Последний Созидатель

Казалось, что он умер. Рид сам не помнил ни бреда, ни тех редких моментов, когда сознание возвращалось к нему. Он не знал, кто и когда его нашёл у Зала Покоя, куда его забрали и что делали. Перед глазами стояла красная пелена, а в памяти осталась лишь ужасающая тошнота и жар, который, казалось, выжигал изнутри. Всё тело ломало, трясло, будто весь мир вот-вот расколется на мелкие кусочки. А в дребезги разбивался лишь он. Каждый новый прилив красной волны, приносившей с собой боль, был хуже предыдущего, и Рид с каждым разом утопал всё больше. Рид помнил, что с ним разговаривали, но не узнавал лиц и голосов, не мог сам ничего ответить. Слова гремели в голове, но тело предало его, отказалось служить и выполнять такую простую и привычную задачу. И только он один знал те слова. В такие моменты он помнил, что хотел сказать, осознавал, но едва его глаза закрывались, красный прилив смывал всё, и Рид забывал даже своё имя. Иногда у него даже получалось открыть рот, но вместо слов он извергал новую порцию крови и снова проваливался в темноту, которая перестала приносить покой. Он словно был на грани между покоем и болью, и не мог сполна почувствовать ни то, ни другое. У него больше не было ничего важного, нужного, хоть сколько-то волнующего. Советник выпал из головы, принц превратился в бесформенную кляксу, пачкавшую память, его жизнь стала сном, а Мередит осталась где-то позади, как далёкая мечта, которой у него никогда не было. Даже тот факт, что он отравил себя сам, перестал быть существенным, ведь он совершенно не помнил, зачем. Агония душила тело и сознание, и Рид кричал. Или ему казалось, что кричал. Когда боль достигала пика, а жизнь покидала его вместе с кровью, он молил Мать остановить эту пытку. Рид кричал, взывая к единственной, кто могла слышать даже немые крики. Она слышала его боль, видела его слёзы, но не желала снизойти. Её милость была мечтой, а Рид и этого не заслужил. И у него была лишь жестокая агония и бешенный стук сердца в ушах, сдавленное дыхание и неизвестно откуда взявшаяся ярость. Он пылал не только телом, но и умом, хотя совершенно не понимал, почему. Если бы Мать была хоть немного благосклонна к нему, он бы уже давно умер. Может, это и было причиной его ярости, а может, так разрушалась его личность в пламени, что охватило тело. Порой он видел свет, иногда тьму, и ничего иного. Мир потерял очертания и в какой-то момент в измученном сознании всплыла мысль — что, если Хадерат уже забрал его во Мрак? Что, если эта обжигающая боль, что пронизывала тысячами иголок, и есть сам Мрак — концентрация всей сути его жизни? Ведь Рид нёс только боль и страдания, рисуя кровью и чужими жизнями эту ужасающую картину, которая сейчас, наконец, была закончена. Никто не одарит художника овациями, эту картину нельзя повесить в своём доме и глаз отдыхать на ней не будет, можно лишь закопать в землю, чтобы никто больше не вспомнил о ней. Этот зловонный, пропитанный грязью и насилием пейзаж облюбуют черви и вскоре даже Мать не сможет вспомнить, был ли он на самом деле. Рид был согласен и на это, если мрак перестанет терзать его. Если такова цена покоя и долгожданного облегчения, то это и не самая высокая цена, которую он бы мог заплатить. Только никому не нужна была плата. Когда красная волна отступила в очередной раз, Рид смог открыть глаза. Яркий свет обжигал, будто он видел впервые. Захотелось прикрыть лицо рукой, но он не смог заставить себя это сделать. Тело было слабым, воля такой же. Рядом кто-то бубнил и Рид, наконец, стал различать голоса, память колыхнулась, но он по-прежнему не мог вспомнить, кто говорил. Чья-то рука коснулась щеки, повернула голову влево, отодвинула опухшее веко. — Живой, — констатировал голос, прикосновения исчезли, а Рид ощутил новый прилив тошноты, но в этот раз его не вырвало. Он совершенно не понимал, где находится и кто сидит рядом. Страх шевельнулся в сознании и показался величайшим даром. Рид так долго чувствовал лишь одну боль, что страх стал милосердием самой Матери. Мрак разомкнул объятия, выталкивая Рида. Значит, он ещё жив. Захотелось сбежать. Неизвестность, беспомощность и слабость поднимали в душе панику. Рид с трудом перекатился на бок, попробовал встать, хотя прекрасно понимал, что он ещё долго не сможет нормально встать. Чужие руки подхватили его, возвращая обратно на великий и ужасный алтарь боли, но пытка не наступала, лишь билась где-то глубоко внутри, не находя выхода. Вздох сорвался с губ, на языке появился металлический привкус. Кто-то подхватил его, заставил открыть рот и выпить что-то неприятное, противное, а потом отпустил, позволяя приготовиться к новой красной волне, которая почему-то теперь задерживалась. — Жить будет? — спросил другой голос, уже более знакомый. — …жен бы, — оборвался на полуслове второй. — .же… шло. Они разговаривали, но все звуки стали какофонией, раздражали уши, смешивались в непонятное месиво слов, которые Рид больше не понимал. Ярость снова охватила его, но уже не такая мучительная, как прежде. Рид напрягся, попробовал снова открыть глаза, но проиграл и этот бой. Голоса не стихали, но он уже давно перестал слышать даже обрывки. Темнота, наконец, подарила ему покой. Первое осознанное пробуждение было похоже на пощёчину. Если бы это было правдой, то он мог бы поклясться, что за все пятьдесят шесть лет его никто так не бил. Голова гудела, во рту стоял уже привычный привкус металла. Ему показалось, что он больше никогда не сможет его смыть и сам до смерти будет пахнуть кровью. Рид боялся шевелиться, боялся снова ощутить ту пронзительную беспомощность. Сначала двинул пальцем, затем ладонью, а после поднёс руку к лицу, коснулся. Его лицо опухло, покрылось испариной. Наверное, он выглядел ужасно. С другой стороны, когда ему было до этого дело? Растянув губы в ухмылке, Рид ощутил, как неприятно напряглись мышцы. Вокруг было темно и Рид не узнавал ничего вокруг. Может, потому что яд повредил его мозг, а может, потому что никогда не был в этой комнате. Прямо напротив возвышалось большое окно, было видно звёзды. Рид лежал, слушал своё тело, сердце и тяжёлое дыхание, наблюдал за звёздами и думал о легенде, которую когда-то рассказал Мередит. Мать никогда не будет плакать за ним, и её слёзы по нему никогда не станут звёздами. Её не задела мольба, хотя Рид уже давно был готов. Значит, Она уже покинула его. В душе он желал смерти и, когда она подошла так близко и ускользнула, Рид чувствовал себя обманутым. Это было странное чувство. В другой ситуации он бы никогда не признался себе, что хотел бы умереть. В жизни не было смысла, и он почти обрёл покой, но покой не принял его, потому что сам Рид — воплощение хаоса. Сколько ещё ему придётся скитаться по миру, проливать кровь и убеждать себя, что не сможет прекратить? Сколько ещё придётся взять заказов и надеяться, что уж этот точно будет последним, потому что ему наконец повезёт найти последнее пристанище в какой-то безымянной могиле? Сколько ещё он будет врать всем вокруг, пытаясь обмануть лишь себя? Ответов не было, и Рид не хотел их искать, он хотел, чтобы эта гонка прекратилась. И теперь, когда к нему пришло столь явное осознание, он не знал, что с этим делать. Он всё ещё смотрел на звёзды, когда по его опухших щеках скользнула влажная дорожка, затерявшаяся в волосах. Лицо, покрытое красными пятнами, исказилось. Рид ещё никогда не испытывал такой ненависти.

***

Утро ворвалось в сознание слишком грубо, вокруг были слышны шаги и голоса. Некоторые даже знакомые. Риду пришлось приложить усилия, чтобы открыть глаза. Он был в лазарете. Вокруг суетилась прислуга, воняло чем-то травянистым. Рид лежал на узкой кровати, накрытый черным одеялом. Непривыкшие к такому яркому свету глаза болели, хотелось зажмуриться. Когда он немного привык, увидел рядом Адриана и его удивление было столь велико, как и недовольство. — Все думали, ты откинешь копыта, — Адриан попытался пошутить, но получилось плохо. Рид проворчал себе что-то под нос, а потом ответил уже более разборчиво: — Пошёл в задницу. Адриан хохотнул, но вдруг посерьёзнел. — Принц будто озверел, пока ты тут отдыхал, — тихо заговорил он, склонившись. Рид с трудом различал слова, но общую суть понимал, хотя сложить образ Адриана в целую картинку было ещё сложно. — приказал привести сюда лекаря из города. Не официально, конечно. Ты тут такие кровавые фонтаны устраивал, что я даже удивился, откуда в тебе столько крови. Тот травник что-то тут колдовал, варил, поил тебя разной бурдой, а потом развёл руками и испарился. — Хорошая бурда была, наверное? — Рид прикрыл глаза. То ли от того, что свет был слишком яркий, то ли от того, что устал от лица Адриана. — Ну ты хотя бы не сдох, это уже достижение, — Адриан замялся, но Рид был слишком уставший, чтобы заметить многозначительную, неловкую паузу. — А утром сегодня казнили Рене. — Что? — Рид даже открыл глаза, чтобы проверить, не насмехается ли этот упырь. — Арнэ доказал её причастность к… некоторым делам. Советник не вернулся с охоты, и пока все бегали, капитан нашёл тебя в луже крови у Зала Покоя. Арден, наконец, выслушал принца, когда речь зашла о Сальвате. Они долго сидели в зале совещаний, а уже глубокой ночью отдали приказ задержать Рене. Где-то дня четыре её допрашивали, но она ничего особо и не сказала, хотя если б я был на её месте, я бы вспомнил даже о Сошествии Троих. Утром, пока ты тут откисал, её повесили. — Зачем ты мне это рассказываешь? — устало спросил Рид, отворачиваясь. — Ну так это… вдруг тебе интересно знать. — Мне не интересно, — с губ сорвался вздох усталости, в носу стало влажно, пришёл тот самый металлический запах. По щеке побежала тонким ручейком кровь. Адриан встрепенулся, что-то выкрикнул, а потом снова пришёл прилив.

