Сонная артерия

Несильный, но затяжной размеренный дождь бил по крыше миллионами холодных капель. Где-то вдалеке гремел гром, доносившийся до дома Бреннеров отдалённым рычанием и редкими вспышками молний. Глаза Лилах устали от длительного напряжения… Она отложила шитьё и осторожно помассировала веки, издавая тихий зевок. Девушка уже с трудом верила самой себе, ведь ей показалось, что впервые за долгое время она ощутила присутствие Йолана. Но возможно, это лишь накопившаяся усталость играла с её воображением… Этим вечером Лилах просидела за шитьём дольше обычного, отчего сонливость одолевала её сильнее. Запустив в волосы пальцы, девушка провела ими по голове, будто пыталась расчесать путаные пряди, и потянула затёкшую шею. Взгляд Лилах неосознанно притянулся к свечам, как к единственному светилу в комнате. Девушка бесцельно обратила к ним уставший взор, замечая, как тёплый отсвет ложился на её приопущенные ресницы. Изредка в моменты слабости, такой, как сейчас, Лилах одолевала невыносимая тоска, из-за чего убеждённость в том, что её дальнейшая жизнь могла быть вполне сносной и даже удовлетворительной, гасла, как догорающий огарок свечи в восковой жиже. Притворяться довольной предстоящим венчанием со старым вдовцом не имело никакого смысла. Она уже проиграла судьбе, упустив единственную возможность стать счастливой. Лилах потеряла брата. Любовь к Яношу была растоптана в прах, тело её отторгло плод страсти и любви, так что теперь она больше не была способна зачать и взрастить жизнь в своём чреве, а сердце утратило способность любить… Ей следовало умереть в тот воскресный день, ведь жизнь после утратила свою суть для Лилах. Но смысл для продолжения существования всё же нашёлся… Желание лицезреть ревностные муки Яноша представали перед Лилах сладостной амброзией. Она бы с удовольствием играла на людях счастливую супругу старого Рамьяра, лишь бы только вкушать отравленные плоды своей мелкой мести, изо дня в день наказывая Яноша за дерзкие обещания, а —себя за глупую веру в них. Лилах не сможет быть спокойной, наблюдая за тем, как день ото дня семейная жизнь младшего Гайзера наполнялась теми сокровенными вещами, которые он желал создавать вместе с ней. Она бы внутренне сгорала, смотря, как его супруга бережно кладёт ладонь на округлившийся живот, как они ведут в храм своего первенца, как улыбаются друг другу, держа ребёнка за руку… Лилах уж точно не осталась бы в долгу и отплачивала бы им двоим своей яркой красотой, разжигая в Яноше желание и зависть, а в его супруге — страх и ревность. Лилах растратила бы свои годы и свою красоту впустую, но ярко и насыщенно, со вкусом сладко-горького возмездия. Быть может, Янош выйдет из себя и, как грозил, убьёт Лилах в порыве ревности и страсти. Прекрасный лик её тогда вовек не угаснет, не покроется бороздами прожитых лет, оставаясь навечно молодым и привлекательным в памяти юного убийцы и являясь во снах, чтобы до конца его дней мучить жаждой, чувством потери и чувством вины. Однако Янош отнюдь не стоил её жизни. А вот за Йолана… за брата Лилах смогла бы расстаться со своей головой. Лилах была убеждена лишь в том, что нет ей в этом мире места. Уйдёт ли из дома на поиски брата иль обвенчается с Рамьяром — исход будет один. И только за ней выбор, какой путь она до своего конца проложит: путь мести или путь любви. Девушка бережно сложила тунику брата и спрятала её в сундук. Приблизившись к маленькому столу, одним сильным дуновением погасила свечи, разом оставаясь в темноте. Отбросив покрывало, Лилах замедлилась, будто усталость показала свои когти лишь сейчас. Зажмурившись от ломоты в теле, девушка села на ложе и медленно переставила ноги, аккуратно укладываясь поверх простыней. Сон чуть не сразил её мгновенно, но лёгкая прохлада, коснувшаяся не прикрытых ночной рубашкой рук, вынуждала схватиться ослабевшими пальцами за край тёплого покрывала и подтянуть его повыше. Девушка постепенно погружалась в сон, но всё ещё находилась на его границе, слушая убаюкивающий шум дождя. Сейчас Лилах с трудом могла бы вспомнить, что терзало её мгновением ранее. Реальность уступала сновидениям, где не было места плохим