Сонная артерия

В отличие от ландшафта вокруг, во внутреннем дворе замка Одэ-данош вся растительность была вытоптана собаками, лошадьми и повозками, которые то и дело сюда приезжали. В отличие от того, что слышал об этом месте Йолан, здесь было на удивление оживлённо. Бреннер до сих пор не знал, для чего именно здесь находился. Агюстен мог влезть в его голову, а вот Йолану такие способности были неподвластны. Молодой мужчина вернул слепого щенка его матери, тут же поджавшей уши и завилявшей длинным крысиным хвостом, пока дюжина её мелких детишек сражались за место у сосков. Йолан сам напросился работать на псарне. Он привык трудиться с самого детства, потому праздный образ жизни был ему чужд. К тому же нахождение здесь давало ему хоть какой-то намёк на ощущение безопасности. Чем дальше от хозяина замка — тем лучше. Бреннер больше не пытался сбежать, как в первые дни после победы над ним Агюстена. Все поползновения Йолана к «свободе» окончились неудачей. Когда он впервые попытался уйти, стая волков перехватила его у перевала, не нападала, но обступила со всех сторон, вынудив вернуться назад, к замку. В следующий раз — лошадь, которую молодой мужчина украл из конюшни, провезла его совсем немного, после чего встала на дыбы и сбросила с себя. Упорный Йолан не сдался и после этого — попытал судьбу снова, отправившись в путь в тот момент, когда Агюстен был в недолгосрочном отъезде. Но местность здесь оказалась столь обманчива, что постоянно держа путь вниз, от замка к подножию гор, молодой мужчина вновь вышел к Одэ-данош, будто замок мог ходить по земле, меняя своё месторасположение. Йолан не оставлял затею и до нынешнего момента. Понаблюдав за слугами и передвижениями повозок, он понял, что следовало спрятаться в одной из них в то время, когда она будет отправляться в путь. Быть может, так ему удастся вырваться? А до тех пор Йолан намеревался держаться подальше от хозяина замка и скрывать от него свои истинные помыслы за напускными мыслями. Бреннер был уверен наверняка, что у него не получится дурачить Агюстена, но отчего-то надеялся, что с каждым днём учится делать это всё лучше и лучше. Среди серых стен готической архитектуры замка, голой почвы и каменной кладки вдоль внешних нефов фигура Авроры была заметна ещё издали. Светловолосая ручная птичка Агюстена выделялась из всего, что её окружало здесь. Совсем юная, светлая во всех имеющихся смыслах и добрая, из-за чего те грейхаунды, что учуяли её запах первыми, подняли головы от мисок и навострили уши. Заметив оживление собак, поднял голову и Йолан, но тут же её отвернул, собираясь создавать видимость сильной занятости. Внутреннее чувство подсказывало молодому мужчине, что девица гуляла здесь явно не ради любования красотами внутреннего двора. Краем глаза Йолан Бреннер продолжал следить за белёсой фигурой Авроры, принявшись соскребать лопатой с пола псарни старую солому, чтобы впоследствии заменить на новую. Несмотря на прохладу, окутывающую эту местность вместе с приближением сумерек, молодой мужчина не мёрз, а даже закатил рукава и распустил шнуровку на тунике. Шаги Авроры были небольшими, а поступь настолько мягкой, что её приближение к псарне могло остаться незамеченным Йоланом. Девушка встала в просторном проходе и ещё некоторое время наблюдала за молодым мужчиной, пока то по очереди, то целым скопом собаки приближались к ней, чтобы получить немного внимания. Йолан остановился, когда частота его дыхания начала приносить существенный дискомфорт, а убирать больше было нечего. Он опёрся о черенок лопаты двумя руками и тяжело дышал, надеясь, что ему всё почудилось и Аврора шла вовсе не к нему. — Прошу прощения, Йолан… — послышался детско-нежный голос девушки, стоящей позади. Не разворачиваясь, Йолан повернул голову, искоса глянув на Аврору. Любая его попытка разглядеть в ней что-то порочное и недоброе каждый раз завершалась неудачей. Худенькое, милое лицо глядело на него с живым любопытством и кротостью. Большие, опущенные у внешних уголков глаза казались очень необычными для здешних