Последний Созидатель

Рид копал оледеневшую землю так усердно, что почти забыл, зачем. Руки окоченели, пальцы плохо слушались, дышать было холодно — морозный воздух обжигал лёгкие и Рид начал уставать, но нельзя было останавливаться. Рядом стояла небольшая повозка, с которой Адриан и Джерард сгружали тела. Рид не был идиотом, он знал, почему Сальват поднял их ночью, приказал оставить доспехи и сделать всё до рассвета — трупы в повозке были тайной, которая должна остаться таковой. Ткань, в которую было завёрнуто шесть тел, пропиталась кровью, что уже оледенела, поддалась ночному морозу. Красноватые льдинки нарастали на мокрой поверхности, собираясь в причудливые узоры ускользнувшей из чужих тел жизни. Они не задавали вопросов, но время от времени тревожно переглядывались, вгрызаясь в мерзлую землю. Адриан, вопреки своей натуре, не разговаривал, а Джерард выглядел так, будто происходящее его даже не удивляет. Никто не хотел копать для каждого трупа отдельную яму, решили рыть общую. Да и какая разница? Это ведь даже не похорон. Зачем заморачиваться, если всё, что от них требовалось — избавиться от тел как можно скорее? Рид не знал, кто в ту ночь должен был бесследно сгинуть в Кленовом Саду, и не был уверен, что хотел знать. Ткань, несмотря на мороз, ещё воняла кровью. Или Риду так только казалось. Он не отвык от запаха крови, но и не ожидал столкнуться с ним вот так. Когда Адриан, наконец, бросил лопату, Рид тоже выпрямился. Спину тянуло, он с трудом держал лопату. — Так и хватит, — выдохнул Адриан, склоняясь, чтобы перевести дух. — Мало, — ответил Рид. — Весной земля усядется, будет видно. Если размоет, всё это добро по саду разбросает. Если ещё зверь какой найдёт, по шее получим. — Да зачем оно мне сдалось?! Может, к весне вообще сгниют. — Не сгниют, — пробурчал Джерард. Он принадлежал к платиновым плащам, и вроде бы не должен быть оказаться здесь с Ридом и Адрианом. — Рид прав. К утру они оледенеют в земле, и начнут таять лишь весной, как и земля над ними. Мокрая почва усядется, начнёт вонять. Так что копай давай. Меньше трепаться будешь, быстрее закончим. Рид переглянулся с Джерардом, который лишь молча кивнул и снова принялся за работу. Закончили, лишь когда стало светать. — Не успели, — простонал Адриан, вытирая пот со лба. — Болтай больше, к обеду закруглимся, — проворчал Джерард. — Скидывай. Адриан сплюнул и принялся скидывать трупы в яму, а Рид старался не думать о том, чем занимается. Когда Адриан бросил в землю последнее тело, ткань соскользнула и взгляду открылось тело женщины. Адриан сморщился, Джерард остался невозмутим, сразу схватился за лопату, а у Рида всё внутри оборвалось. У женщины, лежавшей в сырой яме, не было рук. Он знал лишь одну причину, по которой в Форфилде и Браденмейне людям отсекают руки. Её лицо было спокойным, будто она всего лишь спала, а не занимала своё последнее пристанище в групповой безымянной могиле. Рид рассматривал её тело и что-то в голове не складывалось. Она точно не могла умереть на казни, ведь публичных казней в столице не было уже давно. А её руки не выглядели так, будто их отсекли недавно. Кровь была на её лице, во рту, но не на культях. Они вообще выглядели так, будто их отсекли несколько Лун назад. Они выглядели почти зажившими. Рид стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Чудовищные догадки терзали разум, но они одна не казалась адекватной. Всё это было похоже на безумие. В памяти колыхнулись старые воспоминания об охоте и о том, как он убил мать Мередит, и Рид пошатнулся, едва не упав. Он делал всё, что мог, лишь бы не вспоминать об этом лишний раз, но судьба, как назло, не давала забыть. Джерард подошёл к Риду, придержал под руку. — Не смотри на них, пацан. Лучше не смотри. Постарайся вообще забыть, что ты их видел, так будет легче. Джерард вернул Риду лопату и принялся закидывать яму. Только когда земля закрыла лицо женщины, Рид смог приступить. Он работал и думал, не в силах отвязаться от тревожных мыслей. Определённо, та женщина была магом, но почему её не казнили после того, как отрезали руки? Кто прятал её в замке и зачем? И почему она погибла? Что делала в замке и почему её смерть должна остаться секретом? Настолько серьёзным секретом, что лишнее слово о произошедшем в саду подписало бы всем присутствующим смертный приговор. Рид крутил в голове эти вопросы и только один вывод был логичным — маги в замке не просто так. Не просто так Сальват хотел скрыть их смерть, не просто так угрожал и в этом была тайна. И эта тайна была настолько ужасающей, что Рид боялся её раскрывать. Одно он знал наверняка — если Сальват убивает магов в стенах замка, Рид бы не хотел однажды закапывать трупы снова и увидеть среди мертвецов знакомое лицо. Если бы он увидел там Мередит, он бы, наверное, убил всех, до кого смог дотянуться. А ведь эту женщину тоже кто-то любил. Только никто не будет мстить за неё, никто даже не узнает, что она мертва и где нашла покой. Когда они закончили, Джерард приказал Адриану поскорее спрятать телегу. Адриан скрылся с виду, а Джерард достал табак, закурил и они медленно пошли обратно. — Не часто таким занимался, да? — спросил Джерард, окинув побледневшего Рида взглядом. Рид коротко кивнул, в горле стал ком. — Ты привыкнешь, — сказал Джерард и будто даже сам не поверил своим словам. Слабо улыбнувшись в густую, седую бороду, он протянул Риду завёрнутый в тонкую бумагу табак. — Будешь? — Зачем? — Помогает. Рид молча взял самокрутку, Джерард дал прикурить и Рид втянул в себя тяжёлый дым, закашлялся. — Часто такое приходится делать? — Рид обернулся на Кленовый Сад. — Не сказать, что часто, но бывает. Я начал заниматься этим ещё когда носил бронзовый плащ. Ты мне не поверишь, но в Кленовом Саду трупов зарыто больше, чем посажено деревьев. Сальват иногда приказывает закапывать их там. В этот раз их ещё было не много. — Кто они? — Маги, ясное дело, — ответил Джерард. — Рук ни у кого не было. Сколько копал им ямы, никогда не видал никого с руками. Магов прикапываем, да только знать бы, что было за что. — Я не понимаю… — И не надо, братец, — Джерард глубоко затянулся, выдыхая клубы сизого дыма. — У всех тут свои дела, и чем меньше знаешь, тем целее будешь. — И тебе не интересно, почему они тут погибли? Как они попадают в подвал и почему там умирают? Раньше их казнили, а теперь говорят, что магов почти не осталось. Так уж и не осталось? Неужели не интересно, почему Сальват не хочет, чтобы кто-то о них узнал? Мутное дело. — Да плевал я. Не моё дело. А ты слишком умный и слишком любопытный. Когда-то кто-то подумает, что для своего ума и любопытства ещё и слишком живой. Прекращай задавать такие вопросы, я бы не хотел и тебя как-то прикопать в Кленовом Саду. Понимаешь? Рид кивнул, сделал затяжку. Дым обжигал лёгкие, но действительно успокаивал. Голова закружилась, хотелось закашляться. — Удачи, Рид, — Джерард хлопнул его по плечу, протянул ещё одну порцию табака. — Помалкивай, да поменьше думай. Увидимся. — Увидимся, — пробурчал Рид в след Джерарду, что уже направился ко входу для слуг. Он вспомнил Седого и теперь отчасти понимал, почему старый ублюдок так любил табак. Рид усмехнулся. Седой мог бы быть ему товарищем, если бы не был таким ублюдком. За это и поплатился. Рид выбросил тлеющие остатки самокрутки в снег и пошёл следом за Джерардом.