***

Ему стало легче только спустя целую Луну. Рид будто заново учился ходить, быть живым. Любая привычная нагрузка вызывала головокружение и тошноту, он почти не ел и с трудом мог пить. Когда силы стали возвращаться, Рид покинул лазарет, но всё ещё был слишком слаб, чтобы продолжать то, за что взялся. И его это не радовало, но и не огорчало. Ему было всё равно. С каждым приливом он ждал покоя, который всё никак не шёл, а когда они совсем прекратились, стало безразлично. Будто эти приливы вымыли из него жизнь. А может, дело было лишь в слабости. Он много спал и ни с кем не разговаривал. Всё вокруг было блеклым, как его уставшее лицо, которое по-прежнему было чужим. Когда он смотрел на себя в зеркало, находит всё меньше знакомых черт, хотя его облик почти не изменился, только волосы стали длиннее. Просто он был чужим даже для себя, так с чего бы ему ждать иного от других? Его глаза были пустыми, как и он сам, а из-за кровоизлияний ещё и жуткими, и Рид совсем не понимал, каким образом он пришёл к этому. Наконец, нашёл в себе силы увидеться с Арнэ. Принц был мрачен и весьма недоволен, хотя по логике вещей должен был бы радоваться. Рене умерла, советник тоже, открылись новые пути, чтобы добиться желаемого. Он должен был ликовать, а не брюзжать. Так почему же ему не радостно? Ответ на этот вопрос Рида не волновал, как и причины мрачного настроения Арнэ. Рид сидел перед ним в уже знакомой комнате и молча смотрел куда-то в пустоту. — Как это случилось? — спросил Арнэ, пристально рассматривая Рида. Рид дёрнулся, окинул принца взглядом, будто на мгновение совсем забыл, где находился, а потом просто пожал плечами. — Я не помню. — Как это? — Вот так, я не помню ничего. Лишь как провожал Рене в подвал, а потом только темнота, — на самом деле он помнил, как пил противоядие и яд, как добирался к Залу Покоя и упал прямо на пол. Помнил боль и своё бессилие, но это были не те воспоминания, которых Арнэ ждал. Принц потёр пальцами переносицу, тяжело выдохнул. — Её повесили. — Я знаю. — Мне жаль, что я не успел, — Арнэ как-то странно посмотрел на него, будто ему и вправду было жаль. В этом взгляде было что-то непривычное, странное, и Рид не знал, как на это отвечать. Он слабо улыбнулся, пересохшая губа треснула, но Рид быстро слизал кровь языком. — Ты сделал, что мог. Что было до казни? — Советник не вернулся с охоты, — начал Арнэ. Он вскочил, принялся расхаживать по комнате, а Рида бесило, что приходилось теперь следить за ним глазами. — Арден поднял на уши всех, отправил людей на поиски. Лошадь с телом вернулась ближе к вечеру. Сальват погиб… живописно. Я свёл все ниточки к Рене, у Сальвата был её флакон. Его мучили мигрени и каждое утро от пил её отвары, нужно было лишь направить короля по нужному направлению. Наконец, он выслушал меня, связал все три смерти воедино и понял, что только одному человеку могло бы хватить причин убить всех троих. А потом нашли тебя, в луже крови. Ночью Рене взяли под стражу, допрашивали. Конечно, она клялась, что не виновата, но кто бы признался? — Действительно, — тихо ответил Рид. Маска безразличия на его лице дрогнула, но не разбилась, настолько прочно была выстроена. — Три тела, и один ещё при смерти. Она заигралась, это очевидно. Я бы тоже не признался. Когда её повесили, даже Серых Покоев не дали, просто отправили семье. Ты умирал, значит, свидетельствовать не мог, но такие яркие симптомы не спутаешь ни с чем. Я вообще удивлён, что ты не заметил подвох. — Запах кариды можно скрыть, я уже говорил, — Рид с отрешённым видом рассматривал свои руки. Сколько ещё крови должно их омыть, чтобы он заслужил смерть? Арнэ действительно жалел о произошедшем, а Рид не жалел ни о чём, он просто устал. — Я так и понял, — Арнэ кивнул. — Вызывал лекаря из города. Тот подтвердил, что тебя отравили каридой. Да ещё и такой дозой, что ты вообще не должен был выжить. Некоторое время царила напряжённая тишина. Рид молчал, а Арнэ ожидал хоть какой-то реакции. А Рид не был готов тратить силы на ожидания принца. Озноб прошиб тело, передёрнуло. Бросив измождённый взгляд на Арнэ, сказал: — Спасибо, но мне надо идти. Я устал, — и говоря это, он не врал. — Иди. По приказу короля у тебя… освобождение. — Что это значит? — вдруг оживился Рид. — Можешь поехать домой, поправить здоровье. К концу лета вернёшься. — Хорошая идея… — едва слышно пробормотал он. Слова срывались с губ, но не имели никакой важности, значения, разлетаясь по комнате пустыми бумажками. — Действительно очень хорошая… идея. Но я вернусь раньше. — Как сам захочешь. Не прощаясь, Рид вышел. Последняя новость прибавила сил, но не спасала ситуацию. Единственное, что его радовало, это скорая встреча с Мередит, но что она скажет, когда увидит его таким? Что ему ответить, когда она станет задавать вопросы? Придётся снова врать, и от этого отвращения к себе только становилось только больше.

***

Утром следующего дня Рид выехал из замка. Он ни о чём не думал, ни о чём не жалел и ничего не стыдился. Виселица, где Рене встретила свой последний рассвет, всё ещё показательно возвышалась посреди парадной площади замка. И пусть Рида там не было, но отчего-то ему казалось, что он всё ещё слышит крики толпы и её плач. О, Великая, как же она плакала. Не нужно было обладать особой силой, чтобы понимать это, ведь Рене действительно не виновна. А Риду не было стыдно. Он окинул виселицу беглым взглядом и отвернулся. Она заслужила. И он тоже. Рене была причастна к тем смертям, что заставили Рида копать ямы в Кленовом Саду, и она решила, что чужая жизнь, стоит меньше, чем её. Когда Сальват дал ей выбор, Рене оценила себя выше. Впрочем, Рид не осуждал её за это, ведь сам назначал цену чужим жизням. Он не был лучше или ценнее неё, он был таким же и заслуживал виселицы в какой-то мере даже больше, чем она. Но он не стыдился своих дел. Если бы Рене была на его месте, она поступила бы также, просто Рид сумел её переиграть, как переиграл Сальвата, Арнэ и даже самого себя. Он хмыкнул и пришпорил лошадь. Вернулась лёгкая тошнота, но к этому Рид уже привык. Со временем тошнить стало реже, да и в целом стало легче, он был уверен, что выдержит поездку к Маро́. Да, дорога займёт больше времени, но разве это так важно? Рид часто останавливался, постоянно кружилась голова. Один раз его даже стошнило, но уже не кровью. Пока он ехал через город, оставался в доспехах и бронзовом плаще — статус покупал определённые выгоды и удобства. Отсидевшись после временной слабости в таверне, двинулся дальше. На выезде с Айсона свернул с основной дороги, к брошенной лачуге, которую люди Маро́ использовали как тайник. Это в Браденмейне никому не принадлежащий дом забирал Совет, в Форфилде всем было плевать. Потому среди хлама и под прогнившими досками полок маги и их союзники прятали своё не особо ценное добро. Разломать доску в полу оказалось задачей куда более сложной, чем казалось. Руки плохо слушались, в ушах гулко бился пульс и спустя некоторое время, умываясь потом, Рид достал свой старый доспех. Отличный, родной доспех, который возвращал ему его личность, пусть и ненадолго. Скинул надоедливые, тяжёлые гвардейские одежды, свалил всё в заранее спрятанную сумку, но оставлять в заброшенном доме не решился. В замке потом спросят, если доспех украдут. Когда последние ремни на шее были затянуты, Рид тяжело выдохнул и упал на пол, обхватив голову руками. Видеть Маро́ не хотелось. Возвращаться в замок — тоже. Он желал видеть лишь Мередит, но увидеть её и не видеть Маро́ было почти невозможно. Всё равно рано или поздно придётся с ним говорить. Он запустил пальцы в волосы и принялся раскачиваться со стороны в сторону, будто это могло помочь уравновесить все сомнения и страхи, что теперь устроили бунт в голове. Тело и разум стали главными врагами, а у Рида не было оружия, чтобы защититься. Потому он просто сидел и пытался успокоить себя монотонными движениями. Наверное, со стороны это выглядело странно. Поймав себя на этой мысли, Рид рассмеялся. У него по-прежнему был звонкий, заразный смех. Смех, ставший роскошью, которой у него почти никогда не было. Только вот именно эта роскошь была пропитана болью, отчаянием. Он смеялся над собой, над принцем, над судьбой и самой смертью, и вся эта мрачная, грязная реальность забирала так много, что в какой-то момент уже было нечего дать. И у него остался только смех — одно из немногих богатств, которые Рид ещё не продал судьбе. Наконец, он нашёл в себе достаточно желания, чтобы подняться. Его шатало, губы потрескались, выпуская кровавые капли наружу. Он нервно слизал их, перевёл дыхание. Подхватив сумку с гвардейским доспехом, направился к лошади и снова тронулся в путь. Рид не гнал, никуда не спешил. Прохладный весенний воздух обдувал лицо, и он почти почувствовал себя прежним. Одиночество было приятным, исцеляющим. Оказывается, Рид не до конца понимал, насколько сильно устал от замка и всех харамов, которые сновали там, как пауки в банке. Добрался лишь к обеду следующего дня. Рид часто останавливался, лежал в свежей, прохладной траве, смотрел в небо и думал, почему Мать его не услышала? С другой стороны, он никогда всерьёз в неё не верил. Наверное, это была одна из многих причин её гнева. Лагерь не потерпел серьёзных перемен. На въезде его встретил незнакомый харам, Рид вяло представился и его пропустили. Оставил лошадь, пересёкся с Гансом. Пацан какое-то время странно пялился, пока Рид не закатил глаза. — Ты это… как живой труп выглядишь. — Чувствую себя так же, — буркнул Рид. — Если ты закончил осмотр, веди к колдуну. Не на ярмарку пришёл, делай свою работу. Ганс смолчал, бросил в Рида последний обеспокоенный взгляд и поманил за собой. Вскоре Рид с удовольствием сел на стул в уже