краёв, как и остальные черты лица по отдельности. Аккуратные светлые брови сливались с цветом кожи, от чего казалось, будто их вовсе не было. Маленькие, но яркие губы контрастировали с крупным носом. Однако несмотря на всё это, лицо Авроры приковывало любой взгляд. Девушка ожидала какого-либо ответа, но Йолан молчал, сражаясь с самим собой. Милая гостья не была виновна в том, что её покровителем являлся этот монстр. Она — сама доброта и мягкость. Должно быть, Аврора слишком наивна, чтобы узреть в Агюстене зло, или же слишком чиста, чтобы заметить в нём тьму. — Я пришла просить вас… — так и не получив в ответ и слово, снова заговорила девица и, отстранив от губ ладонь, шагнула ещё ближе. Йолан тут же сошёл с места, будто лопату требовалось поставить на место прямо в этот момент. Он отдалился от Авроры ещё сильнее, из-за чего она вновь замерла на месте и виновато опустила глаза. Бреннер предполагал, что девушка могла быть послана к нему Агюстеном, потому сторонился её, боясь попасть под влияние невыносимо сильного обаяния Авроры. Она дождалась, когда Йолан сделает то, что собирался. — Просить? О чём же?.. — угрюмо поинтересовался он. — Сопроводить меня в трапезную и составить компанию за ужином… — Нет, — тут же отрезал молодой мужчина, по-прежнему избегая прямого зрительного контакта. — Почему? — окраска голоса Авроры приобрела тонкие нотки грусти и некоего разочарования. С чего бы ему там взяться? Йолан не удержался и посмотрел в лицо девушки, сурово сведя брови у переносицы. Но почти сразу, глядя в её наивные, искренние глаза, молодой человек глубоко вздохнул и расслабил лицо. — Не в вас дело, госпожа. В этом месте я нахожусь не по своей воле, и мне не пристало распивать вино со своим стражем, — Йолан попытался объяснить, но вышло излишне эмоционально, отчего глаза Авроры заблестели, а взгляд стал ещё растерянней. — Простите, я не желала ничего дурного, — проговорила она и скрестила руки под грудью, цепляясь пальцами за края тёплого чёрного плаща, водружённого поверх хрупких плеч, чтобы сильнее укрыть себя им. Металлическая изящная застёжка на нём имела вид соловья. Взгляд Йолана упал на девичьи пальцы, ногтевая пластина на которых была слишком широкой и узкой, чтобы эти руки можно было счесть за руки леди знатного рода. Аврора замешкалась, боясь быть навязчивой и снова получить отпор. Она собралась поскорее уйти, смущённая таким грубым приёмом, но Бреннер вдруг обошёл её, закрывая собой выход. — Это вы простите, госпожа, — ему не хотелось обижать девушку, и он быстро размышлял, пытаясь понять, как мог сгладить ситуацию. — Ваш «господин» настоящее чудовище, и я не желаю делить с ним даже воздух, которым дышу. Девушка слегка опустила голову, словно провинившийся и не уверенный в себе ребёнок. — Агюстен любит таких как вы, сильных духом и телом, — сказала Аврора и подняла глаза, — но если он захочет, то сломит вашу волю так же легко, как ветер колышет листву на деревьях. Бреннер напряжённо смотрел на девушку. Она же в ответ дарила ему понимающий и немного жалостливый взгляд. — Вашу он тоже сломил? — поинтересовался вдруг Йолан, выпрямившись и вздохнув глубоко. Жар после работы сходил, и прохлада начала пробираться под кожу. — Мою? — Аврора отчего-то мило улыбнулась, отрицательно покачав головой, словно молодой мужчина болтнул сущую глупость. — Нет… я предана господину всем сердцем, — слова были произнесены с особой бережностью. Теперь время Йолана усмехаться над глупостью собеседницы, но эта улыбка разрядила напряжение. — Он спас меня от той жизни, что мне грозила, и подарил свободу, — мягко объяснила Аврора, мило улыбаясь. Бреннер с сомнением смотрел на девицу, но больше не выказывал грубости. — Отец избивал нас с сестрой, почти не кормил и заставлял много работать, — быстро сказала Аврора, всё так же улыбаясь, будто не она сейчас раскрывала страшные подробности своей прошлой жизни. Йолан из уважения к девушке выдержал паузу, опустив взгляд. Для него эта ситуация выглядела несколько иначе, тогда как для Авроры Агюстен являлся главным