Последний Созидатель

Арнэ ждал его поздним вечером в своём кабинете спустя несколько дней. После событий прошлой ночи Рид так и не пришёл в себя. Перед глазами стояли маги, запертые в клетках, как дикие звери, а в ушах звенел голос Мередит, говоривший ему, что их любовь чудовищна. Он был согласен с каждым её словом и теперь всерьёз размышлял о том, что это стоит прекратить. Он был прав, когда избегал её, но приказывать сердцу не мог. Рид настолько сильно желал Мередит, как никого никогда не желал. Естественно, тот разговор должен был случиться, но Рид не был к нему готов. Из раза в раз он спрашивал себя — почему позволил своим чувствам взять верх? И сколько бы раз он ни спрашивал, ответа не было. — Ты должен рассказать о Маро́ все, что знаешь, — сказал Рид, едва только дверь закрылась. Арнэ нахально улыбнулся, будто ему каждый день выдают такие приказы. — Вот так сразу, даже не поздороваешься? — За манерами иди в пансион благородных дам, — сморщился Рид. — Интересные экземпляры с тобой приехали. Одна мрачная, злая, а в глазах горит огонь, а вторая, как потерянный оленёнок. За которую из них просил Маро́, а какую отправил в довесок? Рид сел, потёр ладонью лицо, устало выдохнул. — За оленёнка. Мне кажется, не просто так. — Само собой, — Арнэ открыл самый нижний ящик стола, достал оттуда скомканный пергамент и кинул Риду. Пока Рид читал, Арнэ с довольным видом наблюдал за тем, как меняется его лицо — сначала растерянность, после осознание, а лишь затем злость. Рид не знал, как реагировать на это письмо, знал лишь то, что хочет открутить Маро́ голову. — Ты в осаде, дружок. — И ты со мной вместе. — Определённо, — Арнэ кивнул. — Он не просто так попросил меня доложить, когда ты собираешь выйти на финиш с королём. — Я уверен, именно то же самое он приказал сделать Айрис. Он тебе больше не верит. — И вряд ли когда-либо вообще верил. Как и тебе. Этим можно воспользоваться. — Лучше пока не спешить, — предложил Рид, возвращая письмо Арнэ. — Айрис знает больше, чем говорит. Нужно подготовиться. Что ты знаешь о Маро́? — В первую очередь то, что он мой отец. Брови Рида поползли вверх. — Ты пытаешься переиграть собственного отца? — А что тут удивительного? Он мне дорог не больше, чем Арден. В своё время он был первым советником короля, но поглядывал на трон больше других. Решил добиться влияния через постель королевы. После того, как интрижка вскрылась, Маро́ сбежал. Мою мать заперли в подвале, пытаясь вылечить от магии, пока Маро́ переваривал свои неудачи где-то на западе Браденмейна. Если бы он любил её, он бы не сбежал один. Никто так и не узнал, что он сам маг. Ему было плевать на неё тогда, с чего бы ему было не наплевать на меня сейчас? Он попробует убить меня, и я буду готов. — Потому и скрывал информацию о магах в подвале, — подытожил Рид, откинувшись на спинку стула. — Дело здесь не в магах, а в нём самом. Он пользуется ситуацией и пошлёт магов на бойню, а сам останется чист. И тебя прирежет, ты его соперник. — Я не имею права на трон, — ответил Арнэ. — Арден подписал указ ещё до моего рождения. Когда он сдохнет, власть официально перейдёт к Совету, изменится форма правления. Об этом знают лишь его самые близкие прихвостни, всё будет устроено так, будто я сам отказался от трона. А ты представь, на что способна шайка ублюдков, имея в распоряжении универсальное лекарство от магии и власть над страной? Возможно, им даже приказано убить меня. Я не могу делать ставку на случай и надеяться, что меня оставят в покое. — Я бы сделал так же на твоём месте, — в тот момент Рид увидел Арнэ совершенно иным. Возможно, принц и не желал становиться серым кардиналом, вести теневые войны, но он хотел жить и не собирался умолять удачу о пощаде. Арнэ был готов сражаться за свою жизнь. Кто знает, кем бы он был, если бы не был бастардом Маро́? Рид поймал его одобрительный взгляд и продолжил: — Только Маро́ об этом всём не в курсе. — Даже если бы он знал, это не важно. Я лишён дара своей матери, а потому недостойный сын. Да это и не важно, между нами слишком мало общего, чтобы я искал его одобрения. — Знакомые слова, — мрачно улыбнулся Рид. — Узнай у Айрис всё, что можно, — лицо Арнэ приобрело странное выражение: удивительная смесь спокойствия и наслаждения. Наверное, это и было его истинное лицо. — И когда я говорю «всё, что можно», я имею в виду, что ты волен выбирать способ, как это узнать. — Ты уверен? Она же твоя сестра. — И отец у нас один. Она приехала сюда, чтобы шпионить для него. Ты сам-то уверен, что она на нашей стороне? — Нет. Арнэ довольно кивнул, развёл руками, мол, что и требовалось доказать. Он был беспощаден к кровным узам и неудобным слабостям родства, и Рид был таким же, а потому даже не осуждал. Однажды такая позиция спасла Риду жизнь и подарила свободу, а потому он не мог игнорировать выгоды холодного рассудка.