воспоминаниям, утрате и разбитой жизни. Чьи-то тяжёлые неспешные шаги послышались Лилах, нарушив колыбельную дождя. Она нахмурилась и изогнулась, повернувшись на бок. Звук шёл откуда-то издалека, не вписываясь в девичью действительность, ведь комната её была совсем мала и пол был сделан из дерева, а не из камня, по полированной поверхности которого ступали чьи-то ноги. Стены дома Бреннеров не порождали эха, которое утраивало посторонний звук в ушных раковинах Лилах. Она всё не могла никак уснуть, но и очнуться уже была не в силах. Всё слышала монотонный шум дождя, бившего по старой черепице, и посторонние шаги, доносившиеся будто изо сна. Лилах сводила брови в жалостливом жесте, тихо мыча и ёрзая по ложу. Звуки шагов тянулись ближе, уподобляясь стуку сердца Лилах, в волнении ускорившего ход. Стихия за окном шумела всё мощнее, а девушка ворочалась, грузно дыша, не находя себе покоя. Все звуки постепенно становились громче, сливались в один неразделимый, оглушающий гул. Всё это достигало апогея, пока чьи-то отчётливо звучащие шаги срезали время, расстояние, пространство и реальность в желании добраться до Лилах. Внезапно напряжение вокруг ослабло. Лёгкий шорох и скрип уловил слух Лилах. Шум дождя значительно утих, как и шаги, застывшие у изножья её кровати. Девица будто погрузилась в вязкую трясину. Она медленно обволокла её тело, затягивая в свою пучину, ласково принимая Лилах в свои владения. Стоило девушке с этим смириться, как что-то резко выдернуло её наружу. Сердце испуганно ёкнуло и на мгновение остановилось, когда Лилах, предчувствуя падение, напряглась и выставила руки, желая защитить себя от неопознанной угрозы. Неведомые силы словно вытолкнули девушку с кровати. Она упала на бок. Падение её смягчилось шкурами медведей, расстеленными на каменном полу. Распахнув веки, девушка с жадностью втянула в себя воздух, как будто прежде кто-то ей мешал дышать. Она осознала, что страх оказался напрасен. После пережитого кошмара и длительного напряжения тело девушки обмякло. Лилах перекатилась на спину, раскинув руки в стороны, и встретила взглядом высокий потолок. Всего лишь сон?.. Девушка чуть приподнялась на локтях, сжимая пальцами косматую бурую шкуру. Лилах медленно осмотрела жёсткую шерсть, которой касалась. Взгляд её поднялся выше, цепляясь за роскошную чужую кровать, массивную мебель, стоящую у дальней стены, всю увитую цветочным орнаментом, несколько кресел, обитых тканью с золотистым узором, которой Лилах в жизни не доводилось вида́ть. В голове тут же воскрес недавний запах чистых простыней, их хруст и мягкость под пальцами. Холодный отзвук стен и жар углей в не так давно погасшем очаге́… Лилах понимала, что оказалась не дома, но это место тоже было ей как будто знакомо. Здравые эмоции и чувства приглушались, делая её спокойной. Опасения, которые, казалось бы, должны в ней возникнуть, не появлялись. Она не видела смысла в тревоге, ведь всё происходящее казалось ей правильным, логичным и понятным… Лилах была здесь, и это нормально. Возникший в голове мягкий туман путал мысли, сбивал девушку со следа, заметал «тропинки», ведущие к ясности, постепенно вытесняя из Лилах любую привязанность к земной жизни. Небольшая деревушка на окраине леса, ткацкие принадлежности, звон молота о наковальню, отец, мать, братья, Янош Гайзер — всё это заволокло завесой небытия, сделалось почти неважным, очень далёким, будто события из прошлой жизни. Просторная комната, в которой оказалась Лилах, смутно освещалась одним настенным канделябром. Язычки пламени плясали на свечах, ведь лёгкий ветерок, гуляющий по коридорам замка, проник сюда через распахнутую дверь. Вспышки внезапных молний ярко очертили два копьевидных окна и заглушили тусклый свет свечей. Следом раздался приглушённый рык раската грома. Он затихающе прошёлся над округой и вновь умолк в размеренном шуме дождя. Девушка осторожно поднялась и приблизилась к окну, выставив руку вперёд. Ладонь прикоснулась к каменному выступу у оконной рамы. Медленно, с предельным вниманием девушка осмотрела работу мастера по камню, огладила слегка шершавую поверхность краппа на оконной раме, ловя себя на восхищении и некой