добродетелем. Хозяину Одэ-данош ничего не стоило забрать несколько побитых жизнью детей и взрастить их верными псинками. Но мужчина не брал под своё крыло каждого нуждающегося, лишь тех особенных, которые могли быть интересны ему, как лекарство от скуки. Но в данном случае это не отменяло благодарность Авроры и не умаляло заслуг Агюстена. — И… где теперь твоя сестра? — осторожно спросил молодой мужчина. — Умерла от болезни и слабости ещё до того, как господин выкупил меня у батюшки, — спокойно и обыденно ответила Аврора. Девушка подняла к Йолану взгляд и спросила, резко переведя тему и заводя этим вопросом в лёгкий ступор: — Вы слышали, как я пою? Девушка сложила обе руки будто в мольбе, но уголки губ слегка приподнялись. Она жадно следила за глазами Бреннера, ожидая ответа. — Я…я, да, немного… и издалека, — наконец ответил он. — Пойдёмте на ужин! — чуть ли не воскликнула Аврора, протянув ладонь. — Я буду петь для всех, и вы тоже послушаете. Пожалуйста. Обескураженный снопом откровений, которыми осыпала его Аврора, Йолан не сразу нашёлся с ответом. — Не дожидайтесь того дня, когда господин заставит вас прийти. Придите сами — это мой вам совет, Йолан. Быть может, тогда и узнаете, какая роль вам уготована. Бреннер с сомнением, но всё же принял протянутую руку девушки. Пусть этот жест и являлся всего лишь формальностью, своеобразным согласием с доводами Авроры. Он сжал её пальцы и аккуратно отпустил, опуская глаза и бормоча, что ему следует сменить одежду.

***

Войдя в главную залу вместе с Авророй, Йолан только сейчас осознал, сколько на самом деле гостей пребывало в Одэ-данош. Молодой мужчина не знал никого из присутствующих, однако качество их одежды и обуви, а также манеры и расслабленность говорили о высоком статусе их владельцев и владелиц. Никогда бы ранее Йолан не подумал, что ему довётся побывать среди титулованного общества. Он был невеждой, не знал элементарных правил этикета, а все великосветские па являлись совершенно чуждыми ему. Аврора, заметив смятение своего сопровождающего, сильнее сжала его локоть и чуть наклонилась вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо и улыбнуться. Совершенно беззаботная… Она была единственным мостом между Йоланом и важными людьми вокруг. Но… желал ли Бреннер оказать на них хорошее впечатление? Он вовсе не хотел здесь быть и оставаться. Сырые стены псарни как никогда ранее казались ему роднее, а общество собак радушней и добрее. Лишь совет Авроры удерживал Йолана на месте. Агюстен желал его присутствия здесь, и молодой мужчина старался не сопротивляться, ведь, по словам ручной птички Одэ-данош, так должно быть лучше. Свет заходящего солнца, заглядывающий в продолговатые окна, не мог осветить залу достаточно хорошо. Именно поэтому вдоль длинных столов у стены были расставлены напольные канделябры с зажжёнными свечами, с высокого потолка свисали паникадило и даже на столах меж блюд располагались подсвечники. Внутреннее пространство замка не могло хорошо прогреться даже в самый жаркий и длинный день лета. Сейчас же, когда на пороге уже стояла осенняя пора, ночи в Одэ-данош стали ещё холоднее. Огромный камин, располагающийся за троном, был разведён, а яркое пламя потрескивало из-за отсыревших дров. Вряд ли с помощью камина можно было отопить настолько огромное помещение, однако огонь дарил свет и тепло всем стоящим близ и желающим погреться. — И часто твой господин устраивает такие приёмы? — поинтересовался Йолан, желая скрыть своё волнение и нервозность за небрежными словами. — Такое случается только тогда, когда происходят большие перемены… — снизив голос до полушёпота и привстав на носочки, ответила Аврора. Лицо её выражало какую-то иронию, ведь она, недалёкая и наивная девица, знала о построении высших сил больше, чем любой простой смертный. — Но он сказал, что пригласил их всех ради меня… Аврора смущённо заулыбалась, будто только что получила комплимент, и поднесла к губам свободную руку. В этот момент в арочном проёме второго этажа образовалась фигура хозяина замка. Он был подвижен и, судя