***

Адриан тащил Айрис по тёмному коридору грубо, бесцеремонно. Его лицо было каменным, а Рид шёл позади и молча слушал её плач и мольбы. Она клялась, что ни в чём не виновна, хотя никаких обвинений ещё не слышала. Её страх был осязаем, Рид чувствовал, как он оседает грязной слизью на коже, пробивается сквозь броню, достигает до самых костей и будоражит кровь. Мередит не должна была знать об этом, но почему-то Рид был уверен — она бы не осудила. Тем не менее, вряд ли ей стоило это видеть. Потому он делал всё ночью. Адриан уже получил указания от Арнэ и теперь был немым стражем величайшего просчёта Маро́. Возможно, колдун именно этого и хотел, а возможно, просто не жалел собственную дочь. И просчитался лишь в одном — Айрис была совсем из другого теста нежели Мередит, нежели сам Рид. Он бы не позволил себе так глупо попасться. Именно потому он ещё до сих пор жив. Айрис — обычная женщина, не ведающая тайн и секретов разведки, не обученная скрываться и держать рот на замке, когда это было необходимо. А ведь она была уверена, что Риду обо всём сказали и она на самом деле ничего не скрывает — Маро́ сам её погубил, но если бы он продумал свои обманы лучше, Айрис до сих пор была бы вне подозрений и, возможно, достигла бы успеха. Адриан бросил её на каменный пол в подвале Башни Стражей — раньше здесь была темница. Айрис упала на колени, её взгляд метнулся к Риду. — Пожалуйста, Рид, — и заплакала. А Рид остался холоден, как сам Мрак. — Привяжи её, — приказал. Адриан даже не замедлился, выполняя приказ. Будто делал это уже сотни раз. Скорее всего, так и было. Вспомнился допрос гвардейца в Браденмейне. Только теперь у Рида не было с собой яда, да он и не был нужен. Сейчас ему нужна была информация и Айрис ею обладала. Рид не считал себя палачом, и в этой ситуации придерживался мнения, что делает это ради выживания. — Сначала мы будем говорить, Айрис, — начал он, когда Адриан отступил. — У тебя есть выбор: ты можешь начать говорить сразу, а можешь оттянуть до самого интересного. Так или иначе, ты будешь говорить, но можешь выбрать, как и когда. Цепи дёрнулись, когда Айрис попыталась вырваться. Её запястья обхватывали стальные кандалы, и Рид из личного опыта знал — если слишком сильно дёргаться, останутся раны. Он мягко улыбнулся, подойдя ближе. — Позволь совет: вырваться невозможно, но чем больше ты пытаешься, тем больше крови будет, — он кивнул на кандалы. — Мне не нужна твоя кровь… пока что. — Что бы Мередит сказала, если бы увидела это? Айрис пыталась давить на стыд, но не учла, что стыд был для Рида явлением временным. И уж точно не являлся рычагом давления. Конечно, он бы мог найти более изощрённый способ узнать нужную информацию, но тогда дал бы Айрис время узнать то, что нужно Маро́. Казалось, времени достаточно, но Рид больше других знал, что времени всегда слишком мало, а потому затягивать с этим было опасно. Настолько опасно, что это могло стоить жизни. Время — самый жестокий палач, и ты никогда не видишь, как он заносит твой топор, а в следующий момент твоя голова уже катится по земле. — Тебя правда сейчас интересует мнение Мередит? — Рид улыбнулся и сам был удивлён, что сумел. — Я думаю, учитывая ваш прошлый разговор, она не была бы огорчена. Но я спрошу её, если тебе это так важно. — Зачем я здесь? — Мы будем говорить, я же сказал. — О чём? Я ничего не знаю, чего бы ты сам не знал, — Айрис передёрнуло, но она смогла унять дрожь достаточно быстро. — О, мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем я, — вкрадчиво произнёс Рид, склонившись над ней. — Ты знала о людях в подвале, сама сказала. И есть что-то ещё. Почему он скрывал это? — Потому что это не выгодно. Но Маро́ пытался помешать. — Как? — Посылал своих людей перехватить охоту. — А ты уверена, что он посылал их, чтобы остановить? Айрис растерянно захлопала глазами. Повисла немая пауза, заполненная звоном цепей и звуками паники. Пока она решала, стоит ли продолжать дёргать руками, Рид заворожённо наблюдал, как по её предплечью побежала струйка крови. — Рид, пожалуйста, — её мольба ударилась о каменные стены, но не пробила ни Рида, ни Адриана, который вообще выглядел так, будто скучнее зрелища не видел. Айрис пыталась поймать его взгляд, но Адриан так ловко избегал контакта, будто всю жизнь этому учился. — Я предупреждал, что будет кровь, — он ткнул пальцем на рану. — А мы ещё не дошли до «пожалуйста». — Маро́ убьет меня, если узнает, что я сказала тебе, — на выдохе простонала она. — Сейчас твоя главная проблема не Маро́, — Рид протянул руку и Адриан молча вложил в открытую ладонь клинок. Присел, коснулся лезвием предплечья Айрис, слегка надавил. — Я могу убить тебя быстрее, чем ты произнесёшь свое имя. Быстрее, чем твой отец что-то узнает. — У него здесь свои люди, он узнает! Рид нагло хохотнул. Сердце отбивало рваный ритм, он очень давно не чувствовал ничего подобного — кровь мчалась по венам, разнося по телу будоражащее чувство, какое бывает только в такие моменты. То же он чувствовал, когда убивал харамов за деньги, то же ощущение охватывало его в те моменты, когда бой обещал стать смертельным. Возбуждение и странный, пугающий трепет захватили каждую частичку тела, и избавляться от этого не хотелось. Однажды познав вкус подобных ощущений, уже невозможно от них отказаться. Глядя в испуганные глаза Айрис он с удовольствием почувствовал, как к нему на короткое время вернулась его истинная личность. — Наивность тебе к лицу, когда она не во вред. Айрис мельком зыркнула на кинжал, что