гордости. Подняв глаза, Лилах вгляделась в своё тёмное отображение в стекле. Свет свеч падал лишь на одну сторону её силуэта, придавая красивому спокойному лицу таинственности и мистицизма. Белая просторная сорочка скрывала тело Лилах. Чёрные волосы оттеняли кожу, контуры плеч, шеи и лица. Босые ступни ощущали холод камня, но этот холод не наносил ущерб. Лилах обернулась к распахнутой настежь двери, испытывая любопытство и огромное желание скорее выйти из опочивальни. Она ступала неспешно, словно боялась заполнить пустынные коридоры звуками своих шагов и дыхания. Прислушивалась, будто знала наверняка : кто-то ещё здесь однозначно находился. Но страха перед неизвестностью Лилах не испытала. Её белёсый силуэт медленными движениями продвигался меж стен, вдоль которых на большом расстоянии друг от друга располагались канделябры. Крестовый свод и часть стены, украшенные готическим узором в виде множества перпендикулярных лоз, сплетённых меж собою. Лилах была подобна привиденью, блуждающему по тёмным, молчаливым коридорам… Мерцающий свет освещал ей путь. Коридор далеко впереди делал плавный поворот, отчего казалось, будто этот путь замкнут и бесконечно водит по кругу. Однако девушка продолжала идти, с интересом разглядывая стены, разворачиваясь задом наперёд, оглядываясь и пробуя открыть каждую дверь, встречающуюся на пути. Долгий коридор вскоре привёл Лилах к хорошо освещаемому месту. Из центра округлой площадки тянулся каменный толстый шпиль, больше схожий на башню иль вершину остроконечной скалы, но в меньших размерах. Девушка подошла ближе и прикоснулась руками к каменным перилам, украшенным круговым орнаментом с заострёнными хвостами. Подняв взгляд кверху, Лилах охватило волнение и своеобразный страх перед величественным строением архитектуры. Ей сложно было вспомнить, откуда она и кем являлась, ведь мгла сновидения покрывала завесой трезвую память. Однако, вопреки всему, Лилах осознавала, насколько невероятным было то, что представало перед ней. Здесь было начало спуска вниз. Каменная лестница в виде спирали оплетала собой ствол каменного шпиля, рождавшегося откуда-то из глубины этого замка. Не задумываясь, Лилах пошла вниз, уверенно ступая по ступеням. Пространство здесь, казалось, освещало себя само. Холодный свет рассеивался в воздухе, концентрируясь вдоль верха перил. Какое-то чувство вело Лилах дальше, словно девушка уже бывала тут и в совершенстве знала дорогу. Спускалась вниз и вниз, оставляя поверхность земли над своей головой, а сырость и холод подземелья, сперва окутавшие босые ноги, теперь плотно объяли весь её стан. Преодолев последнюю ступень, Лилах застыла на мгновение, желая прочувствовать стопами, как гладок здесь камень, устлавший полы этого места. Журчание живой реки доносилось отовсюду, ведь частично отделанные скалистые стены подземелья отражали звуки, придавая им глубины и продолжительности. Лилах прошла дальше, где под округлым сводом проходило русло подземной реки. Течение проносилось здесь стремительно, беря начало из более мелкой и полностью тёмной пещерки. Границы водоёма чётко ограждались невысокой каменной кладкой от сухопутной тропы, а дно покрывали такие же чёрные гладкие камни, которыми был выложен пол. Лилах пошла неспешно по широкой и ровной тропе, не сводя глаз с водной поверхности. Прозрачные воды реки манили её и будто нашёптывали что-то. Подземелье полни́лось звуками, похожими на шёпот множества голосов. Какие-то звучали чуть громче, какие-то тише, едва слышно, с разной тональностью, с разным посылом. Не выдержав, Лилах подобрала подол ночной камизы и осторожно присела на каменную кладь, служившую барьером. Она наклонилась и протянула руку к бегущей воде. На мгновение девушка ощутила странное чувство, и знакомые картинки в голове сменили одна другую с такой скоростью, что ни за одну из них невозможно было зацепиться. Ночь; шум листьев на терзаемых ветром ветвях; тёмные небольшие дома, словно грибы, затерявшиеся в траве на равнине у леса; напряжение; женский болезненный стон сквозь крепкий сон; скрип тяжёлой деревянной кровли… — С возвращением, моё солнце, — прозвучало мягкое приветствие, частично