Последний Созидатель

Яркий свет нагло прорывался сквозь веки, давил и раздражал. Прохладные порывы ветра приносили с собой озноб и иногда Рида трясло, даже несмотря на то, что всё тело пылало. В воздухе висел тяжёлый запах крови, но он был уверен, что это не его кровь. Рука непослушно потянулась к лицу, Рид потёр глаза, а уже потом сумел их открыть. Солнце слепило, но не сильнее, чем обычно. Просто он ожидал увидеть лишь тьму, а вместо этого с удивлением обнаружил, что лежит у самого входа в злосчастную пещеру. Мышцы затекли, отзываясь болью. Воспоминание о Тропе, пещере Культа и её странных обитателях ворвалось в сознание, прибавляя бодрости. Рид резко вскочил, осмотрелся и на мгновение замер. Он точно помнил, что Фире сломала ему руку и проблема была лишь в одном — руки были целы, только онемели от долгого отдыха на холодных камнях. Пошевелил пальцами, несколько раз согнул в локте, покрутил плечом, повторил то же самое с другой рукой на случай, если память стала предавать, а потом ошеломлённо уставился перед собой, наощупь проверяя доспех. Целый, ни царапины, ни единого скола. Он выглядел и чувствовал себя также, как и прежде, только слегка болела голова, но Рид был уверен, что это далеко не самая важная из его проблем. Поднявшись, коснулся скалы, на которой было высечено послание Культа, тряхнул головой. Теперь он ещё больше запутался. На камне не было крови, хотя Рид точно помнил, что открыть Немую Тропу можно только кровью. А ещё помнил голоса, принадлежавшие Культу Созидателей, помнил Араэ и её мёртвых друзей, но совершенно не помнил, что произошло после того, как Фире выломала его руку в другую сторону. Ту самую руку, что сейчас была в полном порядке. Стянул перчатки и ужаснулся — ладони тоже были девственно чистыми. Именно в тот момент по коже скользнул холодной змеёй ужас. На нетвёрдых ногах подошёл к краю обрыва, чтобы найти хотя бы одно доказательство того, что он не сошёл с ума. И нашёл. Адриан лежал на острых камнях, изувеченный. Мертвый. И это единственное, что отделяло Рида от мысли о собственном безумии. — Если он там, то всё взаправду, но… — полушёпотом заговорил он, потирая глаза. — Но как? Пальцы дрожали, когда Рид снова рассекал ладонь. Он знал, что должно произойти, когда его кровь коснётся древней письменности на скале, но ничего не произошло. Почва не задрожала, голоса не вернулись — был лишь он и его сомнения. Тропа не открылась ему так, как прежде, но только потому, что не была даже закрытой. Тяжело сглотнув, Рид двинулся во тьму. Он ждал, что услышит зов Культа, но слышал лишь собственное дыхание и шум крови в ушах. И больше ничего, словно во всех Больных Хребтах он остался единственным живым существом. Тропа была короче, чем Рид помнил. Его не одолела ни слабость, ни временное безумие, а в самом её конце не горела свеча, зазывавшая прежде. Осталась только мёртвая тишина, наполненная страхом и предвкушением. Он продвигался быстро, уверенно, ведь совершенно точно знал, что уже проходил эту тропу. Надежда найти Культ угасала с каждым шагом, но Рид упорно продвигался вперёд, спешил и сводил себя с ума дурными мыслями. Наконец, перед ним раскинулась запустелая пещера, алтарь и… больше ничего. Старые свечи уже давно угасли, покрылись слоем пыли, хотя Рид был готов клясться собственной жизнью, что совсем недавно эти свечи манили его. Как бы там ни было, он был склонен верить глазам — свечи не зажигали уже много лет. Старый кремень лежал нетронутым, когда Рид коснулся его, на пальцах осталась пыль. Вскоре слабый огонёк озарил пещеру. Пыль, паутина и следы его шагов, потревоживших многолетний покой этого места, настойчиво убеждали, что Рида никогда здесь не было. Как не было ни Культа, ни Суда, ни сломанной руки. Вообще ничего. Чем больше он исследовал пещеру, тем больше сомневался в себе и собственном здравии. Ведь не могло же это место так запустеть всего за несколько часов. А что, если уже прошли годы? От этой мысли Рида передёрнуло. Она была почти такой же безумной, как и его уверенность в том, что Культ существует. Впрочем, Созидатели действительно существовали, но не в том виде, в котором Рид ожидал. Четыре древних скелета лежали в самом углу, один возле другого. По одежде он узнал Араэ, рядом с Фире покоился уже знакомый клеймор — ржавый и такой же окончательно мёртвый, как и его владелица. Этот меч не трогали много лет и не нужно быть учёным, чтобы это понимать. Скелеты, покрытые пылью, не собирались подниматься, не манили, только вызывали отвращение. Между их старых костей плели сети пауки, разрастался жёлтый мох — единственная форма жизни, которую Рид сумел найти, пройдя Немую Тропу. Не было никакого Культа, никакой запретной силы, магии и Суда. К такому выводу Рид пришёл, падая на колени перед уже давно почившими эльфами. Он спрашивал себя, откуда тогда у него те воспоминания? Ответ был прост: Араэ говорила, что Беллас заколдовал Тропу. Видимо, заклинание