Последний Созидатель

Арнэ испытующе смотрел на Рида, ожидая, пока он выдавит из себя хоть что-то. Они находились в незнакомой комнате, с кучей шкафов и небольшим камином. На столе стоял флакончик со знакомым отваром, и Рид должен был рассказать Арнэ, что с ним не так и сделать это настолько тонко и непредвзято, чтобы не выйти в ходе разбирательств на самого себя. Его взгляд был прикован к отвару — с виду безобидному, но такому смертоносному. Рене ещё даже не подозревала, что стала главным претендентом на свидание с виселицей. И было совершенно не важно, насколько опасным был тот злосчастный отвар, ведь сам факт того, что она его сварила и дала Виктории уже являлся достаточно весомым поводом для серьёзной ответственности. Принц сам достал «лекарство» Виктории у Мерита. И пусть советника не особо волновала смерть жены, он решил не мешать Арнэ играть в следопыта, потому отдал оставшиеся флаконы с отваром, лишь бы от него побыстрее отстали. В целом, эта деятельность не вызывала вопросов, ведь никак не касалась ни магов, ни короля. Можно было бы списать это всё на то, что принцу просто стало скучно. Арнэ пережил тяжёлый приступ ярости, когда понял, что на самом деле смерть Виктории никого не задела, все просто пытались поскорее об этом забыть, замок готовился к первой весенней охоте. В тот вечер Рид должен был сопровождать Рене в подвалы, но принц не собирался откладывать своё дело ради этого, а потому выдал ей в распоряжение Адриана. Пока принц давал команды, Рид осознал важную вещь — Адриан не был ему другом. Он был посредником, с чьей помощью принц следил за наёмником, которого протащил в замок, пытаясь понять, сколько правды было в словах Маро́. Рид не злился за это ни на Арнэ, ни на Адриана, сам поступил бы так же. Адриан ушёл, а Рид поймал себя на мысли, что ему не стыдно. Рене могла помешать многим планам и в целом была опасным человеком. Не потому, что сама того хотела, а потому что у Сальвата был неведомый, но очень мощный рычаг давления на неё. Шантаж заставляет людей делать интересные вещи, и Рид был уверен — если ей придётся делать выбор, она выберет себя и свою безопасность, следовательно, выберет и Сальвата. Тем более, если она имела хоть какое-то отношение к тем трупам в Кленовом Саду, её участь была заслужена. Как и его, если придётся в один прекрасный день ответить за всё, что он сделал. А сделал он достаточно. И, умирая, Рид был бы уверен, что его смерть — закономерность, а не случайная ошибка. Потому что такие, как он, живут в ожидании смерти. Ему было бы жаль лишь Мередит. — Что тебе нужно? — прямо, без прелюдий, спросил принц, когда Адриан вышел. — Время, — Рид взял флакончик в руки. Он не мог сказать об этом Арнэ, но был совершенно уверен, что держал в руках именно тот самый отвар. — Сколько? Рид пожал плечами, доставая пробку. Сладкий, приторный запах ударил в нос. Где-то в душе поднялось чувство, похожее на триумф. Сохраняя всё то же задумчивое выражение лица, он проворчал: — Не знаю. Запах… интересный, знакомый. — Да что ты говоришь? — язвительно бросил Арнэ, закатив глаза. — Из нас двоих лишь я наёмный убийца, — парировал Рид. — Яды тоже пахнут и за столько лет у тебя просто появляется чутьё. — «Столько» это сколько? — Сорок лет, — делиться такими деталями не хотелось, но Рид решил уступить. Арнэ мог узнать о нём всё, но видимо, узнавал лишь важное. Принц удивлённо поднял бровь. — Не смотри на меня так, — Рид сморщился. — Будто ты не знал, что я проклятый. — Сколько тебе было, когда ты начал? — Как это относится к делу? — он резко дёрнулся, на лице отобразилось чистое раздражение. Арнэ нагло ухмыльнулся. — Любопытство не порок, — принц развёл руками, продолжая скалиться. — А я думал, это ты в замке вырос. Любопытство иногда головы может стоить. — Как яд определить? — резко посерьёзнев, спросил Арнэ. — Да много как… по осадку, цвету, запаху. Знать бы ещё, что за отвар и зачем был нужен на самом деле. Расскажи, как умерла Виктория? — Зачем тебе? Рид закатил глаза. — Ты иногда умный, а иногда ужасающе тупой. — Ты забыл, с кем разговариваешь? — Ну, и что ты мне сделаешь? — хихикнул Рид. — Со службы выгонишь? Или прикажешь повесить? — Буду тупостью пытать, — отозвался Арнэ. Рид хохотнул в голос. Он доверял принцу не больше, чем Маро́, но все же некое подобие симпатии имело место быть. — Мне нужно знать, как она умерла, чтобы примерно понять, чем её могли травить. Я смогу существенно сократить список ядов, если они здесь правда есть, — уже спокойно объяснил Рид. Он потрусил флакон, поставил на стол и принялся его рассматривать. — Я уже говорил. Меня там не было, но Мерит сказал, что сначала она потеряла ребёнка, — Арнэ запнулся, перевёл дыхание. Рид терпеливо ждал, пока