знакомой комнате, выдохнул. Оказывается, он действительно устал. Просто сесть и расслабиться — одно из великих радостей. Маро́ мрачно смотрел на него и Риду даже показалось, что колдун недоволен. Ну, конечно, он же совсем не ожидал, что Рид выживет после этой работы. Рид улыбнулся, наблюдая за постной мордой Маро́. — Что ты смотришь так, колдун? — нагло спросил он. — Ты в порядке? — Жаловаться не на что. Я сделал, что ты просил. Сальват мёртв. Глаза Маро́ округлились. Даже Таллис, обычно не упускавшая возможности поддеть, ошарашенно рассматривала Рида. Рэймунд звучно кашлянул, оторвался от своих очень важных бумажек и прислушался. — Как? — Как? — переспросил Рид, хохотнув. — Как мне сказали, очень живописно. Я не увидел. — Так ты его убил или нет? — Собственной персоной. Перед охотой подрезал ремни на седле, лошадь расколола ему башку, как спелую тыкву. А потом вернулась обратно, будто ничего не случилось, и его труп всё так же висел в седле. Когда его нашли я был немного занят, не успел лично посмотреть. Айрис, которую Рид изначально не заметил, тихо охнула. Он быстро зыркнул на неё, едва заметно подмигнул. Всё ещё удивлённая, она вернула слабую улыбку. — Тебя раскрыли? — влезла Таллис. — С чего бы? — Ну… ты будто вот-вот помрёшь. — У этого иная причина, — Рид отмахнулся, возвращаясь к Маро́. — Ты мне должен. Или уже забыл? — Хорошо, твои деньги уже здесь. Рид безразлично кивнул, притих. Спустя какое-то время, снова заговорил. — Я знаю, кто твой человек в замке. Если бы Рид лучше себя чувствовал, он бы обязательно рассмеялся, глядя на Маро́. Он никогда не видел такого явного и искреннего удивления. — Как узнал? — Он на меня вышел. Вы, сами того не зная, водитесь с очень опасным игроком. Будь начеку. — Это он тебя?.. — Нет, это другая особа, но это уже не важно. Она повидалась с виселицей. — Кто он? — Я не скажу тебе, колдун, — ответил Рид, разводя руками. — Не имею права. Если ты хочешь свергнуть короля, тебе нужно знать, что он видит исход истории иначе. Сам сказал. Он мне верит, и тебе это может быть выгодно, когда наступит время. — Ты предлагаешь такие вещи и не можешь сказать, кто он? — сморщился Маро́. — Да, — Рид кивнул. — Я продолжу работу в замке, помогу тебе закончить начатое, но раскрывать некоторые детали я не могу. Он узнает. Как ты сам сказал, если захочет, твой кардинал сам тебя найдёт. Я в это не вмешиваюсь. Ты только подумай, насколько могущественным должен быть человек, чтобы протащить в замок наёмного убийцу сомнительного происхождения и не вызывать подозрений? Вообще никаких. Он сделал это не для тебя, а потому что ему это было выгодно. В его руках много власти, но он сам остаётся в тени. Ты бы его даже не заметил, если бы встретил на улице. Я не уверен, что он назвался настоящим именем, но он знал обо мне всё. Понимаешь, колдун? Он знал моё настоящее имя. Несмотря на усталость, сделал следующий шаг. Маро́ должен думать, что Рид всецело на его стороне, равно как и Арнэ, в то время как Рид был только на одной стороне — своей собственной. Для Маро́ он лишь способ достижения цели, расходник, который можно выкинуть и, хотя Арнэ не так явно это показывал, даже пытался скрыть, относился к Риду так же. Оба уберут его, если так будет выгодно. И совершенно не важно, насколько сильно будут это отрицать. Подобные дела не терпят поблажек. А Рид не собирался играть в поддавки. Если игра идёт на смерть, значит, нужно уметь играть грязно. А Маро́ с самого начала считал себя умнее всех, врал и скрывал важные детали — такие, как истинные причины убийства Сальвата, в которых Рид до сих пор не был уверен. И излишние знания, и маги в подвале равносильно тянули на мотив, но Рид не доверял всецело ни Арнэ, ни Маро́, а потому собирал свои отрывки истины, которые всё никак не могли разложить перед ним полную картину. Маро́ с интересом рассматривал Рида. Он не врал, но и не говорил всей правды. Сказал лишь то, что было необходимо для того, чтобы убедить колдуна, что Рид на его стороне. Об опасности предупредил, согласился работать дальше, снова взваливая на себя ответственность — и вот, театр в сборе. Только последний акт будет не за Маро́ и Арнэ, а за самим Ридом. Он намеренно заставлял обоих верить в то, что он на их стороне, и цель была проста, как медяк — когда вся эта затея начнёт трещать по швам, Рид сможет выбрать любую сторону. Пока он не был уверен, кому достанется победный венец, потому и не спешил выбирать сторону. Рид готовил почву, чтобы в нужное время выкрутить ситуацию в свою пользу. Если верх возьмёт Маро́, Рид оставит всё как есть, заявит, что специально втирался в доверие Арнэ. Победит Арнэ — скажет, что шпионил за Маро́ и не видел смысла сбрасывать козыри раньше времени. Лишь один вопрос был открыт: принц сказал, что они видят финал по-разному. Арнэ желает трон отца, чего же желает Маро́? Просто свергнуть власть и оставить престол народу было бы глупо. Харамы похожи на стадо, им нужен пастух. И Рид подозревал, что Маро́ метит на роль узурпатора и именно поэтому такой финал не устроит Арнэ, ведь это означало бы гибель принца. Рид пришёл к этому выводу в тот момент, когда Арнэ впервые предложил ему союз и этот вывод был прост, только дурак поверил бы в иное. — Ты думаешь, он делает это всё для себя? — наконец, подал голос Маро́. — Я уверен. Ты ходишь по тонкому льду, и он уже трещит. И ты не сможешь сражаться с течением под ним, если не будешь готов. — Что ты хочешь взамен на помощь? — Ты вообще слушал меня? — устало выдохнул Рид. Закатил глаза и медленно произнёс, будто общался с круглым идиотом: — Мне не нужны деньги, лишь одна небольшая услуга. — Какая? — колдун помрачнел ещё сильнее. — Не особо сложная, ты не перетрудишься. Допустим, мне когда-то нужно будет укрытие или помощь, и ты не сможешь мне отказать. — Всё так банально? — Ага, — кинул Рид. — Я планирую продолжить свои дела в Эмероне и мне было бы удобно иметь возможность выжить, когда станет совсем плохо. — Если только ты не убьёшь Благословенного, — уныло пошутил Маро́. Рид гадко улыбнулся, многозначительно приподнял брови, а потом не без удовольствия заявил: — Одного раза мне было достаточно. — Что? — Таллис успела задать этот вопрос первее Маро́. — Что слышала, — вдруг подступила тошнота, Рид тяжело перевёл дыхание, пытаясь унять бунтующий желудок. — Это было давно, и он заслужил. — Лет десять назад, да? — вклинился Рэймунд. — Я не помню, — отмахнулся он, как вдруг осознал, что его подловили. — Неужели? А за что убил? — Я просто был зол. Он был такой ублюдок, что самой земле должно было быть противно его носить. — И ты отрезал ему руки, — это был не вопрос, а констатация факта, и Рид решил больше не отпираться, лишь молча кивнул. Рэймунд победно хмыкнул, сложил руки на груди. — Прямо после казни магов на Площади Троих? — Таллис подалась вперёд, с интересом разглядывая Рида, который уже предвкушал скорые мучения и никак не мог их предотвратить. По телу начал расползаться жар. — Ты слышала об этом, что ли? — едва дыша, выдавил он. — Конечно! Я и Рэймунд из Аргайна, эту историю долго обсуждали, всё думали, кто бы это мог быть… Обвиняли магов, и мы думали, что это призыв к действию, а потом нашли Маро́, так появился Орден Стихий. Пока она говорила, Рид задумался. Он злился на Таллис, задевал её, но почему-то не думал, что она тоже жертва. Как Мередит. И её личность терпела такие же деформации, как и его собственная. Задумавшись об этом, почувствовал укол стыда. — Они обвиняли магов, потому что это было удобно. Сказать, что икону их веры убил обычный головорез, все равно что признать, что у их гвардии нет яиц и власти. Их бы порвали свои же горожане, — наконец, пояснил Рид, наблюдая, как мрачнеет лицо Таллис. В её глазах плескалось разочарование, она была похожа на обманутого ребёнка. Рэймунд и Маро молчали, давили взглядами, но не рвались дать в зубы, не расспрашивали, просто наблюдали. Потому Рид перевёл дыхание и продолжил: — Я не знал, что они используют это, чтобы ужесточить охоту. А руки отрезал… ну, да, это было послание, но я даже не знал, чем это всё может обернуться. За это они отправили меня в Белден. — А говорил, в Браденмейне не был, — Рэймунд говорил без злобы, но Рид всё равно бросил на него убийственный взгляд. — А что мне надо было сказать? Я натворил немало дел в Браденмейне, а ты лез с вопросами про Ос. Откуда я знал, чего тебе так чешется этот вопрос? — Я видел, как тебя отправляли на каторгу, — пояснил Рэймунд. — Таллис не верила, что это ты. — Ну и что теперь? — Так зачем ты его убил? — Таллис опередила Рэймунда и поджала губы, будто была готова в любой момент разрыдаться. — Я же сказал, — тихо ответил он, рассматривая поверхность стола. — Я злился. Видел охоту, потом казнь… В общем, никогда не думал, что кто-то заслуживал виселицу по праву рождения, а Благословенный просто тогда под руку попался. Убить его было легко, сложно было только сбежать. Потому и поехал сюда, когда ваш пацан бумажку дал, а вы всадили мне в спину две стрелы. — А осу где посадил? — Работал, — Рид недовольно дёрнул щекой. Делиться деталями прошлого не хотелось, но и продолжать эту тему тоже, потому пришлось сдаться. — Как сейчас, в замке. Прикрытие. Я одна из причин, почему Ос больше не… Он не договорил. Голова пошла кругом, подступила горячая волна. Рид вскочил, сделал пару шагов, а потом вдруг резко схватился за стол — по губам побежала кровь. Внутренности горели, боль пульсировала в каждой клетке его тела, мир начал качаться. — Ты в порядке? — спросил Маро, когда Рид сумел слегка выпрямиться. Ответить он не сумел. Вместо слов изо рта хлынул поток крови. Последней, кого Рид успел увидеть перед тем, как выпал из реальности, была Айрис, мчавшаяся навстречу.