продолжало работать даже после смерти Созидателей, подпитывая легенды и сплетни вокруг этого забытого склепа. Им было нужно, чтобы харамы боялись эльфов и верили в чудовище, живущее среди скал. И харамы верили, боялись и стремились к мощи, которой никогда не было. Обычная магия, и никакого Весифера, жаждущего боли, страха и гнева. Только Рид, принимавший поражение в одиночестве. Была в этом и польза — Арнэ будет отрадно узнать, что все опасения оказались беспочвенными. Маро́ не сумел бы получить силу Культа, потому что той силы никогда не существовало. Удивительно, насколько пугающе убедительной была древняя магия. Харамы не были способны на подобные иллюзии, но Рид никогда и не считал, что у магии есть какие-то пределы кроме тех, что ей даёт человеческое тело. Эльфы дольше жили, а значит, имели больше времени, чтобы развить дар, в то время как самый могущественный харамский колдун умирал, не открыв и половину секретов своей магии. Всё было до боли просто, но в то же время немного обидно. Рид остался безоружным. Ему нечего принести Арнэ, нечем защитить Мередит, и его великая месть так и останется амбицией, которую он будет продолжать усердно хоронить в глубине души. Того, что Рид имел, порой было недостаточно чтобы выжить, так на что теперь надеяться? Сила коснулась его лишь мимолётом, оставив тяжёлый отпечаток, но не озарила и не принесла облегчения. Поднялся, не отводя взгляд от четырёх скелетов. Они умерли давно. Наверное, ещё до того, как Рид родился. И так останутся здесь, всеми забытые, а их чары перестанут сводить с ума путников и соблазнять алчных до силы харамов. Уже хорошо, но было бы приятно посмотреть на лицо того харама, который бы прошёл тот же путь, что и он, чтобы обнаружить здесь лишь простую, самую обычную смерть, ловко спрятанную под покровом лжи. Это было бы приятно, но не жизненно необходимо. Необходимыми стали совсем иные вещи, находившиеся теперь слишком далеко. Он бы не стал возвращаться в Форфилд, если бы не надеялся забрать Мередит. Совершенно ясно, что договора с таким людьми, как Арнэ, не претендуют на самые честные, но ведь Рид сделал все, что обещал. А байку про гибель Адриана он сможет придумать. Во всем остальном не обязательно было даже врать, потому что если правда звучит дико, то ложь будет звучать ещё хуже. Слабый огонёк свечи потух, и пещера снова погрузилась в вековой мрак, возвращая покой своим тихим обитателям, а Рид с тяжёлым сердцем направился к тропе, ведущей на поверхность.

***

Он вошёл в Айсон спустя почти четыре Луны — пешком, без доспеха. Гвардейские латы исполнили своё предназначение в Браденмейне, а в Форфилде могли навлечь проблемы. Он и сам не знал, почему так думал. Скорее это было предчувствие, нежели твёрдая уверенность, но доспех всё же спрятал, сменив его на более привычный. Ещё было совсем не ясно, как прошёл штурм Маро́ и чего ожидать, потому было бы разумнее не надеяться на удобный исход, а обезопасить себя от любого из них. Хотелось скрыться от чужих глаз, снова стать неприметным. Что-то в глубине души подсказывало, что ему не стоит открыто шататься по Форфилду с королевским гербом на пузе. На входе в столицу продал лошадь и направился дальше пешком. То, что Айсон пережил штурм, стало очевидным, как только Рид стал приближаться к его центру. На мостовой, петлями огибавшей богатые кварталы, растекались засохшие лужицы крови, харамы толпились, наводили суету. Порой был слышен плач, а в воздухе витал запах гари. Обрушенные дома уныло пялились на прохожих, щербато улыбаясь выбитыми окнами и Рид знал, что там, где-то внутри, прячется смерть. Вдоль улицы тянулись к небу обугленные деревья, некоторые вывалили на обозрение харамов глубокие корни. Старался не подходить к обваленным домам близко — не только потому, что могло придавить. Не хотелось вдыхать трупную вонь. После произошедшего в Больных Хребтах Рид не мог выдерживать этот запах. Наверное, долго ещё не сможет, но избежать было невозможно. Чем ближе он подходил к королевскому замку, тем сильнее становился запах. Харамы не успели всех убрать. Вдоль улицы стояли телеги, полные изувеченных тел и оторванных конечностей. Глядя на последствия бунта Маро́, Рид про себя порадовался, что ничего не видел. Он и сам не знал, что было хуже — видение Культа или бойня в городе. Усталость резко накатила и он, прикрыв лицо палакой поплотнее, пошёл в район попроще. Там надеялся собрать сплетни, дополнить историю недостающими деталями. Может, Арнэ в замке больше нет, а Маро́ убьёт его на месте. А может, и Мередит там больше нет? Рид изо всех сил надеялся, что она жива. Какая-то часть разума понимала, что лезть напролом — плохая идея, а вторая заставляла воображать самые худшие сценарии, подбивала как можно скорее опровергнуть опасения, пойти все узнать. Рид не был глупым, но не был и отчаянным. Больше всего на свете он хотел знать, что Мередит жива, в идеале — свободна, но помимо этого