Сонная артерия

Углы просторной библиотеки всё ещё были погружены во мрак, тогда как основное пространство заполнено серостью предрассветных сумерек. Звук перелистываемой Авророй страницы аккуратно заполнил комнату, не вызывая отклика эха. Полки, плотно заставленные книгами, манускриптами и свитками, располагались вдоль каждой стены библиотеки, тем самым не позволяя посторонним звукам проникать внутрь комнаты, поглощая все звуки, раздающиеся внутри. Девушка сидела за столом для чтения со встроенным в него подсвечником, освещающим страницы раскрытой книги. Она поджала ноги под себя и подпёрла подбородок, продолжая внимательно вчитываться в строки. Язык, на котором была написана книга, Аврора знала не очень хорошо, тем более, что некоторые слова имели более старую форму, отличную от современной. Под опекой Агюстена девушка получила хорошее образование, овладела тремя языками и добилась успехов в арифметике. Однако все эти знания девушка воспринимала как возможность получить похвалу от своего господина, но мало когда использовала их в обыденности, да и в жизни в целом. Помутнившийся из-за скудного мерцающего освещения взор Авроры обратился к большому окну. Девушка приметила, что рассвет находился ещё за горами, тем не менее небо осветилось достаточно хорошо, чтобы заполнить и открытое пространство библиотеки. Оперевшись ладонями о поверхность стола, Аврора суетливо и шумно задула все свечи. Её светлые ресницы опустились, взгляд обратился к страницам книги, смысл которой оказался для неё невероятно скучен, после чего она мечтательно посмотрела за окно. Печальный вздох девицы заполнил комнату, как раз перед тем, как ручка слегка скрипнула и дверь медленно открылась, являя округлившемуся взору Авроры Агюстена. Он застыл на мгновение, осматривая свою подопечную, после чего отпустил ручку двери и сделал несколько неспешных шагов к девушке. Лицо Авроры при узнавании хозяина замка преобразилось, стало мягким, улыбчивым и слегка раболепным. Она следила за его приближением преданным открытым взглядом. Её лицо доверчиво обратилось к лицу мужчины в ожидании привычной ласки. Агюстен встал подле, не сводя глаз с Авроры, нежно провёл ладонью по её белокурым волосам, щеке и подбородку. Девушка опустила ноги и поднялась из-за стола, приникая к Агюстену всем телом, тем самым прося поддержки и понимания. Её господин уже знал обо всём, что тревожило Аврору, однако она всё же посчитала нужным сказать об этом вслух. — Безмятежные сны оставили меня, мой господин, — начала девушка, ощущая успокаивающие поглаживания мужских рук по её голове и плечам. — Каждую ночь ко мне приходит красивая дева. Она злится на меня, гнев в её глазах меня пугает… И я почти не сплю, мой господин, — слегка отстранившись и подняв взор к лицу Агюстена, просяще молвила Аврора, ведь только он мог знать причину этого явления. Взгляд суженных глаз мужчины был снисходительным и даже нежным, но его прикосновения — по-прежнему прохладные и остранённые. — Ты помнишь, о чём мы говорили? — спросил Агюстен полушёпотом и тут же продолжил, не дождавшись ответа: — Ты должна выбрать одного из молодых вельмож, с которыми я рекомендовал тебе общаться. Хозяин замка слегка отстранился, но сразу вытянул ладонь, предлагая Авроре взяться за неё. И девушка, опустив взгляд, вложила свою руку в мужскую. — Но ни один из них мне не по нраву… — сказала девушка и кротко взглянула на Агюстена, боясь заметить на лице тень неодобрения. Аврора всегда была той, что слушалась хозяина замка и беспрекословно следовала его просьбам, не переходившим в приказ благодаря её послушанию. Разочаровывать господина — последнее, чего бы она хотела. Однако мужчина остался невозмутим и нечитаем. Он неспешно повёл её к выходу из библиотеки, по всей видимости, собираясь прогуляться с Авророй по оранжерее, как бывало в одни из тех дней, что Агюстен проводил с ней вместе. — Ты ведь догадываешься о моих намерениях? — спросил хозяин замка, пока они следовали к одному из выходов. Мужчина не стал бы говорить просто так, ведь прекрасно знал, что происходило в девичьей голове. — Сделав выбор, тем самым ты выберешь себе супруга, — подтвердил Агюстен догадки Авроры. — Пришло время покинуть эти стены. Только за их пределами плохие сны прекратятся и ты сможешь жить спокойно. Я позабочусь об этом. Девушка шла молча, держась за руку Агюстена. Сирота и простолюдинка из народа, она и не мечтала о том, чтобы быть замужем за каким-нибудь лордом, и уж тем более не смела и помыслить, что могла иметь