принц соберётся с мыслями. — Естественно, шла кровь, и все думали, это нормально, пока кровь не пошла из носа, потом изо рта, ушей. И она горела. Глаза были красные, и перед тем, как… она умерла, её тошнило кровью так сильно, что она не могла дышать. — Долго умирала? — Около суток. Рид изобразил серьёзную задумчивость. Он долгое время молчал, рассматривая отвар на столе. Со стороны могло показаться, что он очень занят, перебирая все свои сорок лет в качестве наёмника, но на самом деле Рид просто тянул время и отыгрывал своё собственное представление. Арнэ терпеливо ждал. — Есть не так много ядов, способных вызвать такой результат, — наконец, заговорил Рид. — Чародей, Милость Алайры и Чёрный Аврин… все вызывают смертельные кровотечения, но отличаются. И разные травы используют. Кариду, ночную росу, аврин… — Давай без теории, — отмахнулся Арнэ. — Мне нужен конкретный ответ. — У меня сейчас его нет, надо пробовать. Ты думаешь, это так легко? Взял, и нашёл? — Тогда ищи. Всё, что в этой комнате, в твоём распоряжении. Принц неслышно вышел, оставив Рида одного. Когда дверь закрылась, он смог выдохнуть свободно. Упав на стул, уронил голову в ладони и тихо выругался.

***

В кабинете пришлось провести всю ночь. Для надёжности. К тому времени, как Арнэ вернулся, Рид уже придумал относительно складную историю и подготовился к вопросам. Ведь он действительно знал толк в ядах. Принц окинул Рида испытующим взглядом и вопросительно поднял бровь. — Карида, — коротко кинул Рид, бросая в Арнэ пустой флакон. Тот поймал его, покрутил в руках, рассматривая. — Что это? — спросил. — Хитрость, — изображая вселенскую усталость, Рид потёр лицо руками. — Этот яд не совсем и яд, знаешь ли. В смехотворно малых дозах. Я не скажу, что точно там было намешано, но карида выдаёт себя весьма интересным образом. Арнэ сел за стол, отодвигая пустые сосуды, с которыми Рид пол ночи играл, чтобы создать видимость серьёзного труда. Его бровь красноречиво поползла вверх. Принц ожидал объяснений. — Как я и сказал, ядов с подобным действием не так много. Ночная роса даёт осадок, делает жидкость мутной и почти не пахнет, аврин окрашивается в красный, если смешать с отваром бархатного треножника, — Рид указал на одну из посудин на столе. Арнэ без особого интереса осмотрел стеклянный сосуд, а Рид продолжил: — и только карида пенится, если закипятить. Взгляд метнулся к остывающему камину, возле которого пятнами расползалась осевшая пена. — Карида, говоришь? — Ага, употребляется в виде порошка. Листья и бутоны сушат, перетирают и заваривают, как чай. В малых дозах это лекарство, в больших — яд. Его легко достать, но сложно обуздать. И запах… я узнал его, потому что уже использовал этот яд. — Здесь? — В Антари, — соврал Рид. — Подвох в том, что найти кариду в отваре сложно, если не знать, как. Существует много растений, которые пахнут практически так же, но никогда не пенятся. А запах ещё и спрятать можно. В этом отваре было слишком кариды, чтобы можно было списать всё на ошибку в рецепте или неразумное употребление. Доза превышена намеренно. Остался лишь один вопрос: кому мешала Виктория? — Хороший вопрос, — буркнул Арнэ. — Всё сделано очень грязно, видимо, с расчётом на то, что все подумают, будто Виктория слишком увлекалась самолечением, ведь карида действительно используется в лекарствах, чтобы улучшить кровоток. Знаешь, когда кружится голова и сложно дышать, и кровь становится густая. Виктория была в положении и вполне могла пить эту бурду чтобы кровь легче проходила по телу, соответственно, для здоровья. Но это только при условии, что кариду использовали с умом. Если переборщить, кровь идёт отовсюду, я видел такое в Антари, когда… Арнэ смотрел на Рида с таким неприкрытым интересом, что тот стушевался. — Как бы ты сделал? — спросил принц, продолжая прожигать взглядом. — Что? — Рид непонимающе уставился на него. — Как бы ты отравил кого-то, если бы хотел? — Если бы я хотел кого-то отравить, я бы делал это незаметно. Здесь работал дилетант. Как я и сказал, работа грязная, неудачная. — Действительно? — Смерть — лишь итог, смотри в сам процесс, — оживлённо пояснил Рид. — Вместо того, чтобы отравить одну дозу чем-то очень сильным, отравили весь отвар полностью, растянув дело на несколько дней. Это долго, очень заметно, это оставляет следы. Кариду нашёл бы не только такой, как я. Любой лекарь заметил бы. Умный, подготовленный убийца брал бы редкий, сложный яд, который сложно найти. Белая Скорбь или отвар со стальной лозы — тоже яды, но без запаха, почти без цвета и приметных особенностей. Человек бы просто уснул, без кровавых фонтанов из всех отверстий. А тут… вроде и ошибка, но ошибиться с дозой настолько сильно невозможно. Отвечая