ещё и хотел остаться в живых. Что проку ей с него мёртвого? День решил пересидеть в той лачуге, где впервые разделил с ней чувства. Надеялся, что дом уцелел — от богатых кварталов далеко, неприметно. Возможно, даже безопасно. На всякий случай решил не прятать оружие далеко, просто запахнул поплотнее плащ, держа ладонь на рукояти. Так, на всякий случай. Рынок, на котором Рид виделся с Гансом выглядел малообещающе. Торговцы покинули столицу, прилавки опустели, лишь сорванцы мелькали то тут, то там. Беднякам не было дела до штурма, они боялись лишь за то, чтобы бой не дошёл до их домов, ведь в таком случае у них совсем ничего не останется. Одна жизнь, да и в той проку нет. Рид не осуждал их за это, даже не презирал, потому что сам большего не имел. У него даже дома не было. Улицы полнились тревожным гулом, горожане бросали на него подозрительные взгляды, но никто не останавливал. Это выглядело бы подозрительно, если бы Рид к этому уже не привык. В ином случае, он бы обратил на это больше внимания. Возможно, это даже помогло бы ему избежать своей судьбы. Но разве главная жесткость судьбы не заключается в её неотвратимости? За столько времени лачуга уже просела, выглядела заброшенной. Дверь держалась на честном слове, а через разбитое окно гулял сквозняк. Не замок, но хоть какая-то крыша. Рид так и не смог полностью привыкнуть к жизни во дворце, потому такой ночлег был ему больше по душе, чем высокие своды королевской обители. Это было привычно, естественно, пусть и совершенно неудобно. Жизнь Рида редко была удобной, а жаловаться он разучился уже давно. Чтобы открыть дверь, пришлось приложить усилия. Старые, проржавевшие петли отказывались двигаться, и лишь спустя время с хрустом поддались. Он ввалился в небольшую комнату, подозрительно прищурился. Если снаружи дом выглядел почти что брошенным, то внутри остались некие следы жизни. Возможно, кто-то из Ордена искал здесь убежище также, как и сам Рид. А может, кто-то кого-то искал. Оба варианта были похожи на правду, и к обоим он был готов. Не снимая ни палаку, ни плащ, Рид упал на небольшую лавку, чтобы провалиться в беспокойный сон. Проснулся ближе к ночи. Спина онемела, тянуло шею. И всё равно лучше, чем в лесу или где-то в поле. Хотя бы не мокро, а остальное пройдёт. Поднявшись, размял ноги и шмыгнул на улицу. С наступлением темноты народа стало ещё меньше и это радовало. Харамы сейчас стали неспокойные, дёрганные. Значит, вероятность найти проблемы среди них была выше, чем обычно. Старый кабак возле рынка тоже пустовал — видимо, не до пьянок было. Тем не менее, какое-то количество пьяни всё же имелось. Это был тот сорт людей, что будут пить, даже если за окном развернётся Бунт Стихий. Рид внимательно осмотрел публику и едва слышно выдохнул, не найдя знакомых лиц. Может, в нём даже не признают бывшего гвардейца. Пожилой харам стоял у прилавка, подпирая дряхлое лицо ладонью, дремал. Пьянь по углам вела себя тихо, что-то тихо бормотала, распивая дешёвое пойло. Рид сел возле прилавка, осторожно постучал по засаленному дереву. Харам дёрнулся, испуганно оглядываясь. — Спокойно, — Рид улыбнулся, хотя и знал, что ту улыбку спрячет палака, поднял ладони в примирительном жесте. — Чего хотел? — сонно спросил старик. — Выпить, — он выложил на прилавок пару серебряных монет. — Да? За эти деньги можно до визга выпить. — Тогда давай ципур. Пока харам пытался понять, что от него хотят, Рид обеспокоенно поглядывал на дверь, словно ожидал, что та в любой момент отворится и придётся защищаться. Он больше не чувствовал себя в безопасности в Айсоне. А уйти не мог. Найти Мередит было жизненно необходимо, Рид бы не смог простить себя, если бы сбежал. Наконец, деревянная кружка опустилась на прилавок, а Рид склонился к хараму. — Спросить можно? — Смотря что, — прищурился тот. — И зачем. — Что случилось в городе? — понизив голос, спросил Рид. — Выглядит так, будто война началась. — Не местный? — Нет, по делам приехал. — Понятно, — старик устало выдохнул, склонился ниже и заговорил. От него воняло старым потом и тяжким похмельем, но Рид не отшатнулся. — Драка большая была. Король наш армию призвал. Маги это… короля убили. Теперь у нас новая власть. И вообще, про это лишний раз говорить не надо. — Ну разве что в общих чертах, — Рид незаметно передал хараму ещё несколько монет. — В общих чертах, Ардена предали. Сын его теперь на троне. Восстание магов подавили, но они успели натворить дел. Та ещё ночка была. Кого убили, кого под стражу. Назначили казни, вот уже… ну, не знаю, может дня два назад вешали троих. Беда бедой, а на казнь ходили всё. Интересно было. А Церковь снова возвращает охоту, отловить тех, кто успел сбежать. — А кого казнили? — Да почем я знаю? Трое мужчин было, руки им рубили, потом вешали. Говорят, ищут того, кто предал Ардена. Гвардеец был. Дел наворотил, принца чуть не прирезал. — Да ладно? — Рид округлил глаза, не веря своим ушам. — И как это