***

Он проснулся от чужих касаний. Мягкие, тёплые руки гладили его тело. На нём почему-то не было верхней части доспеха и теперь кто-то осторожно выводил узоры на груди и животе. Первым чувством, посетившим его осознанно, был страх. Рид резко открыл глаза, вскочил. Рядом послышалось сдавленное «ой», а потом страх сменился смущением. После — радостью. Мередит лежала у него прямо под боком и когда Рид вскочил, стукнул её. — Прости, — выдохнул он, ложась обратно. — Я… испугался. — Всё нормально, — она приподнялась на локте, рассматривая его лицо. В её бездонных глазах застыли слёзы. Он не мог вдоволь насладиться её красотой, её ласками, потому жадно вбивал в память всё, что Мередит могла дать. Рид смотрел на неё и вдруг поймал себя на мысли, что ему больно видеть её такой. Поднял руку, погладил её щеку и тихо пробормотал что-то, что услышать могла только она. Мередит улыбнулась сквозь слёзы. — Святая Алайра, я боялась, что ты… я… ох, Гектор. Что случилось? — Меня отравили каридой, — ответил Рид, перехватил её ладонь и прижал к губам. — Кто? — Женщина. Я случайно влез не туда, куда должен был. Он врал ей не потому, что хотел или привык это делать. Впервые в жизни он врал из страха. Кто знает, как повернётся ситуация, если Мередит узнает правду? Правда была жестокой, беспринципной и совсем не такой, которая бы ей понравилась. Потому Рид и врал. Он хотел сохранить Мередит и её любовь, удержать, будто она уже от него ускользала. И он бы даже не удивился, если бы она отказалась от него, узнав правду. Потому ничего, кроме лжи, больше не осталось. Даже Мередит казалась миражом и то, что она принадлежала ему, было больше похоже на бред. Подобного вообще не должно было случиться. — Она ещё жива? — в голосе Мередит мелькнуло что-то похожее на ярость. От такой реакции в груди что-то болезненно укололо. Риду было бы в порядке вещей задавать такие вопросы, мстить и убивать ради личной цели, но только не Мередит. Она не должна была становиться такой, как он. А Мередит брала от него многое и это началось ещё до того, как их отношения изменили свой статус. — Нет, её повесили. Я был не первый в её списке. Мередит задумалась, а затем спросила: — Это связано с работой? — Нет, это была случайность. Не думай об этом, — Рид прижал Мередит к себе, вдыхая запах её волос. В памяти всплыли волнующие воспоминания и щёки сразу вспыхнули. Насилу совладав с собой, сказал: — Это уже не важно. Я останусь с тобой на какое-то время. Здесь. — На сколько? — На несколько Лун. Мередит вдруг поцеловала его. Несмотря на усталость, он ответил с особым усердием. Она прижималась к нему всем телом, обхватывая ногой талию, а он одной рукой держал её затылок, а второй сжимал бедро. Мередит плакала и на губах оставался солёный привкус, но он не мог отстраниться. Он целовался нагло, настойчиво, открыто — прерывая всхлипы, властвовал над её губами и понимал, что ей это нравится. Мередит задрожала, пальцы впились в плечо Рида. Горячее, частое дыхание обжигало кожу и сердце. Когда он смог отпустить её, спросил: — Я задам тебе вопрос, ты ответишь честно? — Конечно, — Мередит соблазнительно облизала нижнюю губу, переводя дух. В этот момент она выглядела по-особенному прекрасно. — Если бы тебе пришлось выбирать, чью сторону ты бы выбрала: мою или Маро́? — серьёзно спросил Рид, понизив голос. — Гектор, есть что-то, чего я не знаю? — на её лице мелькнул страх. — В прошлый раз ты спрашивал о советнике, сейчас… Это выглядит странно, не находишь? — Это выглядит закономерно, — вздохнул Рид. — Маро́ скрывает от вас многое. Или только от тебя лично, но это правда. — Например? — Например тот факт, что Сальват убивал магов в замке. Их тела позже закапывают в Кленовом Саду. Их руки отрублены, но уже очень давно. Я слышал, как они кричат. Их держат там и я знаю лишь то, что Сальват шёл против природы. И Маро́ молчал об этом, хотя наверняка знал. — А как же?.. — Он охотился на Орден? Чушь, я был слишком близко к нему, никто не посылал отряды за пределы столицы, никто не упоминал Орден. Я думаю, о нём даже никто не знал, если не считать того, кто помог мне пройти Турнир. Ты никогда не думала, что Маро́ не так чист, как рисуется? — Этого не может быть, — Мередит испуганно вскочила, вглядываясь в лицо Рида, будто ждала, что он сейчас скажет, что это шутка. А Рид не шутил. — Сама подумай, с чего бы ему скрывать такое? Сколько магов он спас за последние несколько лет? — Почти никого, но ведь охота идёт уже давно и становится только хуже, магов почти не осталось. — Магов и правда стало мало, но теперь их путь заканчивается в подвалах королевского замка, а не на Площади Троих. Что мешало Маро́ связаться со своим человеком в замке и узнать, где будет охота? Прийти туда раньше? Почему он молчал? Я уверен, он знал, но скрыл. Дита, ты веришь мне? — Рид приподнялся на локтях, их лица были слишком близко. Он хотел, чтобы Мередит верила ему. Никогда ещё в своей жизни он не хотел доверия так сильно, как в тот момент. Особенно, когда говорил правду. — Ты говоришь ужасные вещи, — она встала, начала расхаживать по комнате, проваливаясь в отчаяние с каждым шагом. Рид встал следом, сражаясь с головокружением. Он поймал её, схватил за плечи, слегка встряхнул, но всё никак не мог поймать её взгляд. — Дита, — понизив голос, умоляюще позвал он. — Пожалуйста, ты мне веришь? Наконец, Мередит посмотрела на него. В какой-то момент в её холодной, мрачной красоте проступил образ двенадцатилетней девочки, которую Рид спас от охоты. На самом деле, этот ребёнок всегда там был, просто его прятала за спиной сильная взрослая женщина. А Рид понял, что она боится всё тех же вещей, её терзают всё те же боли и она сама — лишь отголосок той Мередит, которой она могла бы быть, если бы не боялась так сильно. Она была безвозвратно изувечена и Рид только сейчас это увидел. — Если не тебе, то кому мне ещё верить? — едва слышно сказала она. — Как он мог, Гектор? — Я не знаю, но я не мог не сказать тебе. Ты не представляешь, как бы я хотел сказать иное. — Я выберу тебя, — проигнорировав его слова, прошептала Мередит. — Я боюсь, что потеряю тебя. Видеть тебя таким, как сегодня, больно. У Рида перехватило дыхание. Он порывисто обнял её, волосы щекотали кожу, но это было по-своему приятно. Перебирая пальцами густые, жёсткие волосы, Рид наслаждался. Губы Мередит невесомо коснулись его обнажённого плеча, а затем она стала осыпать его грудь, шею и подбородок быстрыми поцелуями. — Прости, — прошептал Рид. Мередит задрожала, обхватив его руками. Он осторожно прижался ближе. — Смерть всегда слишком близко, Дита. Она на каждом шагу и никому не убежать. Разница лишь в том, есть ли тебе ради чего жить и ради чего умереть. Смерть не шла за мной, пока у меня не было ни того, ни другого, потому что я не боялся. — Не говори такого мне, — сердито буркнула Мередит. — Разве ты не знала, кто я? — с болью в голосе спросил Рид. — Разве ты не знала, что я всегда играю со смертью в поддавки? — Знала, но не обязательно всегда так жить. — Если мы дотянем до финала этого спектакля, я найду себе другое занятие. — Правда? Чем бы ты занялся? — она внезапно улыбнулась, оживившись. — Может, стал бы моряком, или гвардейцем, м? Ведь у короля я уже служил. С руками и ногами оторвут, — пошутил Рид. Мередит не ответила, лишь оставила лёгкий поцелуй на его обнажённой груди. Обняла и тихо выдохнула. — Я люблю тебя, хоть в одеждах разбойника, хоть в доспехах королевского гвардейца. Кем бы ты ни был, Гектор. Маски меняются, а ты всё тот же. И я готова к любым развилкам твоего пути, кроме тех, где тебя не будет. Я не могу позволить тебе умереть. Понимаешь? Рид кивнул, а потом поцеловал её, запуская пальцы в длинные темные волосы. Резко рванул юбку лёгкого платья вверх, обнажил ноги Мередит. Пальцы сжали мягкое бедро, оставляя алые следы на коже, а затем двинулись выше. Под напором его рук он податливо выгнулась, позволяя касаться себя. Он почти сорвал с неё бельё, пытаясь поймать каждое её движение, каждый стон. Их поцелуй был горьким, но необходимым им обоим. Наглые, властные движения заставляли Мередит задыхаться. Она резко толкнула его на кровать, ловко оказалась сверху. Рид улыбнулся, как сытый кот и потянулся к пуговицам на груди, а вторая рука снова оказалась между её ног. Голова кружилась — то ли от слабости, то ли от её близости. Почему-то в этот раз он был особенно жадным. Он не врал, когда говорил, что смерть всегда близко. Ему она и вовсе дышит в затылок уже не первый год. Если бы не Мередит, он бы уже давно взглянул ей в глаза. И всё, что произошло с ним в последнее время заставляло Рида желать Мередит ещё больше, чем когда-либо, и потому он был нетерпелив, возможно, в какой-то мере груб и алчен до её ласк. — Айрис идёт, — вдруг спохватилась Мередит, вскакивая. Она судорожно поправляла платье, а Рид пытался усмирить бурю в душе. Лицо пылало, немного тошнило, кружилась голова. Он бы не смог удовлетворить своё желание, как бы ни хотел, но мог насладиться её удовольствием. Вместо этого Рид просто смотрел, как Мередит поспешно застёгивала пуговицы на груди и любовался. На щеках проступил румянец, губы были приоткрыты, а глаза пылали, поглядывая на него из-под длинных, густых волос, волной спадающих на плечи — она так редко носила их распущенными, что в эти редкие моменты Рид запоминал каждый её образ. — Не говори ей пока, — встрепенувшись, попросил Рид. Мередит кивнула и вскоре дверь открылась. Айрис вошла, окинула взглядом их обоих, покраснела и что-то промямлила, оставляя сумку на столе. Рид натянул глупую улыбку, чувствовал себя зелёным сопляком, который впервые поцеловал девушку. — Как себя чувствуешь? — неловко спросила Айрис, стараясь не смотреть на них. — Нормально… вроде. Не знаю. Каждый раз кажется, что легче, но потом всё равно накатывает. — Это нормально, — она полезла в сумку, стала лихорадочно что-то искать. — Карида в таких дозах должна была тебя убить, видимо, пока ты был без сознания, тебе давали противоядие, но урон от кариды очень… существенный. Тебе будет плохо ещё какое-то время, будет идти кровь из носа, временами будешь чувствовать тошноту, пока яд не покинет тело. Ты сам знаешь, нет? — Нет, я обычно травил наверняка. — Держи, — она бросила ему странный флакон с тёмной жидкостью. — Пей, когда будет хуже. Не будешь с ног валиться, быстрее пройдёт. — Спасибо. — Я могу спросить? — она резко повернулась к Риду, хмурая, будто чем-то напуганная. Получив согласный кивок, продолжила: — Тебя правда отравили не из-за советника? — Правда, — он кивнул, осторожно подбирая слова. — Я увидел то, чего не должен был видеть, но это не относится к Сальвату. — Хорошо, — с её губ сорвался вздох облегчения. Обычно мягкая, податливая Айрис была напряжена, и это выглядело странно. — Я подумала… не важно. — Всё в порядке? — голос Мередит нарушил вязкую, неприятную тишину, которая воцарилась после того, как Айрис замолчала. И её голос был едва ли не единственной в мире вещью, способной успокоить Рида. Айрис бросила на Мередит непонятный взгляд, повела плечами. — Не знаю. Маро́ хочет, чтобы я ехала в замок с тобой, когда тебе станет легче. Освободилось место лекаря, он хочет, чтобы я была там. — А ты хочешь быть там? — спросил Рид, переваривая этот неожиданный факт. Вполне вероятно, Маро́ отправлял дочь в замок, чтобы иметь лишние глаза и уши. Открытым оставался лишь один вопрос: на чьей стороне Айрис? — Совсем нет, но отказаться не могу, — на глазах выступили слёзы и Айрис быстро поднялась, но прежде, чем уйти, коротко бросила: — Говорите тише, я слышала… кое-что. Лучше вам вообще не обсуждать некоторые вещи здесь. Если Маро́ узнает, будут проблемы. Айрис шмыгнула за дверь и вскоре её шаги затихли в коридоре. Мередит смотрела на дверь, будто видела там саму суть всей жизни. Её рука накрыла ладонь Рида и судорожно сжалась. Ей было страшно. И нельзя было сказать, что Рид не разделял её страх. Тяжело выдохнув, он упал обратно на кровать, теряясь в мыслях. — Зачем Маро́ посылать Айрис в замок? — шёпотом спросила Мередит. — Скорее всего, чтобы наблюдать. Не говори ей вообще ничего, пожалуйста. Я не уверен, насколько это безопасно. — О, Алайра, во что мы вляпались? — Мередит тяжело выдохнула и легла рядом с Ридом, а он осторожно обнял её, поцеловал в висок. — Выход есть, мне нужно просто его найти, — прошептал Рид. — Ничего не бойся. Мередит осталась с ним до рассвета, не спала и большую часть времени молчала. А Рид, чувствуя её дыхание на своей коже, думал лишь о том, что это одна из лучших ночей в его жизни.