по всему, доволен, ведь широкая улыбка, больше напоминающая победный оскал, украшала его бледное лицо. Агюстен спустился по лестнице и задержался в компании двух мужчин, пока Аврора наблюдала за ним с внутренним трепетом. Приласкав подушечками пальцев фиолетовый кристалл аметиста, свисающий на специальном шнурке с запястья, Йолан порывисто вздохнул, чувствуя скорое столкновение с Агюстеном. Молодой мужчина напряжённо и со смиренной ненавистью в глазах глядел на профиль хозяина замка. Бреннер хорошо был знаком лишь с силой, потому ему сложно было вложить в свою голову осознание того, что битва с врагом это не обязательно физическое сражение и выяснение, кто кого сильней и проворней. Из-за этого он подсознательно ожидал какого-то нападения, атаки Агюстена, но тот явно не собирался шевелить и пальцем в направлении клятвопреступника. Закончив оживлённый разговор, мужчина тотчас обернулся, встречаясь взглядом с Йоланом. Уголки губ Агюстена тут же дрогнули в ироничной улыбке. Он сошёл с места, больше не позволяя никому увлечь его к себе. Хозяин замка направлялся к своей ручной птичке. Шаги его были целенаправленными и размашистыми, как походка военачальника на поле боя. И несмотря на самодовольную улыбку, поселившуюся на его лице, Агюстен всё ещё выглядел угрожающе. Раскосые чёрные и блестящие будто от азарта глаза в дополнении с бровями вразлёт придавали мужскому взгляду дикости и лёгкого безумия. — Прекрасно выглядите, мой господин, — кротко произнесла Аврора поклонившись, когда Агюстен к ним приблизился. — Всё благодаря Йолану, — с затаённой насмешкой ответил мужчина, переведя внимательный взгляд на Бреннера. — Безумно рад, что ты решил ещё немного погостить в Одэ-данош. Поджав губы и вздёрнув бровями, Йолан небрежно склонил голову в таком же насмешливом жесте, как и улыбка Агюстена. Она от этого стала только шире, и заострённые клыки предстали взору молодого мужчины. Хозяин замка смотрел на Бреннера с азартом и восхищением, ведь люди редко когда смели проявить к нему хотя бы малейшее неуважение. Не потому что за это следовало жестокое наказание, а потому что боялись до дрожи в поджилках. Его хищная природа отчётливо ощущалась любым живым существом. Но Йолан откуда-то брал смелость даже после того, как на своей шкуре прочувствовал силу Агюстена. — Аврора, милая, ты сделаешь то, о чём я тебя просил? — прозвучал голос хозяина замка с непривычной для ушей Йолана бархатистостью. Агюстен протянул ладонь и девушка тотчас вложила свою руку в его. — Конечно, господин, — с искренней, но сдержанной радостью ответила Аврора, смотря поблескивающими глазами на то, как мужчина бережно и аккуратно приложился губами к костяшкам её пальцев. При обращении к Агюстену в голосе девушки появлялось нечто неуловимое, что Йолану, не имевшему большого опыта в близости, сложно было объяснить. Это заставило молодого мужчину отвести взгляд и захотеть вовсе уйти. Однако Аврора его опередила. Сделав поклон, она грациозно развернулась и направилась к центру залы, осторожно огибая гостей. Светлое, как и вся сущность девицы, платье выделяло её из остальной массы людей, заставляя приковывать к ней заинтересованные взгляды. Агюстен следил за Авророй, сцепив руки за спиной и никак не реагируя на присутствие Йолана. Господин будто бы целиком и полностью был охвачен моментом, связанным с Авророй, выглядел увлечённым и непомерно довольным выходом своей подопечной. Насыщенно-чёрные волосы его переливались здоровым блеском от тусклого света множества свечей. Верхняя их часть была убрана в своеобразный хвост, перевязанный красной длинной лентой и заколотый золотой узорчатой заколкой. В ушах — длинные висячие серьги состояли из красной плотной нити, сплетённой в узор, и круглых золотых колокольчиков, невероятно изящной работы. Тихое и аккуратное пение разнеслось по просторному помещению, сливаясь со всеми остальными звуками и шума́ми. Услышав его, все присутствующие притихли и обратили свои взоры к Авроре. Ощутив образовавшееся затишье, девушка загадочно улыбнулась, смотря в