Последний Созидатель

Спустя девять Лун Рид стал понемногу привыкать к своей новой жизни. С виду замок был скучнейшим местом, но стоило лишь одним глазом заглянуть за богатые ширмы королевского дворца, можно увидеть разнообразные хитросплетения интриг и затаённой вражды. И как только эта грязь открылась, Рид понял, как ему повезло оказаться именно в гвардии, а не в более высоких кругах. От гвардейцев много не требовали, работа была простая, знакомая, а потому почти даже безопасная. По крайней мере, не вызывающая вопросов. Он мог спокойно слушать, наблюдать и делать выводы, не боясь привлечь внимание, хотя в ту часть замка, где жил Арден, Рида не пускали и назначали более опытных старожилов. Но хватало и того, что было. За время своей недолгой службы Рид успел сделать несколько важных выводов: во-первых, если никто не знает, что ты белденский эльф, у тебя меньше проблем; во-вторых, чем чаще ты держишь рот на замке, тем больше тебе верят; в-третьих, для жителей королевского двора ты не больше, чем мебель. И последнее радовало Рида гораздо больше, чем удачная легенда Маро́. Рид считал, что это удобно. Если тебя не замечают, значит, ничего и не ожидают, а самые острые ножи, как правило, летят исподтишка. Конечно же, явные преступления тут же вылезали большими проблемами, но статус наравне с мебелью давал возможности маневрировать, играть, оставаясь по-прежнему в тени. Об этом Рид и думал, когда возвращался в замок после ночного патруля в городе. Гвардейцы не блистали рыцарскими достоинствами, но и не Риду судить их за это. Многие их дела оставались загадкой, но совершенно ясно было одно — их не просто так попросили зайти в тот богатый дом на центральной улице. Он не слышал разговоров, но примерно понимал их суть, ведь не так давно сам вёл подобные разговоры, только за деньги. А патруль был лишь предлогом, от которого нельзя отказаться. Он не слушал их болтовню и похабные шутки, увлечённый самой важной проблемой в его нынешней жизни — как подобраться к советнику. Рид ждал удобного случая, просчитывал возможности, но так и не смог выбрать момент и способ. Это мучило его гораздо больше, чем гвардейские басни. Он шагал молча, отстранённо озираясь, пока один из его «товарищей» не заржал особо громко, вырывая Рида из плена размышлений. — Слыхал, да? — спросил Адриан. — Ага, — заржал другой, чьего имени Рид не помнил. — Она, видать, думала, что станет женой сама, — буркнул паренёк, которого, вроде как, звали Итаном. — Кто? — вдруг спросил Рид, хотя обычно не вдавался в детали сплетен. — Рене, — ответил Итан. — Ты что, только вчера в замке оказался? — Я не вникал. — Так капитан всем уже сказал, что скоро всем жару дадут, приедет молодая жена советника Мерита. — Ну, так а Рене тут при чём? — Рид непонимающе скривился, а гвардейцы заржали в унисон. — При том, что женой стала не она. Рид хмыкнул. Он был знаком с Рене почти с самого первого дня, как попал в замок. Она была сильной, крепкой женщиной, отчего-то всегда мрачной. И теперь секрет её дурного настроения, наконец, всплыл. — А я-то думал, чего она всегда такая кислая, — отшутился Рид. — Видать, наобещал ей гор хрустальных. Итан и Адриан мерзко хохотнули, подкидывая похабные шуточки о Рене. Не сказать, чтобы Рене их заслужила, но была бы в гневе, если бы услышала. Она была королевским лекарем, и с её характером это было совсем не удивительно. Вспыльчивая, порой дерзкая и злопамятная — ей хорошо удавалось выжить при дворе. И Рид совсем не удивлялся тому, что приезд «не той» жены советника принесёт гвардейцам замка чуть больше взбучки, чем они бы ожидали. Рене не казалась мстительной, но, вспылив, долго вспоминала обиды, и кто знает, как долго и каким образом она будет вспоминать разбитое сердце? Но стал бы советник Мерит добавлять работы гвардии из-за одной не особо важной в замке женщины? Рид не смог отделаться от мыслей о Рене и её трагедии даже когда оказался в общей казарме, что располагалась на самом нижнем этаже замка. Окна были мелкие, почти под потолком. Рид лежал и думал, мысли бродили в голове размеренно, уходя от Рене к советнику Сальвату, а затем обратно и будто бы даже пытались выстроиться в ряд, но почему-то постоянно в последний момент отказывались это делать. Казарма была наполовину пуста — некоторые ушли в патруль, другие играли в карты в общей комнате, откуда доносился смех и звон жестяных кружек. Рид встал, запустил ладонь в волосы и слабо дёрнул, будто это бы помогло ему лучше думать. — Не спится? — вошедший Адриан прервал размышления Рида. В ответ Рид лишь кивнул. Адриан махнул рукой, улыбаясь. — Это нормально. Я очень долго не мог здесь нормально спать, а потом просто привык. Здесь постоянно слишком шумно. Адриан был одним из немногих, кто не вызывал у Рида отвращения, несмотря на своё харамское происхождение. Он был слишком