пойманное эхом, частично приглушённое неспокойной водной рябью. — Добро пожаловать домой, — мужской тембр цепко пробрался под кожу, будоража тело и сознание девушки своей властью над ними. Лилах подняла голову, встречаясь взглядом с черноволосым мужчиной. Постепенно выпрямляясь на месте, она продолжала изучающе и с интересом разглядывать заговорившего с ней человека, внезапно и неизвестно каким образом возникшего рядом. Эти слова, этот голос и этот мужчина казались Лилах вопиюще знакомыми. Словно отголоски ночного сна отзывались в реальности схожими образами, но чьи хвосты уже давно затерялись в лабиринтах памяти. Тем не менее чувства, возникшие вследствие прозвучавшего голоса и лицезрения внешности представшего перед ней человека, отзывались в теле Лилах тягучей негой, вынуждающей добровольно покоряться его притягательной силе. — Домой?.. — переспросила девушка, смотря снизу вверх на мужчину, не в силах даже заставить себя напрячь память и вспомнить о том, где её дом. Агюстен легонько улыбнулся, расцепляя замок рук, что держал за спиной. Он сошёл с места, будто в замедлении делая несколько крадущихся, но уверенных шагов. Присел рядом, лицом к лицу с Лилах, и так же, как она мгновением назад, опустил руку в воду, продолжая выдерживать зрительный контакт. — Она знает, откуда ты пришла, — произнёс мужчина, кивнув головой на реку. — Твоё тело по-прежнему там. Ты спишь, Лилах. Низкий голос его был ласков, взгляд завораживал, её имя из его уст звучало так искусно и правильно, как никогда не звучало из уст других людей. Просторная белая рубашка на мужчине была расстёгнута сверху до груди. Руки скрывались в широких рукавах, часть жилистых кистей — под кружевными манжетами, слегка намокшими после соприкосновения с водой. — Если это сон, то вы ненастоящий… — произнесла Лилах, приподняв брови и слегка склонив голову вбок. Её глаза были бесхитростно открыты, а меж бровей не пролегала складка недовольства. В этом сне Лилах была сама собой, ведь воинственность, нажита́я ею наяву, здесь уступала место искренности, доверию, какой-то детской простоте… Агюстен снисходительно и по-доброму улыбнулся, чуть склоняясь вперёд, заглядываясь на красивый девичий лик и предлагая Лилах свою открытую ладонь. В который раз он звал её сюда под покровом сна и ночи, в который раз она приходила и после возвращалась домой с пением первых петухов, забывая всё испытанное в сновидениях в первые мгновения бодрствования. Однако Агюстен терпеливо и не спеша шёл к своей цели, с довольством отмечая любое изменение в Лилах. Медленно, но верно он завоёвывал её. И даже если девушка всё забывала, внутри неё росла привязанность к нему и сильная тяга, не подконтрольные трезвому разуму. Лилах вложила свою руку в мужскую, опустив к ним свой задумчивый взгляд. Пальцы Агюстена мягко сжали девичьи. Лилах ощутила что-то знакомое, что готово было вот-вот ускользнуть из чертогов её памяти или, наоборот, вернуться туда. Ей чудилось, будто такое уже происходило, но не могла понять, когда. Большие светлые глаза Лилах с немым вопросом во взгляде поднялись к мужчине. В нём чувствовалась неведомая смесь глубокой мудрости и чего-то совершенно приземистого, инстинктивно-звериного. От него веяло жизнью и силой, физической и душевной, к которой хотелось прикоснуться, которую хотелось испытать. Он обладал такой молодостью, которой не имела Лилах, хотя мужчина однозначно был её старше. — Я вас знаю?.. — спросила девушка, сведя брови в жалостливом жесте и опустив взгляд к его молчаливым губам. — Хочешь всё вспомнить, моё солнце? — наконец ответил он вопросом на вопрос, легонько вскинув брови и в ожидании застыв, глядя на девичью растерянность. Лилах кивнула сперва едва заметно, всё так же завороженно смотря на Агюстена, а затем более активно, поёрзав на месте. — Тогда сними кольцо с моего пальца, — тихим низким тоном попросил мужчина, указывая взглядом на их соединённые ладони. Лилах легко заметила массивное кольцо на его мизинце. Обеими руками осторожно развернула мужскую, коснулась пальцами золота с алым камнем посредине, и потянула. — Я долго искал себе невесту. Но вот, нашёл её в твоём лице, — сказал