всё ещё упирался в кожу, и ее пробила крупная дрожь. Лезвие двинулось выше по руке, остановилось на шее — прямо там, где билась крупная жилка. Там, куда Рид обычно бил, когда желал убить. — Зачем ты это делаешь? — Затем, что я устал от этих игр, — почти ласково ответил Рид. — Твой отец считает себя умнее всех и погибают те, кто не должен был погибать. Он обманул меня, когда нанимал, но уйти я уже не могу. Он обманул Мередит, Орден, и тебя послал на смерть. Скажи мне, он стоит того, чтобы умереть за него? Айрис посмотрела на него с таким отчаянием, которого Рид никогда не видел. Это бы возымело должный эффект в другой ситуации, но сейчас он не дрогнул. Тяжело дыша, он наблюдал, как Айрис сражается с собой. — Ты убьёшь меня потом? — Смотря как пойдёт наш разговор. — Если я расскажу тебе всё, что знаю? — Я не трону тебя, — пообещал Рид, но не был всецело уверен, что говорил правду, но пообещать было нужно. — Отпусти меня тогда, и я расскажу. — Ты не будешь ставить условия, — он приставил кинжал к её подбородку, заставляя поднять голову. — Тогда я не скажу тебе ничего, можешь убить меня. Их взгляды встретились и Айрис резко выдохнула, а Рид ощутил почти физически её презрение. На его губах расцвела елейная улыбка, будто он общался не с пленницей, а с любовницей. — Во-от, так уже лучше, более естественно. Умирать ещё рано, это было бы слишком просто. Почему Маро́ молчал? Прежде, чем ты решишь, что ответить, советую обратить внимание на то, что из нас двоих привязана здесь только ты и от твоих ответов будет зависеть, насколько невредимой ты выйдешь отсюда и сумеешь ли выйти вообще. А теперь я слушаю. Айрис молчала, опустив глаза. Тяжело сглотнув, зажмурилась, будто ожидала удара. — Раз уж ты не хочешь отвечать на этот вопрос, ответь на другой: Маро́ стоит твоей крови? — А ты? — А я не привязан, — Рид развёл руками, всё ещё ухмыляясь. — Речь не о тебе, а о тех, кто к тебе привязан. Ты сам как считаешь, ты стоил её жертв? Улыбка застыла на лице, и Рид отвернулся. Губы отказывались принимать иную форму, когда он судорожно пытался вернуться в былое состояние уверенности. Поддавшись порыву, развернулся, схватил Айрис за шею и занёс руку, но ударить не сумел. Пощёчина замерла в воздухе, потому что у него не хватило сил ударить её. А потому оставалось только кричать: — Почему он скрывал? Зачем ему знать, когда я должен убить короля? — Затем, чтобы ты сдох вместе с ним, — выдавила Айрис, когда он отпустил её. — Он думает, что ты сменил сторону. — И всё? — А что ещё нужно? — Хорошо. Рид выпрямился, перевёл дыхание, манерно поправил плащ и повернулся к Адриану. — На сегодня мы здесь закончили. Иди к нему, доложи. — А ты? — спросил Адриан. Первые слова, что он произнёс за эту ночь. — У меня есть другое дело. — С ней что? — А что с ней? — Рид удивлённо поднял бровь. — Пусть пока посидит, никуда не денется. — Нет! — крикнула Айрис, дёрнувшись вперёд. Видимо, очень не хотелось оставаться в сыром подземелье. — Пожалуйста! — Если ты уже готова говорить, то поздновато. Время вышло, — Рид вернулся к ней, нежно погладил её щеку. — Ты останешься здесь. Тьма поможет тебе решить, на чьей ты стороне и кого надо бояться. Заточение поможет понять тех, кто сидит в таких же подвалах и задуматься о том, на что их обрекало твоё молчание по велению отца. У тебя будет много времени подумать о том, в чём виновен Маро́ и стоило ли тебе ему так отчаянно помогать. — Ты же обещал! — крикнула она. Кровь побежала по её рукам, когда Айрис начала вырываться, будто хотела броситься на него, разорвать голыми руками. — И я сдержал обещание, ты ведь жива, — Рид развёл руками. — Я не соврал. Я даже тебя не бил, а вот про освобождение речи не было, я тебе ничего не должен. — Ублюдок! — Айрис завопила изо всех сил, выгнулась, в панике теряя голову. Рид мрачно улыбнулся, глядя на её истерику, шагнул в коридор. Она осыпала их обоих оскорблениями, плевалась и роняла отчаянные слёзы на каменный пол. Адриан повернул ключ в замке, и теперь их разделяла толстая решётка. Её крики отбивались от пустых стен подземелья и ещё долго били их обоих в спину, пока Рид и Адриан не покинули старый подвал в Башне Стражей.

***

Время близилось к рассвету и Рид шёл быстрым, уверенным шагом по ещё сонному коридору. Он не мог ждать, потому был готов грубо прервать её покой ради одной единственной вещи. Его поступок не был плодом серьёзных размышлений, лишь результатом импульса, сопротивляться которому Рид тогда не смог. Потому сейчас, когда кровь его кипела, а шея отзывалась болью, он не мог ждать. Допрос Айрис прошёл относительно мягко, но это оставило след на его чувствах в тот момент, что и подтолкнуло к решению, из-за которого он сейчас громко стучал в её двери, пока тело и разум были объяты жаром. Мгновения ожидания впивались в душу и когда он, наконец, услышал шаги, испытал облегчение. Мередит выглядела так, будто не спала вовсе, лишь её растерянный взгляд говорил о том, что этот визит был самым неожиданным из всего, что она могла бы себе представить. Рид шагнул через порог, оттесняя Мередит вглубь комнаты. Его не волновало ни беспокойство на её лице, ни то, как шевелились её губы, произнося слова, которые Рид не был способен слышать. Потребовалось лишь одно резкое движение, чтобы овладеть её губами, сорвать тихий стон — то ли от возмущения, то ли от наслаждения. Дыхание сбивалось, сердце всё ещё сходило с ума от боли и безумия, все ощущения обострились и самым ярким из всех было желание. Руки сами потянулись