***

С той ночи, когда в земле Кленового Сада появилось ещё шесть лишних тел, прошло несколько дней. Рид помалкивал, как советовал Джерард, продолжать доносить Сальвату на Рене и укреплялся в мысли, что Маро́, не смотря на все свои тайны и недомолвки, не просто так заказал его. Сальват вёл странные, жуткие дела, прячась под покровом ночи и за спинами тех, кого будет не жалко устранить. Риду не нужно было знать всех деталей, достаточно лишь сложить то, что уже знал. И теперь ясно, почему Рене не горела желанием помогать в подземелье. Сальват убивал магов, а Рене ему в этом помогала. Как, зачем, в каких количествах и по какой причине — совершенно не важно. Маги погибали, и Рид уже и так знал, что далеко не каждый маг заслуживал смерти. Тем более, всё делалось тихо. Народу говорили, что магов почти не осталось, потому и охота стала редким делом, но лишь сама Мать знает, сколько магов находится в стенах замка и в земле за его пределами. Мередит должна быть осторожнее. Всё же Рид был прав, когда злился на неё за помощь в турнире. Охота на магов не прекратилась, она стала теневой, и не хотелось бы проверять, что происходит с ними до того, как Рид и Джерард закопают их в Саду. Теперь убийство Сальвата не казалось блажью. За этим заказом стояло что-то жуткое, страшное и Рид должен был остановить это. Он ненавидел советника за то, что тот снова втянул его в преступления против тех, кому Рид не желал зла. Он всё чаще думал о том, как его собственная глупость сломала жизнь Мередит и было страшно понимать, что история снова повторяется, только с большим размахом. Сальват делал из Рида того, кем он не хотел быть. Когда Рид осознал, что необходимость убить Сальвата стала отчасти личным делом, а в голове уже созрел вполне сносный план, он снова получил назначение на патруль в городе. В тот момент он даже не задумался о том, что Маро́ никогда не упоминал об убийствах магов в подвале, необходимость смерти Сальвата, с его слов, заключалась в том, что тот слишком много узнал про Маро́ и компанию. Если бы он тогда сопоставил эти два разительных отличия в причинах, всё было бы иначе, но Рид не вспомнил ни свой первый разговор с Маро́ ни его слова, теперь это уже было не так важно. Уже вечерело, и нужно было возвращаться, но Рид не мог так просто уйти. Его товарищи уже скрылись возле ближайшего кабака. После патруля у них было всего два часа личного времени, и Рид еле отделался от Адриана, который настойчиво зазывал пропустить по кружке. Он не собирался тратить это время на несвязную болтовню и дешёвое пойло. Он знал, где искать Ганса, знал, что должен сказать, и теперь пробивался через толпу горожан к рыбной лавке. Ганс подходил на роль торговца, как Рид на титул короля. Он был слишком щуплый для рыбака, больше похожий на пастуха. Удивительно, как на него ещё не обратила внимания гвардия. Тем не менее, пацан живо зазывал толпу, а когда увидел Рида, коротко кивнул. С Маро́ у них был уговор — Ганс будет ждать его на рынке до темноты каждые две Луны, если Риду будет что сказать. И вот, спустя столько времени, Риду было что сказать. Он приблизился к прилавку, сделал вид, что интересуется рыбой. — Рыба-то сегодня свежая, — едва слышно произнёс Рид. — Конечно, господин, — просиял Ганс. — Была бы моя воля, я бы отправился на рыбалку как можно скорее, — Рид красноречиво улыбнулся. — Такая уж у вас служба, правда? — Да, но рыбачить я всё равно пойду. Вот совсем скоро. Ганс улыбнулся ещё шире. Они говорили о рыбе, но каждый из них знал, что разговор был слишком далёк от рыбы. — Желаю удачи, господин, — Ганс осмотрелся, а когда Рид уже собрался уходить, окликнул. — Между прочим, моя матушка готовила рыбу с яблоками. Хороший рецепт, стоит попробовать. Не пожалеете. — Спасибо, — Рид слегка поклонился, мельком проследив за взглядом Ганса. Когда понял, на что пацан намекал, сердце пропустило удар. Он промямлил: — И правда хороший рецепт. В толпе стояла Мередит и смотрела прямо на него, сжимая в руках корзину с яблоками. Рид схватил ртом воздух, и все тревожные мысли вдруг испарились. Он перестал думать о Сальвате, о заказе, перестал чувствовать страх, даже одиночество. Она была рядом, хотя Рид и не мог её коснуться. Она была рядом. Его лицо не выражало никаких эмоций, когда он двинулся в её сторону. Мередит пошла навстречу, и каждый шаг казался бесконечным. Мередит выглядела как обычная, небогатая горожанка, но для Рида была прекраснее любой королевы. Когда они почти разминулись, Мередит вскрикнула, оступившись, корзина выпала из её рук, яблоки покатились по снегу. Харамы продолжали свой путь, огибая замешкавшуюся Мередит. Рид подумал, что он бы мог воспользоваться этим, не вызывая подозрений. Он склонился, подобрал два яблока и прежде, чем кинуть в корзину, поймал её взгляд. Мередит покраснела, одарив его улыбкой. — Спасибо, господин, — тихо сказала она. Рид улыбнулся в ответ, щеки запылали. Их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, когда они складывали яблоки обратно в корзину, но это прикосновение было дороже всех богатств, которые можно было бы желать. Проклятые яблоки вернулись в корзину слишком быстро, и он поднялся, Мередит встала следом. Она теребила край рукава озябшими пальцами, время от времени бросая на Рида беглые взгляды. — Какой хороший сегодня день, — тихо сказал он. Мередит потянулась за корзиной. — Да, — её ладонь едва коснулась его руки, и сердце снова пропустило удар. — Может, вас проводить? Корзина тяжёлая. — Что вы, у вас, наверное, нет времени на меня. — Вообще-то есть, — глупо хихикнув, промямлил Рид. Она молча кивнула, развернулась. Рид забрал у неё корзину, и они вместе двинулись к жилым домам. Со стороны могло показаться, что он просто выполняет свои обычные дела в городе. Помогает, защищает, сохраняет порядок. Рид, помогающий донести женщине тяжёлую корзину, не должен был вызвать подозрения. — Ты где-то здесь живёшь? — Пока что да, — тихо ответила Мередит, сворачивая в сторону бедняцких кварталов. — Пока что? — Ганс продаст рыбу, и мы едем домой. Они остановились у старенького, хилого дома на одну комнату. Её рука легла на холодную древесину и прежде, чем открыть дверь, Мередит спросила: — Чаю? Рид кивнул. Комната была небольшая, бедная. Он знал, что Мередит не живёт здесь, но всё равно чувствовал толику смущения. Будто они впервые друг друга видели. Их глаза встретились. Мередит жадно рассматривала его, будто пыталась понять, настоящий ли он. Она не успела ничего сказать, потому что Рид сделал два больших шага и, обхватив её лицо руками, поцеловал. Мередит вздохнула и прижалась к нему несмотря на то, что доспех был ледяной. Мгновения поцелуя тянулись, грозя оборваться в любой момент, потому Рид, желая их продлить, подхватил Мередит крепче, и это было на грани жестокости. Наконец, она отстранилась, окинув взглядом своих бездонных глаз. Рид улыбнулся, отпуская Мередит, но она не отпускала его. Лишь провела кончиками пальцев по его щеке, носу, спустилась к губам. — Я так скучаю, — прошептал он, пытаясь украсть ещё хотя бы один поцелуй. — Я тоже, — её голос дрогнул. Мередит прижалась губами к его щеке. Он судорожно втянул воздух, которого постоянно не хватало. Ни одна женщина в мире не целовала его так, как Мередит. С любовью. А он ни на одну так не реагировал, потому что ни одну не любил. Даже малейшее прикосновение вызывало в нём целую бурю, сводило с ума. Он припал к её шее, выводя языком узоры на мягкой, светлой коже. Мередит почти застонала и, когда Рид сжал её талию, прижимая ближе, не выдержала. Он наслаждался каждым звуком, что срывался с её губ. Окончательно осмелев, отодвинул ворот её тёплого платья, спускаясь к ключицам и груди. Мередит задышала чаще, пока Рид осыпал невесомой лаской мягкую кожу, слушал стук её сердца, ритм дыхания и тихие стоны. — Ганс вот-вот вернётся, — прошептала Мередит, но не отстранилась. — Мне плевать, — Рид тяжело дышал, всё ещё касаясь губами её ключицы. — Это пока что, — хихикнула она, с трудом переводя дыхание. Мередит раскраснелась, глаза горели страстью. Губы говорили одно, но тело кричало о другом. — Мне перестать? — с ухмылкой спросил Рид, поправляя ворот её платья. Она тяжело выдохнула, а он не стал держать. — Сколько у тебя есть времени? — Мало, — сморщился Рид. — Как всегда, правда? Он неловко кивнул, рассматривая её раскрасневшееся лицо и припухшие губы. И ему было приятно понимать, что это из-за него. — Я… — начала Мередит, но не смогла договорить. Слова застряли где-то внутри, и она никак не могла их произнести. Странно, но Рид понимал, что она хочет сказать. Потому что думал о том же. Он склонился, обхватил её плечи. — Не говори. — Гектор, тебя ведь могут убить, — она окинула его лицо обеспокоенным взглядом и в этом было больше любви, чем Рид мог бы вообще когда-либо желать. — А когда было иначе? — он издал унылый смешок, заправил за ухо выбившуюся из её причёски прядь волос. — Сейчас всё иначе. Я думаю об этом каждый день и каждый день жалею, что втянула тебя. Если бы я могла что-то изменить… Я каждый раз просила Ганса взять меня с собой, а тебя всё не было, и никаких новостей. И мне было страшно, Гектор. Ты не представляешь, как мне было страшно, — она задрожала. — Не думай обо мне, я буду в порядке, — Рид коснулся её подбородка лёгким поцелуем. — Ты должна беспокоиться только о себе. — Я не могу, я же… — Куда мне тогда возвращаться, Дита? Куда мне идти, если тебя не будет? Мередит вздохнула, а затем снова потянулась к его губам. Рид сразу же отозвался на ласку, только с большим напором. Он оттеснил её к старому столу и когда Мередит наткнулась на него поясницей, подхватил, усаживая на затёртую поверхность. Чёрные глаза мерцали во мраке, изучая, завлекая. Мередит не двигалась, просто смотрела, а потом Рид, всё так же молча, потянул за шнурок, и бронзовый плащ упал с плеч, прямо на пол. Затем, стал расстёгивать ремни доспеха. Тяжёлый металлический нагрудник повторил судьбу плаща, туда же полетели наплечники. Пальцы путались в завязках нижнего доспеха, похожего на тот, что он привык носить прежде. Обнажив грудь и живот, замер. Рид тяжело дышал, рассматривая Мередит, сидевшую на столе прямо перед ним. В голове больше не было сомнений, страхов, никаких ненужных мыслей, он думал только о ней и о том, как с её плеча соскользнул ворот платья. Его ладонь, ещё закованная в перчатку, скользнула по талии Мередит, вынуждая её выгнуться навстречу. Она задрожала, Рид почувствовал, как напряглось всё её тело. Видел, как плотно сжались губы. Она накрыла его ладонь своей, прошлась невесомым касанием до предплечья и потянула на