Сонная артерия

Мастерские кузнецов всегда располагались поодаль от других домов в целях пожарной безопасности. Вот и семейный дом Бреннеров стоял особняком, неподалёку от самой кузни и ещё нескольких прилегающих построек. Земля Бреннеров, полученная от Барона в пользование, у построек была покрыта каменной кладкой. Трава вокруг часто выкашивалась, а деревья и кустарники вырубались. За ними располагался широкий луг с пробегающей мимо мелкой рекой, а дальше сплошным зелёным ковром хвойный лес покрывал горы, ущелья и долины. Лишь быстрые реки, чьи извилистые пути растянулись на многие километры, проглядывались сквозь этот сплошной зелёный покров. Любопытное личико маленькой Лилах показалось из-за дверного косяка отцовской кузни. Девочка осторожно придерживала подол своего платья обеими руками, чтобы лежащие в нём яблоки не упали на землю. Она видела, как отец выходил отсюда, оставив процесс разогрева горна на своих помощников. Йолан же был занят выбиванием выемки на одной из множества подков, которые следовало изготовить к сегодняшнему вечеру. Хоть мальчик и был всего на пару лет старше сестры, зато с самого детства ему, как и многим другим детям деревни, приходилось тяжело работать. Йолан жаждал во всём походить на главу семейства, потому считал своей обязанностью честно и добросовестно помогать, ведь заработок давался Ольгерду Бреннеру нелегко. Лилах на минуту застыла на месте, смотря на брата, пока он её не замечал. Он казался ей таким серьёзным и взрослым, что девочка невольно восхитилась и загрустила. Жилистые мышцы Йолана перекатывались под кожей при каждом новом замахе его руки. Кожа лоснилась от пота, во многих местах была выпачкана сажей, а в некоторых уже виднелась россыпь мелких ожогов, оставшихся от встречи с брызгами раскалённого металла. Место Лилах находилось рядом с матерью. Ей запрещалось мешаться под ногами, а входить в кузню так тем более, но желание побыть рядом с Йоланом хотя бы совсем немного превышало любое отцовское слово. Она решила, что могла быть полезной, принеся каждому рабочему по свежему яблоку, упавшему с дерева в мягкую траву ещё этим утром. Одно яблоко всё же выскользнуло из платья девочки и упало на землю с характерным звуком. В этот самый момент мальчик на время перестал бить по раскалённому металлу, остановился, чтобы взглянуть на результат. Стук и шевеление со стороны входа привлекли его внимание, и Йолан перевёл взгляд на маленькую гостью. Напряжение сошло с его лица, уступая место весёлой улыбке. Лилах от радости аж поднялась на носочки, пытаясь, хоть и безрезультатно, подавить ответные эмоции. Она закусила губу и вынула одно яблоко из подола, после чего протянула его в сторону брата, не сходя с прежнего места. Снисходительно и добродушно улыбнувшись, Йолан качнул головой, предлагая сестре войти. Он показал ей свои ладони, покрытые сажей, грязью и мозолями, после чего пожал плечами. — Покормишь? — спросил мальчик, чувствуя, как капельки пота стекали по спине, лбу и шее. Было немного щекотно, но Йолан к этому привык. В кузне стоял невероятный утомляющий жар, а находиться рядом с печью и вовсе было невыносимо. Глаза пекло, а раскалённый вдыхаемый воздух обжигал ноздри и горло. Лилах послушно вошла и дала Йолану сделать первый укус, наблюдая за братом с какой-то особой добротой и любовью. Мальчик активно жевал, отложив молот в сторону. Он специально мазнул выпачканным сажей пальцем по нежной щеке Лилах. Девочка улыбнулась этому и продолжила кормить Йолана фруктом. — Отец вернётся совсем скоро, — проговорил мальчик, продолжая жевать в перерывах между словами. — Тебе лучше уходить. — Я хотела угостить и остальных, — глянув на других помощников, спокойно ответила Лилах, но после всё же с опаской взглянула и на дверной проём. — Я сам отдам, а ты иди лучше к матери, — наставительно, но доброжелательно проговорил Йолан. Девочка вынула из подола ещё несколько яблок и отдала в руки брату. Лилах ужасно не хотелось уходить. Ей казалось, она могла бы хорошо