никуда, к крестовому своду. Пение девушки было необычайного, чистого звучания. Она выглядела словно ангел, который по ужасной случайности утратил свои крылья и пал на землю, чтобы благословить смертных людей своим голосом. Песня Авроры рассказывала историю из каких-то древних легенд о наполовину человеке, наполовину звере из тех краёв, в которых она родилась. А гости замка Одэ-данош, распахнув глаза от восхищения, внимали каждому пропетому слову девушки. Мелодичный, волшебный, расширенный эхом голос разносился по зале. Он околдовывал, очаровывал и подчинял. После услышанного никто не сможет остаться равнодушным, никто не смог бы сказать, что внешность Авроры чем-то была неприятна. Очарование таким невероятным даром накладывало отпечаток на будущее отношение людей к девице. Каждый в этой зале хотел бы иметь у себя такую ручную птичку, которую имел Агюстен. Йолан не раз слышал пение Авроры. Бывало, размытые и нечёткие отголоски её голоса разносились по коридорам замка, напоминая церковные песнопения. А бывало, девушка гуляла неподалёку от Одэ-данош, прибавляя таинственной местности ещё больше мрачного очарования благодаря своим песням. Звон мелких колокольчиков озвучил движение головы Агюстена. Йолан тотчас ощутил на себе чужой взгляд. Одну сторону лица будто обожгло огнём. Он осторожно покосился в сторону мужчины и почти сразу встретился с прямым взглядом, рассматривающим Бреннера как будто изнутри. — Вижу, не даёт тебе покоя непонимание того, с чем ты столкнулся, — уже без насмешливой улыбки проговорил Агюстен. — Что же, я открыт перед тобой, — разведя руками, произнёс хозяин замка и тут же добавил с ироничной интонацией: — Не прячусь и не убегаю, а терпеливо жду вопросов. Хозяин замка не желал показывать, насколько общество Йолана и, пускай короткие и сжатые, разговоры с ним были мужчине по нраву. Бреннер привлекал его своей жизненной силой, что подобно солнцу, дарившему миру питательный свет, живила и привлекала Агюстена. Йолан не лебезил пред ним, в отличие от остальных присутствующих людей, не глядел с восторгом, подобно Авроре. Он боялся, щетинился, словно зверь, ощутивший угрозу, и продолжал скалить зубы, будто бы это могло его хоть сколько защитить. — Ты… человек? — спросил Йолан. — Был им когда-то, — спокойно и коротко ответил Агюстен. Бреннер облизал губы, не веря в то, что мог всё узнать настолько просто. — Ты ешь людей? — последовал второй осторожный вопрос. Йолан сузил глаза, наблюдая за хозяином замка. Тот сдержанно улыбнулся, ведь в чём-то он был очень близок к правде. — Я не ем человечины, если ты об этом, — мужчина брезгливо сморщил нос. — Мне больше по нраву ваши жизненные силы, — сказал Агюстен, отводя глаза обратно к поющей Авроре. — А как же кровь братьев, которую ты пил во время присяги? — злостно напомнил Йолан. — Это часть обряда. Своеобразный договор между мной и людьми. Взамен на покровительство и защиту, вы делитесь со мной частичкой своей силы, а доступ к ней даётся через кровь. В этом истинная суть, Йолан. Бреннер поджал губы, сдвигая брови у переносицы. Его тёмные волосы с оттенком лёгкой рыжины дёрнулись, когда молодой мужчина отвернулся от Агюстена, занимая такую же позу, что и он. — Почему мне можно знать всё это?.. — вопрос был озвучен с придыханием. — Потому что я могу контролировать каждый твой шаг, — чуть пожав плечами, ответил мужчина и приготовил ладони для аплодисментов. — Ты сам дал мне на это волю. Аврора заканчивала песню, протянув руки к чему-то воображаемому и прикрыв глаза. Никто не посмел хлопать раньше времени, боясь нарушить последнее хрупкое звучание. — Почему не убил меня, как других клятвопреступников? — Йолан торопился узнать как можно больше, пока Аврора держала зал в оцепенении. — В чём моя особенность? Зала заполнилась звуками аплодисментов, лицо Авроры озарилось задорной улыбкой. Она сделала реверанс, смущённо опустив глаза. — Останься здесь после того, как последний слуга покинет залу. Я покажу тебе… — пообещал хозяин замка, чуть склонившись к Йолану, чтобы тот хорошо его услышал.