на твой вопрос, я бы не рисковал, убил бы незаметно, выбрал бы другой способ. — А ты много об этом думал, да? — после паузы спросил Арнэ. — У меня была целая ночь на это. — Осталось лишь узнать, кому была нужна смерть Виктории. — Мне не нравится твой тон, Ваше Высочество, — недовольно отозвался Рид, поймав пристальный взгляд Арнэ. — Мне не нравится, что ты подозреваешь меня после того, как я нашёл причину гибели твоей зазнобы. И мне не нравится, что ты совершенно не думаешь о том, что мне попросту незачем её убивать. — Так уж и незачем? Уж слишком складно выстраивается твой рассказ. — Я здесь ради советника, ты протащил меня в замок для этого. Лишь твоё молчание отделяет меня от виселицы. Зачем мне убивать твою любовницу и подставляться? Я не занимаюсь такими вещами ради развлечения, мне никто за это не заплатит. Думай, кому она могла помешать. Подхватив свой плащ, Рид бросил последний взгляд на задумчивого Арнэ. Он был явно не в себе и его можно было понять. Может, на его месте Рид вёл бы себя ещё хуже. Оставив принца на растерзание тяжёлым мыслям, направился в казармы. За окном начало светать, но мрак никуда не отступал. Это был тот мрак, что сулит кровь и боль, и Рид сам впустил его. Осталось только направить.

***

Второе убийство встряхнуло замок спустя одну Луну. Рид убил Джерарда, использовав похожий яд из своих запасов. Не сказать, что у него были какие-то претензии к Джерарду, просто тот удачно сболтнул лишнего. Он брал у Рене лекарства от тошноты, которая мучила его долгое время и существенно ограничивала в еде. Джерард рассказал об этом во время патруля, а спустя неделю умер глубокой ночью. Его нашли в постели, Джерард захлебнулся кровавой рвотой во сне. Пока все суетились, а Рид поддерживал эту суету, в карман Джерарда перекочевал флакон от яда. Он специально перелил яд в тот флакон, что когда-то ему дала Рене — на нём была королевская печать. Когда Рене прибежала в казармы, все гвардейцы уже были в сборе, тихий шёпот наполнил комнату, создавая тревожное ощущение. Плюс был в том, что нашёл тело Джерарда не Рид. Он вернулся с ночного патруля, и тот уже был мёртв. Арнэ сохранял дистанцию, но смерть гвардейца не ускользнула от его внимания. К большому удивлению Рида, никому больше в замке не было до этого дела. О Виктории быстро забыли, а какой-то там гвардеец не волновал никого и подавно. Списали всё на болезнь пищевода, о которой доложила Рене, а потом с удовольствием и толикой облегчения махнули рукой. Быстро провели церемонию и отправили тело семье, чтобы поскорее вернуться к привычным делам. Рид даже не удивился, но в который раз убедился, что ему незачем жалеть этих титулованных крыс, ведь о нём точно так же забудут, закроют глаза и уши, найдут удивительно простую причину смерти, пока он будет три дня разлагаться в Серых Покоях. А через пару Лун о нём никто даже не вспомнит. Через день после смерти Джерарда Рид уверенным шагом мчался к кабинету Арнэ, который всё это время делал вид, будто ничего не было. Он резко толкнул дверь, застав Арнэ сидящим за столом. Принц перебирал бумаги и, когда Рид нагло ввалился в комнату, поднял на него удивлённый взгляд. — Ты будешь что-то с этим делать? — повысив голос, рыкнул Рид. — Дверь закрой, — скомандовал Арнэ, отложив перо. Когда дверь с грохотом закрылась, а тяжело дышавший Рид подошёл к столу, принц спросил: — Что я должен сделать и с чем? — Ты сам знаешь. Джерард умер ночью, захлебнулся собственной кровью. Ничего не напоминает? — Заткнись и подыши. И пока ты будешь думать о том, с кем ты говоришь, я тебе кое-что расскажу, — Арнэ указал на кресло и Рид, нервно дёрнув щекой, сел. — Никому не было дела до Виктории, почему ты думаешь, что будет дело до Джерарда? Король сказал, что мне нужно найти себе другое развлечение. Виктория погибла из-за неудачного стечения обстоятельств, а Джерард болел и до того, Рене сама сказала. И некоторые другие об этом знали. Ничего странного. Я просто ищу связь там, где её нет. — Ты говорил ему про кариду? — спросил Рид, окинув взглядом подозрительно спокойного Арнэ. — Говорил, — кивнул принц. — Советник Сальват сказал, что всё дело в том, что Виктория должна была внимательнее слушать советы лекаря и всё было бы нормально. А может, она была настолько опечалена тем, что вышла замуж за человека, которого не любила, что решила закончить этот брак по-своему. Ты будто знал… — Он её покрывает… — изобразив на лице ужас, выдохнул Рид. — Что? — Он покрывает Рене, — пояснил Рид. — Это громкое обвинение. — У Рене были причины ненавидеть Викторию. Ещё до прибытия Мерита в замок, мои сослуживцы сплетничали о том, что он крутил с Рене, но женился на Виктории и это её, мягко говоря, расстроило. Я сам