к её лёгкому ночному платью, пуговицы звонко покатились по полу и скоро под пальцами вместо переплетения нитей было мягкое тело, трепетавшее под напором его жажды. Мередит с усилием разорвала поцелуй, упираясь ладонями в его грудь, а Рид тяжело дышал, не отводя взгляда от её лица. Он всё ещё касался её полуобнажённого тела, но не смотря на жажду, что поглотила разум, заставил себя замереть — и это был предел контроля, на который Рид был способен. — Что случилось? — дрожащим голосом спросила Мередит. Вместо ответа Рид прижался губами к её щеке, выдохнул, собираясь с мыслями. Успокоить себя было сложно, но ещё сложнее было думать о том, как его порыв мог выглядеть со стороны. Потому он ограничился лишь лёгким поцелуем, хотя сам желал иного. — Гектор? Она обхватила его шею ладонями, заставила выпрямиться, заглянула прямо в лицо, а Рид болезненно скривился. — Я… не могу сказать. — Всё серьёзно? — Очень. — Это тайна? — Нет, просто я не могу произнести это вслух. Рид и правда не мог признаться ей, что взял Айрис под стражу, а она была готова умереть, лишь бы не рассказывать больше, чем он уже знал. И не мог озвучить то, что сделал после. Мередит была единственной, кому он мог доверять и к кому мог пойти. Она поцеловала его сама. Так же страстно, несдержанно, почти безумно, а Рид окончательно испортил её платье. Пальцы путались в ремнях и завязках, плащ раздражал ровно до тех пор, пока не полетел куда-то в сторону. Отбросив на пол нижний доспех, она испуганно отступила. — Что ты наделал? Рид в ответ лишь горько засмеялся. Когда приступ нездорового веселья прошёл, он сумел собрать в кучу пару слов: — Ты знаешь, что это значит. — Мне не нужна твоя боль, Гектор. — Это самая ничтожная цена из всех, что я мог заплатить за то, что носил её на себе столько лет. — Я не имела в виду это, — её палец указал на шею Рида, — когда говорила об этом. — Я знаю. — Надо перевязать. — Нет. Мередит бросила на него убийственный взгляд и кинулась к своей сумке, наспех раскидывая всё содержимое. Наконец, повернулась к нему с чистой тканью и небольшой банкой, заставила сесть на кровать. Рид дрожал, то ли от осознания своего поступка, то ли от её касаний. Впрочем, это было даже не важно. Весь день он был не в себе, думал лишь о том, что делать. Ненавистный рисунок терзал душу, как клеймо и он принял единственное верное решение, как ему тогда казалось. Он решил выжечь её. Рид ненавидел каждую частичку своей сущности, которая имела отношение к этому рисунку и всему, что было с этим связано. И в том настроении вполне был готов на такой поступок. Закончив, Мередит подошла ближе. Её мягкие, тёплые пальцы коснулись его лица. Рид поднял голову, не зная, что теперь делать дальше. Теперь, когда он сумел обуздать свой порыв, его поступок казался безумием. А может, он сам уже был безумен? Рид обхватил её талию обеими руками, прильнув щекой к обнажённому животу, пока она дарила ему покой. Он давно желал усмирить бурю, что с каждым днём разрасталась всё сильнее внутри него, эту бурю могла остановить лишь смерть, или сама Мередит. — Я не знал, что ещё сделать. Я даже не знаю, как ты выносишь меня, зная, кто я такой, — голос был безжизненным, глухим. Рид нежно коснулся губами её живота, тяжело выдохнул. Мередит молчала. Может, и хотела что-то сказать, но так и не смогла. Вместо ответа шагнула ближе, села на его бёдра. Рид громко выдохнул, наблюдая. Пальцы сжались на её талии, а потом стали спускаться ниже. Когда рука остановилась между её ног, Мередит шумно втянула в себя воздух, напряглась. — Ты мой возлюбленный, — наконец, прошептала она, притягивая Рида к себе за шею. Он с готовностью отозвался на поцелуй. С губ сорвался стон, когда она заставила его лечь на спину. — Дита, — Рид выдохнул её имя почти отчаянно, запуская пальцы в тёмные, густые волосы. Вторая рука всё ещё заставляла Мередит шумно дышать и выгибаться, пока Рид ловил каждое движение и чувствовал, как возвращается былая жажда. — Молчи, — она скользнула горячей ладонью ниже, к штанам и тогда Рид уже перестал ясно соображать. Ремни тихо клацнули, освобождая тело, а Мередит мягко опустилась на него. Эта связь стирала все проблемы и сомнения между ними, ведь как бы Рид не отпирался, она была ему нужна больше, чем он был готов себе признаться. Когда их губы снова встретились, Рид обхватил её обеими руками и уже через мгновение оказался сверху, не прерывая поцелуй. Его быстрые, резкие движения заставляли Мередит несдержанно вскрикивать, впиваться ногтями в его спину, а Рида это только распаляло ещё больше. Он хотел слышать её крик, хотел чувствовать боль в наслаждении и видеть, как она кусает губы и полушёпотом просит не останавливаться. И был рад повиноваться. Рид ощущал запах и тепло её страсти всем телом — это было в каждом движении, каждом вздохе и взгляде, что она бросала на него из-под полуприкрытых век. А потом Мередит напряглась, её ногти больно впились в плечи, с губ сорвался громкий стон и Рид не хотел его прерывать. Он был восхищён всей картиной целиком и не собирался убирать из этой мозаики не единой детали. Скоро Мередит расслабилась, перестала сжимать Рида ногами, но потянулась за поцелуем — тот поцелуй был отчаянный, будто самый последний в жизни. По крайней мере, так чувствовал этот поцелуй Рид, выдыхая ей в губы какие-то глупости в порыве страсти. Её ладони жадно скользили по его влажному телу, повторяя очертания шрамов, форму мышц и линии вен, проступивших на руках от напряжения и это был предел. Рид глухо застонал, запустил