его проморгали? — Сам думаю, — почесал бороду харам. — Пойдёшь ближе к площади, увидишь объявление, за его голову золотом платят. — Вот и дело мне нашлось, — хохотнул он, надеясь, что в этом смехе не было слышно волнения. — А, наёмник? — За золото хоть Благословенный. — Ну, попытай удачи. Говорят, эльф был. — О как! Даже не удивлён, — Рид стянул маску палаки, капюшон оставил. — Чуть где какая заваруха, там и эльфы. Не всех в Белден забрали, а зря. — И то верно, — собеседник махнул рукой. Его взгляд мазнул по лицу Рида, но тот усердно делал вид, что скрывать ему нечего и надеялся, что спектакль вышел удачный. — У кого за дело узнать можно? — В замок иди, там всё расскажут. Если на виселицу за дела твои не отправят. — На виселицу ныне очередь, как я понял. Боюсь, своей не дождусь, — Рид нахально улыбнулся, допивая ципур одним глотком. Снова протянул хараму деньги: — Ты меня тут не видел. Тот довольно кивнул, провожая Рида взглядом. Он надеялся, что возвращаться за молчанием не придётся. Надеялся, что смог сойти за кого угодно, кроме себя настоящего. Было странно осознавать, что чутье в который раз не подвело, ему действительно не стоило открыто возвращаться в Айсон, ведь за его голову объявлена награда. Поправив палаку, вышел. Идти некуда, да и относительно сносного плана Рид также не имел. Оставалось ждать, пока всё уляжется. Ночная столица нагоняла тоску, тишина на улицах давила и Рид решил не испытывать удачу раньше времени. Как только он скрылся за дверью своего временного убежища, из-за угла вышел патруль. Этих харамов Рид когда-то знал, а теперь они бы снесли ему голову, если бы увидели. Вон как дела меняются. Вздох сорвался с губ, он наощупь направился к столу в поисках свечи. Не успел огонёк озарить комнату, как его шеи коснулось лезвие. За спиной послышалось чужое дыхание. — Не двигайся, — прошипел отдалённо знакомый голос. — Тебе бы тоже поменьше дёргаться, — выдохнул Рид, направляя свой клинок лезвием за спину. Если он правильно рассчитал, можно будет ранить в живот. — Погоди, — послышался другой голос. Вот уж что, а этот голос Рид услышать не ожидал. — Айрис? — он бросил беглый взгляд в сторону, пытаясь найти её. Тень вышла из мрака, обретая черты женщины. — Да, — кивнула она, откидывая капюшон. — Таллис, отойди. Лезвие у шеи быстро исчезло, а Рид обернулся. Таллис, как и ожидалось, стояла за его спиной. Уставшая, бледная, она выглядела так, будто готова потерять рассудок в любой момент. На её строгом, молодом лице сначала мелькнуло непонимание, а после — удивление. Она почесала свежий синяк и слегка стушевалась. — Я вроде тебе говорил не возвращаться? — он перевёл подозрительный взгляд на Айрис. — Ты жив только потому, что она вернулась, — пояснила Таллис. — Да что ты говоришь? Птичка весточку шепнула? — Нет, — пояснила Айрис. — Я просто… видела, как Орден движется на город. Подумала, могу пригодиться, будет много раненых. — Разве я не просил тебя не возвращаться к Маро́? — гнев затрепетал в груди. Этот гнев искал выход уже давно, нужно было лишь пошатнуть те остатки самообладания, что у него остались. Айрис сжалась под острым взглядом. — Я не шла к Маро́, надеялась… — И на что же ты надеялась? — Не кипи, — резко встряла Таллис, вставая между Ридом и Айрис. Её холодные глаза смягчились, когда он посмотрел на неё. Разведя руками, ведьма выдохнула: — Ничего уже не изменить. Девочка хотела вернуться к отцу. — Который был готов убить её. Правда, Айрис? — он бросил взгляд на неё, глядя поверх плеча Таллис. — Не важно, Маро́ скоро казнят. Прекрати, — её ладонь упёрлась Риду в грудь, не давая приблизиться к Айрис. — Прошу тебя. Рид шумно выдохнул, безразлично махнул рукой. Конечно, это было ожидаемо, но чтобы так нагло и глупо нарушать обещание, данное ради своей же безопасности… Наверное, это самый глупый поступок из всех, на которые Айрис вообще была способна. — Тебя ищут, — быстро выпалила Айрис. — Патруль приходил, тебя видели днём. Я сказала, что ты наш брат, а мы из Брагоса приехали, застали штурм. Мы собирались уходить этой ночью, идём с нами. — Я не могу, — он выдохнул, садясь на старый стул. — Это всё, что осталось от Ордена? — Ордена больше не существует, — болезненно сморщившись, ответила Таллис. — Вряд ли он когда-то существовал таким, как мы думали. Маро́ бросил нас, как только выступила армия, но его поймали. Кто-то успел сбежать, конечно, но что с них толку? Они схватили Рэймунда и Ганса. Послезавтра Рэймунда казнят. Рид прикрыл рот рукой, переваривая. — Кого уже казнили? — Ганса, Ларри и Орвена. Сдержав вздох облегчения, спросил: — А её видели? — Мередит? — уточнила Айрис. Получив утвердительный кивок, помрачнела. — Нет, Рид. Совсем. И её имени в списках на площади тоже нет. А вот твоё есть. Оба твоих имени там есть. — Даже если она и жива, тебе к ней не добраться, — добавила Таллис, сбрасывая дорожный плащ. — Все, кто имел отношение к налёту либо мертвы, либо