видел, как она плакала, когда Мерит вернулся. И злилась. — Тогда при чём тут Джерард? — Арнэ внимательно слушал, думая о своем. Очевидно, принц знал об отношениях Виктории и Рене гораздо больше, чем сам Рид. — Джерард… — задумчиво протянул он. — Помнишь тот вечер, когда ты поймал меня в Южном Крыле? — Арнэ кивнул. — Я тогда получил в зубы за то, что мухлевал в карты с Итаном, и Джерард отвёл меня к Рене, потому что поутру моя опухшая рожа могла навлечь проблемы. Тогда Рене сказала, что занята и Джерард уговорил её помочь. Она впустила нас, быстро его выгнала, дала мне лекарства и тоже выгнала. В ту ночь в её комнате был такой же запах, как от того отвара. — Почему ты раньше молчал? — Я думал, это не важно. Она могла устранить Джерарда, потому что он увидел лишнее, даже если сам толком не понял, что увидел. А в интересах Сальвата сохранить Рене жизнь и репутацию, она помогает ему с магами в подвале. Я слышал, что он шантажирует её и, если пока что не может найти ей замену, значит, не так это легко и она ему нужна. Это значит… — Рид запнулся, на его лице мелькнуло удивление напополам со страхом. — Это значит, что я следующий. — Я всё думал, когда до тебя дойдёт, — хмыкнул Арнэ, садясь обратно за стол. — Ты знал? — Ещё бы я не знал. Тебе стоит поторопиться со своей работой, Рид, — по его лицу скользнула гаденькая улыбка. — Тебе что, совсем не хочется, чтобы она ответила за то, что сделала? — Она ответит, пусть и не сейчас. Твоя безопасность не входит в список моих забот. — Сказал тот, что не раскидывается союзниками, — горько усмехнулся Рид. — Ты мне не союзник, — парировал принц. — Значит, стоит им стать? Арнэ улыбнулся, разводя руками. — Если ты считаешь нужным. Рид всем своим видом пытался показать негодование и удивление от того, что его так ловко поймали в ловушку, заставляя сотрудничать. Внешне он выглядел подавленным, но глубоко в душе ликовал. Арнэ пытался играть Ридом, но так и не понял, что сам попал в ловушку куда более изощрённую, чем его собственная. Риду было выгодно, чтобы Арнэ считал его союзником — это отводило подозрения. Принц верил, что Рид зависит от него, а значит, будет делать всё, что скажут. Вернее союзника, чем тот, кому ты спас жизнь, найти невозможно. Тем более, что в его руках находилась тайна личности Рида и он мог в любой момент прижать этим знанием, если что-то пойдёт не так, как хочется. И Рид охотно давал это оружие Арнэ и уверенность, что он контролирует ситуацию, ведь сам имел гораздо больше козырей, чем Арнэ мог бы себе представить. И не сказать, что это было недостойно — принц сам признал, что у каждого в замке своя игра. Так почему же Рид не мог играть по-своему? Быть не пешкой, а ведущей фигурой в этом спектакле? Он хотел, чтобы эта иллюзия продолжала существовать. Вдобавок, Арнэ бы мог убрать Рене и при этом не подставить Рида. А её было необходимо убрать, ведь на магов, с которыми непонятно что делают в подвале, у Рида был свой расчёт. Человек, типа Рене, мог здорово усложнить эти планы. Легче убрать сорняки на своём пути сразу, чем спотыкаться о них на каждому шагу. — Хорошо, — наконец, выдал Рид. Со стороны это выглядело как плод долгих размышлений, но он уже давно всё обдумал и решил, теперь лишь тянул время, разыгрывал представление, пока складывал каждый свой шаг в длинную цепочку выгодных событий. — Я знал, что так будет, — усмехнулся принц. В ответ Рид недовольно сморщился. — На самом деле, я не хотел, чтобы всё было именно так, просто… ты очень удачно влип. — Отпразднуешь потом, ладно? Что с Рене? — Ты убьёшь Сальвата. И Арден не сможет это игнорировать. Я сведу все ниточки воедино, ведь у Рене хватает причин желать смерти и ему. Держись ближе к Адриану, он в курсе всех твоих дел и будет прикрывать. Как бы тебе ни было худо, не смей ничего брать от Рене. И вообще от кого-либо, кому не доверяешь. Когда погибнет Сальват, Арден начнёт задавать вопросы и на этом твоё участие окончится. Я позабочусь, чтобы Рене успела на своё свидание с виселицей вовремя. — Мы просто повесим на неё смерть Сальвата? — Что, слишком просто? Чем проще план, тем легче делать. У Ардена будут доказательства. — Хорошо, — Рид поднялся, выдохнул. — Я всё сделаю во время весенней охоты. Арнэ довольно кивнул. — Почему Рене желает смерти Сальвату? — Потому что её сын наделён даром, за который ещё пять лет назад казнили на площади. Сейчас казнят в подвале. Сальват знает об этом и единственное, что отделяет Рене и её сына от смерти, это верность делу. Если Сальват умрёт, больше не останется тех, кто бы мог выдать эту тайну. Ну… как ей кажется. Рид криво усмехнулся, между Арнэ, Маро́ и Рене было много отличий, но объединяло их одно — каждый из них думал, что владеет ситуацией.