***

Молодой мужчина задумчиво подбросил в камин ещё целую охапку дров, когда какое-то движение сбоку привлекло его внимание. Один из уже хорошо знакомых Йолану слуг замер поблизости, ожидая ответа на свой немой вопрос. Бреннер чуть нахмурился и махнул рукой, отпуская юношу, ведь собирался дождаться Агюстена, как бы поздно он не пришёл. Гости замка уже давно разошлись по отведённым под их нужды покоям, так что в главной зале царила относительная тишина. Остатки еды и выпивки забрали слуги, стол был протёрт, резные стулья ровно задвинуты, а полы подметены насколько это было возможно, ведь теперь гладкий холодный мрамор застилали длинные ковры. Женщина-служанка постепенно проходила вдоль напольных канделябров с гасителем, металлическим наконечником которого тушила свечу за свечой, медленно погружая главную залу во тьму. Другие слуги осторожно опускали паникадило, крепко держась за металлическую цепь, чтобы проделать со свечами на них то же самое. И никакой магии… никаких взмахов руками хозяина замка, от которых свечи могли залпом зажечься и так же залпом потухнуть. Йолан Бреннер уже давно занял место у большого камина. Он время от времени подкидывал дрова, чтобы соблазнительное после затяжной сырости тепло продолжало согревать его тело. Огонь завораживал Йолана. Он сидел, оперевшись локтями в колени, пока в его глазах плясало миниатюрное отражение пламени. Оно напоминало ему о кузнице, об отце, о родном доме, который теперь казался чем-то нереальным, куда вход Йолану был навеки закрыт. Ещё огонь напоминал молодому мужчине о Лилах, ведь именно с дорогой сердцу сестрицей он проводил тёмные вечера у яркого, горящего домашнего очага. — Хочешь знать почему? — прозвучал тихий вопрос. Йолан мгновенно вынырнул из потоков своих мыслей в происходящую действительность, но не дёрнулся и даже не отвёл взгляд от огня. — Почему что?.. — переспросил молодой мужчина и будто бы неохотно поднял глаза к Агюстену. — Почему больше не можешь чувствовать её? — хозяин замка дополнил вопрос, удивляясь тому, что молодой гость до сих пор не мог привыкнуть к его умению влезать в чужую голову. — Её?.. — снова переспросил Йолан, но почти сразу прикусил язык, осознавая, о ком шла речь. Лилах. О ней он думал за мгновение до вопроса мужчины. Глаза Бреннера слегка расширились, и напускная усталость покинула его взгляд. Агюстен легонько кивнул, подтверждая мысленную догадку Йолана. У молодого мужчины по позвоночнику пробежались мурашки, несмотря на жар, исходящий от пламени. Само понимание того, что хозяин замка завёл речь об их связи с сестрой, говорило не только о его осведомлённости, но и о непосредственном влиянии на неё. В голове Йолана мгновенно возникла догадка, шокирующая его своей очевидностью. Насколько же мысли молодого человека зациклились на желании уничтожить монстра Одэ-данош, что не позволили соотнести момент исчезновения связи с Лилах с днём приношения кровавой присяги. Всего несколько мгновений было необходимо Йолану теперь, чтобы понять, в чём истинная причина. В голове Бреннера обрушился шквал различных предположений о цели Агюстена в тот момент, когда вслух он не мог произнести и звука. Молодой мужчина лишь медленно поднялся со стула, чувствуя непривычное онемение в конечностях. Лицо хозяина замка вновь приобрело бесстрастное выражение. Мужчина отвернулся, встав к Йолану боком, и пространно уставился на языки пламени, лизавшие уже изрядно обгоревшие поленья. — Любая связь подобна руслам реки, берущим своё начало из одного истока. Сродни кровавым рекам, текущим по венам под кожей, их скорость определяет биение одного сердца, — начал Агюстен тихим размеренным тоном, и Йолан