мередит ждала его у выхода. Она была не в настроении, но уже не потому, что Рид её взбесил. Он повёл лошадь за собой, а на лице играла глупая улыбка. Увидев его, Мередит просияла, но в глазах осталась грусть. Когда они прошли дозорных, скрывшись между деревьев, Рид остановился. Мередит молчала, теребила край рукава своего платья — она всегда так делала, когда нервничала, а Риду было приятно осознавать, что он настолько хорошо её знает. — Мне пора, — едва слышно сказал он. — Почему у нас всегда так мало времени, Гектор? — проигнорировав его слова, спросила Мередит. Он лишь пожал плечами: — Потому что жизнь часто скупа на удовольствия. Она мрачно хмыкнула, обхватывая себя руками за плечи. Рид чуть склонился, оставил на её щеке лёгкий поцелуй. — Я вернусь к тебе, даже если придётся пробиваться через вечный Мрак. Если только ты будешь ждать, а иначе мне будет некуда возвращаться. Вместо ответа Мередит налетела на него вихрем, хватаясь за него, как за последнюю надежду в жизни. Рид подхватил её за талию, нежно перехватил инициативу. Пришлось остановиться — сегодня Мередит волновала его намного сильнее и чаще, чем он смог бы вытерпеть. Зайди она чуть дальше, и Рид бы не смог себя сдержать. — Я буду ждать, — прошептала она, не отрывая взгляда от его губ. — Помни меня, даже если меня не будет рядом слишком долго. — Я уже не смогу тебя забыть, — Рид прижался губами к её щеке в последний раз. А затем вскочил на лошадь и прежде, чем умчаться прочь, сказал: — Я делаю это для тебя. Мередит слегка покраснела, но не ответила. Её лицо говорило вместо неё. Когда Рид скрылся между деревьев, она всё еще смотрела туда, где совсем недавно видела его силуэт, а потом приложила руку к щеке, пытаясь сдержать слёзы.