***

Вместе с зимними холодами ушли многие проблемы и заботы, многое забылось, сгладилось. О смерти Виктории уже почти не говорили, о Джерарде и подавно. Лишь изредка гвардейцы выпивали за его покой, но обсуждать было больше нечего. Замок притих, будто уже давно чувствовал, что грядёт буря. В этом было что-то умиротворяющее, волшебное. Будто всё вокруг резко потеряло свою значимость. Рид вёл привычную жизнь и в какой-то момент ему даже показалось, что всё произошедшее было не больше, чем сон, но Арнэ и его интриги были реальны и эта реальность настигала каждый раз, когда приходилось видеть принца. Рене со временем успокоилась, всё вернулось на круги своя и было даже странно — неужели она не чувствует тот зловещий рок, что навис над ней? Рид испытывал странное чувство, глядя на неё, будто она уже была мертва. Мередит не оставила в покое ни его сердце, ни душу. Он думал о ней каждый день и вскоре скудного воспоминания о том холодном зимнем вечере, когда она принадлежала лишь ему, стало слишком мало. Воображение рисовало новые картины, доводя до безумия. Хотелось всё бросить. Несмотря на то, что порой Рид искренне получал удовольствие от своих игр, они быстро теряли свою прелесть и становились бременем. И тогда он снова начинал скучать по своей прежней жизни. Может быть проблема была в том, что у него появлялось больше времени копаться в себе. А может, это была совсем не его жизнь. Не та, которой он бы хотел. И здесь была иная проблема — Рид и сам толком не знал, какой жизни он бы хотел. Когда он вернётся к привычному кочевому быту, ему через какое-то время снова станет скучно и этот круг невозможно разорвать. Первая охота должна была пройти в начале седьмой весенней Луны, и Рид был готов. Он изложил Арнэ свои планы, получил удивлённый взгляд и был таков. Осталось только дождаться. Принц пообещал содействие, но Рид не особо на это рассчитывал. Сначала гвардейцев, егерей и конюхов отправили к опушке королевского леса. Там не мог охотиться никто, кроме короля и жителей замка. Рид тщательно осмотрел местность и, возвращаясь в замок с наступлением сумерек, уже облепливал существующий план деталями. От принца требовалось немного — вовремя отвлечь нужных людей. Адриан ехал рядом, с тех пор как Рид узнал о его истинной роли в замке, они почти не разговаривали. Совершенно ясно, что любая информация вскоре дойдёт до Арнэ, и это могло быть опасно. На публике они изображали товарищей, но, когда оставались одни, Рид молчал, лишь изредка перекидываясь с Адрианом парой ничего не значащих фраз. Так было и в этот раз. Обрубив разговор на корню, он погрузился в размышления. В тот день все были в радостном предвкушении. Охота — всегда милое дело для праздных жителей замка, а для таких, как Рид, и обычных рабочих — целая задача. Прислуга должна была подготовить зал для пира после, кухарки были заняты ещё с ночи, а гвардейцев распихали по разным частям замка, чтобы следить за порядком. К обеду все желающие уже покинули замок и живо трепались, пока для них всё готовили другие люди. Рид запрягал свою лошадь и мрачно зыркал на всех вокруг. Вот, Мерит чешет язык с королём, там придворные дамы хохочут так громко, что уши закладывает и, наверное, сама Мать, сидя в недрах земли, их слышит. Арнэ было не видно, возле конюшен незнакомые харамы что-то бурно обсуждали. Ругались слуги и оруженосцы, а Рид был спокоен, лишь где-то в душе слабо трепыхалась тревога. Так было всегда, впрочем, когда он приступал к важному делу. Главное, не дать тревоге перерасти в панику. А если перед работой ты не чувствуешь волнение, значит, уже безумен. Не боятся только боги и сумасшедшие, а Рид не принадлежал ни к первым, ни ко вторым. Он уже всё просчитал, всё продумал, и был готов приступить. Оставалось только выехать, но и этого уже не долго ждать — многие уже сидели на лошадях, мужчины проверяли оружие. Рид любовно гладил свой лук, пытаясь найти в себе покой. Вдруг его окликнули. Незнакомая служанка едва поклонилась и быстро выпалила: — Господин Сальват приказал тебе подойти. — Где он? — он пытался выглядеть спокойным, но дрожь в руках выдавала. Рид осмотрелся. — В конюшне, — она показала рукой на деревянную постройку. Рид закатил глаза и направился туда. Сальват стоял возле своей лошади, проверял упряжку. Похлопав лошадь по спине, поднял взгляд. На его лице скользнула досада, раздражение, будто Рид пришёл к нему по своей воле и просит непонятно