***

Рид остался в доме Ордена ещё на три Луны. С каждым днём становилось всё жарче, близился месяц Дождей, после которого жара только усилится — первое предзнаменование лета. Вскоре стало легче, головокружение отпустило его, меньше тошнило, а вскоре Рид стал забывать, как идёт из носа кровь. Силы возвращались, и он думал, что придётся скоро уезжать. С одной стороны, он хотел этого, лишь бы быстрее закончить начатое, а с другой страстно ненавидел эту необходимость. Пока он был в Ордене, Мередит была рядом. Казалось, будто у них обычная жизнь — Мередит приходила и они разговаривали, а иногда Рид ловил её в коридорах, осыпал жадными поцелуями и уходил, оставляя её краснеть. В этом было что-то такое, чего Рид никогда не знал, а когда попробовал, то уже не мог представить, как без этого жить. Он не знал, как жить без Мередит. В то же время он всё чаще замечал её тревожность, порой даже ярость, но точно ответить, в чем причина, Мередит не могла. Наверное, и сама не знала. А Рид боялся, что был прав — он меняет её не в лучшую сторону. Отмахиваться от подобных мыслей помогало мнение, что он уже давно на неё повлиял, если был способен, а влиять на взрослую женщину, типа Мередит — та ещё задача. Жизнь не была снисходительна к ней, и они оба это знали, потому Рид даже подозревал, что не сколько он виновен в её ярости, сколько её прошлое. Возможно, это было с ней всегда, просто Рид не замечал, а она умела это скрывать. В любом случае, он любил даже её ярость, которую она усердно прятала под масками, и их Рид тоже научился снимать. Айрис старалась держаться подальше, они почти не разговаривали, лишь иногда здоровались. Спустя какое-то время оказалось, что одна лишь Айрис подозревает роман между Мередит и Ридом, но он не собирался ни подтверждать этот факт, ни опровергать его. Наверняка мог знать лишь Ганс, но он молчал, а Рид был готов посчитать ему зубы, если проговорится. Было приятно хранить их отношения только для себя. Привилегия тайны и её значимость стала для Рида особым видом удовольствия. С другой стороны, он боялся, что общеизвестный статус мог навредить Мередит. Он не был ни благородным мужем, ни достойным кавалером и мог дать ей лишь самого себя. Для некоторых этого было достаточно, а другим было даже не интересно. И отношение Ордена к Мередит тоже могло поменяться в плане доверия. И они были бы правы, не доверяя ей, ведь Мередит могла убить Маро́, если того потребует ситуация, пусть об этом знал лишь Рид. Она сама злилась, когда слышала подобные вещи, потому что какое кому вообще дело до чужих отношений? Рид просто улыбался и просил подождать. В тот вечер Рид шёл к Мередит, надеялся украсть у неё ещё одну ночь, как вдруг услышал ругань. Задумался: а его ли это дело? Дело было не его, но чутье подсказывало — что-то не так. Свернул за угол, звуки стали громче и Рид очень скоро был в каменном коридоре, что вёл к комнате Айрис. Было темно, но щели в дверях пропускали тонкие полоски света. Подойдя ближе, услышал знакомую ругань, но разобрать слова не мог. Зато точно узнал Маро́ и Айрис. Подобравшись ближе, начал различать отдельные слова, но всё ещё ничего толкового. Айрис гневно что-то выкрикнула, затем послышался хлопок и грохот. К тому моменту Рид уже не слушал. Он выбил дверь изо всех сил. Открывшаяся картина симпатий не вызывала. Айрис сидела на полу, из разбитых губ бежала кровь, повсюду валялись коробочки, осколки стекла и упавшие флаконы. Она не плакала, а Маро́, судя по виду, был зол. Риду хватило всего мгновения на размышления прежде, чем его кулак полетел в челюсть Маро́. Колдун заметил Рида сразу, но отреагировать не успел, лишь пошатнулся от удара. Рид быстро приставил к его животу клинок. — Если хочешь драться на кулаках, найди себе равного соперника, — прошипел Рид, надавливая. — Рид, не надо, — заплакала Айрис, растирая кровь по лицу. А ему было совершенно всё равно, в чем она провинилась перед колдуном. — Тебя эти дела вообще не касаются, — рыкнул Маро́. — И я не должен тебе объяснять суть наших разговоров. — Я тебя не спрашивал о вашем разговоре. Рид говорил тихо, но ему и не нужно было кричать. Он сам был замешан во многих гнусных вещах, но не считал, что Айрис заслуживала подобного отношения. И ему было неприятно становиться свидетелем подобной сцены. — Тогда проваливай, — колдун оттолкнул его. Рид отступил, но кинжал не спрятал, просто принялся играть им в руке, готовясь в любой момент воспользоваться. — Я свалю после тебя. А если у тебя ещё чешутся руки, то перед этим ещё и подправлю морду. — Рид, пожалуйста… — Айрис приподнялась, ухватила его за руку, оттягивая вниз. Рид высвободился, не глядя на неё. Эта хватка лишала его возможности маневрировать, задерживала реакцию. — Заткнись! — крикнул Маро́. — Я предупреждал тебя, и ты всё знала! Сколько раз мне повторять, что нужно дважды думать, чем куда-то лезть? — Прости, — Айрис закрыла лицо руками и громко всхлипнула. — Я не… Маро́ хотел что-то сказать, даже сделал шаг в сторону Айрис, но Рид остановил его. — Лучше иди, колдун, — уже спокойнее сказал Рид. Он почувствовал себя уставшим. А ещё было стыдно за то, что он увидел то, что не предназначалось для чужих глаз. — Будешь потом жалеть, что так себя вёл. А люди твои что скажут, когда узнают, что дочь бил? Если я услышал, может ещё кто-то услышать. Как потом объяснить, почему лидер так беспощаден к собственной дочери? У тебя репутация совсем другая. Некоторые могут начать сомневаться. Ты готов к сомнениям на пороге последней битвы? М? Маро́ мрачно зыркнул на Рида, будто пытался зарезать взглядом. Потом снова посмотрел на Айрис. — Тебя это не касается, ты здесь для другого. И то, что ты залез ей под юбку не даёт тебе абсолютно никаких прав на участие в делах нашей семьи. — Мне не нужно обладать женщиной, чтобы защитить, — спокойно ответил Рид. — Иди, пока никто не слышал твои вопли. Колдун сплюнул, его лицо искривилось от презрения, и он вышел, напоследок бросив Айрис: — Убери свой бардак! Они остались одни. Рид тяжело выдохнул, спрятал клинок в ножны на поясе. Облокотился спиной о стену и замер. Ему было неловко смотреть на Айрис, если бы он смотрел на неё сейчас, это бы прибавило ей ещё больше стыда. Она плакала, пытаясь заглушить рыдания рукавами платья. А Рид не знал, что делать. Всё произошедшее заставляло его вспоминать вещи, которые он не хотел помнить. В голове возник далёкий образ, от чего в горле стал ком. Рид моргнул, сбрасывая наваждение и быстро подошёл к Айрис. Медленно, осторожно протянул руку, коснулся плеча. Она не смотрела на него, а когда Рид сел рядом и мягко приобнял, позволяя ей расслабиться. Хотелось, чтобы она чувствовала, что не одна. Было неловко обнимать женщину, если она не Мередит, но это было не для любви. Айрис нуждалась в этом и его сочувствие было достаточно развитым, чтобы это понимать. — Всё уже хорошо, — тихо пробубнил Рид, отстраняя Айрис. Он подхватил кусок ткани, висевший на краю стола, неловко подал Айрис. Её лицо опухло от слёз, губы отекли, она слабо улыбнулась и что-то побормотала. Риду стало не по себе. Быстро поднялся, подал её руку. Стараясь не смотреть на её слабость, принялся собирать разбросанные вещи с пола, складывал их как попало, лишь бы создать видимость серьёзной занятости. Айрис легко коснулась его плеча, вынуждая остановиться. — Не надо, я уберу, — едва слышно произнесла она. — Мне не сложно, — Рид так и не смог поднять на неё глаза. — Прости, я. не мог так это оставить. — Спасибо, — Айрис заставила повернуться. Рид рассматривал кровавые разводы на её лице и в сердце снова поднимался гнев. — В какой-то мере он был прав, но всё равно спасибо. — Даже если и прав, ты бы не смогла ему ответить. Почему он так взбесился, Айрис? — Это только наше дело, но обычно ему и повод не нужен. Маро́ носит в себе ярость уже много лет и чем ближе его великая месть, тем сложнее ему сдерживать эту ярость. Он слишком долго ждал. — Это не ответ. — Я знаю, другого у меня нет. Он всегда так относился и ко мне, и к моей матери. Мне кажется, Маро́ испытал облегчение, когда её не стало. Осталась лишь я, как напоминание о его неудаче. Рид в который раз вернулся к тому, что пытался забыть. Вспомнил харама, что был ему отцом и с каким наслаждением он смотрел на его смерть. Если бы он мог, то сделал бы это снова, даже если бы это никак не облегчило жизнь. Просто потому, что всегда этого желал. Всё, что происходило с Ридом с тех пор, как он связался с Маро́, вызывало неприятные чувства, заставляло возвращаться в прошлое, заново переживать вещи, о которых Рид ненавидел даже думать. — Кем он был до того, как собрал Орден? — Я не знаю, — пожала плечами Айрис. — Он мне никогда не говорил. Знаю лишь, что он из очень богатой семьи и у него много связей. — Ладно, забудь, — Рид махнул рукой. — Что с замком? Он не передумал? — Мы можем скоро выезжать. Я уже готовлюсь. Слушай, я… — Айрис запнулась, бросила беглый взгляд на дверь и продолжила, понизив голос: — Я хотела сказать, чтобы ты… — Не верил Маро́? — подхватил Рид, усмехнувшись. — А я и не верил, но все равно спасибо. Айрис неловко улыбнулась, на её щеках появились ямочки, но в глазах стояла тревога. Она словно хотела сказать что-то ещё и никак не могла себя заставить, а потому просто смотрела в пол. Когда их глаза встретились, Рид понял, что лучше не расспрашивать. После всего, что он увидел, стал понимать, чем может для неё обернуться любое лишнее слово. Не сказать, что он особо переживал за Айрис, но и быть причиной её страданий тоже не хотел. Потому Рид молча кивнул и пошёл на выход. Ситуация с Айрис ухудшила и без того натянутые отношения с колдуном, но его неприязнь Рид пережить мог и это никак не влияло на планы. Единственное, что стоило бы учитывать, это необходимость забирать Мередит и бежать, если победит Маро́.

***

Айрис ждала не одна. Сначала он подумал, что Мередит вышла провожать, но заметив третью лошадь, готовую к дороге, опешил. Какое-то время Рид растерянно рассматривал их обеих, потом лошадей и лишь после того, как в голове медленно сложилось осознание ситуации, разозлился. Он и сам не мог понять, на что злился — на Мередит, которая решила, что ей обязательно ехать с ним, или на себя самого, потому что не смог это предугадать. Тяжёлый вздох сорвался с губ и Рид посмотрел на Мередит так, как не смотрел до этого никогда. Она лишь гордо вскинула подбородок, приподняв бровь. Ждала тираду. — Айрис? — позвал Рид, не отводя взгляд от Мередит. — Оставь нас ненадолго. Надо… поговорить о личном. Айрис молча ушла, бросив на них обоих странный взгляд, но так ничего и не сказала. — Ты серьёзно? — его лицо приобрело мученическое выражение. — Да, — коротко ответила Мередит. — Гектор, я не буду здесь сидеть и ждать, пока что-то случится. — И потому ты едешь туда, где с тобой обязательно что-то случится? — А может и не случится. Ты не знаешь. — А как ты объяснила Маро́ своё рвение попасть в замок? — Объяснила не я, — она кивнула в ту сторону, куда ушла Айрис. — Я не знаю, что она ему сказала, но он согласился. Услышав этот простой, но такой туманный ответ, Рид опешил. Неужели она всё ещё не поняла, насколько опасно доверяться Маро́ и его окружению. — Ты не едешь, — Рид был сам не свой, потому его вердикт прозвучал не так булатно, как должен был. — Потому что ты так решил? — она повысила голос и резко дёрнула его за руку, вынуждая повернуться. — Да, я не хочу. Ты не понимаешь, почему? — Понимаю, но это уже не тебе решать. Я часть всего этого, как и ты. — К сожалению, — язвительно ответил он. Мередит нагло улыбнулась — так же, как делал когда-то он. Рид досадливо дёрнул щекой, ожидая продолжения перепалки, но Мередит решила всё иначе. Она просто развернулась и ушла, а спустя время вернулась вместе с Айрис и он уже не мог ей ничего сказать. Молча взял свои вещи, недовольно пыхтя от бессилия, и кивнул Айрис, давая знать, что готов ехать. Рид перестал злиться на Мередит гораздо быстрее, чем хотел, но вместо злости появился страх. Кто-то мог узнать о них и использовать это как оружие. Рид не боялся за себя, когда лез в самые безумные авантюры, крутил интриги в замке и подставлялся, но боялся за Мередит. Глядя на неё, изящно восседавшую на гнедой лошади, он понял, с каким чувством она жила последний год. И это осознание принесло с собой стыд и боль. Мередит и сама оттаяла в пути и временами бросала на Рида беглые взгляды. После нескольких переглядываний он окончательно успокоился и временами глупо улыбался, когда ловил её взгляд. И чувствовал себя, как совсем юный пацан, но не мог себя за это судить. Ближе к вечеру следующего дня возле главных врат замка их встретил Арнэ. Принц совсем не изменился, и Рид с разочарованием понял, что пришло время снова окунуться в грязь придворной жизни. Он едва сдержал вздох разочарования, глядя на Арнэ, который одарил его дежурной, заученной улыбкой. — Ваше Высочество, — Рид спешился и поклонился, по обыкновению прикладывая ладонь к груди. Арнэ кивнул, позволяя выпрямиться. Мередит стала возле Рида и растерянно наблюдала за этой картиной, собиралась уже сама поклониться, но он остановил её, едва слышно сказал: — Женщины не кланяются мужчинам, — по телу пробежала дрожь, когда она шумно выдохнула, переводя дух. Рид слегка повернулся и добавил: — Тебе нужно присесть и положить руку на сердце. Мередит присела, следом также присела Айрис и Рид неожиданно подметил, что Айрис заинтересовала Арнэ. Он не отводил от неё глаза какое-то время, а потом вдруг спросил: — Кто из вас лекарь? — Я, Ваше Высочество, — Айрис мягко улыбнулась, сделав шаг вперёд. Арнэ улыбнулся в ответ, но это была не та дежурная, ничего не значащая улыбка. Он действительно ей улыбался. — Простите меня и мою сестру, мы впервые в замке короля и некому было обучить нас правилам. — А как же ваш спутник? — Арнэ бросил беглый взгляд на Рида. — Наши пути сошлись уже в городе, мы слегка… потерялись, — Айрис покраснела, выдавая эту наивную ложь, а Арнэ заулыбался ещё шире. Он-то наверняка знал, что Рида, Мередит и Айрис связывало гораздо больше, чем общий путь в замок. — Понимаю, — Арнэ благосклонно махнул рукой, позволяя себя обмануть. — Как вас?.. — Айрис, а это Мередит, моя младшая сестра, — когда Айрис кивнула в сторону Мередит, а та уже насупилась и смотрела на принца с явной опаской. А рнэ кивнул и направился к замку, жестом позвав всех за собой. Айрис едва слышно выдохнула, а Мередит держалась к Риду так близко, что со стороны мало кто бы поверил в сказку про то, что они видятся впервые. — Все должны думать, что мы не знакомы, — тихо сказал Рид, поравнявшись с Мередит. — Потому что мы встретились по пути? Он лишь коротко кивнул. Лошадей забрали, и они налегке вошли в парадный холл, а затем свернули к Залу Покоя. — Здесь обычно принимает Его Величество, иногда проходят праздники, — коротко пояснил Арнэ, указывая на массивную дверь. — Надеюсь, вы сами скоро увидите. А пока я попрошу Рида проводить вас к рабочему месту и показать там всё. Арнэ многозначительно посмотрел на Рида, и тот снова поклонился, молча принимая поручение. — Зайдёшь потом, — с этими словами принц удалился, а Рид, наконец, смог выдохнуть. — И как ты тут не теряешься? — Айрис слегка скривилась, её глаза бегали, она даже ссутулилась, будто высокие каменные стены давили физически. — Сначала все теряются, — пояснил Рид. Мередит молчала всю дорогу, не спрашивала и не поддерживала разговор. Если бы Рид знал её хуже, подумал бы, что злится, но на самом деле она просто боялась. Видимо, ей требовалось гораздо больше храбрости для этого замка, чем она предполагала. И теперь Мередит защищала свою уязвимость единственным способом, который знала. Толкнув незапертую дверь в кабинет, Рид пропустил Айрис и Мередит вперёд. Лишь когда они оказались в относительно безопасном пространстве, Мередит смогла расслабиться. — Это место угнетает, — тихо сказала она. — Ты привыкнешь. Много раз в замках была? Она лишь покачала головой. Айрис погладила Мередит по плечу. Они ведь обе не видели ни замков, ни принцев. — С какой стати сам принц встречал нас у входа? — Мередит вдруг посмотрела Риду прямо в глаза, будто пыталась рассмотреть, не написан ли ответ на её вопрос у него на лице. Сначала он растерялся, а потом выдал первое, что пришло в голову: — Я не знаю. Видимо, чтобы лично увидеть новых людей. — Для этого можно послать кого-то менее обременённого титулами и значимостью. — У него личный интерес, — выкрутился Рид. — До вас здесь всем заведовала Рене. Она отравила возлюбленную Арнэ. Ну и меня попутно. Теперь, видимо, ему нужно лично посмотреть на тех, кто будет иметь доступ к лекарствам в замке. Составить первое независимое впечатление, что ли… Он даже сам удивился, как ловко соорудил ложь из правды. Даже Мередит не заметила подвоха в его словах, не нашла фальшь в глазах. Это приносило и облегчение, и боль, ведь он не хотел ей врать. Эта ложь была для Айрис — Рид не знал, насколько она верна Маро́ и насколько правдивы были её слова. — Надо идти, он ждёт. Комнаты тут рядом, я потом провожу. Мередит слабо улыбнулась. Она выглядела так, будто Рид оставлял её на растерзание Хадерату, но остановить не могла. Теперь каждый из них должен играть свою роль и нести свою ношу. Айрис лишь кивнула и отвернулась к полкам с флаконами и мешочками. А Рид быстро развернулся и вышел, но всю дорогу видел перед собой лишь Мередит и думал о том, каким большим усилием была для неё эта поездка.