Агюстен, любовно наблюдая за тем, как Лилах смотрела на его кольцо, лежащее в её ладони. Он взял его неспешно, второй рукой сжал девушку за кисть и медленно надел на безымянный драгоценность. Лилах восприняла происходящее спокойно. Во снах бывали странности похлеще этих… — Невеста?.. — задумчиво спросила она, осторожно вкладывая руку в протянутую перед ней ладонь. Сердце Лилах не было разбито. Даже будучи преданым Яношем, оно билось с завидной иным сердцам живостью. Рвалось жить, любить, гореть. — Ты уже согласилась стать ею, моё солнце, — напомнил Агюстен. Поднеся руку девушки ближе, хозяин замка прижался к костяшкам губами. Он не мог рисковать, ведь шанс сделать таким же вечным кого-то, каким был он сам, не выпадал ему ещё ни разу. — Уже?.. — Ты забыла, — ответил ласково, склоняясь, протягивая вторую руку к лицу Лилах ладонью вверх. Пальцы почти невесомо прикоснулись к её подбородку, а глаза поймали прямой девичий взгляд. Она смотрела на него заворожённо, не скрывая волнение и лёгкое неверие услышанным словам. Выглядела, словно зачарованная, наивная, милая, спрятав привычную, своенравную остринку. Застыла в ожидании, наблюдая за приближением красивого мужского лица. Прикрыла глаза в преддверии нежных касаний. Склонившись ещё ниже, хозяин замка, наконец, коснулся губами приоткрытых губ Лилах, чувствуя, как прервалось на миг её дыхание, отозвавшись на его ласки. С каждым настойчивым, но очень осторожным движением мужских губ Лилах как будто раскрывалась. Слегка подавшись вперёд, она прогнулась в спине, оперевшись ладонями о каменную кладку, на которой они сидели. Агюстен контролировал её, придерживая обеими руками девичье лицо, пока Лилах отвечала на поцелуй немного трусливо и робко, ощущая, как его сладкий яд проникал глубже и дальше, поражая каждую часть её тела, пробуждая от забвения и заполняя собой… Имя мужчины, целовавшего Лилах, кружилось у неё в мыслях. Ещё немного и оно приобретёт звучание, сложится в слово и ляжет на язык. Он был везде: под кожей, в её голове, ускоренном течении крови и в стуке сердца. Он был её целью, её помешательством, её смыслом… Узнавание забилось в осознании Лилах, и в голове тотча́с всё стало проясняться одно за другим… А девушка никак не понимала, как она могла его забыть. — Юнги… — прошептала Лилах. Имя мужчины само вырвалось изо рта, как нечто сокровенное и очень родное. То, что могло быть только между ними. Агюстен мягко улыбнулся, склоняя голову в одобрительном жесте. Прекрасной невесте позволялось знать о нём всё. — С возвращением, — прошептал он, удовлетворяя рвение Лилах, с новой настойчивостью захватывая губами девичий рот, врезаясь в него вязким и неспешным поцелуем. Лилах подалась вперёд, смелее вовлекаясь в поцелуй и шумно выдыхая через нос. Его довольная улыбка разорвала поцелуй. Мужчина медленно провёл рукой по непослушным волосам девицы, после чего убрал пряди назад, глядя, как глаза Лилах рассматривали его губы. Рот девушки при этом приоткрылся. Взгляд выдавал её желание и сладкую истому. — Я хочу остаться, — прошептала девушка, жалостливо сдвинув брови, и тем не менее прекрасно зная, что это было невозможно. Выпрямившись, мужчина отрицательно покачал головой, продолжая пристально и серьёзно смотреть на Лилах сверху вниз. Она потянулась руками, цепляясь за рукав его рубахи, словно прося исполнить её желание. — Остаться ты не сможешь, моё солнце. Скоро рассвет, он заберёт тебя домой. — Ты говорил, что мой дом здесь… — громким шёпотом расстроенно сказала Лилах. Её глаза блеснули, выдавая близкие слёзы, но она была не из тех, кто часто плачет. — Ты знаешь все условия, Лилах. Агюстен поднялся на ноги и медленно прошёлся вдоль стены. Лилах от нетерпения и бессилия издала раздражённый стон. Шумно вздохнув и встав на каменную кладку своими босыми ногами, она рукой отбросила пряди длинных волос за спину. — Как только я проснусь, то всё забуду. И это будет повторяться каждый раз… — словно сдаваясь, произнесла Лилах более тихо и спокойно, делая несколько шагов по тонкой перегородке вдоль реки. Она взглянула на свою руку, которую теперь украшало кольцо. Устало провела ладонью по лицу, сделав ещё пару