скоро будут мертвы, либо уже далеко отсюда. — Церковь устраивает представление, да? Таллис кивнула, гневно скривившись. — Да. Могли бы казнить всех сразу, но растягивают. Благословенный говорит о слугах Весифера, о вреде магии и о том, как нам нужна охота. — Восхваляет Арнэ, — Айрис опустилась прямо на пол, избегая взгляда Рида. — Говорит, какой он смелый, как достойно дал отпор и отомстил за отца. Охота снова началась. И в этот раз ты тоже в списке. — Не первый раз мне свидание с виселицей назначают. — Будешь лезть на рожон, этот раз будет последним. Мы собираемся бежать в Бразанас. Пошли с нами, — предложила Таллис. В её глазах мелькнула мольба. — Я же сказал, что не могу. Да и что я там буду делать? Мередит если не казнили и не собирались, то она либо в замке, либо в бегах. Только он не мог её просто так отпустить, не узнав, что я сделал… Мы ведь договаривались. — Вы договаривались? — скривилась Таллис. — Да. Я должен был не дать Маро́ добраться до Культа, а он отпустил бы её. — Ты нашёл Культ? — Таллис с интересом подскочила. На её лице проступило что-то похожее на надежду. — Ну… — протянул Рид. — Если в общих чертах, то да, я нашёл их. Просто немного не в том состоянии, в котором их бы хотели видеть некоторые… люди. — Что это значит? — Культа не существует уже много лет, — его голос оставался холодным, жестоким. Было не жаль Таллис, которая разочарованно поджала губы, а затем прикрыла глаза рукой. Она едва не плакала, но Риду было не жаль, он продолжил: — У входа заклятие, потому их можно было услышать. Как только я прошёл тропу, оно исчезло. А сам Культ мёртв уже много лет. Я нашёл только четыре скелета. Наверное, этим скелетам лет больше, чем мне, а я, прошу заметить, живу дольше чем вы обе вместе взятые. Знала про Культ, да? Последний вопрос был обращён Таллис лично. — Конечно, я знала. Мы надеялись получить помощь магов в этом бою, а вот оно как… — Я бы тебя разочаровал, дорогуша, — мрачно улыбнулся Рид. — Тропу мог пройти только эльф. Добровольно. Они бы не стали помогать людям, даже если были бы живы. — Ты не знаешь этого наверняка, — отмахнулась Таллис. — Правда? Я сам эльф и от людей лишь одну злобу и презрение видел. Будь я культистом, слал бы вас всех к Хадерату. Именно люди виновны в том, что Культ вообще появился. Я одной крови с теми эльфами, а ты говоришь, что я не знаю наверняка. Я знаю гораздо больше, чем ты готова услышать. — Рид, — взмолилась Айрис прежде, чем Таллис успела ответить. — Ты остаешься здесь? Рид кивнул, сложил руки на груди. Айрис болезненно сморщилась. — Ты же знаешь, что у тебя практически нет шансов? — Но они есть. — Тебя повесят, дурак, — Таллис схватила его за плечо, заставляя посмотреть на нее. Будто ей вообще было дело до того, жив Рид или нет. — И её тоже. А может, уже повесили. Ты даже не знаешь, жива ли она до сих пор. — С этого и начну. Я не могу, — Рид откинул руку Таллис, начал нервно расхаживать по комнате, сражаясь с желанием что-то сломать. — Если я уйду, у меня больше ничего не останется. Я так долго ничего не имел… Я не могу. Идите вместе, я останусь. Если всё получится, мы найдём вас. — Ты сам веришь в то, что говоришь? — Это не твоё дело, — огрызнулся Рид. — Уходите до рассвета, на север. Там есть тракт, ведущий через Сайсен прямо в Бразанас. Держитесь курса, но не идите по нему, опасно. Много кто захочет воспользоваться вашим одиночеством. У тебя остались деньги, Айрис? Айрис кивнула, молча рассматривая Рида. Словно пыталась понять его. И это вызывало раздражение. Он не любил, когда кто-то пытался заглянуть ему в душу, как это не любили те, кому есть чего стыдиться. — Хорошо. Утром вас здесь быть не должно. Если вы не собрались помогать, конечно.

***

Рид знал, что не стоит полагаться на обещания Арнэ. Он знал, что может проиграть, что Мередит может быть уже мертва. Знал, что это может быть его последняя авантюра, но все равно пошёл на неё. Если тебе есть за что жить и умирать, любой риск стоит своей цены. А Рид был готов платить, даже если рассчитываться придётся жизнью. Ради свободы можно и умереть. Айрис и Таллис ушли ещё ночью, он слышал, как они крадутся к двери, как затихают их шаги где-то в лабиринтах пропитавшегося кровью города. Сон не шёл, он слушал тишину ночи, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Клинок покоился на груди, а он не мог позволить себе спрятать его в ножны. Нужно быть готовым. Особенно, если кажется, что всё тихо. В иллюзии покоя прячется смерть, а тишина — ее язык. Восход застал врасплох, вместе с новым днём в груди разрасталась ядовитым бутоном тревога, и Рид был не в силах остановить это. Он ждал, что вот-вот двери сорвутся с петель, его схватят, а потом повесят. И тем не менее, больше всего он боялся узнать, что Мередит мертва. В какой-то мере он вообще боялся узнавать о ней, опасаясь худшего. Как только рассвело, собрался. Возвращаться в этот дом больше не собирался — даже сам не