принялся впитывать сказанное в себя словно противоядие от смертельного укуса. Эти слова могли дать ему подсказку о том, что именно задумал хозяин замка и для чего. — Редко, когда одно из русел высыхает, а второе остаётся полноводным и живым, — Агюстен взглянул на Бреннера с едва заметным упрёком и добавил: — Такие прочные узы, как у вас с сестрой — очень уникальный дар. А ты так легкомысленно решил загубить его, Йолан… Сердце Бреннера гулко застучало, будто он был застигнут врасплох за планированием чего-то недоброго, глубоко порицаемого самим же собой. Молодой мужчина стиснул зубы и принялся глубже дышать, только сейчас осознавая своё внутреннее желание скрыть свои намерения от всего мира и, прежде всего, от самого себя. Если бы напротив Йолана стоял кто-нибудь другой, молодой мужчина смог бы попробовать отрицать услышанное, глубоко веря в свою добродетельную цель вступления в ряды Братства. Но внутреннее чувство подсказывало, что Агюстен мог зреть больше, нежели он сам. От того реакция собственного тела и чувств на укор хозяина замка казалась Бреннеру своеобразным предательством. Сложно было в полной мере осознать, что тесная связь с сестрой служила им обоим как великим даром, так и большим наказанием. Ведь по мере того, как они росли, приходило осознание, что ни один из них не мог вести полноценную жизнь. Пока другие юноши и девушки создавали свои семьи и заключали брачные союзы, в сердцах Лилах и Бреннера не было места ни для кого другого, кроме друг друга. Чаши их любви были полны, потому брат и сестра не ощущали нужды в ком-то ещё. Сколько бы отец ни советовал сыну приглядеть девицу по нраву, Йолан не испытывал тяги ни к одной. То же самое можно было сказать и о Лилах. Они не могли жить так, как жили остальные. Оба будто продолжали оставаться в детстве, где им не грозили замужество или женитьба, серьёзные обязательства перед общиной и церковью. Но время, когда сестра и брат спали на одной кровати, давно подошло к концу. Для Лилах выделили отдельную комнатку, для Йолана — отдельную лежанку, и их мать стала бдить за старшими детьми внимательней. Обычные объятия больше не воспринимались, как проявление братско-сестринской любви, и невинный поцелуй Лилах в скулу Йолана вызывал скрытое раздражение во взгляде Ольгерда. Всё потому, что в девочке со всей мощью проявилась женственность, а в мальчике — с не меньшей силой мужественность. Лилах была слепа к родительскому неприятию их тесной связи. Она игриво огибала запреты и с лучезарной улыбкой возникала перед Йоланом тогда, когда нельзя было. Словно легкомысленный ребёнок, знающий, что ему всё спустят с рук из-за незрелости разума. Но Йолан был иного склада. — Я сберёг вашу связь… Приглядись, и ты снова увидишь сестру, как бывало раньше, — спокойно предложил Агюстен, кивнув в сторону пламени. Стоило ему сказать, как знакомые ощущения заставили Йолана нахмуриться и напрячь все чувства восприятия. Сперва присутствие Лилах стало ощутимо лишь на очень тонком, едва заметном уровне. Затем появился её запах, смешанный с запахом плавленного воска, тихие звуки девичьего дыхания и размытый непонятный шорох. Йолан отступил назад от камина, пытаясь полностью вернуться в окружающую реальность, к чудовищу, что так откровенно нагло присвоило себе их с сестрой узы. Понимание происходящего стало чуть ближе, но ясности молодой мужчина так и не видел. — Йолан?.. — в потрескивающем пламени угасал зов Лилах, тоже почувствовавшей присутствие брата. — Что тебе нужно от нас? — раздражённо, на грани срыва голоса напряжённо спросил Бреннер, обращаясь к Агюстену. — Хватит ходить вокруг, скажи прямо! Агюстен произвёл тихий, но порывистый