***

Ближе к полуночи Рид шёл к подвалам. Айрис держалась позади, Мередит уверенно шагала рядом, не глядя по сторонам. Рисованное безразличие и убийственный холод — её постоянная ширма, — покинули её и теперь она хотя бы была похожа на человека, которого Рид знал. Подвал вызывал неприятные ощущения, будто эти стены помнили, но молчали о том, как он сделал свой очередной ход в той смертельной игре, а затем, роняя алые капли на пол, едва не заглянул в глаза Матери сам. На полу в Южном Крыле ещё остались небольшие кровавые пятна, которые почему-то никто не убрал. С другой стороны, зачем? Всё равно место не жилое, можно не бояться впечатлительных дам и нежных, манерных господ. — Теперь отчёт держать будем перед Меритом, — сказал Рид, спускаясь ниже. Секретная дверь была всё ближе и с каждым шагом всё меньше хотелось туда идти. — Это тот худощавый, что вызывал нас сегодня? — Айрис поравнялась, заглянула Риду в лицо. — Да. Делай, что угодно, только не то, чего он хочет. Ему говори, что всё под контролем, но ты разбираешься. В общем, придумай байку поинтереснее и держись её. Будешь говорить с ним, не юли, заранее думай, что будешь говорить и какие вопросы он может задать, — он остановился посреди лестницы, рассматривая дверь. Бросил беглый взгляд на Айрис, которая тут же кивнула, соглашаясь с указаниями. Рид выдохнул, недовольно сморщился. — Я никогда там не был. Не уверен, что ещё хочу. Айрис поджала губы, нашла ключ и спустилась к двери первая. Пока замок натужно скрипел, пальцы Мередит неловко обхватили ладонь Рида. Она погладила его запястье большим пальцем, а когда он поднял взгляд, улыбнулась. И это было всё, что они могли себе позволить. В следующий момент Айрис юркнула внутрь и Рид, не скрывая недовольства, пошёл следом. — Уверена, что хочешь туда идти? — полушёпотом спросил он, обернувшись к Мередит. — Нет, но я пойду с тобой. Ответом был лёгкий кивок и вскоре он увидел ещё несколько ступенек, которые вели вглубь подвальной комнаты. Было сыро, с потолка срывались большие, мутные капли. По углам на полу и стенах расползалась белесыми кляксами плесень. Стоял удушающий запах крови, немытого тела и чего-то совершенно незнакомого. Ни один запах из всех, что он чуял за всю свою жизнь, не был похож на этот — терпкий, резкий, тяжёлый. Дышать стало сложнее, казалось, эта вонь выжигает нос и лёгкие, постоянно хотелось прикрыть лицо рукой или перестать дышать. Айрис зажгла свечу на столе, затем другую. Чем больше света появлялось в комнате, тем меньше Рид этому радовался. Мередит сдавленно выдохнула у него за спиной, и он наощупь нашёл её руку. Её ладонь была влажной и прохладной, пальцы дрожали. Оборачиваться не было сил, ведь если бы Рид увидел её лицо в тот момент, он бы не знал, что делать. Большой стол, заваленный бумагами, странными инструментами, склянками и небольшими глубокими тарелками располагался посреди комнаты, слева стоял широкий шкаф, набитый мешочками и банками, похожими на те, что лежали в кабинете Рене. У противоположной стены испускала последний вздох небольшая металлическая кровать, рядом валялись цепи. На полу рядом уже засыхала кровь и валялись грязные простыни. Айрис шла впереди и потому она стала первым свидетелем главного секрета этой комнаты. За углом был небольшой коридор и когда Рид заглянул туда, то сразу пожалел. Видимо, когда-то здесь был винный погреб или мастерская, но времена изменились, изменились и нужды. Сколоченные на скорую руку перегородки образовывали тесные камеры с такими же неопрятными, погнутыми решётками. Какая-то часть камер пустовала, в других слышалась возня. Айрис резко развернулась, окинула Рида и Мередит взглядом. — Я не пойду туда, — выдохнула она, приложив ладонь ко рту. — Я не могу. Рид, ты… — Я пойду, — буркнул Рид, направляясь вдоль камер. Он осматривал каждую и пока они были пустые, было не так мерзко. Хотелось, чтобы все они были пустыми, но разве всегда бывает так, как хочется? Губы плотно сжались, он тяжело выдохнул через нос, когда в очередной самодельной камере увидел пожилого мужчину. Без рук. Культи выглядели зажившими, крови рядом не было. Грязные тряпки, безалаберно висевшие на его тощем теле, напоминали одежду лишь отдалённо. Да разве удивительно? Короля и его Совет едва ли волновали удобства пленников. Они здесь ради выгоды Ардена. Они здесь, чтобы умереть, а перед смертью можно и не красоваться. — А, ар`рас сане, — губы двигались сами, Рид не смог сдержать эти слова и даже не задумался, что говорил на родном языке. Он также не мог отвести взгляд от истощённого, больше похожего на живой труп, мужчины. Одна часть сознания хотела отвернуться, а вторая заставляла смотреть. — Рид? — позвала Мередит дрожащим голосом. Оцепенение вдруг отпустило и Рид обернулся. Она стояла рядом, а он не заметил, как она подошла. Глядя на Мередит, поймал себя на мысли, что его лицо, вероятно, сейчас имеет примерно то же выражение, что и её. — Всё нормально. Мужчина на полу пошевелился. Живой. Старческие глаза впились в Рида, осматривая, затем метнулись к Мередит. Послышалось гневное сопение. Выдержать этот взгляд было слишком сложно, потому он вынудил себя пойти дальше. Дальше были женщины, подростки, двое мужчин. Детей не было и это уже облегчение. Когда эти люди смотрели на него, он чувствовал себя грязным. В их глазах была боль, мольба, злость и страх. Чужая вина окатила волной, и хотелось поскорее уйти, чтобы эти харамы перестали его терзать чужими преступлениями. Будто у него своих не хватает. Рид дёрнул щекой и развернулся. — Пошли. План всё тот же, — бросил он, вернувшись к Айрис. — Делай, как договорились. — Хорошо, — Айрис опустилась на стул, закрыла лицо руками. Между ними повисло напряжение, и Рид ощущал его каждой частицей тела. Он не знал, что говорить и как реагировать на то, что Рене так долго прятала от него. Те крики, что он слышал много раз за этой проклятой дверью, несли в себе гораздо больший смысл, чем Рид мог представить. Представлять и видеть лично — не одно и то же, и теперь хотелось забыть то, что он видел. Хотелось оказаться где-то далеко, проснуться однажды утром вдали от Эмерона и представить, что всё происходящее было лишь сном. Но это был не сон, и Риду нужно было с этим разбираться. Мередит молчала, только неловко мяла край рукава пальцами, не смотрела ни на Рида, ни на Айрис. Её глаза остекленели, губы едва заметно шевелились, посылая беззвучные слова в пустоту. Может, она проклинала всё это, а может, страдала. Точно сказала бы лишь она одна. Рид осторожно шагнул к ней, коснулся плеча. Дёрнувшись, Мередит отпрянула, её остекленевшие, широко открытые глаза скользнули по нему, будто она хотела убедиться, что касался её именно Рид. Он поднял руки в примирительном жесте, но ничего не смог сказать. Айрис всё также закрывала лицо руками, молчала, тяжело дыша. — Надо работать… — выдавил Рид. Он хотел подойти к столу, но тело не слушалось, будто стало каменным. Будто он сам стал камнем. Ему хотелось сказать, что он чувствовал тот же страх, что Мередит и Айрис, но внезапно он перестал что-либо чувствовать. Мысли о магах, запертых в клетках, не волновали сердце, душа онемела и Рид совсем не знал, как сбросить с себя это ужасающе холодное оцепенение. Словно какая-то часть него умерла. Рид видел многое и многое пережил, но это стало последним, что он смог пережить прежде, чем в его душе что-то сломалось. Он уже не был тем Ридом, которым был до того, как вошёл в эту комнату. Накатила слабость, и он в который раз пожалел, что не умер тогда возле Зала Покоя. — Отец был прав, когда скрывал это, — сказала Айрис. — Я думала, что смогу смотреть на это спокойно, но… — Что ты сказала? — Мередит резко дёрнулась и бросила на неё убийственный взгляд. — Вы всё равно узнали. Если он не сказал, значит, были причины. Да и как можно было объяснить… это. — Стой, ты знала? — Конечно, я знала. — И что, жалко было сказать? — А какой смысл? Он тебе всё равно уже рассказал, — Айрис мельком посмотрела на Рида. — Скинь всё на него, удобно же. Какие причины могли быть у Маро́, чтобы молчать об этом? — Мередит начинала злиться. — Это не… — начала Айрис, но Мередит оборвала её на полуслове, гневно фыркнула. — Это именно то, чем кажется. Ему не нужна свобода этих людей. Ему нужны те, кто сделает грязную работу. И ему плевать на тебя, на меня. А про Рида я вообще молчу. — Дита… — мягко прервал Рид, надеясь усмирить её гнев. Мередит раскраснелась, щёки горели нездоровым румянцем, в глазах застыли слёзы. — Защищать будешь? — она издала холодный смешок. — Нет, но сейчас не время и не место. — Правда? А когда будет время и место? Я всё думала, почему он нам не сказал про это? Не поверила тебе сразу даже. А он всегда говорил только то, что было удобно. Если бы кто-то узнал об этих людях, никто бы не сидел и не ждал возможности годами. Мы ждали, пока Рид убьёт Сальвата, чтобы ему было легче отобрать трон и ему нет выгоды говорить про этих людей, потому что тогда Орден не сможет бездумно крушить замок по приказу Маро́. Разве я не права? И ему нет дела даже до нас, Айрис. — Я знаю, — мрачно ответила она. — И будешь дальше бегать, как собачка на поводу? — А что мне ещё делать? — Айрис начала распаляться сама, но на Мередит смотрела с опаской. — Он мой отец и я делаю то, что должна. Всех не спасти. — Да неужели? Сколько магов спас Маро́ с тех пор, как появился Орден? Айрис не ответила, а Мередит это только раззадорило. — Я была последней, помнишь? Это было почти шесть лет назад. — Ты думаешь легко держать Орден в порядке и попутно вытаскивать каждого несчастного? — А голову включать легко? — Мередит ударила по склянке, стоявшей на столе. Осколки рассыпались по полу, а Рид не мог теперь отвести от них взгляд. — Нас всех троих могут казнить, ты понимаешь? Ладно, тебе плевать на Рида и на меня, а на себя? Настолько хочется подлизать отцу, что ты готова на виселицу пойти? И ради чего? Чтобы я потом опять тебе разбитые губы замазывала? Глаза Рида округлились, когда он услышал этот вопрос. Напор Мередит вызывал восхищение и опасение одновременно. Айрис прикрыла рот ладонью, по щекам побежали слёзы. — Разве я не права, он хочет власти? Айрис