себя. Обожгла дыханием лицо и смотрела с таким отчаянием, будто от Рида зависела вся её жизнь. Он поймал её лёгкую улыбку за секунду до того, как Мередит поцеловала его. Так же осторожно и мягко, как и всегда, и чем дольше она касалась его, тем сильнее распалялся он. — Скажи, что любишь меня, Гектор, — прошептала Мередит, едва касаясь его губ своими. — Скажи, если ты правда любишь. — Люблю, — выдохнул он, прикрыв глаза. Говоря это на понятном ей языке, он ждал, что она засмеётся, отстранившись. Он боялся, что это всё шутка. Мередит не смеялась, не отталкивала, не оправдывала страха. А Риду было легко говорить ей правду. — Скажи ещё раз, — её голос дрогнул. Открыв глаза, Рид увидел, с каким наслаждением она смотрит на него. Её губы, влажные и такие желанные, были слегка приоткрыты. — Люблю тебя, — послушно повторил он, запечатлев это слово на её коже поцелуем. Осыпая лицо Мередит ласками, он повторял это, как заклинание: — Люблю. Мередит едва слышно вздохнула. И этот вздох был полон облегчения. В тот момент Рид понял, чего она боялась. Где-то внутри что-то болезненно укололо — Рид боялся того же. И сейчас ему было совершенно не нужно, чтобы она что-то говорила. Сама её просьба сказала всё, что нужно было знать. Время и обязательства больше не имели значения. Он был готов отказаться от всего, стерпеть любое наказание, даже подставить Маро́, лишь бы остаться с ней в той грязной, бедной лачуге. Мередит провела ладонями по его груди, животу, очертила пальцами шрам на рёбрах, который он получил много лет назад, когда сражался за место среди Ос. Её прикосновения заставляли дрожать, по телу пробежали мурашки. Мередит забралась под расстёгнутый доспех, Рид почувствовал, как её пальцы скользят по спине, нащупывая старые шрамы. А потом она взялась за края его одежды, потянула, обнажая плечи Рида. Он помог ей, отбросил одежду в сторону. Она задерживалась на каждом шраме, каждом изгибе, потом их глаза встретились. — Мне жаль, — произнесла она, аккуратно обводя тонким пальцем шрам на его плече. Когда-то там была стрела. Затем поцеловала тот, что был на груди, полученный всё на той же дуэли с Осами. Дойдя до запястий, заметила старые отметины от оков. Она помнила, как появились эти отметины, сама всё знала. Тяжело вздохнув, коснулась губами и их. — Это прошлое, и оно уже не болит, — прошептал он, перехватив руку Мередит, поцеловал тонкие, длинные пальцы. — Не жалей о них. Его ладонь скользнула по её предплечью. Поднявшись к вороту платья, потянул его вниз, обнажая грудь. Мередит задышала чаще, но не отстранилась. Она слегка вздрогнула, когда Рид коснулся бледного шрама под её ключицей. Скоро пальцы сменили его губы. Вдруг Рид отстранился. Молча, глядя на её лицо, стал расстёгивать оставшиеся застёжки платья. Дошёл до последней, опустил глаза. Тепло её кожи манило, увлекало, но спешить не хотелось. Медленно, будто во сне, осторожно коснулся губами её шеи, затем языком, и точно также медленно стал спускаться к груди. Его руки блуждали по телу Мередит, пока она хватала ртом воздух, задыхаясь, путалась пальцами в его волосах, поддаваясь ласкам. Вскоре стала целовать в ответ, покрывая его мягкими касаниями везде, куда могла дотянуться, от чего движения Рида с каждым мгновением становились всё напористее, смелее. В какой-то момент он понял, что нужно или продолжить, или остановиться. Останавливаться не хотелось, и рука резво нырнула под юбку Мередит. Аккуратно развёл её ноги, а она тут же обхватила ими его талию, притягивая ближе. Несмелым движением Мередит скользнула по его животу, к ремню на штанах, а затем ниже, но не более. Её руки сводили с ума. Она это знала, и намеренно всё это делала. Мередит играла с его волосами, запуская в светлые локоны пальцы, пока он медленно гладил её талию, бёдра, а потом накрыл ладонью грудь. Когда их губы снова встретились, Мередит потянулась к ремням на его штанах. Её пальцы были непослушными, руки дрожали. Накрыв её ладонь своей, Рид убрал её руку, и расстегнул оба ремня сам, позволяя Мередит окончательно обнажить себя. То, что было после, Рид не мог вообразить даже в самых смелых фантазиях. Ему казалось, что это сон, или происходит не с ним, но Мередит была реальна и принадлежала ему. Он раздвинул её ноги шире, бесстыдно поднимая юбку. Мередит выгнулась, её грудь касалась его обнажённой кожи, пока Рид освобождал её от остатков одежды. Прежде, чем Мередит окончательно стала его женщиной, он задержался, чтобы подарить очередной, полный любви и желания, поцелуй. Она тихо застонала в его губы, когда Рид подался вперёд. Ногти Мередит впились в спину оставляя алые следы, но он не замечал боли. Рид не замечал вообще ничего вокруг, кроме неё. Она вскрикнула громче, когда Рид ускорился, и в какой-то момент с его губ сорвался хриплый стон. Одна рука зарылась в её волосы, а второй Рид держал бёдра Мередит. Двигался в одном темпе — не спешил, но и не заставлял ждать. Важна была лишь она. Поймал её губы и прижал ближе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Ему хотелось задержать время, но в этом была вся несправедливость — когда хочешь, чтобы оно шло быстрее, время тянется, как смола, а когда хочешь удержать — всегда ускользает. Казалось, Мередит уходит от него вместе с течением времени, и он никак не мог этому помешать. Наступит момент, когда придётся разомкнуть объятия и снова уйти в неизвестность, только в этой неизвестности теперь будет больше тоски, но и память о ней и этом вечере также будет с ним. И ради этого Рид был готов на все. Дыхание Мередит участилось, её руки начали хаотично скользить по его груди и плечам, ноги сжали талию Рида почти до боли. Он кожей чувствовал её напряжение, потому то же напряжение нарастало внутри него самого. Связь с Мередит не была похожа ни на одну из тех, что были прежде. Мередит сама была ни на кого не похожа, так почему же её любовь должна быть другой? Его губы впились в шею Мередит, хотя кожа и так уже покраснела — ещё какое-то время она будет носить на себе следы его страсти, — и стал двигаться быстрее. Стоны срывались с губ, и он никак не мог себя сдержать. Их глаза встретились, дыхание переплелось, Мередит закусила губу, а Рид был уверен, что в мире нет ничего более прекрасного чем она, получавшая наслаждение в его руках. А потом она слабо вскрикнула, спрятала лицо в ложбинке между его плечом и шеей, прижимаясь всем телом. Рид чувствовал, как волны её удовольствия охватывают и его самого, и не мог больше медлить. Движения стали рваными, хаотичными, как и мысли в тот момент. Рид хрипло и тяжело дышал, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие осторожности, а потом та же волна накрыла его. Тело ослабло, будто он сбросил с себя титанический груз. Рид запустил пальцы в волосы Мередит и тихо выдохнул, слушая, как успокаивается её сердце. — Я люблю тебя, — прошептала Мередит, всё ещё прижимаясь к нему. Её маленькие, тонкие пальцы выводили странные узоры на плече, пока он пытался отдышаться. — Люблю, — коротко ответил Рид, целуя её висок. Как бы он не желал иного, пришлось разомкнуть кольцо объятий, отпустить её и её тепло. Мередит не держала, и пока Рид одевался, просто сидела на том же столе, куда он её усадил. Её ноги подрагивали, кожа покрылась мурашками. — Тебе холодно? — спросил. Ему почему-то было как-то неловко смотреть ей в глаза после всего, что между ними случилось, но отворачиваться он бы уже не смог. Мередит не была женщиной на одну ночь. Жажда любить её не покинула его в тот момент, когда они отпустили друг друга. Он по-прежнему хотел её всю, хотел даже больше, чем прежде. Он хотел её навсегда, а не только на один раз. — Нет, — она едва слышно вздохнула и спрыгнула со стола, поправляя платье. Рид смотрел на её осторожные движения, на идеально ровные жесты и понимал, что в них кроется волнение. Пальцы всё ещё не слушались её, и она тоже не смотрела на него. Расправляясь с застёжками, спросила: — Что теперь будет, Гектор? — В смысле? — он непонимающе захлопал глазами. — Что теперь будет с нами? Рид улыбнулся, шагнул к ней. Помог застегнуть непослушные крючки и пуговицы, нежно коснулся её губ, и тихо ответил: — С нами всё будет хорошо. Я твой, Дита. Даже если во всём мире у тебя совсем ничего не останется, я по-прежнему буду твоим. Услышав эти слова, Мередит засияла, как новая монета. Её щеки вспыхнули, она пробормотала что-то невнятное. — Мне пора, я уже опоздал, — Рид досадливо дёрнул щекой, подхватил плащ, путаясь в его складках. — Накажут? — Мередит расправила непослушную ткань. — Не смертельно. — Будь осторожен, Гектор. — Само собой, — просиял Рид, а затем коротко поцеловал Мередит в щеку. — Мы скоро увидимся, обещаю. Скоро я сделаю то, что обещал Маро́ и вернусь к тебе. — Хорошо, — Мередит приложила ладонь к пылающему лицу. Рид уже был готов идти, но всё никак не мог. Дверь казалась кошмаром, в который ему было необходимо снова погрузиться, добровольно отказавшись от Мередит и её любви. Для него всё было слишком быстро. Вдруг Рид замер у самой двери. — Я могу спросить? — Конечно. — Ты знаешь, почему Маро́ хочет смерти Сальвата? — Он много узнал про Орден. Мы не можем действовать свободно, нас ищут по всему Форфилду. Разве он тебе не говорил об этом? — Говорил, — Рид довольно кивнул, поправил плащ. — Гектор, к чему этот вопрос? Сначала он слегка растерялся, невольно дёрнул щекой, отвёл взгляд — привычный ритуал для того, кто собрался врать. — Я пытаюсь кое-что выяснить. У меня нет чёткого объяснения. Что-то не так, но я ещё не знаю, что. Пожалуйста, не говори никому о том, что я тебе только что сказал. Если посмотреть на его слова с другой стороны, то Рид даже и не соврал, просто недоговаривал, ведь чёткого объяснения у него и правда не было. Мередит поджала губы, обхватив себя за плечи, на её лице застыло беспокойство. — Ладно, — наконец, сказала она. — Не пропадай надолго. — Идёт, — Рид заставил себя улыбнуться и заметил, что получилось вполне даже сносно. Прежде, чем за ним закрылась дверь, Мередит поцеловала его губы снова, а он почувствовал, как краснеет. Морозный воздух и вечерняя темнота немного привели его в чувство. Рид запахнул плащ и двинулся в сторону замка. По пути заметил Ганса, который, видимо, уже давно должен был вернуться, а теперь усердно делал вид, что ему интересны пейзажи бедняцких кварталов. Сдержав усмешку, Рид ускорился — знал, что его ждёт и хотел покончить с этим поскорее. Он не вернулся с патруля вовремя, но будь у него шанс всё переиграть, Рид бы ничего не менял. Он бы всё равно пошёл с Мередит и сделал то, что сделал, потому что она стоила любых наказаний.