знал, почему, но Рид был уверен, что больше не вернётся. Более или менее сносное подобие плана пришло к нему ночью, когда он сражался со страхом, пытаясь услышать неслышимое. Город ещё спал, купаясь в лучах восходящего солнца, а Рида душила безысходность. Часть его хотела сбежать, другая — наконец раскрыть себя, вступить в свой последний, особо кровавый, отчаянный бой. Он бы сражался, как варвар, желая забрать с собой во Мрак как можно больше харамов. И это была бы славная смерть. Только пока что он не мог позволить себе подобное удовольствие. Потому и шёл по знакомому маршруту — у гвардейцев вот-вот закончится смена. Возможно, он успеет кого-то перехватить. Рид искал среди мимо проходящих гвардейцев знакомые лица. Кто-то должен был выжить, не могут все, кого он знал, быть мертвы. Иначе это просто насмешка судьбы. Впрочем, это было бы не удивительно, к насмешкам судьбы Рид уже привык. Среди растущего потока голосов он не узнавал ни одного. Группа гвардейцев прошла мимо, а Рид спрятал лицо в палаке, опустив голову. Проводил их взглядом, в надежде найти знакомый силуэт. К своему разочарованию, не находил. Утро рассеивало ночную прохладу, но его всё равно бил озноб. Руки дрожали, сердце надрывно билось о рёбра каждый раз, когда мимо проходили харамы в доспехах. К тому времени, когда Рид дошёл до богатых кварталов, патруль уже должен был смениться. Теперь нужно не вызывать подозрений, хотя это было даже смешно. Как человек в палаке и крадущимся шагом может не вызывать подозрений? И всё же, удача нашла его неожиданно. Рид облегчённо выдохнул, увидев Итана. Значит, маршрут патрулей не менялся. Хорошо. При хорошем стечении обстоятельств, Рид мог воспользоваться преимуществом неожиданности. Улочка была тесная, удобная. Что самое главное — не настолько хоженая. Итан не успел даже вскрикнуть, когда Рид вдавил в его шею клинок, но кровь не пустил. Зажав хараму рот рукой, потащил в тень — туда, где совершается львиная доля всех преступлений в столице. Итан сначала послушно отступил, а потом стал брыкаться. Удар под дых заставил Рида ослабить хватку. — Не дёргайся, — прошипел Рид, толкая Итана в тень. Потянулся к палаке, снял. — Свои. — Свои? — сморщился Итан, удивлённо уставившись. — Свои со спины не хватают. — В моём положении звать тебя было бы неразумно, — он хмыкнул, убирая клинок. — Меня не ищет только ленивый. — Я знаю. Ты один из первых в очереди на виселицу. Как так, Рид? Или тебя лучше звать Гектором? Какое имя настоящее? — Оба настоящие. Я не виновен в гибели короля, ты же знаешь. — Так уж и не виновен? Тебя в замке даже не было! Ты не видел, что там происходило, — Итан повысил голос, срываясь на крик. — Где ты был? Убрался, чтобы не попасть под раздачу? А сейчас шастаешь по подворотням, как разбойник. — Я и есть разбойник, — развёл руками Рид. — Меня не было в замке, потому что я выполнял поручение Арнэ, а теперь… он хочет от меня избавиться. Но я не виноват в том, что случилось. — Для разбойника слишком плохо врёшь. — Сам подумай, зачем мне это? Король Арден был заинтересован магами, а не головорезами. Мне было удобно, я имел работу, к чему мне бунты? Я работал на Арнэ, чтобы предотвратить то, что случилось. — Да что ты? — Итан отмахнулся, закатив глаза. — Если тебе за это ещё и заплатили, то я бы сказал, что это зря выброшенные деньги. — Я не буду перед тобой отчитываться, — скривился Рид, прячась за привычной маской. — Мне нужно, чтобы ты передал Арнэ послание. — А я должен? А если не передам? Убьешь меня? — А нахрена ты мне дохлый? Ещё и за бесплатно. Скажи ему, что я сделал всё, что он просил. Дошёл до Хребтов и выполнил свою часть сделки, он поймёт. Скажи, что больше опасаться нечего, с Культом покончено и нам нужно поговорить. После того, как я получу свою оплату, он больше меня не увидит. — Ты придурок, Рид, — ошеломлённо ответил Итан. — Ты рискуешь попасться ради пары золотых? Ты вообще знаешь, что говорят? Что ты лазутчик, посланный магами в замок, чтобы убить короля. И король мёртв, а вместе с ним ещё целая куча людей. Наших друзей! Теперь я думаю, в чём ты ещё виновен? — Я не настолько придурок, Арнэ не денег мне должен. И я виновен во многом, но не в смерти короля и наших общих друзей. Я лазутчик, это правда, но я работал на Арнэ. — И я должен тебе верить? — Нет, — Рид покачал головой, отступая. Подняв руки в примирительном жесте, усмехнулся. — Ты можешь мне не верить, но передай Арнэ то, что я сказал. Для него это важно. — Если бы мы не были знакомы, я бы убил тебя. Я всю жизнь чистил улицы от отбросов, вроде тебя и не заметил крысу под боком. В нашу следующую встречу я убью тебя, Гектор, — он брезгливо скривился, произнося настоящее имя Рида, а сам Рид едва сумел скрыть страх. Айрис была права, его имя теперь знают все. — Если встретимся ещё, то увидим, кто кого убьёт. Ты можешь меня даже не заметить, — Рид нагло подмигнул Итану, отступая. — Передай ему, что я всё сделал.