обычным, слишком простым и оттого предсказуемым и, хотя Рид любил предсказуемых людей, к Адриану относился с опаской. Адриану было около тридцати лет, но выглядел он чуть старше. Может, потому что слишком рано зачерствел, сидя в королевских казармах. Он носил короткую стрижку и бороду, часто пряча в ней глуповатую, но дружелюбную улыбку. Не сказать, что он был душой компании, но и врагов не имел. Как и друзей, впрочем. Эта особенность Адриана и заставляла Рида быть начеку, ведь он сам принадлежал к похожему сорту личностей. Никогда не знаешь, что прячется за его предсказуемостью и простотой. — Может, сыграем? — предложил Адриан, показывая колоду карт в руке. — А что, больше не с кем? — Они слишком серьёзно относятся к игре. — В смысле? — Некоторые очень не любят, когда мухлюют. — Пробовал не мухлевать? — спросил Рид. — А какой смысл тогда играть? Адриан с удовольствием заржал, садясь. Он раздал по восемь карт и с интересом уставился на Рида, который нехотя взял свои и приготовился к долгому, нудному рассказу или бессмысленной болтовне — и на то, и на другое, Адриан был горазд. Пока он болтал, Рид думал о Мередит. Он вспоминал её голос, лицо, запах, воображение подкидывало всё новые картинки, от которых у Рида пылало лицо и прорезался стыд. — Ну, а ты что? — вдруг спросил Адриан, прерывая поток болтовни. — А что я? — спокойно ответил Рид, сбрасывая карту. — Давно на службе? — Да почти всю жизнь, — и Рид не врал. Его работа в целом и была службой, только каждый раз новый господин и красивый плащ не выдают. В замке короля гвардейцы делились на три группы: бронзовые, платиновые и золотые плащи. Отличались, собственно, цветом плащей и доспехов, а также объемами власти и полномочий. Самыми лучшими считались золотые плащи, да и вели себя так, будто круче них лишь горные склоны. Лишь гвардеец с золотым плащом имел право видеть короля, охранять и сопровождать его. А такие, как Рид, таскавшие бронзовые цвета, заслуживали лишь городские и внутренние патрули, дозорные места и отношение получше, чем к прислуге. Гвардейцу в бронзовом плаще мог отдать приказ любой житель замка, стоящий выше него по рангу, в то время как платиновые и золотые плащи принимали приказы лишь от капитана, старшего советника и самого короля. Рид играл, не думая ни о победе, ни о проигрыше, они играли на интерес, и он даже не старался. Адриан трепался без устали и Рид начал понимать, почему у него нет близких друзей. От него болела голова и трещали нервы, и его совершенно не заботило, насколько внимателен слушатель. Адриану просто нужны были свободные уши, чтобы не болтать с самим собой. Рид лишь изредка поддакивал, увлечённо кивал и задавал вопросы типа «Да неужели?» и этого вполне хватало. Когда стало светать, Рид спровадил Адриана, но уснуть так и не смог. Он не хотел больше думать о делах замка, потому думал о Мередит. Интересно, чем она занята сейчас? Думает ли она о нём так же часто, как он думает о ней? Ждёт ли она встречи или обещала так, лишь бы обещать? Рид бы не винил Мередит за это, женщинам не обязательно делать то, что они говорят, им достаточно просто быть.

***

Ближе к обеду Рид пожалел, что не спровадил Адриана до того, как взошло солнце. Нещадно клонило в сон, а мрачный, унылый коридор и слабый свет свечей не помогали сохранять бодрость. Он мечтал, чтобы время шло быстрее, а оно, как назло, ползло так медленно, что Рид бы обязательно пнул его под зад, если бы время было человеком. Часть замка, в которой ему повезло страдать от недостатка сна, была не слишком популярна для посещений, но позволить себе уснуть Рид не мог. Если заметят, накажут и выгонят, а Рид никогда не был из тех, кто готов так легко провалить дело, за которое взялся. Всё дело в репутации, Весифер бы её забрал. Вечер медленно опускался за окном, а он уже с нетерпением ожидал окончания своей смены. Когда до смены оставалось совсем недолго, коридор наполнился звуками шагов — тяжёлых, шаркающих и удивительно лёгких, частых. Мужской голос отдавал сталью и привычкой командовать, а женский слабо возмущался. Если мужчину Рид не узнал, то второй голос принадлежал Рене — королевскому лекарю. И, судя по всему, ей не очень нравилось то, что она слышала. — …сама согласилась, — послышалось, когда они подошли ближе. — Будто у меня был выбор. — Выбор есть всегда, — с толикой насмешки ответил голос. — Ты помогаешь королю. Благодарной быть должна за его доверие. — Но… — Молчать! Что за тон? Только милостью Его Величества до сих пор жива и в замке сидишь. Ты будешь делать то, что тебе велено и не тебе решать, насколько это необходимо. Рид напрягся, сон быстро улетучился. Пытаясь услышать хоть ещё что-то, он ступил немного вправо, прячась за углом. Это могло быть важно. Когда Рид осмелился сделать ещё шаг, стальной доспех предательски звякнул и шаги притихли. — Кто? Рид