выдох, собираясь наконец удовлетворить интерес Йолана. — Ты хотел знать, в чём твоя особенность… Почему ты здесь, целый и невредимый, когда других клятвопреступников я предпочитал умерщвлять? — Агюстен выдержал паузу, принявшись расхаживать вокруг тронного места. — Связь с сестрой — вот твоя особенность. Я не позволю тебе разорвать эти узы, Йолан. Прости, но мне они нужны в равной степени, как ты и… моя прекрасная Лилах, — с расстановкой закончил хозяин замка и довольно осклабился, предвкушая бурю эмоций Йолана, которая вот-вот грозила обрушиться на него. Он замер на месте у самого трона, выдерживая тяжёлый взгляд Бреннера, направленный на него исподлобья. Глаза молодого мужчины горели, а пальцы сжались в кулаки. Сейчас он не мог думать рационально о том, что уже пытался убить Агюстена, но, к сожалению, их силы были не равны. Таковыми оставались они и сейчас. Резко выхватив из пламени брусок горящего с одной стороны полена, Йолан со всей силы швырнул его в хозяина замка. Несмотря на то, что действие Бреннера было импульсивным, а не запланированным, Агюстен с лёгкостью проследил за горящим поленом. Так же резко он вскинул руку, чтобы отбить внезапную атаку, в результате чего искры разлетелись в разные стороны, а полено с характерным стуком упало на пол. Йолан сорвался с места, собираясь наброситься на мужчину, но его воинственный настрой был быстро остановлен. Бреннер упал на каменный пол, крича от боли. Ему казалось, что его поглощало пламя. Струилось по одежде, плавило руки, жгло глаза, а жар от него проникал в лёгкие. Молодой мужчина извивался на полу, раздирая кожу ногтями, не в силах никак окончить свои страдания. В этот момент боль затмевала абсолютно всё. Йолан забыл даже собственное имя и то, что у него была сестра. Боль, которую он ощущал, была беспричинной, но самой настоящей. Агюстен знал, как вызвать её и как забрать обратно, но не спешил сжалиться над Йоланом, желая преподнести хороший урок. Мужской крик раздавался по зале, по всему замку да и ближайшей округе. А Агюстен с лёгкой полуулыбкой расхаживал вокруг вопящего в агонии Йолана. Его гостям тоже полезно слышать эти крики… Мгновение, и Бреннер обессиленно замолчал, тотчас замирая на мраморе пола. Его конечности всё ещё мелко дрожали, а дыхание было настолько спёртым, что воздух продвигался по путям со свистом. Боль пропала, но мышцы от перенапряжения создавали иную. Йолану казалось, что всё его тело было в ужасных увечьях, но, приоткрыв глаза, обнаружил свою ладонь такой же, как и раньше. Мысли пребывали словно в вязком тумане, из которого не выбраться. Реальность с трудом пробивалась в его голову, всё ещё подвластную недавнему видению. — Заберите его и приведите в порядок, — тихим тоном приказал Агюстен кому-то из подоспевших на его немой зов слуг. Чьи-то руки приподняли молодого мужчину и почти посадили на пол. Если бы у него остались хоть какие-то силы, он бы смог держаться самостоятельно, но увы, его мышцы ему не подчинялись. Несколько слуг подхватили его сильней и заставили хоть как-то опираться на ноги. Йолан не сразу понял, что его шоссы и часть туники оказались мокрыми. Но спустя мгновение он осознал, что обмочился от испытываемой боли, валяясь и крича в ногах Агюстена. Хозяин замка внимательно смотрел на Йолана, наблюдая за всеми переменами в его голове. Лицо мужчины было нечитаемым, а уголки губ по-прежнему хранили улыбку. Агюстен не хотел сломить молодого мужчину, его сила воли будет нужна ему в дальнейшем, но небольшая встряска была необходима. — Я передам от тебя приветствие для Лилах, — сказал он вместо прощания, смотря на то, как слуги тащили Бреннера на себе, держа путь в его покои.