какой-либо выбор. Она должна быть благодарна своему покровителю за такой подарок. Тем не менее сильная привязанность к нему не позволяла должным образом порадоваться за себя. Некоторое время они шли молча, вдоль множества копьевидных окон. Аврора приглушала внутренние распри посредством любования расцветающим рассветом, чьи лучи преломлялись сквозь стекло и проникали вглубь замка уже изменённые и слегка потускневшие. Агюстен отворил тяжёлую дверь перед ними, впуская свежую прохладу и выпуская наружу застоявшийся за ночь воздух. Сердце Авроры ёкнуло, как и всегда, когда господин предлагал ей свою руку. Он выглядел невозмутимым и холодным, совершенным и далёким от девушки, несмотря на касания их рук. Она давно осознала, что центром её мироздания был Агюстен. Для Агюстена же Аврора не являлась тем же. Мужчина был высшим созданием, существовавшим лишь для самого себя и делавшим что-либо только из личной прихоти. Он не станет тосковать, когда Аврора выйдет замуж и уедет. Возможно, он даже не заметит, как время безжалостно её состарит и отправит к предкам на тот свет. Такие, как она, миллионами проплывали мимо, не выделяясь из серой массы множества однообразных лиц. Они шли привычным маршрутом, следуя по небольшой каменистой тропе со ступенями и небольшими зазорами, где располагались скамьи или беседки. Тропинка огибала замок, но уходила ниже по горе, теряясь среди стволов смерек и сосен. В конечном итоге этот маршрут приводил к ровной местности, расположенной ниже по склону горы, где находились обширная оранжерея и теплицы. Оттуда, снизу, открывался красивый вид на замок. Девушка всегда повиновалась Агюстену, но в этот раз его слова велели выбрать себе иного господина, против чего противилось всё её нутро. Ведомая внезапным порывом, Аврора решила не сдаваться так быстро. Отпустив руку мужчины, она подцепила подол ночного платья, опережая Агюстена и преграждая ему путь. Поймав прямой взгляд мужских глаз, девушка будто сразу же вспомнила, что позволяла себе слишком много, отчего опустилась на колено, склоняя голову и опуская глаза. — Я вижу только вас своим господином, и только это место — своим домом, — взволнованно проговорила она. — Не знаю, смею ли просить большего, чем вы уже мне дали… Однако я хотела бы остаться и искренне служить вам так, как умею. Мужчина склонился и положил раскрытую ладонь на девичью макушку. — В твоей верности, Аврора, я никогда не сомневался, — ответил он. — Ты напоминаешь мне одного человека, к которому я так же когда-то был привязан. Агюстен выпрямился, позволив девушке приподнять голову и обратить взор к его лицу. Он мягко улыбнулся, замечая, как после его слов в Авроре вмиг возникло множество эмоций и рваных хаотичных мыслей. Поманив пальцами, мужчина протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Её преданный взгляд наполнился хрупкой ранимой надеждой благодаря услышанным словам. — И что же стало с этим человеком? Его вы тоже отослали, как хотите и меня?.. — спросила Аврора осторожно, тихо, слегка дрожащим голосом, кротко разглядывая заострённые черты лица напротив. — Я расскажу тебе. Пойдём, — сказал Агюстен, отпуская прядь белых волос девушки, которые прежде поглаживал пальцами. Заинтересованная и притихшая, она с готовностью пошла рядом, не смея больше беспокоить господина своим нетерпением. По мере возникающих предположений и догадок, Аврора уходила в себя глубоко, воззрившись в одну сторону, где на горизонте небо окрасилось в светло-оранжевый оттенок восходящего светила. У Агюстена было много фаворитов, но говоря о человеке, схожем на Аврору, мужчина имел в виду кого-то, кто был также наивно предан, открыт и по-детски к нему привязан. Странно, но именно такие — бесхитростные и простые, вызывали в хозяине замка необъяснимый отклик. Таких хотелось оставить при себе навсегда, запечатлеть их светлый образ навечно юным, наивным и живым. Отблагодарить за преданность своеобразно, и так же в свою очередь быть преданным им. — Помнишь ли ты те могилы, у которых любила гулять раньше? — задал вопрос Агюстен. Аврора перевела задумчивый глубокий взгляд голубых глаз к мужчине. Теперь ей стало ясно, куда они держали путь. У небольшой капеллы, что одиноко стояла в межгорной долине, располагалось кладбище. Могил там было не так много, однако над каждой высилась надгробная плита и скульптура в виде человека, покоившегося под ней. — Я помню, — ответила Аврора слегка потухшим тоном, и меж бровей её пролегла складка. Раньше Аврора и правда любила туда