пальцы в волосы Мередит, притягивая ближе, и ускорился. Прежде, чем нахлынула волна, он услышал, как Мередит ласково зовёт его по имени. Она лежала рядом, тяжело дыша. Наощупь нашла его ладонь, положила себе на живот и закрыла глаза. Рид всё это время наблюдал за ней, лёжа на спине, ловил каждую перемену в её лице и был почти счастлив. Его счастья было бы гораздо больше, если бы за дверью комнаты Мередит его не ждала другая, жестокая реальность, в которой было слишком мало места для того счастья, которого он, как оказывается, хотел. — Мне приятно, когда ты рядом, — не открывая глаз, прошептала Мередит. Повернувшись, Рид оставил лёгкий поцелуй на её груди, утопая в горячих объятиях. Под ухом гулко, шумно билось чужое сердце. А Рид думал, что это похоже на музыку — сама Мередит была подобна мелодии, которую ты услышишь лишь один раз в жизни, но не сможешь забыть до самой смерти. Он годами существовал, чтобы останавливать мелодии чужих жизней и не придавал им особого значения, и только песнь её сердца была для него важна. Ради этой песни он готов был оборвать свою. Мередит гладила его волосы, шею, плечи, мечтательно улыбалась. Когда за окном уже прорезался рассвет, Рид поднялся, хотя больше всего на свете хотел остаться в её постели. — Пора? Рид не слышал, как она подошла. — Да. — Сегодня надо будет идти туда, — помрачнев, сказала Мередит, блуждая взглядом по телу Рида, пока он одевался. — Я тоже должен идти. Это всё ненадолго, и у меня есть идея. — Поделишься? — Не сейчас, — извиняющимся тоном ответил Рид. — Ты не мне верить больше? За то, что я поверила не сразу? Глядя, как Мередит — нагая и беззащитная, — неловко улыбнулась, обняла себя за плечи, Рид осознал, что это был один из тех жестов, которые обезоруживают мужчин. Он улыбнулся в ответ настолько мягко, насколько умел, подошёл, притянул Мередит к себе. Она с готовностью упала в его объятия. — Дело не в том, что я тебе не верю, — сказал Рид, поцеловав её в макушку. — Я просто сам ещё не понимаю, что делать. Это как случайные картинки, и чтобы прийти к чему-то разумному и действенному, нужно их собрать, как мозаику. — Не врёшь? — Нет. Накинь что-нибудь, простынешь, — Рид отпустил Мередит, и она медленно отступила. Рид закончил с плащом, но уйти почему-то не мог. Мередит наблюдала за каждым его движением, кутаясь в мягкий простой халат. Осмотрел на неё, и пытался угадать, о чём она думает, почему хмурит брови и что заставляет её кусать губы, нервно мять край рукава. — Всё хорошо? — почти шёпотом спросил Рид. — Ты ведёшь себя… не так, как обычно. Сначала он растерялся, не мог даже подумать, что это настолько заметно. Рид пытался придерживаться привычного образа, но всё изменилось с той ночи, когда он добровольно выпил кариду. — Это самая сложная работа, которую я когда-либо брал, — честно признался Рид. Она поджала губы, затем закрыла их ладонью. — Прости. — Не надо. Вспомни всё, что я тебе говорил. Вспоминай каждый раз, когда я был рядом и говорил о том, как отношусь к тебе, если вдруг подумаешь, что в чём-то передо мной виновата. Не вини себя, ар’айле. Даже не думай. Когда всё закончится, я останусь с тобой. — Сначала нужно не умереть, — прошептала она. — Никто не умрёт, — Рид говорил это так уверенно, что почти даже сам поверил, что это правда. Тем не менее, хотел, чтобы это было правдой. Верить в подобную вероятность было приятно. — Мы уедем за океан, а если захочешь, останемся в Эмероне. И я никуда от тебя не денусь. — Обещаешь? — Да. Мередит обхватила его ладонь, притянула к своим губам. — Хорошо. Иди. — Вечером увидимся. Когда за ним закрылась дверь, Рид поник. Он пообещал ей то, о чём сам никогда не думал, а когда проговорил вслух понял, что на самом деле этого хотел. Одна короткая харамская жизнь с ней стоила всех его эльфийских лет — тех, что он прожил и тех, что ещё мог бы прожить. А ведь для эльфа он был совсем не стар. Только зачем ему эта длинная, эльфийская жизнь, если Мередит в ней будет так мало?

***

Айрис уже не вырывалась, просто молча рассматривала Рида, который пришёл на новый «разговор» уже один. Адриан был занят поручением Арнэ, а Рид имел достаточно доверия принца, чтобы навестить Айрис без конвоя. Она сидела на холодном полу, поджав под себя ноги, кровь на руках уже засохла. На запястьях расползались раны, кожа выворачивалась наружу и Айрис старалась не двигаться, но было видно, как она устала. Рид присел возле неё, осмотрел. Их глаза встретились и Рид понял — она почти сломалась. — Мы всё ещё можем поговорить без крайностей, — спокойно сказал он, садясь прямо на холодный пол рядом с Айрис. — Я здесь один и не нужно играться. И я не хочу делать тебе больно, но это не от меня зависит. Понимаешь? — У тебя есть вода? — пропустив слова Рида мимо ушей, попросила она. Когда Рид достал флягу с водой, Айрис заплакала, умоляюще глада на него. Она пила жадно и очень быстро, пока не закашлялась. Стоило убрать флягу, Айрис судорожно потянулась следом, задела раны и тихо всхлипнула. — Потом дам ещё, — пообещал Рид. — Сразу много нельзя. Ты поговоришь со мной, Айрис? Последний вопрос он повторил громче. Она перевела дыхание, попыталась отвернуться, чтобы Рид не видел, как дрожат её губы, и едва заметно кивнула. — Хорошо, — это слово было слишком коротким, слишком простым, чтобы вместить то облегчение, что Рид испытал, когда увидел, как она кивнула. — Почему Маро́ молчал про магов в замке? Только в этот раз серьёзно. — Это могло помешать, многие из тех, кто присоединился к