***

Возле входа для слуг его ждала Рене. Рид планировал пойти к капитану сразу, получить нагоняй, пару неудобных нарядов и выслушать гневную тираду, но она задержала. Рид разозлился, она будто специально пыталась сделать всё хуже. — Твои дела могут подождать? — сердито буркнул Рид. Рене, как ни в чём не бывало, окинула его взглядом и ответила: — Мои-то могут, а твои нет. Ты опоздал, тебя капитан искал. — Ну так может ты не будешь усугублять моё положение? — Не буду. Я сказала, что ты помогаешь мне и дело было настолько срочным, что ну никак нельзя было вырваться. Чуть ты вошёл через эту дверь, а тут я, тебя жду. И мне позарез нужна твоя помощь. А ты не смог отказать, потому что ты помогаешь мне решать дела господина Сальвата, я пошла предупредить твоего командира, а ты остался выполнять поручение. А дело, которое нужно советнику, всегда важное, правда? — И где здесь подвох? — подозрительно прищурился Рид. — Подвох только в том, что ты придурок, — она недовольно сморщилась, сложив руки на груди. — Так сложно было вовремя притащить свой зад в замок? — Да-а? — он насмешливо поднял бровь. — Тогда зачем тебе помогать такому придурку, как я? Рене тяжело вздохнула, закатила глаза. И как только прошёл первый акт её театрального недовольства, ответила: — Другой придурок сразу после смены вместо тебя пошёл и попросил, чтобы я тебя прикрыла. Не за просто так, конечно. Теперь он должен мне, а ты ему. — А ты змея. — Тебе бы хуже жилось, не будь я змея. — Да куда уж хуже, — засмеялся Рид. Губы Рене дёрнулись, имитируя улыбку. — И на том спасибо. Кто вместо меня пошёл? — Бородатый такой, Адриан вроде. Рид задумчиво почесал подбородок, окинул Рене беглым взглядом. — Ладно, — вздох сорвался с его губ. — Я тебе нужен? — Уже нет, я просто хотела, чтобы ты знал — сегодня твоя безответственность создала проблемы людям, которые вообще не должны за тебя по шее получать. — А шея-то крепкая, не треснет. Не кипи, — махнул рукой Рид, когда Рене снова открыла рот, чтобы бросить очередную колкость. — Спасибо. Я буду должен услугу. И, не дожидаясь её ответа, прошмыгнул в дверь. Замок был почти пуст, патруль уже сменился и Рид в коридоре не вызвал бы подозрений. Особенно, учитывая внезапный прилив добродетели со стороны Рене. Он чувствовал в этом какой-то подвох — может, он и правда там был, а может, у него просто разыгралось воображение. Среди блеклых огоньков свеч Рид чувствовал себя спокойнее. На пути в общие казармы он мог спокойно думать о Мередит, вспоминать её и всё, что между ими произошло. Если это не дар свыше, то Рид не знал, что это. Впервые за многие годы он чувствовал себя счастливым. Даже сейчас, когда она снова была далека от него, и новая встреча опять больше была похожа на сон, нежели на реальное будущее. Абсолютно ничего не мешало ему быть с ней в той тесной комнате и всё равно, что только в воображении. Улыбка скользнула по лицу, а Рид поймал себя на мысли, что это одна из тех улыбок, которые делают жизнь стоящей того, чтобы бороть за неё. Если всё, через что ему пришлось пройти, вело к Мередит, он ни о чем не жалел. Казарма встретила шумом, но этот шум больше не раздражал. Адриан появился в поле зрения буквально сразу, как только Рид переступил порог. Широко улыбаясь, он подошёл, перекидывая колоду карт из одной руки во вторую. Рид едва слышно сказал: — Спасибо. — Да ладно уж, — он хохотнул. — Ну и работка у тебя там. Я не удивлён, что ты так не хотел возвращаться. Рид недовольно цокнул языком, буркнул: — И начальство, хоть к ране прикладывай. Адриан засмеялся во весь свой звучный голос и уселся за ближайший свободный стол. Рид сел рядом. — Я тебе теперь должен. — Кто сказал? — глаза Адриана смешно округлились. — Я. — Забудь. Мы все были на твоём месте. Сегодня я тебя прикрыл, а завтра ты меня. Так и сойдёмся. — Хорошо. — Сыграем? — Я буду мухлевать, — сдерживая смех, предупредил Рид. — Тогда играем не на деньги, — он сдал по восемь карт и, как обычно, уставился на Рида, ожидая интересного рассказа. — Ну, стоило оно того? Хорошенькая? Он заговорщически поиграл бровями и нахально улыбнулся. — Не твоё дело, — ответил Рид, прячась за картами. — И вообще, с чего ты взял, что я был с женщиной? — Засос на твоей шее мне рассказал, — заржал Адриан. Рид почувствовал, как пылает лицо и попробовал аккуратно прикрыть шею, чем развеселил Адриана ещё сильнее. — Да ну тебя, — недовольно отозвался Рид. — Да ла-адно, что я, за бабами не бегал. Но раз уж ты мне должен, а про женщин говорить не хочешь… — Ты же сказал забыть! — А ты сказал, что должен. — Ты в курсе, что ты жук? Адриан кинул карту на стол, а на его лице всё ещё играла противная ухмылка. — И что же я тебе задолжал? — Рид скинул свою карту. — Рассказ о том, кто морду тебе украсил, — заметив недовольный взгляд Рида, Адриан заулыбался ещё шире. — Не ломайся, как девственник, попутавший бордель с церковью. — Мне кажется, как раз в этом случае он бы ломаться не стал. — Да плевать, я жду свой долг. — А ты всегда так? Без мыла лезешь прямо в самую за… — Ты сам сказал, — перебил Адриан. — Я воспользовался. У всех есть такие истории. Рид вздохнул, рассматривая карты. Говорить правду не хотелось, а правдоподобная ложь не лезла в голову. Адриан ждал и, если Рид станет увиливать, обидится. Терять союзника было бы глупо. Конечно, союзник он невесть какой, но хоть какой-то. Кто ещё среди гвардейцев стал бы покрывать Рида? — Я тогда господину служил. Виллону, слыхал про такого? То был первый год, а я ещё совсем зелёный. Ну так вот, возвращались мы как-то в поместье господина, на нас напали. — Разбойники? — Ага, отбросы… так о чем я? А, да! Господин мой был не то, чтобы особо богатый, но золото водилось исправно. Кто-то взял, да шепнул местной шайке, что у Виллона карманы тяжёлые и ему не мешало бы облегчить ношу. Так и зелень только набрал в охрану. Милое дело, правда? — И это сейчас они обнаглели пуще прежнего! — поддакнул Адриан. — Прямо на улице обчистить могут. А ты потом бегай, лови их. — Тогда я думал, как бы к Троим не отправиться, — Рид притворился, что вспоминает ужасающие ужасы несуществующей службы. — Они напали на нас почти что возле поместья. Ждали. Когда началась драка, я растерялся. Тогда двоих зарезали, прямо так, посреди дороги. А я впервые такое видел, господин, ясное дело, только мешал. Я чуть кинулся его зад старый прикрыть, как один меня на землю повалил и чуть было не зарезал. Нож соскочил и пробил мне щеку. Не сразу, конечно, тот ублюдок бил по рукояти, вот так, — Рид показал, как именно, — и лезвие пару раз мне по лицу и проехалось. — Обычное дело, в общем? — Обычнее некуда, но тогда мне казалось, что я герой. Хоть пяткой в грудь себя бей! — Адриан засмеялся и Рид улыбнулся следом. Они играли в карты и появлялось какое-то странное подобие общения. Рид слушал басни Адриана, подшучивал и ему показалось, что именно так должна была выглядеть дружба, если бы Рид не врал всем, кого встречал.