досадливо цокнул языком, поджал губы — как глупо. — Патруль, господин, — сдавленным голосом ответил он, выходя в соседний коридор. — Патруль? — скривился мужчина. Он был в возрасте, но не настолько, как король. Его взгляд отдавал той же сталью, что и голос. Если бы Рид мог, он бы не отказался сбить с этого человека немного спеси. — Верно, господин. По приказу капитана Ромунда, — Рид слегка склонился, как было положено гвардейцам его ранга при встрече с кем-то выше по статусу. — Не пора меняться уже? — Ещё нет, но скоро. Мужчина почесал подбородок, покосился на Рене, которая всё это время стояла рядом с таким видом, будто хотела слиться с пейзажем коридора, лишь бы не привлекать к себе внимание. Она даже не посмотрела на Рида, не считала нужным. — Удачно, — буркнул харам, а затем обратился к Рене: — Вот я и решил твою проблему. — Простите?.. — растерянно захлопала глазами Рене. — Значит так, — проигнорировав её вопрос, продолжил мужчина, — идёшь с ней. Делаешь всё, что скажет и лишний раз не открываешь рот. Никому не говоришь, что делал и где был, понял? — Понял, но я не могу… — ответил Рид. — Приказ капитана, до заката я… Мужчина поднял бровь так красноречиво, что Рид опешил. — Ты же сказал, что всё понял. Или я плохо тебя расслышал? — Нет, но… — Идёшь к своему капитану и докладываешь, что по приказу советника отправляешься выполнять деликатное поручение, а потом идёшь делать то, что я сказал. И держишь рот закрытым, ты понял? — Да, — сквозь зубы процедил Рид, снова кланяясь. Его ладонь слегка дрогнула, когда он прикладывал её к левой стороне груди. Хотелось сжать ладонь в кулак и заехать этому хараму прямо в его старые зубы так, чтобы те посыпались прямо на мраморный пол, разбрасывая кровавые узоры вокруг. Но он не мог. — Рене идёт с тобой. — Хорошо. — После обоих жду с отчётом. И он ушел, даже не посмотрев ни на Рене, ни на Рида. Она выглядела отчаянной, напуганной. — Идём, — резко бросила она, и быстрым шагом пошла по коридору в то крыло, где сидел капитан. — Что мне делать? — Просто идти со мной и молчать. Или для тебя это слишком сложно? Рид гаденько улыбнулся: — Пойти-то я пойду, а тишины не обещаю. Рене закатила глаза, окинув Рида быстрым взглядом. — О-о-о, тебе не нравится, когда я говорю? — просюсюкал он. — Как умилительно. Постараюсь принести тебе побольше удовольствия. Рид сдержал своё обещание. Не потому, что любил болтать, а просто из вредности. Он видел, с каким презрением Рене смотрела на него. Она не была выше по статусу, и не имела над ним никакой власти, а потому Рид мог свободно играть на её нервах, пока не надоест. Когда они прибыли к казармам, Рене уже перестала обращать на Рида внимание, но даже сама надежда на то, что он её достал, грела душу. Быстро отчитавшись, он вернулся, одарил Рене нахальной улыбкой. — Ты это специально? — устало спросила она. — По большей части. Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, поманила рукой. — Ты со мной для безопасности, — заговорила она, когда они вошли в Южное крыло замка. В Южном крыле никто не жил. Когда-то давно часть здания обвалилась, похоронив под собой около пятидесяти слуг и гостей, и король приказал выселить оттуда всех жильцов. Крыло отстроили, но так и не заселили снова. Они начали спускаться к подземельям, и у Рида появилось дурное предчувствие. — А от чего охранять-то? Рене посмотрела на него со странным выражением. — От чего угодно. Отсыревшие стены подвальных помещений вызывали неприятные ассоциации, и Риду захотелось поскорее оказаться где-то в другом месте. Голос Рене странно отбивался от каменных стен, а лязг доспехов был похож на раскаты грома. И это было неуютно. Она остановилась возле узкой лестницы, что вела вниз, ещё глубже под землю. Рене обернулась и тихо сказала: — Со мной туда идти не нужно, будь тут. Если что-то случится, ты услышишь меня. Просто следи, чтобы никто сюда не пришёл, и чтобы никто не вышел. — Не вышел? — недоверчиво спросил Рид. — Именно. Рид непонимающе покосился на Рене, но решил не задавать лишних вопросов. Рано или поздно он и так узнает, кто именно не должен выйти. А пока Рене спускалась по лестнице, нервно поправляя сумку на плече. Он досадливо цокнул языком и поспешил за ней. Нагнал у больших, увесистых дверей. — Может, я лучше с тобой? — он схватил Рене за руку, заставляя притормозить. Рене недовольно поморщилась, окинув его взглядом. Её глаза были чем-то похожи на глаза Мередит — такие же тёмные, глубокие, но в них совсем не было того, что делало взгляд Мередит желанным. Рене была колючей, как цветущий гаррей. В ней были черты, что делали её привлекательной, но они все тускнели, стоило ей только открыть рот. Рене носила длиннющие волосы, убранные в сложную косу — привычную причёску для жительниц замка, — а её лицо имело холодный розоватый оттенок, что прибавлял ей какого-то