помогать и в кузне. Не доделанная Йоланом подкова продолжала лежать на наковальне. Солнечный свет, лившийся из двери, попадал на неё — оттого металл выглядел остывшим, обычного оттенка. Красный накал виднелся лишь в непрямом освещении. Лилах захотелось потрогать вещь, сделанную руками брата, чтобы ощутить её тяжесть и теплоту. Йолан и раньше бывало мастерил для сестры маленькие поделки из остатков металла. Пусть отец не разрешал это делать, ведь каждый кусочек материала доставался с огромным трудом. Тем не менее, мальчик переступал через запреты, лишь бы порадовать Лилах, пусть и немного несуразной, однако сделанной от чистого сердца безделушкой. Девочка хорошо помнила, что даже твёрдый металл после братских рук становился как будто бы мягким и тёплым, словно Йолан заручался помощью магии в этом деле. Не раздумывая, Лилах взялась за ободок лошадиной подковы и, вскрикнув, тут же одёрнула руку. Жжение словно жало неведомого насекомого пронзило пальцы девочки острой болью и не прекращало отпускать. Она скулила, прижимая трясущуюся ладонь к себе. Стоило девичьему вскрику раздаться, как рядом с Лилах оказались все присутствующие в кузне. Трое помощников, включая Йолана, схватившего сестру за кисть руки, наперебой что-то говорили, но девочка не могла вникнуть в суть. На чувствительной покрасневшей коже пальцев правой руки проступали волдыри от сильного ожога. Ольгерд Бреннер, отец Лилах и Йолана, стремительно ворвался в кузню, спеша на крик дочери. Мгновенно оценив ситуацию и увечье девочки, он подхватил её на руки и понёс в дом, крича помощникам: — Сбегайте к лекарю Даньо и попросите прийти скорее! Йолан сорвался с места первым, и уже совсем скоро доктор хлопотал над дочерью Бреннеров, накладывая на ожог влажную прохладную повязку. Это должно было хотя бы частично снять боль, ведь рука Лилах продолжала гореть и пульсировать так, будто она держала её над огнём. Йолан чувствовал свою вину за случившееся, потому как не следовало пускать сестру в кузню. Она младше, и её решения далеко не всегда были правильными... Глубоким вечером, тогда, когда работа в кузне была окончена и на деревню опустилась темнота, Йолан всё ещё беспрестанно размышлял над собственной провинностью. Мальчик смотрел на постепенно остывающие угли в печи, чувствуя жар, исходящий от них. Ему вдруг показалось, что будет вполне справедливо, если и он испытает подобную боль… Йолан занёс руку над краснеющими углями и некоторые время так и стоял, держа ладонь раскрытой. Решившись, мальчик опустил её на тлеющие головешки. Пусть температура у них была ниже раскалённой подковы, к которой притронулась Лилах, однако её хватило, чтобы кожа Йолана начала плавиться, словно свеча… Отец тихо храпел с одной стороны кровати, а матушка наконец убаюкала младшего сына, лишь недавно появившегося на свет, Йолан осторожно взобрался на кровать и лёг напротив Лилах. Девочка плохо спала, потому что жжение и боль в ладони постоянно давали о себе знать. Она щурилась во сне и периодически постанывала, пока собака во дворе поскулывала, слыша отдалённые завывания волков. Йолан принялся аккуратно разматывать клочок ткани, оторванной от его старой рубахи. Она прилипала к свежему ожогу, принося ещё больше боли, но вместе с тем мальчик испытывал нетерпение и огромное желание показать сестре руку. Показать, что со своей болью она была не одинока. — Лилах, — позвал девочку брат, аккуратно дотронувшись до её плеча. Завтрашним днём Йолан собирался прятать от отца своё увечье под рабочими рукавицами, стискивать зубы от боли и продолжать работать. Лилах открыла глаза, и Йолан сразу подвинулся к ней ещё ближе. Их согнутые ноги встретились в районе колен. — Смотри… — сказал мальчик, показывая сестре свою левую ладонь. Лунный свет попадал на кровать из единственного застеклённого окна, потому девочка резко ахнула, заметив ожог Йолана, что был в разы сильнее, чем её. — Тише, всё нормально, — успокоил Лилах брат, приложив здоровую ладонь к её рту. — Я сделал это