Ордену, потеряли близких в охоте и стали бы требовать вернуть их, если они ещё живы. Людей и так мало, чтобы он мог позволить им идти в замок за пленными, — сбивчиво заговорила Айрис, сморщившись. Она словно ждала, что Рид её ударит и заранее готовилась. — Как я и говорила, это не выгодно. — Кто в Ордене знал об этом? — Почти никто. Даже я не должна была узнать. Он говорил, если люди в Ордене узнают о том, что у него не вышло никого освободить, они бы начали задавать вопросы, возможно, подняли бы бунт. Маро́ считал, что освобождать кого-то в замке опасно, мы потеряем людей и нет гарантии, что они ещё живы. Потому решил нанять тебя, чтобы убить Сальвата. Это остановило бы то, чем советник занимался, что было намного важнее, чем спасение нескольких людей. Они бы всё равно нашли новых. Мы начали перемещаться, пока не осели возле столицы, и чтобы оправдать заказ на Сальвата, Маро́ сказал, что мы перемещались, потому что Сальват узнал про Орден. Рид притих, переваривая. Айрис тяжело дышала, этот рассказ давался ей большим трудом, но свободы она хотела больше. — Зачем он послал тебя сюда? — наконец, Рид смог снова заговорить. — Чтобы узнать, когда ты собираешься убить короля. Я должна была отправить ему письмо. И, видимо, не я одна, потому что иначе я не представляю, откуда ты об этом узнал. — Не ты одна, да. И что должно было быть после? — Штурм, — этот короткий ответ заставил Рида замереть на мгновение. — Как? — Сначала богатые кварталы, поднимут бунт, начнётся резня, чтобы отвлечь часть гвардии, другие пойдут в замок. — А Маро́? — Я не знаю, что он планирует делать в это время, — голос Айрис дрожал, слова начали сливаться в какофонию рыданий и всхлипов, пришлось ждать, пока она успокоится. Рид задумался. Почему-то он был совершенно уверен, что Маро́ не станет участвовать в битве, а просто позволит ей случиться, вовремя выдаст информацию о магах в подвале, чтобы подогреть гнев людей, а сам расправится с Арнэ и советом. Чтобы получить трон и не наткнуться на гнев народа, нужно стать героем. Страшная догадка ударила, как разряд молнии, и Рид тихо выдохнул. — Потом что? — глухо спросил Рид. — Я не знаю, правда, — Айрис снова заплакала, опустив голову. — Маро́ сказал, что ты знаешь про штурм. — Правда? — Да, все в Ордене верят, что он предупредил тебя. — Это всё? — Нет, — Айрис тяжело выдохнула. — Он тебе не верит. И Мередит тоже, потому и позволил ехать сюда. Так проще, тогда она не узнает что-то важное, не сможет рассказать тебе. И вы оба должны умереть, по его мнению. За то, что ты знаешь про человека, который помог тебе попасть в замок. Ему нужна власть, Рид. И он будет пытаться её получить любыми способами. Ты ведь уже знал это? — Да, — хмыкнул Рид. — Я убью короля, но повесят на меня всё, что возможно, а Маро́ благородно остановит цареубийцу и сядет на трон. Мередит казнят, как соучастницу. И маги здесь совершенно не важны, верно? — Важны, — покачав головой, Айрис затряслась. — Оружие. Маги — это оружие. Видишь, я не могу сказать тебе больше, чем ты уже знаешь. — Уже сказала, — он отдал Айрис остатки воды, поднялся. Она ждала продолжения, но всё самое важное Рид уже узнал. Картина сложилась в голове очень ладно и теперь оставалось лишь придумать, как переиграть Маро́. Рид ушёл, не сказав ни слова, даже не обернулся, когда Айрис звала его, просила не бросать её там одну.

***

— Убей её и убери тело. К рассвету её здесь не должно быть. Отдав этот короткий приказ, Арнэ оставил Рида одного, вынуждая разбираться с Айрис и собственными муками совести. Сначала он пытался осознать то, что услышал, а потом помчался в казармы, перебирать своё барахло. За этим занятием его и застал Адриан. Какое-то время он молча наблюдал. Стоило Риду вооружиться флаконом с мутной жидкостью, Адриан, наконец, изволил говорить: — Зачем это тебе? — Не твоё дело, — Рид оттолкнул Адриана плечом, проходя мимо. Он нагнал Рида уже в коридоре, схватил под локоть, заставил обернуться. Мазнув взглядом по флакону, гаденько улыбнулся. — Мне не нравится, как выглядит то, что у тебя в руках. — А я не спрашивал, нравится тебе или нет. Я выполняю приказ Арнэ. Пойди скажи ему, что тебе не нравится. — Заговорила? Рид лишь кивнул, сжав пальцами переносицу. Резко накатила усталость, а морда Адриана стала раздражать. Ему хотелось сейчас делать всё, что угодно, кроме того, что собирался. Только выбора у него больше не было. — Подмешаю в воду, будет даже незаметно. Потом вывезу. — И много у тебя таких? — Я берёг этот на крайний случай, — быстро сообразил Рид, про себя радуясь тому, что додумался прятать яды в разных местах. — Помочь? — Нет, я сам. Адриан остался стоять, прожигая спину Рида взглядом, но это было уже совсем не важно. Он был готов убить и Адриана тоже, если бы посчитал нужным. Айрис, оказывается, ждала его. Как только их глаза встретились, её нижняя губа задрожала — видимо, лицо Рида говорило гораздо больше, чем мог сказать язык. Потому он просто отвернулся, всё ещё сражаясь с собой. — Ты здесь, чтобы убить меня? — тихо спросила Айрис. На мгновение в её голосе мелькнуло облегчение, что прибавило ещё больше сомнений. — Да, — он решил не врать, ведь правда была очевидной. Теперь нужно было принять решение. Одна рука легла на рукоять гвардейского меча, вторая — на карман с флаконом. — Тогда я бы хотела, чтобы это было быстро. Рид горько засмеялся, когда понял, что времени думать у него больше нет. Резко развернулся, бросился к Айрис. Цепи с грохотом упали на пол, и, если бы Рид не поймал