странного, интересного благородства. Она часто кривила губы, ворчала и вела себя так, будто защищалась наперёд — злилась, хамила и отталкивала, а Рид не любил тех, кто вёл себя, как он. — Во-первых, не надо меня трогать, — отрезала она после паузы. Рид хмыкнул, — а во-вторых, я обойдусь и без тебя. Тебе там нечего делать. Ещё мне не хватало и за тобой следить. — Да? А твой «друг» сказал идти с тобой. — Так пойди пожалуйся. Еще он сказал делать всё, что я скажу, а я говорю тебе остаться тут. Ты глухой или глупый? Рид отступил, нацепив на лицо наглую улыбку. Рене, видимо, ждала, что он выдаст очередную порцию сарказма, станет огрызаться и тогда у неё будут все основания сорвать злобу, но он не стал. И теперь испытывал искреннее удовольствие наблюдая, как на её лице проступает тень разочарования. Когда она скрылась за дверью, Рид выдохнул. Ему не привыкать к подобному отношению, и он даже мог игнорировать выпады Рене, но был рад её бесить. Был в этом какой-то азарт — делать всё, что можно, чтобы вызвать ещё больше неприязни к себе, потому что стремиться к обратному было для Рида оскорбительным. Он сидел на ступеньках, мучительно отсчитывал мгновения до сладкой возможности поспать. Дрёма почти накатила, когда он прислонился плечом к стене, как вдруг в голове мелькнула идея. Стараясь не шуметь, Рид встал, подошёл к двери и прислушался. Была слышна возня, разговоры — значит, Рене там не одна. Мутная деятельность за тяжёлой дверью нагоняла тревогу, проснулось любопытство. Приглушенно раздалась ругань, кто-то вскрикнул, затем что-то упало. Рид напрягся, пытаясь собрать в себе всю внимательность, что он имел, но никак не мог разобрать обрывки слов и суть происходящего. А затем сквозь тяжёлую дверь просочился крик — сложно было понять, кто именно кричит, но Рид точно знал, что так кричат те, кому очень больно. А затем снова. И в каждом новом вопле было больше боли, чем в предыдущем, а после голос кричащего сорвался, послышался надрывный плач. Кровь отлила от лица, Рид пошатнулся. Он не был впечатлительным и насилие его не пугало, пугало лишь одно — за той дверью прячутся тайны намного серьёзнее тех, что он мог бы себе представить. Иначе кому бы пришло в голову просто так делать людям больно в подвале? Если бы Рид не был лазутчиком среди гвардейцев, он бы подумал, что там сидят заключённые под стражей. Эта мысль казалась заманчивой, но на правду не тянула. Во-первых, зачем делать временную тюрьму, если есть общая, регулярно используемая за пределами замка? Во-вторых, какой дурак поместит тюрьму в стенах замка короля, который слишком озабочен своей безопасностью? Даже если предположить, что там содержатся особо важные заключённые, это бы не облегчило дилемму — разве не глупо помещать особо важных или особо опасных заключённых в замке, за такой слабой дверью, в подземелье, где нет регулярного патруля? Гвардейцы патрулировали Южное крыло, но не спускались на подземные этажи — будь там заключённые, капитан точно отправлял бы сюда человек десять, для общего спокойствия и гарантии безопасности. Значит, там не преступники и не заключённые. Тогда кто? Дверь резко открылась, и Рид едва не упал. Рене окинула его недовольным взглядом, её глаза вспыхнули. — Что ты делал? — Не тебе отчёт я должен, — отмахнулся он. — Если ты хоть слово кому-то скажешь, что был здесь и что мог услышать… — Слушай, дорогуша, не тебе кидаться угрозами. Где была твоя смелость, когда меня к тебе приставили? Что же ты молчала тогда? Да как послушно твой рот закрывался, я не мог налюбоваться. А сейчас осмелела? — Рид сделал шаг к ней, заставляя отступить. Рене наткнулась спиной на стену, и замерла, зажатая между камнем и грудью Рида. — Я зашибу тебя тут и скажу, что так и было. Мало ли кто мог сделать это, правда? Например, кто-то из тех, кто кричал за этой дверью. Боль придаёт силы, а я просто не успел тебе помочь, потому что ты оставила меня ждать снаружи. Рид бил словами наугад, и совсем не ожидал, что его удары будут точны. — Ты думаешь, мы тут в игры играем? — прошипела она. В её глазах мелькнул страх. Рене была не просто напугана, она была в ужасе. Её губы нервно подрагивали, в глаза застыли слёзы. — Мы с тобой сейчас именно играми и занимаемся, — Рид наслаждался её страхом и тем, как быстро с неё слетела спесь. — Ты не будешь делать вид, что я твой раб, иначе кто знает, вдруг неудачно оступишься на лестнице. Тут так темно, даже не знаю… — Ты не сможешь, — слабо отозвалась она. — Не посмеешь. — Правда? Рене кивнула, а Рид угрожающе прищурился и понизил голос: — Я-то как раз смогу. Смотри, все обстоятельства в мою пользу. Да и ты сама не веришь до конца, что я не смогу. По тебе видно. — Слушай, тебе не стоит лезть в это дело, — взгляд Рене метнулся к двери. — Ты не хочешь знать, что там. Рид вопросительно изогнул бровь. Рене прикусила