сам… — Зачем? — спросила девочка, моргая и немного хмурясь от непонимания. Йолан поджал губы, сдержанно улыбаясь. — Хотел, чтобы и у меня был такой след… Лилах вздохнула и поджала губы тоже, но не улыбнулась. — Тебя накажут… — прошептала она, сводя брови домиком. Смотря на ожог брата, девочка и не заметила, как её собственная боль как будто бы утихла. Оба продолжали тихо лежать напротив друг друга, погружённые в свои мысли, под звуки ночи, исходящие извне их дома. Наконец Лилах пошевелилась. Она взялась за повязку, которую ей сделал лекарь, и осторожно сняла её. Поверх ожога была обильно нанесена мазь, которую следовало оставить на ране до утра. Девочка растопырила пальцы и чуть приподняла руку. Йолан понял её знак и поднял свою ладонь тоже. Осторожно и медленно брат и сестра соединили свои руки, тихонько шипя от боли. Привыкнув к болезненным ощущениям, дети замерли, по-прежнему сжимая ладони друг друга. Лилах облегчённо усмехнулась, и Йолан повторил её улыбку. — Если будем долго держать так руки… они могут срастись, — загадочно прошептала Лилах, — и мы станем одним целым. Йолан отрицательно покачал головой, хотя с его губ не сходила улыбка. — Разве только во сне, Лилах. Спи…

***

Небо было чистое, и убывающая, но всё ещё полная луна неплохо освещала очертания замка, его вытянутых окон, контрфорсов и деревьев вокруг. Монотонный шум быстрой речки слышался позади, заглушая собой осторожные шаги Йолана. Чуть согнувшись, молодой мужчина на присядках продвигался всё ближе и ближе к замковым стенам. Естественные звуки воды помогали ему оставаться неуслышанным, однако одновременно с этим и мешали быть настороже на случай, если кто-нибудь из прислуги не спал даже такой глубокой ночью. Про заброшенный замок Одэ-данош, стоящий на Исподовых горах, ходило много молвы среди люда, и их можно было бы счесть за вымысел, если бы слухи эти не подкреплялись множеством реальных, вгоняющих в настоящий ужас происшествий. Говорили, что леса и долины рядом с замком тихие и странные. Звери обходили эти места стороной, а птицы если и взлетали, то теряли контроль и устремлялись прямо в землю, разбиваясь насмерть. Законы природы тут не работали, потому реки текли не вниз, а в гору. И время от времени из-под земли раздавались страшные звуки. Считали, что Одэ-донош построен вокруг огромной дыры в скале, являющейся ничем иным, как входом в саму преисподнюю. Согласно поверью, владелец замка заключил сделку с дьяволом. Желая получить силу, власть и бессмертие, он заплатил огромную цену и превратился в кровожадное чудовище, обречённое извечно мучиться жаждой. Всё, к чему оно после прикасалось, умирало и превращалось в его подобие, желающее отведать плоти и крови человеческой. И имя этому чудовищу — Агюстен. Вдоль стен и хаотичного ряда кустарников Йолан пробрался к скрытой внешним фасадом лесенке, чьи ступени начинались у покрытой каменной кладкой тропы и тут же поворачивали полукругом вовнутрь замка. Там находилась сравнительно небольшая дверца для прислуги, которую молодой человек присмотрел во время своего прошлого посещения этого места. Поднявшись по лестнице, Йолан осторожно, будто боясь обжечься, взялся за ручку. Дверь была тяжёлой, потому молодому человеку пришлось приложить небольшие усилия, чтобы отворить её. Внутри шум речки не был слышен так, как извне. И Йолану пришлось замереть на пару мгновений, дабы свыкнуться с тишиной и тихими отзвуками собственных движений. Эхо главной залы цепляло любой звук и с щепетильностью проносило по всем закоулкам помещений, погружённых в ночной мрак. Молодому человеку казалось, что даже его дыхание начало доноситься отовсюду. Он попытался умерить сердцебиение и немного отдышаться после быстрых перебежек. Наконец-то Йолан был на шаг от цели, которую наметил для себя уже очень давно. Он проделал несколько шагов, выходя из дверного проёма к боковому нефу. Бреннер медленно осматривал тёмное пространство, пытаясь убедиться, что хозяин замка не застанет его врасплох, объявившись