шагов под шёпот шустрых вод подземной реки. — Когда это закончится? Она обратила свой взор к Агюстену. Мужчина приблизился к ней, смотря на девичий лик снизу вверх, касаясь ладонями тонкой камизы в районе её поясницы. — Я жду тебя, Лилах. Когда-нибудь ты явишься сюда, — с уверенностью в тоне и темнотой на дне глаз произнёс мужчина. — Сейчас я помню, а потом… ты и все твои слова исчезают из моей головы. — Я предупреждал об этом, моё солнце. Но я тебя зову к себе и днём, и ночью. Ты должна чувствовать. Я здесь, — коснулся головы Лилах, — и здесь, — прижался губами к месту на груди в районе сердца, а после прошептал: — Я сделаю всё правильно на этот раз, не ошибусь. Агюстен поднял голову, захватывая девичьи губы своими, вырывая у Лилах лёгкий чувственный вздох. Следом за этим она засмеялась. Грудным волнительным приятным смехом, рождённым переизбытком и недостачей. Лукаво улыбаясь, она склонилась к Юнги, касаясь своим челом его. Ткань ночной рубашки путалась в её ногах, пока девичьи руки беззастенчиво опутывали шею Агюстена. Мужчина прикрыл глаза, позволяя изящным пальцам Лилах властвовать над ним. Она не была праведницей, к счастью Агюстена. Внутри неё таилось много темноты и скверны, улегшихся на дно, но подающих слово каждый раз, как что-то шло наперекор её желаниям. Девушка прикрыла глаза тоже, давя нестерпимый сладостный зуд в солнечном сплетении. Потеревшись щекой о щёку Агюстена, она уткнулась туда носом и легонько укусила, захватив зубами его кожу. Лилах легонько отстранилась, становясь к мужчине боком. Он дал ей свою руку, чтоб девушка могла сойти на пол. Но этот миг озвучил тонкий звук металла. Кольцо соскользнуло с пальца Лилах, встретилось с каменной преградой и отлетело прямо в воду. Сопроводив его глазами, девица тихо ахнула. Она присела и опустилась на колени, протягивая руку в реку — туда, где только что блеснула драгоценность. Однако мир вокруг в этот миг закружился. Лилах, утратив равновесие, упала в воду следом за кольцом. Но там, где должно было быть по колено, исчезло и дно, и поверхность. Лилах с головой оказалась в водной беспроглядной толще. Плавно двигая руками и ногами, она оглянулась по сторонам, не в силах понять, в какой стороне земное притяжение, но тело зависло, словно в огромной винной бочке, упавшей с телеги на склоне горы. Грудь стискивало от желания вздохнуть, и горло отчаянно пекло от невозможности терпеть. Однако в тот момент, когда сил у Лилах почти не оставалось, девушка наконец-то сумела вдохнуть. Чистый прохладный воздух заполнил её грудь, остужая горло и обдавая тело свежестью. Темнота в глазах и жжение в районе носа медленно, но верно отступали. Лилах стояла на коленях, вцепившись дрожащими пальцами в густую острую траву. Всё тело мелко трясло от лёгкого озноба, ведь дождь хоть и прошёл, зато утренний густой туман почти осязаемо касался влагой Лилах. Она промокла насквозь. Некогда белая камиза была измазана землёй в районе щиколоток и девичьих колен. Мокрая ткань пристала к телу. На кончиках ресниц образовались мелкие капли влаги. Медленно поднявшись во весь рост, Лилах испуганно оглянулась по сторонам, в надежде понять, где она оказалась. Плотный туман сгустился в низине у пробегавшей здесь речки. Опутывая тело Лилах до бёдер, он почти незаметно передвигался, кучкуясь и крутясь, словно туча. Вокруг ещё стояла ночная темнота, хоть лучи солнца едва-едва окрашивали небо на востоке. Свист взмахов крыльев ночных птиц, хруст сухих веток, отдалённое стрекотание насекомых и шорох осоки от проползающей под ней змеи... Сердце Лилах колотилось, а тело прошибало дрожью страха, ведь девушка не помнила, как сон завёл её так далеко от дома. Внезапно сквозь шум речки совсем недалеко раздался хруст каких-то веток. Девица резко обернулась, пытаясь унять своё шумное дыхание. В животе забродил животный ужас перед тьмой и неизвестностью, скручивая внутренности в тугой комок, заставляя Лилах пятиться задом по мягкой болотистой почве. Подхватив подол ночной камизы, девушка что было сил помчалась в сторону деревни, падая и поскальзываясь на мокрой траве, желая лишь скорее добраться до спасительных стен родительского дома.