Айрис, она бы тоже упала. Когда послышались надрывные рыдания, выбор уже стал очевидным. — Я не буду, — прошептал Рид, отстраняясь. — Поверь мне в последний раз, пожалуйста. И протянул ей флакон. — Что это? — Айрис не смела коснуться той единственной вещи, которая могла спасти её от страданий, и Рида это бесило. — Они должны думать, что ты мертва. Это заставит тебя уснуть, твоё сердце будет биться так медленно, что ты и правда будешь похожа на мёртвую. — Или я такой буду. — Ты можешь довериться мне и испытать удачу. Я либо убиваю тебя, либо спасаю. В ином случае у тебя есть только смерть. — Что будет потом? — она, наконец, взяла флакон. — Ничего не будет, несколько дней будешь постоянно хотеть спать. Но это не такая уж и большая цена? — Зачем ты это делаешь, Рид? — в тот момент она была собой. Как напуганный ребёнок, оставшийся один на один с жестоким миром. — Мне некогда объяснять. Ты либо согласна, либо нет. Другого выбора нет. Она кивнула, достала пробку зубами и одним махом выпила всё содержимое. А Рид осознал, что он мог бы убить её спящую и это бы избавило его от многих проблем. Как только Рид подумал об этом, стало противно. Айрис потеряла сознание быстро — голод и усталость помогли ей провалиться в беспамятство. Адриан ждал на выходе с лошадью. Видимо, и правда бегал к Арнэ за доказательствами. Рид не собирался объясняться перед ним, что-либо доказывать. Айрис и правда была похожа на мёртвую, а в темноте вообще не так хорошо видно, чтобы можно было заподозрить обман. Он тащил её за руку специально, как бы тащил труп в любой другой ситуации и старался не думать о том, что делал. Буря возвращалась, сметала всё на своём пути, оставляя болезненные осколки, которые мучили Рида так, как не способен мучить ни один палач. Он отчётливо понимал, чего может стоит то, что он посчитал правильным, и был готов отвечать за это. Только в этот раз Рид не был один. Если Арнэ сумел узнать его настоящее имя, то наверняка знал и о связи с Мередит. И это пугало больше всего. Небрежно вскинув Айрис на лошадь, Рид сел в седло сам. Адриан задержал всего на мгновение: — Ты отравил её? — Добавил Милость Алайры в воду. — Он сказал скинуть её за пределами замка. Рид кивнул и пришпорил лошадь, страстно желая, чтобы глаза Адриана перестали так внимательно изучать его лицо. Ночной воздух не успокаивал, тело била крупная дрожь, руки не слушались и Риду стоило больших усилий удержаться в седле. Как только его окружили деревья и пение ночной живности, Рид сумел расслабиться. Он ехал на север, подальше от столицы, в самую чащу и дальше. Иногда останавливался, слушал ночь — боялся, что Адриан мог поехать следом, чтобы проследить. Ответом на переживания был лишь шелест листвы и крики ночной пайяры, что уже вышла на охоту. Сердце отбивало рваный ритм, хотелось как можно скорее закончить и вернуться обратно, рассказать обо всём Мередит — заставить бурю отступить, но до возвращения было ещё далеко. Нужно ещё дождаться, пока Айрис очнётся. Рид остановился лишь когда стало светать. Спешился и снял Айрис с лошади, уложил в траву и сел рядом. Роса оседала на доспехах и лице, стало зябко. Несмотря на желание бросить её одну в лесу, Рид терпеливо ждал и думал, что он совсем размяк. До встречи с Мередит он бы не стал спасать Айрис, а даже если бы в голову и пришло подобное безумие, то оставил бы её одну и уехал. Её жизнь — её ответственность, только вот Рид был уже не тем эльфом, что десять лет назад. Возможно, и правда стал мягче и пока не совсем понимал, хорошо это или плохо. Время покажет, но чутье подсказывало, что ему ещё придётся ответить за своё сострадание. Когда Айрис начала шевелиться, Рид торопливо вскочил, принялся тормошить её. Сначала напоил, дал прийти в себя. — Где мы? — Если бы я знал, — нервно хихикнул он. — Где-то очень далеко от замка. — Ты и правда спас меня… — Да, я иногда совсем придурок, — буркнул Рид, поднимаясь. Снял с лошади свою сумку, осмотрел содержимое. Вскоре к ногам Айрис полетел небольшой, но тяжёлый мешочек. Она потянулась за ним, раскрыла, а потом удивлённо уставилась на Рида. — Что это? — Ты забыла, как выглядят деньги? — огрызнулся Рид. Вроде бы и не стоило так разговаривать, но он вёл себя так, как чувствовал и совсем не знал, как сдержать бедствие, что развернулось в душе. — Это треть моей платы за Сальвата. Тебе хватит надолго, если с умом пользоваться. Ты даже сумеешь перебраться в Сайсен или Парей, а там уже сама разберешься. Вместо ответа Айрис шагнула к нему и внезапно обняла. Она путалась в собственных ногах, потому почти упала на Рида, пока он пытался понять, откуда в нём столько сердобольности. — Спасибо, — промямлила она, отступая. — Надо ещё прикрыть раны, — он специально сделал вид, что не услышал. Достал чистую ткань, наскоро перетянул запястья Айрис и нахально улыбнулся, кланяясь. — На этом всё. Иди дальше на север, в ближайшем городе уже разберешься. Не иди к Маро́, он убьёт тебя. — И здесь мне остаться нельзя, — выдохнула она, садясь в траву. — Как же так Рид? — А меньше надо было тупить. Тебе вообще повезло, что жива осталась и сравнительно легко отделалась. Я был на твоём месте в Браденмейне и поверь, ты отделалась легко. — Почему ты помог мне? — Ты дурочка, но это не значит, что должна за это умереть, — Рид, наконец, сумел взять себя в руки и ответить нормально. — Я не смог, и всё. — Что теперь будет с тобой? — Что-то да будет. Я разберусь. Только обещай, что не пойдёшь к Маро́. — Обещаю. Некоторое время они молчали. Айрис