внезапно. Молодой человек был готов пожертвовать своей жизнью во имя справедливости и возможности избавить землю и солнечный свет от чудовищного монстра, нашедшего обитель в этих стенах. Однако Йолан не собирался положить свою голову бездарно, потому осторожничал и держал ладонь на рукояти меча, покоившегося в ножнах. В зале царила мёртвая тишина, и Йолан, не заметив чьих-либо движений, не услышав каких-либо шорохов, ступил дальше. Чёрный отполированный пол равно, как и колонны, блекло поблескивали от света луны, проникающего через длинные, вытянутые копьями окна. Напольные канделябры стояли вдоль нефов между колоннами с обеих сторон, словно молчаливые свидетели разыгрывающихся здесь событий. Сегодня они увидят ещё одно. Молодой человек находился тут не впервые… В прошлый раз здесь было светло, ведь утренний свет проникал внутрь и рассеивался по залу слабой надеждой, что сможет хоть немного согреть холодные мрачные стены. Вдоль центрального нефа расположилось множество членов Братства, вассалов с разных концов государства и нескольких соседних, а так же монахов во главе с аббатом, в монастыре которых было отведено крыло под нужды хранителей клятвы. А он, Йолан Бреннер, ушедший из дома, чтобы попытаться избавить человечество от монстра замка Одэ-данош, готовил свой меч, дабы принести этому монстру присягу верности. Ныне же молодой человек собирался смыть с себя этот позор кровью своей или же чудовища. Йолан стиснул зубы, сведя брови у переносицы, расстегнул дорожную накидку и откинул её в сторону. Ткань скользнула дальше из-за гладкости пола и столкнулась с основанием колонны. Молодой человек медленно вынул меч из ножен, слушая, как металлический звук разносился по зале, шевеля волосы у него на загривке. Нутро подсказывало, что хозяин этих земель уже знал о его прибытии. Ещё тогда, во время лжеклятвы, Йолану казалось, будто Агюстен читал его мысли. Оттого уголки аккуратных губ монстра складывались в подобие насмешливой улыбки, а ледяной холод в глазах приобретал тёплые искры — затаённый азарт от предстоящей игры. Быть может, всё это лишь почудилось Йолану, и принятый человеческий облик чудовища был обманчив по-своему для каждого брата, приносившего кровавую присягу. Медленно, но глубоко дыша, Йолан потихоньку двигался дальше, уже не пытаясь быть тихим, не скрывая своего присутствия. Впереди располагалось возвышение, где стоял каменный трон Агюстена. За троном располагался огромный камин, а по обе стороны и над ним — окна. Когда в залу проникал утренний свет, он падал в спину хозяина замка, обрамляя его невысокую фигуру казавшимся волшебным свечением. Смотрящим же на него приходилось щуриться от слепящего солнца. И лишь новоизбранные братья, преклонявшие колено перед настоящим владыкой сих земель, удостаивались чести смотреть глаза в глаза, находясь в этот момент в его тени. По обе стороны от тронного места вытягивались вверх два широких, плавно изогнутых лестничных пролёта. Они вели к коридорам второго этажа, тогда как под ними находились такие же входы к коридорам нижнего, где обитали слуги. Йолан помнил всё, что здесь происходило, так отчётливо, словно это было только вчера. Он хорошо запомнил, как каждый из братьев сжимал порезанную ладонь в кулак, выжимая тонкие струйки крови в небольшую чашу, наполненную вином лишь наполовину. Помнил, как Агюстен следил за их действиями из-под полуприкрытых век, как после принял чашу из рук аббата и медленно поднёс ко рту. Глоток за глотком, и кровь братьев, смешанная с вином, была им выпита. — Где же ты? Покажись, Агюстен, — прошипел Йолан, держа меч обеими руками у своего правого бедра и медленно передвигаясь вперёд. Глаза его были расширены, и он часто крутил головой, осматривая пространство вокруг. Путанные пряди вьющихся волос в эти моменты попадали ему на лицо, но тут же соскальзывали, открывая Йолану вид на тёмное помещение. Само построение замка о многом говорило ему. Здесь не было сооружено ни одной укреплённой постройки, никаких