***

— Напомни ей, что у неё есть работа. Жду с отчётом, как обычно, — Сальват поднялся, поправил одежду, окинув Рида строгим взглядом. — Пусть зайдёт ко мне потом. Рене никогда не опаздывала и никогда не забывала о поручениях Сальвата, но только не в этот раз. Рид ждал её у Зала Покоя, но Рене не явилась ни через пол часа, ни через час. Сальват злился, но не показывал этого. Видимо, считал, что это недостойно для столь важного харама, как он. Рид молча кивнул, развернулся на каблуках и направился в мастерскую Рене. Он редко там бывал, но дорогу помнил. Отчитывать её и высказывать своё недовольство не обирался, просто хотел поскорее закончить. Долгое время Рид не мог отделаться от воспоминаний о Мередит. Не сказать, что особо-то и хотел, но порой это могло стать проблемой, потому он усердно продумывал план относительно Сальвата. Чем быстрее закончит, тем быстрее вернётся, и всем будет лучше. Он продолжал думать о деле даже когда в конце коридора замаячила дверь мастерской Рене. Голоса внутри не сразу привлекли его внимание, но когда Рид прислушался, на лице отобразилась искренняя радость. Причина задержки Рене была прямо за той дверью. Какая удача. Стараясь не шуметь, подобрался поближе. Дверь была старая, не особо надёжная. Просто в замке не было ни одного харама, которому пришло бы в голову обокрасть Рене. Как минимум потому, что лекарства можно было получить свободно и бесплатно — ещё одна несправедливая привилегия для жителей замка. Голос Рене он узнал сразу, а второй слышал лишь несколько раз. После некоторых усилий над своей памятью, Рид вспомнил, кем была владелица второго голоса. Сама Виктория Брогак, супруга советника Мерита, изволила навестить Рене и, судя по всему, этот визит сложно назвать желанным. Рид замер почти у самой двери, прислушался. Из-за того, что обе говорили достаточно громко, Рид мог практически без усилий расслышать их разговор. — …вообще думаешь, о чем просишь? — прошипела Рене. — Я прошу тебя о помощи, — Виктория плакала, а Риду вдруг стало её жаль. — Пожалуйста, только ты можешь мне помочь. — Я что, один лекарь на всю округу? — Другие знают, кто я. Уже к вечеру Мерит будет знать, где я была и зачем. А завтра моя жизнь разрушится. — И ты решила меня в это впутать? Если кто-то узнает, что я помогла тебе, меня повесят, — Рене почти рычала, а Рид никогда не слышал, чтобы её голос приобретал настолько угрожающие нотки. — Ты разрушила мою жизнь, а мне ничего даже делать не надо, чтобы разрушить твою. — Я не хотела этого брака, неужели ты не понимаешь? — Тебя на цепи вели к алтарю? Ты знала, что я и Мерит… и всё равно вышла за него замуж. Ты знала! И что ты сделала? Отправила мне письмо! — Рене злобно рассмеялась. — Ты отправила мне письмо, и я была недостойна даже видеть тебя в тот день! Одно письмо лишило меня подруги и мужчины, а тебе было стыдно перед своими новыми богатыми друзьями за то, что твоя подруга простой лекарь. Ни слова от тебя не услышала, ни единого! Пока тебе не понадобилась моя помощь. — Я ничего не решаю! Была бы моя воля, другой бы мужчина грел моё сердце и постель. — Да уж согрел уже. Глаза Рида расширились. Сложить одно с другим было не сложно и от этого осознания стало не по себе. Конечно, неверность знатных дам была не новостью, но и Рид не всю жизнь в палатах царских службу нёс. Где-то внутри он ликовал — связь Рене и Виктории, наконец, раскрыта. — Если Мерит узнает, ребёнка отдадут в чужую семью на воспитание, а он будет опозорен, — быстро проговорила Виктория. — Всё никак не пойму, о ком больше заботишься: о себе, о ребёнке или о нём? Виктория громко всхлипнула, послышались рыдания. Рене молчала какое-то время, а затем раздался её холодный, убийственный голос. Она уже не кричала, а говорила ровно, потому расслышать уже было сложнее. — Я не выдавала тебя замуж за Мерита и не заставляла тебя… ноги перед другим… тебе ничем не обязана. — Я буду тебе обязана! — воскликнула Виктория. Что-то глухо стукнуло, и она продолжила: — Ты не должна мне помогать, но я прошу тебя! Ради нашей дружбы, мы же выросли вместе… — Ты такая противная, — проронила Рене. — Мне мерзко даже смотреть… Ты как портовая шлюха… одета богаче. Ты предала всех, кого могла, а теперь ты жертва? Ты предала меня, Мерита и даже своего любовника. Он знает, что ты здесь и о чем просишь? Слушая Рене, Рид сморщился. Она была не подарок, но сейчас откровенно перегибала. Даже если Виктория была виновна в том, что её против воли выдали за любовника Рене, то всё прочее оставалось делом сугубо личным. Да и разве Рене была в праве судить Викторию за незаконные связи? — Я прошу… — Виктория не могла говорить, слова смешивались с рыданиями, дыхание сбивалось. Наступила длинная пауза, а потом Рене сказала уже спокойнее: — Завтра утром придёшь. Убирайся, у меня и так дел полно без твоих соплей. Рид дёрнулся, резко развернулся и стараясь двигаться так же тихо, юркнул вглубь коридора, чтобы казалось, будто он только пришёл, когда откроется дверь. Замок тихо щёлкнул, как раз в тот момент, когда он успел нацепить на лицо маску святой невинности. Нарочито громко шагая, чтобы доспех звякал как можно громче, он был уже в паре метров от двери, когда та открылась. А затем появилась Виктория — бледная, измученная и униженная. — Госпожа, — Рид поклонился, но Виктория не ответила. Молча обошла его и вскоре исчезла за углом, и казалось, её плач всё ещё разносится по пустым коридорам. Подхватив дверь, заглянул внутрь. Рене выглядела не лучше Виктории. Заметила Рида, презрительно скривилась: — А тебе чего? — Ты, конечно, само обаяние, но Сальват просил напомнить, что у тебя осталась кое-какая работа. После просил зайти, что-то важное. Рене выдохнула, едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Наверное, это был её любимый жест. — Идём, — проворчала она, подхватив сумку. Не сказав больше ни слова, Рид двинулся за ней.

***

Убийство Виктории не радовало. Рид провёл какое-то время в размышлениях и как бы он ни крутил, а придумать ничего лучше не мог. Виктория должна была умереть не потому, что Рид желал её смерти, а потому что другого выхода не было. Во-первых, он не мог позволить себе рисковать. Если раньше ему было не о ком думать, ввязываясь в авантюры, то сейчас он думал о Мередит. А потому он не мог умереть, а умереть глупо было бы ещё и стыдно. Во-вторых, убийство Виктории имело две цели сразу — он бы отвёл подозрения от себя и скрыл свою основную жертву. Всё было просто, да только на словах. План стал цельным не сразу, но как только картина вполне сносно выстроилась в голове, Рид принял решение. Он убьёт советника, но сделает это по правилам замка. Идти в лоб не собирался, так и сказал Маро́, так и собирался сделать. Собственно, жалеть кого-либо в замке тоже не было смысла. Вряд ли кто-нибудь из них жалел бы Рида. Если бы он кому-то мешал, его кости уже давно бы тлели где-то в Кленовом Саду. А потому он старался откинуть совесть, как делал это всегда, и принялся за работу. Работа требовала осторожности и даже в какой-то мере жестокости, но Рид уже привык к этому, и служба в гвардии не смогла стереть с его души многолетний опыт и привычки наёмного убийцы. Он бы не смог стать другим, даже если бы начал жизнь сначала — такие вещи уродуют душу навсегда. И с этим нужно было считаться. Первый шаг заключался в выборе способа убийства. Привычные методы были далеки от идеала для сложившихся условий, а потому Рид остановился на ядах. Желательно на простых, незамысловатых, которые работают медленно и незаметно. Узнав о беременности Виктории и её желании избавиться от внебрачного ребёнка, Рид был готов благодарить судьбу до конца дней, ведь отвар, способный прервать беременность мог стать тем самым ядом. Нужно было лишь внести в дело больше конкретики. Рид не был специалистом лекарственных средств, но и идиотом тоже не был. Он примерно понимал, какое лекарство можно попутать с ядом и какую пропорцию нарушить, чтобы из лекарства сделать яд. Нужно было лишь выяснить, какой именно рецепт выбрала сама Рене. Вскоре Рид пришёл к выводу, что действовать нужно незамедлительно. Или в эту ночь, или никогда, иначе весь план мог рухнуть, так и не найдя воплощения в жизни. Виктория должна получить яд вместе с лекарством, и ни в каком ином порядке. Если Рене позвала её утром, значит, варить отвар будет ночью. Значит, времени ещё меньше, чем он думал. У него не было огромного запаса ядов и опасных лекарств, иначе это было бы заметно, ведь спрятать всё — на грани невозможного. Он остановился на трёх вариантах, один из которых был ответом на любую неожиданность, но мог бы стать проблемой в будущем, потому Рид не особо пылал желанием прибегать к запасному варианту. Наступило время вечерней смены, и Рид возвращался в казармы, где его встретил Адриан, заступающий в ночной патруль. Рид перекинулся с ним парой фраз и стал ждать. Перебирая в руках колоду Адриана, терялся в догадках. Вариантов было слишком много, но правильным был лишь один. Наконец, Рид встал, с виду полный решимости, но где-то глубоко внутри трепыхалась тревога. Всё было просто — подсел к товарищам, послушал, кто что говорит, выпил, согласился сыграть. А из пьяных разговоров и азартных игр часто и густо растут драки. Рид даже не сопротивлялся, когда кулак Итана врезался в его челюсть. Что-то едва слышно хрустнуло, по губам полилась кровь. Он не помнил, почему смеялся в тот момент, но это разозлило Итана ещё сильнее. А Рид позволял себя бить, пока Итана не оттащил Джерард. Харам что-то кричал, а потом получил в зубы сам. Голова кружилась, то ли от выпивки, то ли от ударов. Нос отзывался болью, ныли зубы — Рид давно не получал по лицу, потому нашёл в этом какое-то своё удовольствие, из разряда особых. Это напоминало ему о той жизни, что у него была прежде. Жизни, по которой он скучал. Джерард кричал на Итана, пока Рид сплёвывал кровь на пол. А