чего, а он, такая важная персона, спешит по своим особо важным делам. — Господин, — Рид приложил руку к груди и поклонился. — Найди Рене, — без прелюдий бросил Сальват. Он даже не удостоил Рида новым взглядом, будто общался с личным рабом. — Есть работа. Пока в замке меньше народу, можно спокойно работать. Его Величество недоволен, дело идёт медленно. Так и передай ей! Передай, что я в последний раз сделал ей поблажку, она поймёт. — А как же… охота? — растерянно спросил Рид. Нет-нет-нет, работа с Рене совершенно не входила в его планы. Совсем. Он вообще не так всё планировал. — Мы все переживём твоё отсутствие. И вообще, тебе не кажется, что ты слишком часто перечишь? — бровь Сальвата приподнялась, а Рид поджал губы. — Вы правы, господин, прошу прощения. — Был бы толк от твоих извинений, — буркнул Сальват. — Я сейчас иду за своим луком, а когда я вернусь, чтобы духу твоего тут не было. Сальват окинул Рида недовольным взглядом и крикнул: — Анника! — девушка вбежала почти сразу. Та самая, что передала Риду приказ советника. Она поспешно поклонилась, и пока Сальват говорил, смотрела только в пол. — Где Уилмод? Мне нужен мой лук, и он должен был почистить мой клинок. Всё надо проверять? — Он уже ожидает вас, — промямлила девушка, а Риду стало тошно. Если бы он хотя бы на мгновение позволил себе так выглядеть перед подобным слизняком, то удавился бы при первой возможности. — Ты ещё тут? — спросил Сальват, оборачиваясь у самой двери. — Я уже ухожу. Удачной охоты, господин. Сальват что-то пробурчал и вышел, а Рид остался стоять, вопреки своим словам. Он смотрел вслед советнику и думал о том, как неудачно сложились обстоятельства. Конюшня была пуста, все уже выбрали и проверили лошадей, теперь выбирали оружие, а Рид всё никак не мог придумать, что делать. Если сейчас всё сорвётся, неизвестно, сколько придётся ждать новой возможности. И сколько ещё магов погибнет, пока он будет ждать? Сколько ещё Лун ему придётся прожить, лишь мечтая о Мередит, но не имея возможности её коснуться? И сколько ещё ему придётся носить на себе обещание, данное Маро́? Рид не мог себе позволить думать слишком долго, простая, но в то же время подлая идея вонзилась в мозг так резко, что придумать что-то другое он уже не сумел. Достал короткий нож, подошёл к лошади советника, осмотрел седло. Гадкая улыбка скользнула по лицу. Понадобилось всего два движения, и это вполне могло обеспечить Сальвату трехдневный отдых в Серых Покоях. Если повезёт. Один ремень на седле разрезал полностью, а второй лишь на половину — этого было достаточно, чтобы эта охота стала незабываемой. Лошадь тихо фыркнула, Рид погладил её и отступил. Он развернулся, намереваясь выйти незамеченным через дверь для рабочих конюшни. Неожиданный свидетель был как удар под дых. Рид нахмурился, заметив конюха, губа нервно дёрнулась. — Это что ты там делал? — спросил конюх, осматривая Рида. Его взгляд метнулся к ножу, а потом к седлу на лошади Сальвата. Он понял. Оно и ясно, впрочем. — А на что похоже? — злостно оскалился он. В голове резко стало пусто. Думал лишь о том, что этот проклятый харам сейчас все испортит. Если конюх закричит или поднимет шум, Рид не только провалит заказ, но и отправится на виселицу. А этого он совсем не планировал. Сохраняя на лице всё ту же холодную улыбку, он двинулся в сторону харама. — Не подходи! — вскрикнул конюх, отступая. — Я просто хочу поговорить, — последовал тихий ответ. Он видел только харама перед собой и единственное возможное решение появившейся проблемы. Когда их разделяло всего несколько шагов, Рид рванул к конюху, намереваясь сбить с ног. Удар в челюсть был неприятным, но недостаточно сильным. Его били и посильнее, и он привык, а это было больше похоже на детскую пощёчину. Если бы кто-то спросил, как именно всё произошло, Рид бы не смог вспомнить. Помнил только то, с какой яростью сжимал пальцы на шее конюха. Он сидел сверху, навалившись на хрипящего харама всем весом. Дыхание сбилось, сердце трепетало, губы искривились. Наверное, в тот момент он был похож на безумца. По крайней мере, Рид так себя чувствовал. Его пальцы впивались в кожу, тело дрожало, будто в агонии и всё, что он мог видеть, заключалось лишь в глазах харама, из которых стремительно уходила жизнь. Он вырывался, скользя по доспехам, бил по лицу, пытаясь оттолкнуть Рида, но с каждым мгновением эти трепыхания становились всё слабее, пока не превратились в