крепостных стен, бойниц, донжонов или фортов. Помимо семей слуг, здесь жил только хозяин замка и иногда оставались его редкие гости. Он не нуждался в наличие армии или в личной охране, несмотря на то, что не так далеко находилась граница иного государства. Такое положение вещей можно было объяснить полной секретностью, которой окутывалась жизнь здесь. Таинственность и страшные слухи о заброшенном замке и входе в преисподнюю ограждали от налётов богобоязненных людей, однако любой смертный муж, к какой бы знати он ни принадлежал, предпочёл бы обезопасить себя всеми доступными путями. Ощущение посторонних глаз, устремленных на него из мрака, заставляло Йолана передёргивать своими широкими сильными плечами. Несмотря на опыт работы подмастерьем в отцовской кузне с самого детства, навыков охоты и всех тех изнурительных тренировок, которые проводились в Братстве, Йолан испытывал большие сомнения в величине собственной силы. Он не мог развернуться и уйти, точно так же как не мог смириться с построением сил в мире. Раньше ему преподносили одну истину, а теперь он знал совсем иную. Хозяин этого ничем и никем не защищённого замка стоял намного выше правящей королевской семьи, и даже служители церкви ему поклонялись, как Богу. Внезапный звук откуда-то сверху, с крестового свода потолка, заставил Йолана остановиться и резко поднять голову. Вслед постороннему звуку пришла звенящая тишина. Молодой человек рефлекторно напрягся, и ему показалось, что его собственное дыхание перестало разноситься по коридору с привычным ранее эхом, будто пространство вокруг сузилось до двух шагов или же что-то попросту заполнило его собой. Опустив голову, Йолан встретил взглядом отдалённую фигуру, стоящую под рассеянным лунным светом, лившимся из окна. Он не мог не узнать хозяина замка по очертаниям, не мог не вздрогнуть от вида бледного лица, тёмных впадин глаз непривычной для здешних краёв формы. Белоснежная рубашка, заправленная в чёрные брэ, была лишь немногим светлее кожи, а высокие пулены облегали ноги чёрной кожей почти от самых колен. Мужчина, стоящий перед незваным гостем замка, мог бы быть ужасающей мраморной статуей — настолько неподвижным и неестественным Агюстен казался Йолану. Сердце молодого человека стучало на пределах своих возможностей, но внешне он этого не показывал. Его противник оставлял впечатление жеманного аристократа, в жизни не имевшего дело с чем-то более тяжёлым, чем перо для написания любовных писем. Форма его тела более вытянутая, конечности — тонкие, больше похожие на женские. Но уверенность и суровость, отражающаяся во взгляде, давали понятие о сильном стержне и большом опыте. — Покажи мне свою истинную форму, чудовище, — низким тоном проговорил Йолан, не сводя глаз с хозяина замка. Услышав требование молодого человека, мужчина будто бы сильнее выпрямился и даже прикрыл веки, отворачивая голову в сторону. Даже сейчас, при максимально безразличном выражении лица Агюстена, его прямые брови сходились у переносицы, будто бы он всегда подсознательно сердился. — Какую же? — глубокий, но глухой ироничный голос раздался уже позади Йолана. Молодой человек сразу же обернулся, пятясь спиной к колонне и обнаруживая хозяина замка уже на другом месте, в опасной близости к нему. Йолан мельком взглянул туда, где прежде стоял Агюстен, но ожидаемо — там его уже не было. Бреннер не удивился дьявольским умениям перемещаться так быстро. Он стоял в позе, готовый в любой момент начать бой, но оппонент будто вовсе не воспринимал его всерьёз. Игрался — молодой человек ощущал это всем нутром и разъярялся всё сильнее от желания доказать свои умения и силу в честном бою, но не спешил делать выпады первым. Опыт подсказывал, что нужно понаблюдать за тактикой соперника. — Так какую же форму ты жаждешь узреть? — повторил вопрос хозяин замка, всем своим видом излучая спокойствие и ленивую заинтересованность в ответе. — Которая соответствует твоей дьявольской душе, — через сжатые зубы прошипел Йолан. Мужчина напротив