губу. Видимо, поняла, что сболтнула лишнего. Надо же, какая интрига. Стоило на мгновение замешкаться, Рене прошмыгнула вперёд и уже совсем скоро побежала по лестнице вверх, оставив его одного. Выбираться из подземелий — то ещё приключение. Не смотря на простоту постройки, подземелье путало изобилием коридоров и поворотов. Рид вышел в коридор первого этажа, когда за окном уже было темно. А он собирался отдохнуть, теперь придётся искать того харама, что приставил его к Рене. Рид обречённо вздохнул. — И что ты забыл тут так поздно? — чужой голос заставил Рида резко обернуться. Позади с фонарём в руках стоял не лишь бы кто, а сам Его Высочество принц. — Выполнял поручение, — быстро ответил Рид, кланяясь. По правилам он мог вернуться в привычное положение только после позволения королевской особы. — Это чьё же? — Я… — Рид стушевался, рука задрожала и металл доспеха неприятно зазвенел. — Мне было приказано помочь Рене внизу. — Стало быть, Сальват послал? Можешь выпрямиться, — принц махнул рукой. — Он не представился, — ответил Рид, расправив плечи. — Приказы для Рене в этой части замка выдаёт только Сальват, — холодно ответил принц. Риду хотелось спросить, а что делает принц в этой части замка так поздно, но вовремя прикусил язык. Гвардейцам не положено знать, что вздумается делать по ночам членам королевской семьи. — Значит, он. Мне было приказано прийти с отчётом после, но я… — Никогда у него не был? — принц странно улыбнулся, будто знал что-то такое, чего не знал Рид. Его манера общения вообще была странной, как и всё в нём. Принц не был похож ни на короля, ни на классического принца. Он ни на кого не был похож. Ещё большей странностью веяло от его взгляда — он смотрел на Рида так, будто они уже были знакомы. — Верно, Ваше Высочество. — Иди к Залу Покоя, там справа от двери винтовая лестница, на третьем этаже встретишь капитана в платиновом плаще, скажешь к кому и зачем, тебя проведут. — С-спасибо, Ваше Высочество. Принц снова улыбнулся. В слабом свете фонаря эта улыбка выглядела зловеще. Рид поспешил убраться из Южного крыла как можно скорее — поведение принца Арнэ настораживало. Весь вечер наполнился странностями. Сальват был странным, как и поведение Рене, а происходящее за дверью в подземелье и ночные прогулки принца и вовсе тянули на безумие. Всего пару часов подкинули целую кучу загадок, разгадать которые Рид был не в состоянии.

***

Рид стоял перед советником Сальватом и не мог поверить своим ушам. Сальват сидел в богатом кресле, сложив руки на стол, и прожигал Рида взглядом. Глубоко внутри Рид ликовал. Если бы он был идиотом, мог бы убить Сальвата прямо сейчас. Столько времени он провёл в ожидании — пытался узнать, кто такой этот Сальват, где сидит и как живёт, а тут он сам нашёл Рида и обеспечил к себе невероятно свободный доступ. Для такого, как Рид, было бы достаточно и пары минут. Сальват приставил Рида к Рене не для охраны. Вернее, не для одной охраны. Безопасность Рене была последним пунктом в списке инструкций советника. Сальват хотел, чтобы Рид следил за ней, за каждым её шагом, за каждым словом и непременно предупреждал, если Рене вздумает сделать хоть что-то подозрительное. Он хотел тщательного надзора и тотального контроля. Секрет бешенства Рене резко раскрылся. Видимо, тогда только один Рид не понимал, зачем лекарю сопровождение. Вопрос был в другом: если Рене нечего скрывать от Сальвата, то и незачем злиться на вынужденный эскорт? Рид знал, что больше всех злятся на присмотр те, кому есть что прятать. А Рене, видимо, как раз перестала вызывать доверие у своего хозяина. Осталось только узнать причину. Картинка понемногу складывалась, но деталей по-прежнему было мало, и Рид решил, что сейчас дела принимают один из наиболее выгодных поворотов. Ему даже не придётся придумывать причину быть в Южном крыле — Сальват сам её дал. — Чуть что не так будет, я жду тебя здесь. Будешь покрывать её или врать за неё, пойдёшь на виселицу. Всё ясно? — Само собой, господин, — он поклонился, прижав ладонь к груди. Сальват махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Впервые за весь вечер Рид свободно выдохнул. Направляясь к казармам, он снова и снова возвращался к Мередит. К её глазам, улыбке, губам. Воспоминания о ней имели невероятную способность возвращать покой, в котором он так нуждался. Он жаждал снова увидеть её и ненавидел короля, его замок и советников за то, что Мередит теперь так от него далеко. Раньше он бы легче это переживал, а сейчас, когда Мередит отвоевала еще больше места в его сердце, Рид не мог не стремиться к ней. Пожалуй, во всем мире не было никого, кого Рид бы настолько сильно желал видеть. Адриан встретил громким смехом и очередным предложением сыграть в карты — играть с ним больше никто не хотел. Рид отмахнулся и упал в кровать, чтобы забыться долгожданным сном.