бесполезные, судорожные подёргивания. Когда конюх дёрнулся в последний раз, а посиневшее лицо замерло, расслабившись, Рид позволил себе последний штрих — шея харама хрустнула, выворачиваясь причудливым изгибом. Тихо выдохнул, всё ещё сжимая ногами остывающее тело, а потом быстро осмотрелся. Небольшая каморка для сена стала единственным решением. Всё равно сейчас лошадей кормить не будут. Рид вкинул тело в каморку, спрятав среди сена и вышел. Как только он скрылся за дверью, в конюшне послышались шаги — Сальват вернулся. Прислонившись спиной к стене, перевёл дыхание. Прикрыл лицо рукой, его взгляд был пустым, а лицо каменным, хотя и не сказать, что подобные вещи были чем-то непривычным. Просто конюх не должен был умирать. Кто же виноват, что этот придурок решил войти именно в тот момент, когда Рид подрезал ремни на седле Сальвата? Собравшись с силами, бросился бежать прямиком к кабинету Арнэ.

***

— Ты… что сделал? — Арнэ смотрел на Рида так, будто он признался в том, что начал Бунт Стихий. Принц побледнел, напрягся. — Ты слышал, — отмахнулся Рид. — Думаешь, он не заметит? Сальват не первый день ездит верхом. — Тогда очень кстати пропал конюх. Я спрятал его тело в сене. Его нужно убрать, пока они не вернулись. — И мне это всё за тобой убирать? — вспылил Арнэ. — Не в этом смысл быть союзниками? — резко бросил Рид. Его бесило, что Арнэ считал, будто только ему все вокруг должны делать услуги, а он слишком важный и сама его благосклонность — уже услуга. — Я нашёл, чем травили Викторию, и именно благодаря мне ты понял, кто виноват, и я сделал за тебя грязную работу сегодня. Пора бы и тебе замараться. Мне нужно идти, Рене ждёт. И лучше бы она подумала, что у меня была весомая причина задержаться. — Пошли, — Арнэ встал, подхватил плащ. — Куда? — К Рене, я скажу, что сам тебя занял… на время. Принц шагнул за дверь и быстрым шагом направился ко входу в Зал Покоя, затем свернул. Рене встретила их возле перехода. — Тебя где носит? Ой, прошу прощения… — её гнев испарился, когда она заметила Арнэ, стоявшего позади. — Это вы простите, я задержал его первым. Имелось неотложное дело, — принц улыбнулся. Если бы Рид не знал, что Арнэ хочет её смерти, то подумал бы, что она ему даже нравится. Он был образцом дружелюбия и кроткости, а это было опасно. Люди, умеющие прятать свои истинные чувства и так ловко лицемерить, были едва ли не опаснее всех прочих. — Всё нормально, но господин Сальват будет злиться, у нас много работы, а я… — Я понял, если Сальват будет злиться, скажите, что я виноват. Арнэ поклонился и, резко развернувшись, ушёл. — Что это у него было за неотложное дело к тебе? — вдруг спросила Рене, когда они шли по коридору Южного Крыла, к подвалам. — А что у тебя за работа за той дверью? — парировал Рид. Он наслаждался, глядя, как исказилось лицо Рене, наполняясь раздражением. — Я просто спросила, — буркнула она. — Так я тоже, — почти истерический смешок сорвался с губ. — Ты очень жадная до чужих секретов, а своими делиться не хочешь. Я не обязан перед тобой отчитываться. Делай свою работу, а я буду делать свою. — Ты смотри, какой важный работник нашёлся, — вспыхнула Рене. — Прямо сама незаменимость! Тебе в конюшне бы работать, полезнее был бы. — Кто бы говорил. Если бы я тоже снимал штаны перед кем-то важным, может, были бы равны с тобой. Рене вдруг развернулась и влепила Риду пощёчину. Голова дёрнулась в сторону, но он устоял. В глазах полыхнул гнев. Шагнул к ней, но сам толком не знал, что бы мог сделать. — Госпожа, вам помочь? — Итан был в патруле и застал их перепалку. Удобно, выгодно. Рид едва скрыл улыбку, вытирая кровь с разбитой губы. — Нет, мы… поспорили немного. Итан окинул взглядом сердитую Рене и Рида, размазывавшего кровь по губам. — Что, и с ней в карты мухлевал? — с улыбкой спросил он. — Эта привилегия остаётся за тобой, — ответил Рид, а Итан засмеялся. — Всё нормально? — это уже было Рене. — Да, простите, мы торопимся. Рене схватила Рида под руку и потащила к подвалам. Когда Итан остался позади, Рид грубо вырвался. Ладони сжались на её плечах, а потом он резко толкнул Рене, заставляя врезаться спиной в стену. — Если ты ещё раз позволишь себе что-то подобное, я прирежу тебя. Клянусь всеми богами Эмерона, я тебя убью. Ты поняла? — Рид тряхнул её. Она опустила взгляд, молча кивнула. Он отпустил Рене, слегка оттолкнув от себя. Рене бросила на него волчий взгляд и, не говоря ни слова, помчалась к подвалам.