повёл бровями и сдержанно улыбнулся. Все его движения были тягучими, как охлаждённый мёд, будто не он только что демонстрировал невероятную скорость передвижения. — Тогда… быть может… — сделав ироничный жест рукой, начал было он, но форма его лица и тела начали меняться, преломляя слова и голос, превращая их в кошмарный, пробирающийся под кожу звук, от которого внутренности выворачивались наизнанку. Хищные, суженные глаза увеличивались, и зрачки меняли форму, но всё равно продолжали неотрывно следить за Йоланом. Уголки рта расширились настолько, что казалось бы, вот-вот станет видно кости челюсти, однако вместе со ртом росло и всё остальное. Зубы заострились, принимая треугольную форму, белки глаз почернели и стали похожи на тлеющие угли. Взгляд существа посуровел, и из головы выросли два длинных рога. Всё тело постепенно уплотнилось, вытянулось, покрылось матовой иссеро-белой чешуёй округлой формы. Оно продолжало расти и расти, пока человеческие руки и ноги, ставшие чудовищными когтистыми лапами, цеплялись за выступы вокруг окна. Объёмные узоры на стенах, колонны и выступающий крестовый свод позволяли чудищу по ним взбираться, обвивая длинным туловищем большое пространство вблизи. Ничего человеческого не осталось в этом подобии гигантского змея, вдоль хребта которого проступали острые зубцы. Чудище дышало грузно, и рокот, исходящий из его нутра при вдохе, отдавался стенам мощной дрожью. Оно повернуло свою огромную зубастую морду к Йолану, пока змеевидное тело скручивалось спиралью, будто перед прыжком. Молодой человек выпрямился, осознавая всю величину и мощь монстра, представшего перед ним. Длины меча едва ли хватит, чтобы отрубить хотя бы заострённый беспокойный хвост. Но отступить назад Йолан не мог. — Такая форма будет ближе к твоим представлениям о дьявольщине? — грубым раскатистым голосом проговорило чудище, и его хвост тут же резко, словно хлыст погонщика, пронёсся прямо перед лицом Йолана, цепляя канделябры и разбрасывая их по зале. Молодой человек не успел отреагировать, однако рефлекторно дёрнулся назад, заваливаясь на одно колено. Йолан всё равно следил за змеем, ожидая его повторного выпада, но вместо нападения в один миг вся грузная масса существа сжалась, превращаясь в непонятный комок. Этот ком упал на пол коридора в пяти шагах от Йолана и был чем-то похож на обычные тряпки, сваленные вместе. Однако движение в них вызывало у Йолана волны холодных мурашек по телу. Что ещё более устрашающее уготовил для него хозяин замка?.. И чем дальше, тем больше он терялся в непонимании того, как одолеть это зло, так быстро и легко меняющее облик. Поджав губы и сдвинув брови вместе, он более уверенно ступил вперёд, собираясь воспользоваться моментом, пока форма дьявола была невелика. Но по мере приближения, наконец, начал различать человеческую фигуру, сжавшуюся в дрожащий комок перед ним. Девушка сидела на полу, склонив голову с копной пышных волос на собственные колени. Её тёмное ношеное платье скрывало ноги и сливалось в полутьме с цветом волос. Глаза Йолана расширились, в них сверкнули огоньки твёрдой решительности. Ноздри раздулись, когда он занёс меч, зная, что это хозяин замка так играл с ним, обманывая его зрение и слух. Молодой человек готов был совершить удар, но дьявол, принявший хрупкий девичий образ, в этот момент поднял к нему знакомый взгляд любимой сестры. Йолан мгновенно застыл, шумно дыша и борясь с лживостью восприятия. Не могли же глаза настолько ему лгать? Перед ним сидела Лилах, такая, какой он её хорошо запомнил. Взгляд серых девичьих глаз был ласковым и тоскливым, таким, какой он лицезрел при их коротких встречах. В груди Йолана разразилась настоящая буря, потому что сестра являлась его слабостью, потому что при всём желании отпустить отчий дом и семью, он тосковал по ним безумно. — Милый братец, — тихо проговорила Лилах, чуть приподнявшись. Захватив подол платья, она встала, уверенно берясь за лезвие меча и отклоняя его в сторону, чтобы приблизиться к