***

Дни снова стали сливаться в один, и Рид перестал отличать один от другого. Что одна Луна прошла, что две, три — все были одинаковые. По приказу Сальвата он продолжал сопровождать Рене и доносить о её поведении, а Рене продолжала видеть в Риде врага, и в какой-то мере была права. Спустя какое-то время он пришёл к выводу, что Рене на службе у Сальвата не добровольно. За добровольными союзниками нет нужды шпионить. Была бы возможность, Сальват бы заменил её на кого-то более надёжного, но не делал этого. Вывод напрашивался сам по себе — Сальвату нужна была именно Рене, вернее, её лекарские навыки, или какие-то иные навыки, о которых Рид не знал. В любом случае, заменить её было не так легко, а она не пылала желанием помогать, это было видно по её лицу. Понять, почему она не откажется, тоже было не сложно. В играх подобного масштаба есть единый надёжный способ получить то, что тебе нужно от тех, кто не хочет тебе ничего давать — шантаж или угрозы. Рид слышал лишь обрывки разговоров между Рене и Сальватом и чем больше слышал, тем боле был уверен, именно старым, проверенным методом и пользовался Сальват. Именно поэтому приказал шпионить за Рене и именно поэтому она так презирала советника и Рида, выполняющего приказ. Зима была в самом разгаре, когда капитан известил гвардейцев о повышенной готовности. Король готовится к празднику — после долгого отсутствия возвращается самый верный советник Мерит с молодой женой. Король планировал большое торжество, а торжество, как правило, не обходится без драк и дополнительных проблем для гвардейцев в замке. Многих сняли с патрулей в городе, и теперь все были заняты подготовкой к празднику. А Рене была злее прежнего. Уже был поздний вечер и Рид, как обычно, сопровождал её в подземелье, чтобы просидеть какое-то время на ступеньках, а потом молча пойти обратно. Они почти не разговаривали. Рене считала себя птицей слишком высокого полёта, чтобы разговаривать с таким, как Рид, а Рид придерживался иного мнения, но ему очень быстро наскучило раздражать её. Тем не менее, она больше не пыталась показать власть — слишком хорошо помнила его угрозы, а если учесть причину, по которой Рид её сопровождал, угрозы обретали вполне реальные очертания. Ведь можно было просто сказать, что она задумала глупость, а он пытался её остановить. И кто бы стал проверять обратное? Когда они уже подошли к двери, Рене вдруг остановилась. Она упала на ступеньку и разрыдалась, прикрыв лицо ладонями. Рид растерялся. При всех своих недостатках и запасах яда она была по-прежнему женщиной и в какой-то мере её было даже жалко. Разве он сам был не таким, когда попался Мориоке и обжёгся? Ему повезло встретить Мередит, а у Рене не было никого. Рид вздохнул, сел рядом и осторожно приобнял Рене. Сначала она попыталась оттолкнуть его, а потом разрыдалась ещё сильнее, сжавшись в жалкий, маленький комок в руках Рида. Он был рад быть её временным островком безопасности, даже если после этого она снова будет презирать его, и сам не знал в чем причина этого порыва. Наконец, она успокоилась достаточно, чтобы выдавить из себя пару слов: — Спасибо, — она шмыгнула носом, слегка отстранившись. — Надо идти, Сальват не любит ждать. А тебе придётся объяснять ему, почему мы задержались. — Тебе станет легче, — сказал Рид, рассматривая Рене. — О чем ты? — она резко насупилась, будто где-то в голове у неё был рычаг, что переключал её настроение. — Об этом всём, — он указал на её заплаканное лицо. — Не надо делать вид, что ты понимаешь меня! Ты совсем ничего не понимаешь! Ты меня не знаешь! — прорычала она, вставая. — Мерит, — коротко констатировал Рид. — Слухи все пособирал? — Скажи, что я не прав. — Даже если и прав, то ты по-прежнему ничего обо мне не знаешь. — Ведь такой труд большой. Ты же прямо самая большая загадка на весь Эмерон, — мрачно съязвил Рид. Рене фыркнула. — Катись к Хадерату! Можно подумать, много о любви и о боли знаешь. Посмотри на себя! Легко, видать, языком чесать, когда сам никогда на чужом месте не был. В какой-то мере она была права — Рид не был похож на того, кто способен любить, ни на того, кого могут любить. Тем не менее, её слова больно вонзились в его разум, пробуждая старые сомнения. — Не забудь сопли подобрать, когда работать начнёшь, — усмехнулся Рид, окинув её взглядом. Он почувствовал усталость. Так было каждый раз, когда он видел Рене. Она вызывала усталость. — Обратно сама вернёшься. Не утонешь тут? Отлично. Рид поднялся, и зашагал прочь. Конечно, он не рисковал получить по шее от Сальвата. Эта связь с советником была ему ещё нужна. Он лишь хотел, чтобы Рене думала, что он ушёл. Когда дверь закрылась за ней, Рид сел прямо на пол, опираясь спиной о стену. В памяти снова возник образ Мередит. А что, если Рене права и его невозможно любить? Что, если он сам был прав, когда говорил, что Мередит любит фантазию, а не его настоящего?