молчала, а Мередит победно засмеялась. Было в этом смехе что-то пугающее, жестокое. Так мог смеяться или отчаянный, или безумный человек. — Молчишь? Значит, я права. Он собрал себе армию глупцов, вселил в нас ложную надежду и поведёт нас на смерть, чтобы мы купили кровью ему трон. Никто не будет спасать магов! — Мередит, — уже строже сказал Рид, — не стоит. — Не стоит? — она резко развернулась, волосы хлестнули её по лицу. — Разве не ты говорил об этом с самого начала? Мне жаль, что мне понадобилось столько времени, чтобы окончательно понять, что ты был прав. Вся эта история с Орденом — блажь. И мне нужно было приехать сюда и увидеть всё самой. — Она-то не виновата, — Рид кивнул в сторону Айрис. — Айрис предупредила меня о Маро́ после турнира… — О, она предупредила! Давай дадим ей рыцарскую медаль! Вот такую, — Мередит показала руками размеры медали, которую Айрис заслужила. — А что ещё она сделала? Может, рассказала обо всём этом заранее? Или объяснила, зачем приехала сюда? И она не виновата? А я виновата? Что мы сделали, чтобы заслужить это? — её палец указал на камеры. — Разве хоть кто-то из нас виноват в том, что мы родились такими? Я не хотела этого проклятия, но я не выбирала. Здесь могла бы быть и я, но мне просто повезло. Гектор, мне повезло! А Маро́ пользуется этим. Мередит тяжело дышала, а Рид не знал, что делать. Он давно не видел её такой. Лучше бы она не шла сюда, а ещё лучше было бы, если бы не ехала в замок вовсе. Подбирая слова, Рид даже не заметил, что Мередит назвала его настоящее имя. — Никто из вас не виноват, — медленно сказал он. — Это просто происходит. Кому-то везёт, а кому-то нет, но ты точно не виновата, что они там, а ты здесь. — Все мы прекрасно знаем, кто виноват, — Мередит дрожала. То ли от подступивших слёз, то ли от гнева. — Я видела многое, и я знаю об охоте не из чужих слов. Ты был там тогда, Гектор, и ты тоже это видел. Почему? Почему именно мы? Потому что Арден так сказал? Ему можно продать эльфов в рабство, можно вести охоту на людей, можно держать их в подвале, как скот, чтобы потом закопать в том саду? Почему он ещё жив и Алайра не наказала его вместе с Маро́? — Даже если боги покинули нас, не значит, что всё будет так продолжаться. Мы здесь, чтобы остановить это, Дита. Всё будет хорошо, — Рид сделал осторожный шаг в её сторону, протянул руку. Мередит ухватилась за него, как за последнюю надежду. — Мне кажется, только мы и хотим остановить это. — Не только ты, — Айрис громко всхлипнула. — Я знала, что здесь происходит, но что я могла сделать? Мередит вырвалась из рук Рида, шагнула к Айрис, а затем влепила ей звонкую пощёчину. Упираясь руками о стол, она склонилась и зашипела: — Ты могла рассказать! Мало просто хотеть и что толку с твоего желания, если ты даже не попыталась? Если окажется, что ты ещё что-то подобное скрываешь, я тебя придушу и Маро́ тебе не поможет. Ты сама по себе теперь. Айрис зарыдала, прикрывая лицо руками, а Мередит тем временем резко развернулась и помчалась прочь. Рид не стал её останавливать, ей нужно время, чтобы прийти в себя. Он окинул Айрис молчаливым взглядом и не знал, что говорить. Пытаясь защитить её, чувствовал, будто предал Мередит — ведь она была права. Айрис действительно могла сказать всё заранее, но и полной ответственности за всё происходящее не несла. — Рид, я… — начала она, но Рид прервал её коротким жестом. — Иди отдыхай, я сам тут разберусь. — Я могу помочь, — сдерживая рыдания, она принялась хаотично перебирать бумаги на столе. Рид схватил её за руку, останавливая. — Не надо. Я разберусь сам. — Но… — Я не хочу, чтобы ты мне помогала. Иди, — он отвернулся, давая понять, что больше не хочет разговаривать. Какое-то время в комнате стояла тяжёлая тишина. Наконец, Айрис поборола приступ плача: — Мне жаль, Рид. Ты бы понял меня, если бы был на моём месте. Он мой отец, и я хотела как лучше. — Ты бы поняла меня и её, если бы была на нашем месте, — парировал Рид. Он даже сам удивился, насколько уставшим был его голос. — Мы здесь не в игры играем, погибают невиновные люди, пока Маро́ играет в хитрого революционера-узурпатора. И если бы ты сказала мне это в тот же день, когда предупреждала, может, я бы смог кому-то помочь. И теперь нам всем придётся с этим жить. Я надеюсь, Маро́ того стоил, а ты, наконец, определилась, на чьей ты стороне. Айрис ушла молча, а Рид остался один и смог выдохнуть с облегчением. Айрис не отрицала, что Маро́ желал трон, а Арнэ в своё время на это намекал. И теперь вся ситуация выглядела ещё хуже, чем до того. На столе с пергаментами он нашёл странные чертежи с корявыми заметками, разный хлам, несколько дорогих тетрадей, исписанных дорогими чернилами. Открыв самый новый, Рид надеялся увидеть свежую информацию, но с каждой страницей мрачнел всё больше. Дочитав до половины, встал. Тело вдруг ослабело. Закрыл лицо руками, прислонился к стене. Спустя какое-то время нашёл в себе силы снова пошевелиться. Обернулся в сторону темниц. Кто-то разговаривал. Рид и сам не знал, зачем, но он пошёл к ним снова. Остановился возле старика. — Двуликий, — едва слышно пробубнил мужчина. — Что? — Два имени носишь, — пояснил тот. — Нельзя верить тем, у кого две личности. — Оно бы так было, если бы настоящая личность не сулила смерть. Тебе ли не знать? Старик хмыкнул. — Будь у меня другая личность, может, и тут бы не сидел. Я слышал ваш спор. Где Рене? — Казнили за измену. — И это всё равно ничего не меняет. Для кого-то мы лишь пешки, да? — Каждый пешка в чужих руках, — Рид сел возле камеры прислонившись плечом к прутьям. — Дита разозлилась, что от нас скрывали всё, что здесь происходит. Ей сложно воспринимать такие вещи, она пережила охоту. — Мало кому везёт пережить охоту, — старик погрустнел, придвинулся ближе. От него воняло кровью и немытым телом, но Риду было плевать. — Как пережила? — Кто-то спас её, — он соврал даже здесь. Улыбка скользнула по лицу, но это была горькая улыбка. — Тогда совсем везучая. А та вторая? — Дочь того, кто послал меня сюда. Я думал, что делаю благое дело, а оказалось, что просто помогаю очередному ублюдку. Впрочем, это ненадолго, он ничего не получит, кроме виселицы или меча, как повезёт. Скажи мне, старик, что Рене здесь делала? — Если ты добрался до её вещей, уже знаешь, — мрачно ответил он. — Эта вошь постоянно всё записывала. — Пыталась забрать вашу магию? — Всё-таки читал? — хохотнул старик. — Да, пыталась. В последнее время не записывала ничего, нервная была. У неё получилось. — Что? — Рид схватился за решётку, пытаясь рассмотреть старика, проверить, не смеётся ли он. — У неё получилось забрать нашу магию, — повторил он. — Правда, не насовсем. Рене, давала отвары, разные. Разрезала тела живых и умерших, доставала всё, что внутри, оставляла на нас знаки сталью и огнём… Сначала не работало и они держали нас связанными и даже глаза закрывали. Многие погибли, пока она пыталась. А потом нашла что-то другое, и мы больше ничего не можем. Всё так же умираем, но оно работает, пусть и временно. Осознание пронзило резко, как молния. Вот почему Маро́ желал Сальвату смерти — боялся, что тот найдёт способ лишить людей магии. Это бы уничтожило Орден, стёрло всё усилия. И теперь тот факт, что он это скрывал, выглядел ещё более странным. — Мне нужна будет помощь, — Рид обратился к старику. — Почему я должен тебе верить? — Потому что я знаю всё о жизни в цепях, — Рид откинул волосы, показывая уши. Старик поджал губы, отвёл взгляд. — Проклятый, да? — Проклятый, — кивнул Рид. — Я здесь за головой Ардена. — Ты убьёшь Ардена? — вклинилась в разговор совсем молодая девушка. Грязные светлые волосы скрывали её лицо, но Рид видел, как горят её глаза. Оказывается, свидетелей этого разговора было гораздо больше, чем Рид мог предположить. — Да, — спокойно ответил Рид. — Мы ничего не можем, — отозвался другой голос. Мужской. — Они забрали наш дар, отрубили нам руки. Мы даже советом тебе не поможем. — Это правда, эльф, — сказала девушка. — Аксель сказал правду, Рене сделала всё, чтобы выполнить поручение Сальвата. Сначала нас было много, сидели по двое, иногда прибывали новые. А потом она стала искать новые рецепты, и теперь нас всего семеро и ни у кого нет рук. — Колдовать можно без рук. Я знаю человека, который умеет. — И что толку? — заговорил мужчина где-то в дальней камере. — В любом случае нам отсюда не выйти. — Если только он не убьёт Ардена, — девушка смотрела на Рида, не мигая. — Айрис не будет поить вас той бурдой, — быстро заговорил Рид, слегка повысив голос. — Когда всё станет, как раньше, скажите ей об этом. — Если всё будет так, как ты говоришь, эльф, то я сам тебе помогу, — сказал старик, которого девушка назвала Акселем. — Спасибо, — Рид устало прислонился головой к холодному металлу решётки. Идти никуда не хотелось. Он бы желал исправить всё сейчас, но это было опасно. Вообще, весь путь в замке был сплошной опасностью, но его участь всё равно была легче, чем у этих харамов. Рид не любил харамов, но здесь остаться равнодушным не мог. — Как тебя поймали? — спросил он, обращаясь к Акселю. — А тебе какое дело? — Интересно, — Рид пожал плечами. На самом деле, ему было не интересно, он просто говорил, чтобы заглушить свои мысли. — Меня сдали. Я был торговцем и тогда за одного мага платили золотом. Меня сдал мой друг. Я сижу здесь уже несколько лет, точно не знаю. Меня поймали как раз в те времена, когда Церковь начала говорить о том, что магов стало меньше. — Хорошо, что ты уже знаешь, что всецело можно верить только себе, — пробурчал Рид. Аксель мрачно хохотнул. — А ты как в цепи попал? — Я в них родился. — А как сбежал? — спросила девушка с горящими глазами. — Случайно, мне пришлось зарезать своего отца, — Рид говорил правду и сам не знал, почему. Может, потому что рассказывать правду таким же развалинам, как он сам, не так уж и сложно. — Но жалеть его не стоит, он заслужил. Рид встал и, не прощаясь, пошёл прочь. Ему хотелось сбросить себя груз этого места, забыть лица этих харамов и их горящие глаза, но он знал, что всё равно ещё вернётся. — Приду позже, мне пора, — он говорил негромко, но был уверен, что харамы его слышали. А затем оставил их одних во тьме.