брату. — Йолан, — прошептала она нежно, обнимая его лицо ладонями. Голос был точь-в-точь как у Лилах, и обращение её к нему один в один, потому Йолан продолжал растерянно водить настороженным взглядом по лицу напротив. Понимал, что это не его сестра, и тем не менее не мог убедить в этом разум окончательно. — Почему ты оставил меня?.. Почему больше не могу тебя почувствовать? — болезненно-дрожащим тоном спрашивала она, находясь так близко, что молодой человек улавливал её родной сладкий запах и тёплое дыхание у подбородка. Осмелившись, Йолан притронулся к девичьим волосам, продолжая рассматривать сестру с особой тщательностью, пытаясь уловить в голове осознанье, что всё это иллюзия. Но пряди Лилах на ощупь были словно реальные. Девушка обняла Йолана осторожно и встретилась губами с его скулой, как обычно любила делать его сестра. Но это никак не могла быть Лилах. Всё вокруг затихло, будто притаилось, ожидая развязки этого момента. Рука молодого человека дрогнула, приподнимая оружие. — Я так тебя ждала… — размеренно и умиротворённо проговорила она, прислонив голову к груди брата. — Ты не Лилах, — твёрдым холодным тоном заключил молодой человек и, наконец сумев преодолеть себя, вонзил острие меча девушке в бок. Характерный приглушённый звук разрезанной плоти и сдавленного дыхания охватил пространство. Йолан чувствовал пальцами тепло чужой крови, залившей рукоять, и дрожь тела, прижавшегося к нему. Вынул меч, слыша, как кровь обильно хлынула на каменный пол. Девушка протяжно ахнула и тут же всхлипнула, отступая назад. Слёзы быстрым потоком потекли из глаз, пока она прижимала трясущиеся ладони к обильно кровоточащей ране. Сердце Йолана разрывалось, но он продолжал смотреть на то, как Лилах всхлипывала и медленно оседала на пол. Картинка была чудовищно реалистичной, отчего кровь в его венах, казалось бы, вот-вот застынет. — За что ты так со мной?! — воскликнула она, чувствуя, что последние силы уже на исходе. В глазах стоял блеск от слёз и отражающегося в них ужаса предстоящей смерти. Лицо Йолана исказилось гримасой боли, он готов был заплакать и броситься к Лилах, вот только последние крупицы чистого разума заставляли застыть в ожидании, что вот-вот девушка обернётся обратно в чудовище. Плач Лилах начал медленно стихать, а силы заканчиваться вместе с кровью, обильно растекающейся по тёмному камню у её распластавшейся на полу фигуры. Всё стихло, и Лилах застыла в том же положении, бесцельно устремив взгляд в пустоту. Йолан дышал часто и неспокойно, не в силах отвести глаза от тела убитой сестры. — Такой образ дьявола тебе больше по вкусу, — заключил знакомый мужской голос, звучавший, казалось бы, прямо в голове Йолана, тогда как эхо его звучало извне. Молодой человек суетливо развернулся и осмотрел всё вокруг, сомневаясь абсолютно во всём. — Бежал от одного зла, а пришёл к другому… — продолжал задумчиво рассуждать хозяин замка. Йолан начинал ощущать какую-то безмерную слабость, охватывающую его конечности. Если Лилах была не иллюзией, то он только что совершил ужасную ошибку. — Где ты?! — выкрикнул Йолан надорвавшимся голосом, и эхо тут же разнесло его отчаяние по всем уголкам главной залы. — Я здесь, — спокойный и невозмутимый голос послышался с левой стороны. Йолан не дёрнулся, а лишь растерянно нахмурился, покосившись на хозяина замка, удивляясь лишь чёткому ощущению, будто бы знал, где находился Агюстен всё это время. Как Йолан мог забыть или ослепнуть? Зачем звал, если всё знал? Бреннеру казалось, что он сходил с ума. Хозяин замка довольно осклабился, складывая руки за спиной и переводя взгляд на пол, где по-прежнему лежало тело Лилах. Йолан не собирался говорить, вместо этого сделал резкий выпад, изо всех оставшихся сил вонзая меч в живот противника. Тот без сопротивления встретил удар и даже не отшатнулся, будто и правда был лишь каменной статуей. Мужское лицо не исказилось, ни один мускул не дрогнул, будто вовсе не его только что проткнули насквозь. Агюстен невозмутимо следил за