клонило в сон, как и ожидалось, а Рид не знал, почему ещё не уехал. Как только он всерьёз об этом задумался и уже подозвал лошадь, Айрис окликнула его. — Я не всё тебе сказала. Маро́ хотел, чтобы я убила тебя и Мередит, если получится. Я бы не убила, но признаться не могла… Даже если замок будет готов к штурму, вы можете не выстоять. — Почему это? — Помнишь тот вечер, когда ты?.. Когда он бил меня? — Рид кивнул. — Ещё до того, как ты убил Сальвата, он отправлял меня в Больные Хребты. Ещё со времён Кровавых Врат ходили слухи, что там живут могущественные маги, отдавшие свои тела и жизни божеству, чьего имени в Эмероне больше не произносят. — Ты сейчас серьезно решила мне сказки рассказывать? — скривился Рид, перебив её. Закатил глаза и уже собрался уезжать, как Айрис поймала его за руку. В тот момент она выглядела так, будто была свято уверена в своих словах, и Рид не смог вырваться, не дослушав. — Это не сказки, Рид. Я думала, отец сошёл с ума, пока сама не увидела. Они действительно там живут, но не каждый сможет пройти тропу. Я слышала, как они разговаривают, зовут и шепчут моё имя, прячась между скал. Маро́ не смог попасть туда много лет назад, не смогла и я. Он посылал людей в Больные Хребты, почти никто не возвращался, и я сама едва вернулась. Тропа не простая, на ней проклятие. — Да ладно? — как бы он не отпирался, но чем больше Айрис говорила, тем серьёзнее Рид воспринимал её слова. Ещё в детстве мать рассказывала о чудовищах, живущих в Больных Хребтах, но до некоторого времени Рид думал, что это лишь байка, чтобы пугать детей. — Я не шучу, Рид, — чуть не плача, воскликнула Айрис. — Я видела перед собой тропу, но сколько бы я к ней не шла, она всегда далеко. И никак не подобраться, а на скале высечены слова, но я не могла прочесть. Запомнила и, когда вернулась, пыталась найти кого-то, кто знал тот язык и смог бы перевести, была неосторожна. Маро́ узнал и… — Бил тебя за это? — Да. Проблема ваша в том, что я написала те слова для Маро́, и теперь он сам ищет того, кто переведёт. И как только найдёт… ни одна армия в Эмероне не остановит его. — Что там было написано? Айрис поспешно нашла ветку и написала прямо на пыльной тропе. И чем больше букв появлялось на земле, тем сильнее Рида охватывал страх. Он перечитал написанное несколько раз, потом ещё столько же, пока до него дошёл весь смысл. Слова застряли в горле, Рид только и мог, что судорожно хватать ртом воздух, рассматривая до боли знакомые буквы. — Ты знаешь, что это значит? — осторожно спросила Айрис. — Да, — выдохнул Рид. — Это мой родной язык. На нём уже мало кто говорит, даже в Белдене. Здесь сказано, что Немую Тропу пройдёт лишь тот, кто по крови един с Культом… Что за Культ? — Я не знаю. По крови един, то есть эльф? — Очевидно. Язык-то не харамский, — Рид снова всмотрелся в слова и продолжил: — Свой путь начиная ты в оба гляди, за каждое слово прибавится шаг впереди… Какой-то бред. Ты уверена, что правильно запомнила? — Да. Если Маро́ найдёт того, кто проведёт его туда, ему даже не придётся сражаться. — Ещё нет уверенности, что там действительно кто-то есть и они согласятся помогать Маро́. — Они там, Рид. Я их слышала. Не дай ему добраться туда. Я не думаю, что это хорошо кончится, учитывая, какие «сказки» вокруг этого ходят. — Мне пора, — мрачно отрезал Рид, садясь в седло. — Не возвращайся к Маро́. Если узнаю, что вернулась, тебе не будет места во всём Эмероне. И, не прощаясь, помчался обратно в замок. Путь назад давался легче, и к тому моменту, как солнце поднялось, Рид уже чувствовал себя лучше. Из головы не выходил рассказ Айрис. Почему-то это казалось правдой, хотя он изо всех сил пытался убедить себя, что это просто сказки. И это не работало. Рид вспоминал рассказы матери и тех редких знакомых, которых ещё не успел забыть, а история обрастала деталями. Отпустив Айрис и получив важную информацию, он с раздражением отметил, что это никак не улучшает ситуацию, скорее, наоборот. Потому сразу по приезду помчался к Арнэ. После разговора с Арнэ Рид был растерян. Он рассказал о признании Айрис, предложил свой план — сказать Маро́, когда должен умереть король, но только как будет выгодно. И сказать обо всём королю. Когда Маро́ пойдёт на штурм, гвардия уже будет готова и Орден сотрут с лица земли вместе с Маро́, который попадёт Ардену лично в руки. Это укрепит позицию Арнэ и даст возможность убить короля. В таком случае, Рид бы счёл свою работу оконченной, Мередит поехала бы с ним за океан добровольно и всем от этого было бы хорошо. Конечно, это не решило бы вопрос охоты на магов, но выбора у магов особо-то и не было — обе стороны пользовались ими, как пешками. А дать им иное Рид был не в состоянии. Он не поддерживал никого, просто планировал примкнуть к победителю. Как бы ни готовилась гвардия, шансы равны у обоих. Если бы Рид понял, что побеждает Орден, он бы убил и Арнэ, и короля, а потом заставил Мередит уехать, пусть даже силой. Как бы ни сложилась ситуация, Рид просчитал возможные пути отхода. Единственное, что показалось странным, так это реакция Арнэ на рассказ об эльфах, прячущихся в горах. Будто он не узнал ничего нового или подумал, что Рид ударился головой и скромно решил не уделять этому слишком много внимания. Принц убеждал, что с этим разберутся, но не изволил просветить насчёт методов, отчего Рид решил, что Арнэ сказал это, лишь бы отвязаться. Разочарованный, потерянный и уставший, Рид пошёл к единственному человеку, которому мог доверить такой рассказ. Он пошёл к Мередит.