затем кто-то подхватил его под руку и потащил во тьму. Он начал относительно сносно соображать, только когда Джерард стал подниматься по ступенькам. Почему-то он даже не узнавал ту часть замка, в которой они были. — Куда? — крови было слишком много и когда Рид открыл рот, она побежала ручейками по подбородку. — К Рене, — тяжело дыша выдохнул Джерард. — Если капитан увидит тебя таким утром, нам всем влетит. — Я… — Рид сдержал приступ тошноты и продолжил: — …ничего не сделал. — Итан ненавидит, когда его обманывают в карты. Особенно, когда пьяный. — Я не знал. — Ага, так я и поверил, — Джерард проворчал что-то особо некультурное. — Ещё и нажрался… Вскоре послышался стук — Джерард стучал в дверь кабинета Рене. Рид расслышал возню, лёгкие шаги, а потом дверь открылась. Блеклая полоска света резанула по глазам, Рид зажмурился. — До утра не ждёт? — раздался «сладкий» голос Рене. — Хотя бы кровь остановить, до утра отойдёт, — пояснил Джерард. — Утром от капитана влетит, если так оставить. — Я вижу, доставлять проблемы у тебя входит в привычку, да? — Рене окинула взглядом Рида, который в ответ лишь нахально улыбнулся. — Пожалуйста, Рене, — Джерард понизил голос. Она закатила глаза и отступила. — Сюда сади, — Рид почувствовал приземление. — Можешь идти, сам дойдёт потом. А не дойдёт, то будет уже его личная проблема. Дверь хлопнула и Рид остался в тишине. В комнате был приглушенный свет, стоял тяжёлый сладковатый запах — почти приторный, удушающий, с травянистыми нотками. И Рид знал этот запах. Так пахла карида — лекарственная трава, которая применялась лекарями в редких случаях. Легче было найти яд с каридой, чем лекарство, именно ядом кариды с говорящим названием «Чародей» Рид в своё время отправил на поклон к Троим гвардейца из Браденмейна. Торговец использовал спорину, чтобы отбить запах, который у кариды был слишком яркий и красноречивый. Как правило, лекари использовали более безопасную замену — золотистый полуночник. В отличие от кариды полуночник не наносил вреда, даже если ошибаешься с пропорцией. Излишки просто покидали тело естественным путём. Карида же, растение весьма прихотливое и недешёвое, имела примерно те же функции, но стоит просчитаться, и лекарство станет ядом. Рид знал, что карида и золотистый полуночник специфичны, и чаще всего использовались в отварах, за которые церковь отправит на каторгу, будь то яд или особое средство для таких, как Виктория. Совершенно ясно, почему Рене использовала кариду. Во-первых, чтобы ускорить процесс. В случае с полуночником Виктории пришлось бы пить отвары около трёх Лун, а карида могла избавить её от бремени за десять дней. Рене, видимо, желала покончить с этим делом как можно скорее и, в целом, имела все основания. То, что она выбрала именно кариду четко обозначало интересный факт — Рене профессионал в своём деле. Во-вторых, менее болезненный результат. И Рида это даже слегка веселило, при всей своей смертельности и опасности, воздействие кариды в малых дозах было практически безболезненным. Преимущество состояло в том, что Рид был не лопух по части работы, которую выполнял большую часть своей жизни. Осталось только испортить отвар. Желательно уже после его приготовления, ведь заметить ошибку было очень легко. При кипении карида пенится, и в норме пена должна лишь слегка покрыть поверхность воды, а потом осесть, в случае же просчёта в пропорциях, она польётся во все стороны, и чем увесистее ошибка, тем больше появится пены. Рене подскочила к Риду, на ходу пропитывая чистую ткань чем-то ароматным. Пахло древесиной и свежестью — нечета тем мазям, что готовила Айрис. — За что в зубы дали? — спросила она, как-то слишком осторожно вытирая кровь с его лица. — За карты, — разбитые губы саднило, лицо начало раздуваться. Рене хмыкнула. — Вы, мужчины, часто относитесь слишком серьёзно к недостойным того вещам, и наоборот. — Не я драку начал, — Рид забрал из её рук тряпку, приложил к лицу. Появилось приятное покалывание, боль отступила. Рене засуетилась у стеллажа с колбами и флаконами, а он осматривал комнату, пытаясь запомнить как можно больше. — Зато за карты больше не сядешь, — с улыбкой ответила она. Рид почти засмеялся, но губы отозвались болью и настроение резко испортилось. — Постарайся не двигать губами особо, — подходя, Рене заметила его страдания. — Уже понял. Затем протянула Риду стакан с непонятной бурдой. Под её строгим взглядом он выпил всё до последней капли и даже сдержал недовольную гримасу. По большей части потому, что морщиться было больно. — Как утихнет боль, обработай этим, — она кинула ему на колени баночку с полупрозрачной мазью, — а если будет опять болеть, выпей это. В руки полетел флакон. — К утру станет легче. Будешь слегка опухший, но не так, как мог бы. А сейчас проваливай. — Ты просто сокровище, — буркнул Рид, поднимаясь. Его шатало, но терпимо. — Ага, что бы ты без меня делал? — она склонилась над небольшим котелком у очага и усердно мешала своё варево. — Бесценная, я же говорю, — в ответ пошутил он, но с места не сдвинулся. Заметив это, Рене одарила его красноречивым взглядом и сказала: — Тебя уже здесь быть не должно. Я занята. Дорогу в койку найдёшь, а если не найдёшь, то сам виноват. Рид поднял руки в примирительном жесте, попятился к двери. Как только дверь за ним закрылась, он ощупал лицо в попытках оценить ущерб и понять объёмы проблем, с которыми придётся столкнуться утром. Капитан не поверит, что Рид упал. Вдруг захотелось рассмеяться от мысли о том, что капитан был далеко не самой большой угрозой. Естественно, идти в казармы Рид не собирался. Нужно было подождать, пока Рене закончит. Её покои находились на первом этаже, возле перехода в Южное крыло и Рид мог спокойно подождать, пока она уйдёт спать, а потом начать лихорадочно вспоминать, чему его учили за океаном. Рид умел ломать замки, но не любил это делать. В частности потому, что всегда существовал риск неудачи, а он не любил неудачи. С другой стороны, дверь не выглядела настолько внушительной, ведь никому бы не пришло в голову её взламывать. Никому, кроме Рида, естественно. Именно по этой причине он и должен был куковать в замке, как благородная принцесса, чтобы стать своим. Рид ввязался в драку не просто так. Первым делом, прояснил важный момент — Рене варила отвар для Виктории. Что было логично, ведь хранение подобных вещей сулило проблемы, а проблем Рене боялась, как огня. Ведь именно проблемы дали Сальвату повод использовать её. Второй важный момент заключался в том, что если Рида застанут ночью в коридоре, то не особо удивятся. Выпил, подрался, пошёл к лекарю и не смог сам дойти в казармы. Естественно, Рид бы получил по шее, но это был весьма благоприятный исход, нежели тот, что мог бы быть, если бы он болтался по замку ночью вообще без какой-либо причины. Он просто выбрал меньшее из двух зол. Остался ждать в тени лестницы, что соединяла подвалы Южного и Восточного крыла. Он бы увидел или услышал её. Чтобы отвлечься, Рид поглаживал пальцами отмычки, что уже почти год покоились в одном и том же узком кармане на левой ноге. С виду карман выглядел как продолговатая латка, которую было легко прикрыть высокими гвардейскими сапогами. Сначала прошёл дозорный, потом второй — регулярно, как часы. Рид хмыкнул, подумав об этом, а потом услышал шаги. Через небольшой просвет увидел, как захлопнулась дверь комнаты Рене. Осталось подождать, когда пройдёт дозорный. Рид был готов к тому исходу, где его поймают, но не сказать, что это было пределом мечтаний. На пути к кабинету пришлось прятаться. Рид бы никогда не подумал, что прятаться в замке так сложно. И это ещё знал, как работают дозорные. Если бы он полез в замок без подготовки, уже к утру болтался бы на виселице. Как раз в тот момент Рид утвердился в мысли, что Маро́, возможно, желал его смерти. Для него это было бы удобно. А как он был недоволен, когда Рид сказал, что не пойдёт в замок без прикрытия! Это как отнять у ребёнка игрушку. Руки дрожали, когда он доставал отмычки. Одну едва не выронил, поймав почти на лету. Мелкие, противные штуки! Лицо болело, как прежде, и Рид подозревал, что будет болеть и утром. Возможно, придётся выпить варево Рене. Наконец, винты замка начали двигаться и дверь, тихо щёлкнув, открылась. Рид шмыгнул внутрь, сталкиваясь с уже знакомым запахом кариды. Зажигать свечи не хотел — привлекать лишнее внимание ради удобств было ни к чему. Разве он забыл, как работал вообще без удобств? Небольшой котёл остывал на столе, очаг ещё слабо горел, по столу были разбросаны свёртки, флаконы и баночки с разной дрянью. Рид осторожно подошёл к котлу, принюхался. Пахло каридой, естественно, таррисом и диким остролистом. Другие запахи он не мог различить, но в выводе не ошибся — это было именно то, что он искал. Определить кариду среди банок и свёртков было не сложно, стоило лишь довериться нюху. Спустя какое-то время в руках оказался плотный свёрток из грубой ткани. Развернув, Рид поднёс его к очагу. На ладонях раскинулись засушенные фиолетовые бутоны и листья. Довольная улыбка скользнула по лицу. В бутонах было больше всего яда. Растерев несколько цветов в ладонях, Рид бросил труху в ещё довольно горячий отвар, добавил листьев. Совсем скоро на поверхности отвара проступила густая пена — если бы он кипел, пены было бы больше. Рене не будет кипятить его снова, чтобы проверить, слишком уверена в своих силах и не сказать, что уверенность была беспочвенна. Просто она не знала, что Рид собирается всё испортить. Наконец, получив удовлетворительный результат, Рид направился к двери, прислушался. Где-то вдалеке были слышны шаги гвардейцев. Решил ждать, вертя в руках отмычку. Когда замок щёлкнул, снова запирая дверь, Рид молился, чтобы от его деятельности не осталось следов. Он мог поцарапать скважину или повредить механизм. С другой стороны, когда всё пойдёт к Хадерату, кто будет смотреть на замки?