взглядом Йолана, приходившего в ещё большее замешательство. Он дёрнул за рукоять, но вынуть меч не сразу вышло — лишь с третьего раза и с трудом, будто прочная плоть Агюстена мгновенно срослась вокруг металла. Вздохнув и глянув на порванную рубашку у солнечного сплетения, мужчина иронично повёл бровями и продолжил говорить как ни в чём не бывало: — Я не чудовище… и не дьявол. — Агюстен принялся мерить шагами коридор, пугая своей безмятежностью и неуязвимостью молодого Йолана. — Ты присягал мне в верности на собственной крови, — твёрдо сказал он. — Теперь ты мой раб, а я твой господин… — мужской голос к концу слов странно преломился, приобретая другую тональность, более властную, наполненную внутренней силой — …потому не сможешь причинить мне вред и ослушаться. Молодой человек удостоился мимолётного высокомерного взгляда хозяина замка. — Так кто же ты? — сквозь зубы спросил Йолан. Агюстен будто бы вовсе не обратил внимание на вопрос. Под отзвуки собственных шагов он медленно приблизился к молодому человеку и ненавязчиво протянул руку ладонью вверх, требовательно, но терпимо смотря в глаза Йолана. Молодой человек без лишних колебаний вложил в его руку свой меч, не отдавая отчёта своим действиям. Агюстен оценил оружие, поднеся изделие к лицу. Йолан некогда выковал его сам, используя все навыки, которые подарил ему отец. — Называй так, как меня тебе представили… Звук металла разнёсся по пустынным коридорам, когда хозяин замка бросил меч в сторону, потеряв к нему интерес. — Я вижу все твои помыслы, Йолан Бреннер, — проговорил он, подходя ближе к обескураженному и обессилевшему молодому человеку, возомнившему себя способным его поразить. Пытливый взгляд будто пронизывал Йолана насквозь, выворачивая наизнанку всё то, в чём сам себе он боялся сознаться. Уголки губ господина медленно растянулись в понимающей, но неискренней улыбке. — Служи мне, и я дам слово, что не отправлю тебя домой на повозке в гробу. Молодой человек вскинул глаза к мужчине с какой-то тоскливой надеждой, лишь начиная принимать свою немощь перед Агюстеном. Ему было хорошо известно, что именно происходило с членами братства после смерти. Когда их бренные тела возвращали домой после неудачной попытки умертвить чудовище, живущее в замке Одэ-данош, они поднимались из своих могил и возвращались к семьям, чтобы забрать их с собой на тот свет. Йолан Бреннер никак не ответил, счёл это ненужным, ведь Агюстен и без слов прекрасно знал, о чём тот думал. — Ступай за Аврелом, — заключил хозяин замка непреклонным тоном и, сделав несколько шагов, осторожно присел рядом у девичьего тела на одно колено. Незаметный силуэт слуги по имени Аврел уже поджидал Йолана вблизи тронного места. Услужливо сложив руки впереди и слегка сутулясь, щуплый мужчина глубоко поклонился Агюстену, затем по-доброму взглянул на молодого гостя замка и кивнул ему. Оба молчаливо удалились в проход под правым лестничным пролётом, хотя их шаги ещё какое-то время доносились до главной залы. Агюстен задумчиво глядел на профиль безмятежной девы. Протянув руку, он очень осторожно, словно опасался разбудить, провёл костяшками пальцев по девичьей скуле. Касания его были аккуратными и заботливыми, а взгляд задумчивым и умиротворённым. Тыльной стороной ладони хозяин замка огладил щёку Лилах, затем волосы и под конец — изгиб плеча. Девушка дёрнулась, будто правда только что спала, и приподнялась, опираясь на локоть. Настороженно и растерянно Лилах повела головой, но Агюстена не заметила. А мужчина тем временем улыбнулся, обнажая аккуратный ряд зубов с более выпуклыми, удлиненными клыками, чем у обычных людей. Он слегка переместился и склонился к Лилах, после чего снова протянул руку и нежно прикоснулся к челюсти и подбородку девушки, шепча в самое ухо: — Лилах… Смотря в никуда, девушка медленно подняла свою руку и аккуратно потрогала место, к которому прикасался Агюстен. Ощущала его, и её реакция забавляла мужчину, словно никогда прежде ему не доводилось играть со снами людей.