***

Он не думал, что Мередит будет его ждать, но всё равно пошёл. Тихо постучал в дверь. Ожидал, что ответа не последует, готовился уйти, но вскоре послышались поспешные шаги и спустя пару мгновений Мередит появилась в дверном проёме. Рид молча вошёл. Она отошла к окну, за которым уже загорался рассвет. Мередит была похожа на тот рассвет — блеклая, но таящая в себе силу. Волосы растрепались, свободно падали на спину. Поставив бокал на стол, она повернулась. А Рид не знал, что говорить. — Как ты? — это был самый очевидный и самый глупый вопрос из всех, что он мог задать, но другие резко выветрились из головы и он никак не мог их поймать. Оставалось только это. — Уже нормально, я просто… разозлилась. Она меня взбесила. Почему молчала? — Потому что Маро́ приказал, — пожал плечами Рид. — Она не понимает, что происходит. И никогда не поймёт, она не маг. Впрочем, Маро́ тоже маг, но это ему не помешало. Если Орден Стихий не знает, что в замке остались живые маги, будет легче сравнять его с землёй. — Прости меня, — вдруг выдал Рид. — За что? — За то, что защищал её. Мередит вымученно улыбнулась. — Тогда мы квиты, — она говорила так тихо, что Рид едва её слышал. — Я не поверила тебе сразу, когда ты рассказал. Хотела сама увидеть. И я не знаю, что было больнее — то, что я не до конца поверила тебе, или то, что ты оказался прав. Рид молчал. Конечно, он не ждал от неё полного доверия к своим словам, хотя и хотел, но не злился, ведь это означало, что она не будет слепо верить всем, кто рассказывает ей подобные дикости. Это означало ещё и то, что Мередит больше не верит Маро́. — Я жалею, что не поверила, — Мередит повела плечами, слегка нахмурилась. — Это уже неважно. Я рада, что ты пришёл, хотела поговорить. — О чем? — с опаской спросил Рид. Когда она хмурилась так, как тогда, добра не жди. Мередит вдруг вздохнула, прикрыла губы рукой, неловко отвела взгляд. — В голове у меня это всё выглядело проще, знаешь, — послав короткую улыбку, продолжила: — Я давно хотела спросить… чтобы это сказал ты, а не другие. Думала, смогу сделать это легко, а теперь как-то сложно даже найти правильные слова. Не знаю, как сказать. — Как есть, — теперь уже нахмурился Рид. Захотелось уйти, чтобы не слушать то, что Мередит имела сказать. Почему-то он был уверен, что уже знает, о чём будет этот разговор. — Я хотела… Мы никогда не говорили о той ночи, когда ты забрал меня. Как будто этого никогда не было, но мне всё сложнее делать вид, что я не знаю некоторых вещей. Понимаешь? — А что говорить? И так всё ясно, — сердце пропустило удар. Конечно, он знал, что рано или поздно она захочет об этом говорить. Этот момент должен был настать, просто Рид был не готов дать ответы на её вопросы. Он надеялся, что сможет убегать от этого как можно дольше. Теперь же неизбежность была как удар под дых. — Ты там был не случайно, правда? — Да. Я наёмник, Дита. И тогда я работал. — И согласился на охоту? — Я не… Мередит посмотрела на него так, что он заткнулся и замер. Подошла, отодвинула ворот плаща, провела пальцем по шее. — Не ври мне, Гектор. Такую осу на шее носил не ты один. Те, кто на нас напал тогда, носили такие. И твоя оса всё ещё здесь. — Почему ты раньше молчала об этом? — И что бы ты мне сказал? Твои дела говорили громче этого рисунка, а мне было легко игнорировать некоторые детали, пока ты не… мы… — Мередит перевела дыхание, нервно откинула волосы с лица и продолжила: — Пока мы не стали любовниками. А теперь эти вопросы не дают мне покоя. Ты бы сам не стал говорить об этом, правда? Рид не ответил, просто смотрел на неё, пытаясь увидеть в её лице злость, презрение, даже ненависть, но не мог. Восприняв молчание, как знак согласия, Мередит спросила снова: — Ты согласился на охоту тогда? — Нет, я работал не ради охоты, Дита, — едва слышно сказал он. Это было похоже на его главный кошмар. Это был один из тех исходов, которые Рид предполагал, но которых не желал. — Я вообще не знал, в чем суть охоты. И когда всё началось я… — Ты не знал, зачем нужна была охота? — Нет! Не знал, правда. Тогда я только вернулся в Эмерон спустя тридцать лет. Взял заказ у богатея из Аргайна, Эрмода. Того, что отправил меня в Белден после Благословенного. Он хотел, чтобы я убил главного из Ос. Убить его было не так легко, и я вступил в банду. Работал с ними, подбирался ближе. Пытался стать своим. — В этом весь ты, — без злости сказала Мередит. — И что теперь? — резко бросил Рид. — Ты не скажешь мне ничего, что я бы не сказал себе сам до этого дня. Я не знал, куда иду и на что подписывался, и погибли люди. Когда всё зашло слишком далеко, я ушёл. И каждый день с тех пор я думаю о том, в чем виноват. И знаешь что? Мне жаль лишь на половину. Ведь если бы меня там не было, я бы не нашёл тебя. В любом случае, это бы произошло и без моего участия, поскольку было лишь вопросом времени, а так ты хотя бы жива. И мне не стыдно признаться: если бы я знал, чем всё обернётся, я бы всё равно туда пошёл. Я бы убил десятки, если бы от этого зависела твоя жизнь. Мередит с трудом перевела дыхание, отвела взгляд. Рид не знал, как она отнесётся к подобному заявлению, но он действительно не стыдился. В тот момент он говорил правду резко и бескомпромиссно и это было приятно, только удовольствие окрасилось в жестокие, горькие оттенки. — Ты участвовал в том, что было после драки? — вдруг спросила она. — Дита, ты… — Ты участвовал, или нет? — Нет. Один колдун кинул меня в стену, я был без сознания до самой ночи, пока не забрал тебя. А даже если всё было бы иначе, то я не стал бы. Я просто бы не смог… Её взгляд потеплел, когда Мередит снова посмотрела на него. — Почему забрал? — Потому что твоя мать просила. Я ей обещал, — Рид начал мерить комнату шагами. Она загнала его в тупик, и теперь он нервничал. Говорить о Браденмейне не хотелось, вспоминать не хотелось и смотреть ей в глаза тоже не хотелось. Мередит молчала, а Рид не мог найти покоя. — Я знал, что мы будем говорить об этом! Я знал, и потому не хотел больше возвращаться. Потому что ты двенадцатилетняя не стала бы задавать мне такие вопросы, а ты нынешняя уже давно готова к этому разговору. И было бы лучше, если бы мы остались друг для друга никем. Я предупреждал тебя, Дита! Почему ты меня не слушала? Зачем ты говорила мне о любви? Разве ты думала, что из этого получится что-то хорошее? Ты же знала, кто я! Он почти кричал, пытаясь опередить неизбежное. Сейчас она кажет ему, что он чудовище и их связь была ошибкой. И он хотел сбросить с себя ответственность за эту связь, ведь он её не принуждал. Рид говорил ей, что ничего хорошего не получится, а она не слушала. И теперь он должен стоять здесь и терпеть её полный боли взгляд, ждать неминуемого и в который раз испытывать вину. Мередит была живым напоминанием о том, насколько губительным может быть безразличие. — Не я один виновен в том, что произошло, но виновен не меньше других. Я не хотел узнавать, зачем нужна охота, не хотел вникать, просто пошёл туда с ними, потому что у меня был план на Шершня. И мы оба знали, в чём я виновен, я предупреждал тебя, — Рид упал на колени, прикрывая лицо руками. Бессилие и слабость — вечные спутники с самого детства, — наконец, сорвали оковы, вырываясь наружу, снова получая над ним власть. Когда-то давно Рид спрятал эти чувства глубоко в душе, а сейчас они снова с ним. Оковы были слишком слабыми, как и она сам. Щёки стали влажными, Рид запустил пальцы в волосы, тихо выдохнул лишь одну фразу на родном языке. Вдруг он почувствовал рядом запах Мередит. Она присела, схватила его запястья, заставляя убрать руки от лица. — Гектор? — тихо позвала она. — Почему ты не послушала меня? — он посмотрел ей прямо в глаза. В какой-то мере он хотел, чтобы Мередит отвергла его. Так было бы спокойнее, тогда ушёл бы страх. — Потому что люблю тебя. И наша любовь чудовищна. Она пугает, уродует, но не отпускает. Мне нельзя было даже жалеть тебя, а я полюбила. Я любила и злилась на тебя за это, пока ты не вернулся. На тебя легче злиться, когда ты далеко. Но даже сейчас, когда я думаю о том, сколько ты сделал для меня, когда целую тебя и желаю твоё тело, я не могу забыть о проклятой осе на твоей шее. Я смотрю на неё и вспоминаю о той ночи и людях, что носили такие же рисунки. Я всегда знала, что ты там был, но боялась спросить. — Я не хотел, чтобы всё так вышло, — прошептал Рид, осторожно взял её ладонь в свои две. Мередит не вырвалась. — Я правда не хотел. — Знаю, — слёзы побежали по её щекам, но она улыбалась. — Будь это не так, я бы смогла ненавидеть тебя, но не могу. И мне страшно, Гектор. — Я лучше пойду, — он отпустил её руку, встал. Сердце тяжело билось в груди, ноги дрожали. Рид слишком давно не испытывал ничего подобного. — Нет, — она вскочила, преграждая дорогу. — Ты должна меня ненавидеть, Дита. Есть за что. И ты права, наша любовь чудовищна. Так не должно было быть. — Мы уже зашли слишком далеко. Мередит упёрлась ладонями в его грудь, не давая сдвинуться с места. Она плакала, глотала слёзы, но не хотела отпускать. А Риду было больно смотреть на неё. — Это ещё можно остановить, — он убрал её руки, резко притянул к себе. Поцелуй был горький, будто он целовал саму смерть, но это была ещё и острая необходимость. Мередит резко вдохнула, позволяя эту вольность. Он быстро отстранился, ведь если бы продолжил, то уже ничего не смог бы остановить. — Не хочу, — тихо сказала Мередит. — Я знаю, кому отдала своё сердце, но не могла больше молчать. Там, в подвале, поняла это. Это могло бы быть и моей участью, если бы не ты. И уж не совсем ясно, что лучше: виселица или узкая комната в королевском подвале. И между гибелью и мной всегда стоял ты. Я хочу остаться с тобой и хочу верить тебе полностью, потому мне нужно быть спросить об этом. — Я люблю тебя, — прошептал Рид, едва касаясь губами её щеки. — И я убью всех, кто причинит тебе боль.