***

Стояла глухая ночь, за окном в причудливых танцах кружились снежинки. Рид стоял в главном коридоре Южного крыла и смотрел в окно. Сколько бы ни длилась зима, Рид всё никак не мог насладиться ею. Всё вокруг выглядело чистым, только он один оставался грязным. Иногда хотелось стать частью этого пейзажа, приютом для летящих вниз льдинок — они бы не растаяли, коснувшись его. Так Рид бы смог приблизиться к их холодной красоте хотя бы на какое-то время. Где-то далеко Мередит, возможно, тоже смотрела, как опухшие облака сбрасывают с себя снег и думает, что уже почти прошёл один харамский год с тех пор, как они виделись в последний раз. — Красиво, правда? — Рид не слышал, как принц Арнэ подошёл. Казалось, возник из ниоткуда. — Да, Ваше Высочество, — он резко развернулся, поклонившись. Принц лишь устало сморщился, махнув рукой. — Иногда я удивляюсь, насколько богата фантазия у природы, — сказал Арнэ, подходя ближе к окну. — И только за это стоит её любить. Она умеет помогать нам выжить, иногда даже быть жестокой и при этом сохранить красоту. Как настоящая леди. Принц улыбнулся. — Мне кажется, я не должен разговаривать с вами так часто, Ваше Высочество, — сказал Рид, окинув Арнэ взглядом. — Если никто не видел, этого не было, — отрезал он. Повисла неловкая, странная тишина, а после Арнэ спросил: — А что бы ты сделал, если бы узнал, что люди вокруг замышляют преступление против этой самой природы? — Я бы помешал им, — Рид пожал плечами. — Правда? — с любопытством спросил Арнэ. — А вы нет? — А маги ведь — тоже природа? Рид растерялся. На его лице проступил ужас, но он быстро отвернулся, пытаясь вернуть лицу прежнее выражение. — Получается, что да. Не люди создали магию, значит, это был дар природы. Природа часто создаёт опасные вещи — змей, пауков, наделяет ядом растения. Если что-то есть, значит, природа так хотела, нам остаётся только жизнь с этим. — А вдруг кто-то попробует лишить змею яда, заставить цветы утратить аромат? Что, если кто-то пытается нарушить замыслы природы? — принц говорил так тихо, что Рид едва его слышал. — Это не мне решать, Ваше Высочество. Прошу прощения, я забылся, — Рид быстро поклонился, понимая, что разговор принял опасные оттенки. Когда он выпрямился, наткнулся на улыбку Арнэ. — Есть о чем подумать сегодня. Принц бросил последний взгляд в окно и вскоре Рид остался один.

***

В день прибытия советника Мерита и его жены Виктории шёл снег. Весь парадный двор был покрыт белоснежным ледяным полотном, отчего приближающиеся повозки выглядели ещё богаче. У них просто не было контраста. Рид стоял на посту и был подавлен. Разговор с Арнэ не выходил из головы, и он каждый день ждал, когда его схватят и поведут на допрос. Дни шли, а за ним всё не приходили и от этого становилось ещё тревожнее. С другой стороны, Арнэ не выглядел как человек, который подойдёт и напрямую начнёт спрашивать, как ты относишься к магам. Или он просто болтал, или за этим разговором скрывалась иная причина, рассмотреть которую Рид не сумел. Повозки остановились у самих ступенек. Первым вышел, надо полагать, сам Мерит. В красивых, дорогих мехах и красном плаще, он был радостным, будто вернулся домой. Следом вышла Виктория — прекрасное олицетворение богемы. Если бы это слово имело человеческий облик, то облик тот принадлежал бы Виктории. Её круглые плечи покрывала тёмно-бордовая накидка с белым мехом, по заснеженным ступенькам тянулся шлейф длинного, светло-персикового платья. Виктория имела плотное, мягкое тело и пышную грудь, перетянутую корсетом. У неё были длинные, вьющиеся волосы и круглое, почти детское лицо сердцевидной формы. Она больше всех была похожа на принцессу, если бы таковой была. Стоявший впереди гвардейцев принц улыбнулся, подал Виктории руку и поцеловал её затянутую в перчатку ладонь. Виктория улыбнулась и, не сказав ни слова, скрылась в парадном холле замка. Мерит раздавал команды, здоровался, а Рид умирал со скуки. Лишь спустя несколько часов стояния на морозе в железных доспехах Рид и его товарищи по оружие получили приказ занять пост в Зале Покоя. Рид прятался за большой колонной и наблюдал. Во главе пиршества, как и полагалось, восседал король, по его правую руку сидел Сальват, по левую — принц. Король выглядел довольным, а принц подавленным. Было в его лице что-то отдалённо знакомое Риду, но он всё не мог понять, что именно. Музыканты ютились между колонн слева от короля. Кто-то танцевал, кто-то набивал живот, а кто-то уже был пьян. Скользнув по залу взглядом, Рид увидел Рене, сидевшую за столом с таким видом, будто её привели на каторгу. Она вся напряглась, а её лицо слегка покраснело — она сдерживала слёзы. Риду было уже плевать на её слёзы. Теперь он бесстрастно наблюдал за всеми присутствующими. Рене бросала беглые обиженные взгляды на Мерита, а злые предназначались