***

Закончили к вечеру. Рене больше не произнесла ни слова, умчалась быстрее, чем Рид опомнился. Когда он остался один в подземельях, выдохнул. Последний шаг был самым сложным. Рука потянулась к скрытому карману на бедре, он достал два маленьких флакона. Один был его, а второй — такой, как у Рене. Он стоял, глупо рассматривая флаконы и не мог решиться. Казалось бы, беспокоиться не о чем, но Рид никогда прежде не делал ничего подобного. Одно дело полагаться на случай и идти на оправданный риск, понимая, что удача хоть и переменчива, но не столь изворотлива, а совсем другое — добровольно лишать себя этой удачи. Его жизнь зависела от точного расчёта, и Рид ещё никогда не сомневался в себе настолько сильно. Вся эта затея была лишь теорией, ведь раньше незачем было давать кому-то противоядие, он хранил его для себя, на особый случай, но надеялся, что этот случай никогда не настанет. Если бы он знал, что всё так обернётся… он бы поступил так же. Удача любит тех, кто рискует. Рид открыл первый флакон зубами, откинув пробку в угол. Жидкость была горькая, терпкая. Он сдержал рвотный позыв, воровато оглядываясь. Когда дышать стало легче, отошёл к лестнице, бросил пустой флакон на пол и придавил ногой. Стекло лопнуло, раскидывая осколки по пыльному полу. Рид растоптал их так, как мог. Если не знать, где искать, можно и не заметить. Особенно, если будет темно. Да и кому бы пришло в голову искать причину, по которой эти осколки оказались здесь, в подвале закрытого крыла? Второй заход дался тяжелее, но на вкус было приятнее. Карида была сладкой, и густой, как мёд, но он бы с большим удовольствием выпил ещё одну порцию той удушающе тошнотворной бурды, чем мягкую, приятную кариду. Всё потому, что Рид знал, чем опасна эта сладость. Он сделал этот яд ещё в логове Маро́ и делал таким, чтобы не пришлось ждать, как в случае с Викторией. Этот небольшой флакончик мог убить взрослого мужчину за несколько часов и его Рид уже не выбросил — спрятал в карман на поясе. Голова кружилась всё сильнее с каждым шагом и, когда Рид вышел в коридор, тошнота уже не казалась одноразовой проблемой. Желудок скрутило, во рту появился металлический привкус. Остановился, пытаясь отдышаться, но умом понимал, что это не поможет. Пришлось ускориться, хотя тело упрямо отказывалось двигаться быстрее, но Рид вынуждал себя идти, вкладывая все силы, что мог в себе найти, лишь бы добраться туда, где его быстрее найдут. Он хватался за стены, промахивался — проклятый мрамор всё чаще оказывался дальше, чем казалось. Несколько раз он споткнулся и подниматься с каждым разом становилось всё сложнее. Когда Рид упал в очередной раз, лицо проехалось по стене, он едва успел выставить руку вперёд, чтобы не разбить нос. Кровь побежала по губам, неудачный вдох заставил закашляться. Возле Зала Покоя его вырвало. Кровавая лужа расползлась на светлом полу, перед глазами поплыли круги, всё вокруг двоилось и расплывалось. Руки дрожали, сердце то ускорялось, то замедлялось. Ноги не держали вес, и каждый шаг был огромным усилием воли. Сплюнул кровавый сгусток и внезапно схватил ртом воздух, чувствуя, как горло снова наполняет теплая жидкость. От этого привкуса его снова стошнило, и Рид упал на колени, но подняться уже не смог. Он не видел и не слышал ничего, кроме глухого звука, с которым его лицо упало на окровавленный мрамор. Прежде, чем тело предало Рида, он вспомнил о Мередит. Что бы она подумала, если бы узнала, на что он способен? Его хватило только на эту мысль, вскоре мир померк и Рид провалился в липкий, пахнущий кровью и слабостью, мрак.