***

С тех пор, как Рид перехватил Итана, время тянулось бесконечно долго. Он не мог позволить себе оставаться в постоялых дворах, опасался людных мест, держался тени и почти не спал. Постоянное чувство опасности не покидало первые несколько дней, а после он стал думать, что Итан не сдержал слово. От вида Айсона воротило, лес манил своей безопасностью, возможностью затеряться и больше никогда не попадаться никому на глаза. А Рид не мог поддаться этому соблазну. За все время он застал две казни и к своему большому облегчению ни на одной не было Мередит. Ему даже начало казаться, будто её и вовсе никогда не существовало, настолько явным было её отсутствие — не только на Площади, но и в его сердце. Думать о ней стало сложно, практически невозможно, ведь каждое воспоминание лишь заостряло чувство вины, разжигало страх. А она, как назло, всплывала в памяти непозволительно часто. А потом Итан объявился. Не для разговора, а лишь чтобы передать послание Арнэ — новый король ждал его, а Рид не надеялся, что это будет лёгкая встреча. В какой-то момент даже задумался, стоило ли вообще на это идти? Рид не доверял Арнэ, даже боялся, но у него были страхи и побольше. Если Мередит жива — надежда ещё есть, в обратном случае его выживание теряло смысл. Рид и так жил достаточно, но уже успел устать от жизни. В ту ночь он был подозрительно спокоен. Пробираясь к Кленовому Саду, Рид больше не боялся — ни Арнэ, ни плохих новостей, ни самой смерти. Будто он уже умер, но ещё не понял этого. Странное предчувствие, которого никогда прежде за собой не замечал. Он знал, что что-то случится, но принимал вероятность с таким смирением, которое и не надеялся в себе найти. Какая-то часть него льнула к этой неизвестности, а другая приказывала бежать, спрятаться, сделать то, что привык — попытаться перехитрить, но ноги упорно несли Рида вперёд, и он не знал, что с ним не так. Определённо, что-то пошло не по плану, но что? Все эти мысли были чужими, словно внутри сидел кто-то другой, неизвестный ему самому, и этот «кто-то» желал той ужасающей неизвестности, которая становилась все ближе с каждым шагом, приглушая настоящую личность. Что бы то ни было, оно желало смерти, играя на старых ранах, заставляя вспоминать предсмертную блажь и близость Мрака. Рид неосознанно смаковал память о той ночи, когда добровольно выпил кариду, его разум сжимался от удовольствия, стоило лишь вспомнить то будоражащее, восхитительное чувство скорой смерти. Жажда Мрака поднималась глубоко в сознании, вытесняя все, что прежде было важным. И Рид не узнавал себя. Конечно, он жалел, что не умер, но никогда бы не стал преследовать собственную смерть, рассматривая милость бледноликого Аталара, как самый желанный дар. И Рид бы никогда не смог найти в себе силы собственноручно отдать душу Холодному Жрецу. А теперь он удивлялся — что с ним стало? Откуда взялось это спокойствие, эта твёрдая уверенность? И почему мысли о Мередит больше не занимают его разум? Куда делась его безумная любовь, а решительность резко обратила свой взор на столь низменное, малодушное желание? Рид не успел найти ответы на эти вопросы. Неизведанный морок завладел им полностью, пока его настоящая личность билась в заточении глубоко внутри. Оковы наваждения были настолько сильны, что гвардейцам Арнэ даже не пришлось прилагать усилия, чтобы схватить его. Мрак помешательства слегка рассеялся, когда руки уже были связаны, а над ним возвышался Арнэ. Грязная ругань сорвалась с губ, захотелось смеяться, и Рид не видел ни единой причины, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. — Я спросил, что ты сделал? — Арнэ замахнулся, отвесив пощёчину. Судя по ноющим губам, уже не первую. — Нашёл Культ, — пытаясь подавить смех, плюнул Рид. По подбородку текла кровь, саднило лицо, а смешки продолжали сотрясать холодный ночной воздух. Казалось, вместе с ним поддаётся нездоровому веселью сама природа и даже те, кто лежит под землёй в этом саду, смеются, сотрясая почву, скрывавшую их боль от чужих глаз. — Свихнулся, что ли? — пробормотал гвардеец, стоявший рядом с королём. Послышался неспокойный ропот, и от этого было ещё веселее. — Когда я его видел, был нормальный, — а это уже был Итан. — Где Адриан? — Арнэ бросил строгий взгляд на гвардейцев и те быстро притихли. — Голос… заставил его. Они звали, и Адриан не смог сопротивляться, — пробормотал Рид, резко обрывая клоунаду. К его большому удивлению, он едва мог вспомнить, кто такой Адриан и что именно с ним случилось, но почему-то очень сильно завидовал этому Адриану. — Кто звал? — Араэ. Просвещённая болью, жрица страданий. Арнэ не выдержал. Удар заставил Рида качнуться, но он не упал — Арнэ схватил за ворот, заставляя смотреть прямо. Почему только сейчас Рид заметил, насколько отвратительным было лицо нового короля? Ему бы гораздо больше пошла смертельная бледность, когда кровь перестаёт бежать по венам, принося безмолвную красоту любому телу. О, как прекрасно на этом чистом, молодом лице расползались бы трупные пятна! Каким сладким был бы запах его смерти, какими чудесными формами обзавелась бы его холодная, застывшая кровь! — Говори нормально, или я убью тебя на месте! — крикнул Арнэ. — Окажешь милость, Величество, — Рид сам ужаснулся, произнося эти слова. Он понимал, что это говорит не он, а то, что заставляло его желать смерти. Та самая тьма, что окутала его разум, заставив провалиться в тупое онемение. — Я не убивал Адриана, он нашёл новый путь в смерти сам. Культ звал его, и он пошёл добровольно. — Что с Культом? — Мертвы, — хохотнул Рид, — уже давно мертвы. Только прах и старое заклятие. Такое сильное, что кажется настоящим. Никого нет в Больных Хребтах уже давно. Чем дольше Арнэ слушал, тем сильнее на его лице проступала гримаса разочарования. Он отпустил Рида, отступил. — Заберите его. — Что делать, Ваше Величество? — Безумие не освобождает от правосудия, — едва слышно ответил король. — Ты мне обещал, — выдавил Рид, он даже не сопротивлялся, когда гвардейцы взяли его под руки. — Мы договаривались. Арнэ не ответил. Его силуэт растворился в темноте, пока гвардейцы собирали конвой. А Рид улыбнулся, когда понял, что это начало его конца. Ужас и сладкое предвкушение овладели им. Было совершенно ясно, что произошло что-то страшное, что-то на что он бы никогда не пошёл добровольно, но не мог понять, что именно. Тень безумия не давала осознать собственное положение, оставляя лишь чёткое знание — желанная смерть близка, как никогда прежде.