***

Вернуться в казармы незамеченным Рид не сумел. Патруль застал его в самый неудачный момент, пришлось скрываться в Южном крыле. Выждал момент и когда показалось, что всё обошлось, попался. Да и попался не абы кому, а принцу. Впрочем, ночные прогулки Арнэ по Южному крылу не были новостью, а вот присутствие Рида вызывало вопросы. Арнэ молча смерил его взглядом, а Рид плотно поджал губы, пока в голове проносилась тысяча и одна отмазок, почему он оказался ночью там, где его в принципе не должно было быть. Принц вышел из комнаты, а внутри была слышна возня. Совершенно ясно, что Арнэ проводил ночи в Южном крыле не один. Возможно, именно поэтому там реже проходил патруль? Как знать. И тем не менее, немая сцена между Ридом и Арнэ затянулась, оба рассматривали друг друга с подозрением, недоверием. Принц выглядел шокированным и Рид был уверен, что его лицо имело примерно такое же выражение. — Ваше Высочество, я… — Молчи, там патруль, — Арнэ схватил Рида под локоть и силой втащил в комнату. Сначала Рид не поверил своим глазам, а когда осознал весь масштаб своих проблем, оцепенел. По коже пробежал ужас, забираясь своими мерзкими, липкими лапками прямо в самое нутро. В комнате сидела Виктория. Картинка быстро сложилась, но легче от этого не стало. Арнэ приложил палец к губам, призывая молчать. Когда шаги за дверью стихли, Виктория поднялась. Осторожно, с лаской коснулась принца. Рид слишком хорошо знал, что значило подобное прикосновение, потому отвёл взгляд. — Арнэ… — начала она, но принц лишь покачал головой. — Уходи, я тут… закончу, — он сделал странное ударение на последнем слове, отчего Рид почувствовал, как кровь отлила от лица. Виктория вышла, а они всё ещё молчали. Наконец, Рид пересилил себя. — Это выглядит странно, но я… — Что? — удивлённо поднял брови Арнэ. — Заблудился? Гулял? Рид досадливо дёрнул щекой. — Нет. — Удиви меня, — принц сел, всё ещё прожигая Рида взглядом. Этот взгляд казался знакомым, но он никак не мог понять, почему. — Это не связано с вами. — Уже хорошо, — кивнул он. — с чем тогда? Рид лихорадочно соображал, пока Арнэ изображал икону спокойствия. — С любопытством, — вместо того, чтобы придумывать ложь, решил воспользоваться реальностью. Так ведь и не скажешь, что соврал. Арнэ понял бровь, ожидая продолжения. — Мне было интересно, что в подвале, — выпалил Рид. — И лицо там подправили? — Нет, лицо подправили в казарме, я в карты мухлевал. Рене мне помогла, и я решил проверить сам. Она никогда не позволяла войти, я всегда был снаружи и мне… — Было интересно, — Арнэ прервал поток объяснений, встал, а затем посмотрел Риду прямо в глаза. Некоторое время между ними происходила немая баталия. Наконец, он заговорил: — Я знаю, кто ты и зачем здесь был. — Да неужели? — нагло спросил Рид, Арнэ в ответ лишь хмыкнул. — И зачем же? — Не стоит испытывать моё терпение, Гектор, — голос принца приобрёл странные нотки, а у Рида всё внутри похолодело. Никто не мог знать этого имени. Никто, кроме Мередит. И услышать тоже никто не мог, а уж тем более доложить об этом Арнэ. Мысли крутились в голове вихрем, и пока Рид пытался найти, в чем он просчитался, принц довольно улыбнулся: — Похоже, теперь ты настроен серьёзно. — Откуда ты узнал? — его голос резко приобрёл угрожающие нотки. И хотя Рид не смог бы навредить принцу, он не умел вести себя иначе. Особенно, если его сковывал страх. — Я всё о тебе знаю. Ты жив исключительно потому, что не мешаешь, а твоя деятельность мне пока что выгодна. — Деятельность? — Рид многозначительно поднял бровь. — Ты полез в Южное крыло из любопытства. Охотно верю, ведь это косвенно связано с основной причиной твоего прибытия в замок. Ты не можешь закончить своё дело, не зная, в чем его суть. Ты как пёс-ищейка, хотя тебе приказали просто быть загонщиком. Кто-то бы спокойно сделал дело и исчез, но не ты. Рид молчал. Ужас пожирал изнутри, мешал думать. Арнэ окинул Рида довольным взглядом. Прикидывая, как теперь выбираться из сложившихся обстоятельств, нашёл только один выход. Убивать принца нельзя, единственным вариантом оставался только побег. Он сбежит, заберёт Мередит и никогда больше не вернётся в Эмерон. И так будет лучше для всех. — Узнал, что хотел? — наконец, нарушил молчание принц. Рид не сразу сообразил, в чем суть вопроса. — Нет, не успел, — едва слышно ответил он, бросив в Арнэ волчий взгляд. — Помнишь, я о природе тебя спрашивал? — Как это связано? — Мой отец и Сальват идут против природы. Ты здесь, чтобы помешать, пусть и не совсем понимаешь, чему именно нужно помешать. Поправь меня, если я ошибся. — Не ошибся, — кинул Рид. — И что, отправишь меня на виселицу? — Как тогда ты мёртвый сделаешь то, за чем пришёл? — Арнэ удивлённо вскинул брови. — Я могу спросить? — получив в ответ кивок, Рид продолжил: — Зачем главный серый кардинал Форфилда раскрыл мне свою личность? — Сам догадался? — спросил Арнэ. — Не будь ты тёмной лошадкой, ни за что не стал бы держать мою личность и цель прибытия сюда в секрете, иное не имело бы смысла. Меня казнят, если узнают. А ты бы пошёл на виселицу вместе со мной, потому что покрываешь лазутчика. Явно не просто так. — Естественно, — Арнэ сложил руки на груди, по его лицу пробежала странная тень. — У всех в замке свои игры, ты уже понял. Ты здесь, потому что я так захотел. Ты здесь, потому что мне выгодно твоё участие. Ты прошёл Турнир, потому что так было нужно. — И ты так вот просто сидишь и признаёшься мне в этом? — Рид насмешливо поднял бровь. — Наёмнику? — Странно, — хмыкнул Арнэ, — ты не похож на тупого. Из нас двоих в выгодном положении лишь я. Если ты кому-то расскажешь о том, что узнал, я с лёгкостью раскрою твою личность, и едва успеет взойти солнце, ты будешь допрошен, а к обеду следующего дня — повешен. А я скажу, что ты пытался меня подставить, чтобы убрать, как преграду на пути к советнику и королю. И смогу это доказать, но я не думаю, что нам стоит доводить до этого. Верно? — Верно, — Рид вытолкнул из себя это слово с трудом. Принц был готов к тому, чтобы раскрыть карты, всё просчитал. И в любом случае удача окажется на его стороне. Хитрый ублюдок, не удивительно, что так долго оставался в тени. — Маро́ говорил, что ты проблемный, а я решил проверить, насколько и стоит ли вообще с тобой связываться, — пока Рид осознавал, Арнэ не терял времени. — И как, проверил? — Маро́ можно доверять не больше, чем Ардену, — вздохнул Арнэ. — У каждого есть секреты, правда, Гектор? Потому Маро́ мой инструмент, а ты — его. И это заставляет задуматься, нужны ли нам посредники? — Предлагаешь мне предательство? — Я предлагаю выбор. Маро́ скинет тебя со счетов, как только ты перестанешь быть выгодным. А я не разбрасываюсь ценными союзниками. — Да ты прямо Алайра с яйцами, сама чистота, — мрачно буркнул Рид. — Ты не сказал мне ничего нового, я знал, что Маро́ ублюдок. И я сомневаюсь, что ты хоть в чем-то лучше него. — Мои помыслы далеки от чистых, как и твои. А мне нужны союзники. Даже тебе они нужны. В замке нет святых, есть только те, с кем выгоднее. — А как же маги? — Маги — пешки, инструмент. Выгодный рычаг давления. Любая проблема, которая тревожит души народа, даст тебе власть, если сумеешь эту проблему использовать. Маги это просто отличный способ получить власть. — Они погибают, — Рид опешил от такого заявления Арнэ. Он так легко рассуждал о ценностях жизней и власти, что стало не по себе. — Пока Арден на троне. — Ты же в курсе, что мы сейчас обсуждаем государственную измену? — Я не вчера родился. — И ты играешь жизнями людей, чтобы получить трон? Ты получишь корону и власть, а они будут жить, как и раньше. И ничего не изменится, и всё будет даром. Поправь меня, если я ошибся. — Я не обязан перед тобой объясняться. — А я не обязан соглашаться на твоё предложение, если не знаю, на что именно соглашаюсь. Может, я лишь выбираю из двух зол. — Ты согласился с Маро́, не зная, кто он, какие цели преследует и на что готов пойти. Ты знал, что он считает тебя и всех остальных пешками, но всё равно согласился. Чем он лучше меня? — Я согласился не ради него. — А ради чего же? Личные мотивы? Какими бы ни были твои мотивы, я готов спорить, что ты абсолютно ничего не знал об истинных намерениях Маро́. Ты поверил ему на слово, или тому, кто тебя завербовал. И совершенно не понимаешь, куда ведёт эта дорога. — А ты понимаешь? — Я — да, — довольно ответил Арнэ. — Всё сводится к борьбе за власть. Рид замолчал. Это был тяжёлый разговор. Конечно, Маро́ никогда не вызывал доверия, но одно дело догадываться, а совсем другое — знать наверняка. — Ты маг? — вдруг спросил Арнэ. — Нет, но я не буду предавать ради твоего молчания. Можешь сдать меня хоть сейчас. Я пойду на виселицу, но буду знать, что я не предал никого из тех, кого не хотел предавать. — Разве я сказал, что сдам тебя, если ты откажешься? — А разве это не само собой разумеется? Арнэ вздохнул. — Я не буду сдавать тебя. Ты должен убить Сальвата. У меня к этому личный интерес. — Ну конечно, он же предан королю. Удобно устроился. — Сальват и Арден убили королеву, — тихо сказал Арнэ. — Моя мать умерла в том же подвале за то, какой создала её природа. Как я и сказал, пока что мне с Маро́ по пути, но финал этой истории мы видим по-разному. Тебе бы лучше выбрать сторону до того, как чаши весов начнут колебаться. — Ты и Маро́ — птицы одной масти. И чаши весов расшибут таких, как я, вне зависимости от того, какую сторону я выберу. — Делай свою работу, — устало ответил Арнэ. — А после, когда ты уже не будешь должен Маро́, я жду твоего решения. Прежде, чем уйти, Рид спросил: — Так какие цели преследует Маро́? — Он явно не собирается воевать за свободу магов, — Арнэ слегка понизил голос, сложил руки на груди и теперь смотрел на Рида, как на неразумного ребёнка. Вот же сопляк, он Риду в сыновья годился. — Он хочет смерти короля, но это не ответ на твой вопрос, лишь один из этапов плана. Я уверен, Маро́ не уйдёт в закат после его смерти, должно быть что-то ещё. Что — не знаю, мне он не скажет, тебе тоже. Как я и сказал, пока что нам просто по пути. — Он не сказал мне и про магов… здесь. Я шёл в замок, думая, что Сальват должен умереть, потому что опасен для Ордена, что их ищут по всему Форфилду из-за него. Арнэ мрачно улыбнулся, одинокая, тусклая тень скользнула по его хмурому лбу, будто все его мысли разом вырвались из оков и теперь витали где-то рядом, подпитывая ночную тьму. — Ты должен знать одну важную вещь про Маро́ — он расскажет лишь то, что ему удобно. Бывший советник короля знает ценность информации, и если он тебе не сказал, то ему так было выгодно. Помни об этом каждый раз, когда говоришь с ним. — Я вижу, принц тоже знает ценность информации. — Как и наёмный убийца, — парировал Арнэ, поднимаясь. Через мгновение Рид видел лишь его худую спину, скрывавшую саваном истинные чувства королевского сына. Свои последние слова, поставившие точку в разговоре, Арнэ сказал едва слышно: — Иди, пока тебя не хватились. Я жду твоего ответа позже.