Виктории. Виктория временами поглядывала в сторону Рене, и когда их взгляды пересекались, Рене пыхтела от злости, а Виктория грустнела, на её лице проступала тень сожаления. Она не разговаривала с молодым мужем, почти не смотрела на него и ничего не ела, лишь пила вино — одну чашу за другой. Наблюдая за Викторией и Рене Рид сделал нехитрый вывод — Виктория не желала брака с Меритом и была знакома с Рене. Какие отношения связывали Рене и Викторию ещё только предстояло узнать. Король встал, произнёс длинную, нудную речь, благодаря Троих за возвращение его верного слуги, и когда он сел на своё место, все присутствующие разразились аплодисментами, и Рид был почти всецело уверен, что они хлопают не потому что им понравилась речь, а потому что рады, что Арден, наконец, закрыл свой рот. Сальват склонился к королю, что-то быстро заговорил, и Арден довольно кивнул, глядя на Рене. Его старческий, мутный взгляд пробежался по залу, нашёл Рида. Рид опустил взгляд, сделав вид, что ничего не заметил. Праздник был в самом разгаре, а Рид уже от него устал. Он мог уйти только после того, как всё кончится. Глядя на богатство пиршества, удивлялся и негодовал одновременно. Еды было гораздо больше, чем все присутствующие могли съесть и едва ли такие, как он и Мередит, когда-то видели столько блюд. Не говоря уже о том, чтобы попробовать. Всё, что останется, пойдёт на помойку, и Рида от одной мысли об этом охватывала злость. Некоторые буквально выживают, когда прихвостни короля жируют, зная, что далеко не у каждого сегодня будет ужин. За столько Лун в замке Рид начал понимать Маро́. Всё закончилось ближе к полуночи. Ноги дрожали от усталости, когда Рид плёлся в общую казарму. Гвардейцы, идущие рядом, обсуждали блюда, гостей и собственную усталость, и Рид был согласен с каждым словом, но не хотел ввязываться в беседу о том, что и так было ясно. Он хотел одиночества. Только сейчас, бездумно шагая в толпе харамов, Рид понял, насколько устал от них. Он скучал по своей простой, незамысловатой жизни. Пусть эта жизнь и была сложной, иногда даже опасной, Рид сам её выбрал и только отказавшись от неё, осознал, что на самом деле она ему нравилась. Нравилась не из-за убийств, а из-за свободы, которую он имел в избытке, но почему-то не ценил и думал, что ему нужна какая-то другая свобода. И Рид мог видеть Мередит. Не было во всем мире ничего, чего Рид желал бы больше. — Проводите меня? — высокий женский голос окликнул Рида. Он сам не заметил, как отбился от толпы гвардейцев и теперь плёлся по опустевшему коридору один. — Госпожа, — Рид приложил руку к груди и поклонился. Раскрасневшаяся от вина Виктория улыбнулась. — Это всё вино… — она приложила ладонь к пылающей щеке. Рид молча улыбнулся, протянул ей руку. Виктория вцепилась в него, прежде едва не упав. Она неловко поджала губы, пробормотала что-то похожее на извинения и почти уверенно зашагала вперёд. — Вы помните, где ваша комната, госпожа? — спросил Рид. — Помню, — вздохнула она. — Наверное, надо было больше вина. Они шли молча. Чем дольше был их путь, тем медленнее шла Виктория, будто хотела, чтобы они дошли до покоев с рассветом. Наконец, она остановилась у одной из комнат, о существовании которых Рид даже не знал. Видимо, в этой части замка живут самые важные харамы. — Всё хорошо? — спросил Рид, гладя на Викторию. Её лицо исказилось, но она не заплакала. — Хочу проснуться утром и понять, что это всё сон, — она мотнула головой. — Дурной сон, правда? — О, да. Хотя, казалось бы, на что мне жаловаться? Вы, наверное, думаете, что я просто девчонка, которой в силу возраста просто необходим бунт? — Бунт иногда всем необходим, — выдавил Рид. Виктория рассмеялась. — Я приобрела всё, чего может желать женщина в моём положении, но потеряла больше, чем хотела бы. Рид молчал, не зная, что сказать. Да и кто он, чтобы рассуждать о подобных вещах? Всё, о чем Рид мог бы поговорить, было слишком далеко от тех проблем, с которыми сражалась Виктория. — Как и каждый из нас, — наконец, сказал он. Глаза Виктории блеснули во мраке. — Что вы делаете в гвардии? — спросила она. — Э-э… служу королю, госпожа. Виктория хихикнула, прикрывая рот рукой. Не прощаясь, она шмыгнула в комнату, а Рид остался один. На обратном пути он перебирал в голове всё, что увидел и услышал, и совсем скоро почти даже получил ответ на самый важный вопрос — как убить Сальвата. Единственная недостающая деталь заключалась в связи Рене и Виктории. Догадок было недостаточно, если бы Рид начал действовать наугад, мог бы подставить себя. Но одно он знал совершенно точно — Сальват умрёт, и в этом обвинят не Рида. Он хотел запутать следы, отвести подозрения и остаться в стороне, когда запахнет жареным, но план нуждался в доработке. Он был так близок к триумфу, что впервые за столько времени почувствовал, как сдвинулся с мёртвой точки.