***

Вопли толпы оглушали, но не достигали разума. Рид шёл молча, не глядя на харамов, собравшихся поглазеть на казнь. Сколько раз он видел казнь со стороны? А сколько раз думал о собственной? Рид не ждал благородной смерти в глубокой старости, но всё же надеялся не повторить судьбу Рене, хотя и понимал, что заслуживал её. В голове пульсировала боль — он не помнил, как оказался в тюрьме. С ним общались, как с сумасшедшим, а Рид предпочёл просто молчать. Объяснить свое положение было практически невозможно. Как объяснить то, чего не понимаешь? Проще не говорить ничего. Арнэ не появлялся, видимо, получил всё, чего желал, а Рид не осуждал. Король просто переиграл его. И реванша не будет. Осталось лишь с достоинством принять свой последний позор. Легко сказать, да сложно сделать. Ещё никогда Рид не ощущал столь концентрированного презрения. Харамов держали на расстоянии гвардейцы, но если их тела закрывали осуждённых от ударов, то точно не от слов, что хлестали идущих к эшафоту не хуже плети. Иногда кому-то удавалось докинуть камень в идущих на смерть, плюнуть или дотянуться оплеухой, а Рид, получая эти дары глупости и ярости, не реагировал. Томное, бесчувственное онемение снова вернулось и теперь он был ему рад. Он почти не ощущал веса собственного положения, воспринимал смерть как выход, покой, но всё же не мог полностью отключиться от реальности. Не сейчас, не в эту минуту. Рядом плёлся Маро́, молчал. Культи, появившиеся вместо некогда аристократичных рук, были покрыты засохшей кровью и гноем — никому не было дела до этих ран. Маро́ умрёт прежде, чем лихорадка достанет его. Он лишь изредка бросал полные надежды взгляды на Рида, что с толикой грусти и какого-то странного облегчения смотрел на петлю. Наверное, колдун ждал хоть какой-то реакции, хоть какого-то ответа на свои немые вопросы, но разве те ответы теперь имели значение? Глаза Рида бегали по лицам харамов, словно он пытался найти кого-то знакомого и с каждым мгновением его лицо всё больше теряло краски, жизнь покидала и без того блеклые, пустые глаза. Только теперь окончательно. Рид надеялся увидеть Мередит. Надеялся, что Арнэ сдержит хотя бы одно из своих обещаний. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы её последнее воспоминание было именно таким. Ему много чего бы не хотелось, но жизнь редко давала право выбирать. Так с чего бы что-то менялось теперь, когда он стоял на самом краю и не мог больше сделать шаг назад? Их выстроили в ряд прямо перед эшафотом. Вышел Благословенный. Череда скучных, ничего не значащих, слов, вой толпы. Рид не слушал проповеди ложных богов, пытаясь выудить в памяти любое возможное воспоминание, лишь бы не думать о том, во что влез. Он не боялся смерти, но и не хотел умирать так — когда судьба Мередит остаётся в тайне, а он бессилен что-либо изменить. Эта его последняя слабость била больнее, чем любой нож, когда-либо вонзившийся в его спину. А затем начали называть имена, зачитывать преступления, объявлять приговор. И хотя Рид пытался найти покой в отрешённости, когда Благословенный назвал его настоящее имя, его охватила самая настоящая паника. Не смотреть на харамов было сложно. Ещё сложнее было не слушать их крики и проклятия. Большая часть обвинения была правдой. Разбой, убийства за деньги, убийства ради интереса, воровство, вымогательства, шантаж, заговор против короля, содействие магам, поддержка мятежа — путь, достойный настоящего плута. Всё было правдой, кроме одного — Рид не убивал Ардена. Хотел, но не убивал. Только вот кто станет слушать? Петля как-то слишком легко скользнула на шею. Рядом тяжело засопел Маро́, вознося последнюю молитву Алайре. То ли пытался заглушить толпу, то ли надеялся на последнюю милость богини, во имя которой должен умереть. Палач отступил, а Благословенный «одарил» правом последнего слова. Рид молча покачал головой, по-прежнему всматриваясь в толпу харамов. Среди тупых лиц мелькнуло лишь одно знакомое — Айрис. Она плакала. И совершенно ясно, что по отцу. Маро́ был тем ещё ублюдком, но оставался ее отцом. Последним, кто у нее остался вообще. В тот день ещё одна женщина должна была лишиться последнего близкого человека, но она узнает об этом позже всех. И когда гнев затопит её сердце, Рид уже будет лежать в общей могиле. А пока он просто смотрел на Айрис. Их глаза встретились всего на мгновение прежде, чем Благословенный дал команду. Он не успел послать ей последнюю слабую улыбку, ноги провалились в пустоту. Когда Айрис снова нашла в себе силы обратить свой взгляд на эшафот, Рид был мёртв. Тело ещё билось в предсмертных конвульсиях, но жизнь уже покинула его. Мрак раззявил пасть, готовый вот-вот проглотить ускользающую душу. А потом была лишь тьма и холод.