***

На седьмой день замок погрузился в траур. Слухи расползались быстро, и кочевали от одного харама, к другому, обрастая деталями и новыми фактами, но лишь Рид знал настоящую правду. Ситуация с Викторией не стала легче, когда он узнал, кто именно был её любовником. И это знание угнетало, ведь стоило Арнэ узнать, кто виновен в смерти его зазнобы, все дела Рида в этой жизни резко закончатся. Возможно, из злобы он мог бы убить Мередит. Если он сумел узнать настоящее имя, то узнать про Мередит — всё равно что в носу почесать. Умом Рид понимал, что Арнэ никак не мог узнать о его причастности к смерти Виктории, но где-то в душе алела ноющей раной тревога. Она стала настолько привычной, настолько родной и естественной, что уже казалась частью его самого, а Рид забыл, как чувствовал себя без этого. Рид проводил каждый день в мрачном, беспокойном ожидании, и сам толком не мог понять, чего ждёт больше — смерти Виктории или собственного поражения. Пока Виктория пила отвар, а Рене приближалась к вечному Мраку, Рид старался вести себя естественно. Он занимался привычными делами и даже находил в этом какое-то подобие покоя, а когда Викторию покрыли серой тканью, собирал слухи и передавал их другим, как если бы он ничего об этом не знал. Одни говорили, что жена советника умерла из-за болезни, ведь в последние дни её мучила лихорадка, другие искали в её смерти тайный заговор, иные считали, что всему виной неудачная беременность. Каждый был по-своему прав, в каждой сплетне была доля истины, иначе не было бы смысла судачить. Рене была спокойна, будто ничего не случилось, а Арнэ не появлялся среди людей несколько дней. Весь замок затаил дыхание и ждал траурной церемонии, чтобы своими глазами увидеть тот отпечаток, что смерть оставила на Виктории. А потом болтать об этом ещё несколько Лун. Церемония должна была пройти через три дня после кончины. У харамов было так принято — три дня на каждого из их богов прежде, чем тело предадут земле. Люди верили, что в это время Алайра, Балрон и Алтан посещают умершего, чтобы решить его новую судьбу. Кто-то обретёт покой в храме Троих как верный слуга, кто-то переродится, а кто-то исчезнет во мраке, завершив свой путь. Потому мертвецов оставляли в Серых Покоях, такие были в каждом богатом доме. Харамы считали, что цвета мира живых ослепляют взор Троих, и только серый ранит их меньше всего. Рид считал это ерундой, но высказывать своё мнение не рисковал. По легенде он должен верить в Троих, а не в Мать, которая после смерти никого не судит. Да и кому было бы интересно? В то утро снова шёл снег. Рид стоял в незнакомом зале, в окружении харамов и других гвардейцев, и всем своим видом показывал скорбь. Благословенный стоял над облачённой в серое платье Викторией. Смерть не изменила её, она по-прежнему была похожа на настоящую принцессу, даром что бледная, с синюшными пятнами на шее. Казалось, она вот-вот встанет, улыбнётся, а Рид с облегчением выдохнет, попутно принимая своё поражение. Но Виктория не вставала, а Благословенный продолжал свою речь, пока Мерит стоял на коленях перед каменным алтарём, на котором лежала его жена. Так было положено. Супруг и близкие родственники должны были стоять на коленях в знак прощания, уважения и поклонения воле Троих. Мерит выглядел встревоженным, расстроенным, но не был похож на убитого горем мужа. На него был похож Арнэ, который появился среди живых лишь когда в замок прибыл Благословенный. Он стоял за спиной короля, рядом с Сальватом. Его лицо было каменным, но Рид отлично знал, что означает это выражение. Взгляд Арнэ ни на мгновение не отрывался от Виктории, а Рид ощутил, как разрастается внутри чувство вины. Он однажды убеждал себя в том, что его самого никто бы не стал жалеть и ему не стоит слишком вовлекаться во все эти трагедии, но почему-то сейчас ни один из этих доводов не имел влияния. Риду было стыдно. Когда Благословенный замолчал, наступила удушающая тишина. Будто в том зале были только мертвецы. Рид не смел даже двинуться и отчего-то ему казалось, что в этой оглушающей тишине каждый может слышать, как бьётся его сердце и как царапают сознание страх и вина. Наконец, собравшиеся стали прощаться. Мерит припал губами к бледной руке Виктории и отступил, затем подошёл король, отвесил нелепый поклон. Когда настала очередь Арнэ, он едва заметно сморщился, будто от удара, а потом тоже поклонился. Его губы были плотно сжаты, а тело напряжено. Он выпрямился и быстрым шагом направился к выходу из зала. Дойдя до двери, повернулся в сторону Рида, который уже почти был готов получить смертный приговор. — За мной иди, — тихо буркнул Арнэ, подойдя почти вплотную. Рид послушно направился к выходу. Никто не обратил на это внимания, привычное дело. Разве у Его Высочества не может быть срочных поручений для гвардейца? Дань уважения была отдана, а когда попрощаются оставшиеся желающие, тело будет отправлено обратно родителям Виктории и в том не было особой церемонии. Главное выслушать Благословенного. Рид шёл за принцем быстрым шагом. Доспехи раздражающе звенели от каждого шага, а Арнэ даже не оглядывался, чтобы посмотреть, успевает ли за ним Рид. Да и разве это было важно? У Зала Покоя принц свернул к лестницам и вскоре Рид стоял в просторном кабинете, а Арнэ беспокойно мерил шагами комнату. Наблюдая за его метаниями, Рид молчал, ожидая, пока причины его присутствия в этой комнате раскроются сами. И продумывал пути отхода. Наконец, Арнэ остановился, смерил Рида пристальным взглядом и спросил: — Если я задам тебе вопрос, ты ответишь честно? — Да. — Тогда скажи мне, как Виктория могла умереть, если пила отвары, предназначенные для укрепления здоровья, а не наоборот? — Я должен знать? — немного резковато ответил Рид. Он медленно вдохнул, а затем тихо выдохнул, пытаясь унять тревогу. Сердце отбивало рваный ритм, хотелось прижать руку к груди, чтобы хоть немного заглушить этот бешенный стук, бивший по вискам. — Из нас двоих лишь ты работаешь наёмным убийцей почти всю жизнь, — Арнэ не заметил перемены в лице Рида. Он вообще почти ничего не замечал вокруг. Всё его внимание, весь его разум были поглощены лишь одной проблемой. — Если ты хочешь сказать, что я причастен к её гибели, то… — Это не обвинение, это вопрос, — перебил Арнэ. — Ты обещал ответить честно. — Тогда у тебя есть свои догадки, — он посмотрел Арнэ прямо в лицо, изучая. — Не нужно быть специалистом. Или она была действительно больна, или кто-то хотел, чтобы мы все думали, что она была больна. И существует только один способ это сделать. — Ты думаешь, её травили? — Возможно. Всё зависит от того, как именно она умерла. Это может быть несчастный случай, а может быть яд. Я не пророк, Ваше Высочество. Арнэ задумался. Видимо, решал, что сказать, а что нет. Эта мысленная баталия была столь явной, что даже искуснейший из лжецов не смог бы придумать, как её скрыть. Рид видел, как сменяются эмоции на лице Арнэ, хмурятся брови, сжимаются в тонкую полоску губы и привычная тень садится на его чело, пока он принимал своё решение. — Виктория носила ребёнка, потому и пила отвары. А три дня назад просто истекла кровью, пока ребёнок покидал её тело. Рид почесал подбородок, изображая задумчивость. — Ты думаешь, это обязательно было чужим вмешательством? Почему она не могла погибнуть просто потому, что ребёнок погиб внутри неё? — Потому что до этого она чувствовала себя прекрасно! — воскликнул Арнэ. Его лицо исказилось, Рид ещё никогда не видел такой красноречивой злости. — Она была в порядке! А потом истекла кровью за ночь, и никто ничего не смог сделать! Кровь шла отовсюду. Ты понимаешь? Отовсюду! Если я не сошёл с ума, то, по-моему, у беременных не должна идти кровь с носа, рта и ушей. Потому что это не нормально. Как ты думаешь, достаточно у меня причин, чтобы считать, что это было убийство? Рид вскинул ладони в примирительном жесте. — Спокойно, — тихо сказал он. — Спокойно, я просто спросил. Арнэ тяжело перевёл дыхание, успокаиваясь. Манерным движением пригладил волосы, поправил костюм. — Ты поможешь мне? — наконец, спросил он. — Это приказ? — Личная просьба. Я помог тебе, когда ты в этом нуждался, и сейчас мне нужна твоя помощь. Если ты хоть кого-то в жизни любил, ты поймёшь, почему это так важно. — Я сделаю всё, что в моих силах, — после паузы ответил Рид. Арнэ был прав. Его проблема заключалась лишь в том, что убийца Виктории стоял прямо перед ним и нагло смотрел ему в глаза, обещая помощь. — Сможешь узнать, чем её отравили? — Это не так просто. Яд, если он является причиной, мог попасть в её тело разными способами, кто-то насыпал в еду, подмешал в воду или… испортил отвар, — Рид с опаской взглянул на Арнэ. — Откуда ты, кстати, узнал, что она что-то пила? — Мне Мерит сказал. — Где она его взяла? — У Рене, наверное. Не знаю. — Узнай, где она его брала. — Приходи сюда сегодня вечером, — приказал Арнэ, устало прикрыв глаза рукой. — У меня патруль. — Значит, скажи капитану, что я приказал. Ты что, первый день в замке? — Нет, Ваше Высочество, — с тенью насмешки ответил Рид. Резко развернувшись на каблуках, Рид покинул кабинет. Направляясь к капитану, он думал об Арнэ и о том, как отвести от себя подозрения. Логично было бы помочь принцу найти причину смерти его любовницы, если бы он отказался, это было бы странно. Арнэ пребывал в крайне чувствительном состоянии и вполне мог бы увидеть в отказе подвох. Досадливо дёрнув щекой, Рид решил сыграть новый спектакль.