приходить. Людские каменные фигуры в натуральный рост были водружены на свои помосты. Они сидели, застыв в раздумьях о вечном, лежали, молились, плакали, сведя пустые зеницы к небу, навечно замерев изваянием, увековеченным рукой мастера, а может, даже и не одного, ведь некоторые статуи были существенно старее остальных. Тогда Аврора рвала душистые цветы, что росли по пути до капеллы, напевала тихую песню о путнике, который не вернулся домой. Она вихляла меж зарослей крапи́вы, одиноких сосен, чьи корни прорастали меж чьих-то костей, и молчаливых транзи́, ложа им под ноги, а то и в каменные руки, стебли цветов, которые насобирала. В те полные счастья дни, после того, как Аврора была спасена Агюстеном, лик смерти был очень далёк и непонятен ей. Казалось, будто жизнь будет течь вечно, а лица с каменных надгробий останутся в том непонятном потустороннем мире, так и не сумевшем стать ей угрозой. Теперь же статуи были одного с ней роста, а выражение их лиц напоминало Авроре о тех моментах, когда холодный страх протягивал к ней руки. — Те, кто здесь покоится, — напоминание о моих неудачных попытках создать из них себе подобных, — проговорил Агюстен, когда капелла вместе с окружающими её могилами показалась перед ними. Ночной туман почти рассеялся, однако лёгкая белёсая дымка всё ещё скрывалась среди «полуразложившихся» скульптур. — Я знаю имя каждого из них, и каждого из них любил по-своему. Кто-то являлся мне другом, кто-то — любовницей, а кто-то родственной душой. Они неспешно шли по прямой тропе, ведущей к капелле, приближаясь к окаменевшим лицам прошлого, значащим для хозяина этого места намного больше, нежели их бренное тело. — Жизнь человека слишком коротка, а они по своему же желанию укоротили её ещё сильнее, — произнёс мужчина, остановившись и устремив взгляд на одну из статуй девушки, лежащей на продолговатом камне будто бы без чувств. Она словно спала, однако её полуобнажённое тело, частично закутанное в потрёпанный саван, в некоторых местах разложилось аж до кости. Кожа кое-где напоминала засохшую древесную кору на давно мёртвом дереве, а на красивом умиротворённом лице лишь впалые щёки говорили об участи прекрасной девы. — Это ждёт и тебя, Аврора, если продолжишь упрашивать меня. Изменить тебя мне по силам, однако сохранить свою душу ты не сумеешь. Жажда убьёт твой разум и превратит в неупокоенного мертвеца, бесконечно бродящего в поиске крови и плоти. У тебя нет того, что может дать то самое бессмертие, которое боги даровали мне, — заключил Агюстен, садясь на каменную плиту у ног транзи́. Прохладный ветерок прошёлся по ногам Авроры. Она поёжилась под пустыми взглядами истощённых скульптур, созданных в виде живых мертвецов будто бы для того, чтобы показать мимолётность и хрупкость человеческой жизни. Агюстен взял за руку Аврору и подвёл её ближе к себе. Его пальцы касались нежно, будто боялись причинить какую-то боль. Мужчина заглянул в лицо девушки. Его взгляд был одновременно строгим и ласковым. Тёмные глаза пленили силой своего взора, жестокостью и кровожадностью, свойственным ему. Но как и всё в этом мире Агюстен имел противоположные стороны, дающие ему возможность быть добросердечным и милостивым. С какой ненавистью он мог убивать, с такой же силой мог и любить. Однако те, кого он любил и кого ненавидел, давно канули в небытие. И все попытки воскресить былые чувства оканчивались прахом. — Мне не хотелось бы когда-нибудь увидеть, как ты становишься чудовищем. Избавь меня от этих мук, Аврора. Прими моё наследство, выйди замуж и проживи полную человеческую жизнь. Я позабочусь о тебе, о твоих детях, внуках, правнуках… Я отплачу им честно за твою любовь и преданность. Поблескивающие от наворачивающихся слёз голубые глаза Авроры с безысходностью и тоской смотрели в мужские глаза. Она всё поняла и осознала, ведь всегда была смышлёной и сильной. Сглотнув ком в горле, девушка будто смирилась со своей судьбой, постепенно начиная вырисовывать картинку будущего, раскинувшегося перед ней. Увидев это, уголки губ Агюстена подёрнулись в лёгкой нежной улыбке. — Вот так, моя хорошая. Всё будет хорошо… — он огладил её щёку ладонью, прикасаясь большим пальцем к губам. — Смогу ли я навещать вас хоть иногда, мой господин? — спросила Аврора дрожащим голосом, подавив рвущиеся слёзы благодаря внезапной ласке. Мужчина продолжил смотреть на неё замершим неморгающим взглядом, проводя по нижней губе девушки словно завершающим движением. В карих радужках его разлился холод. Он был незаметен для глаз Авроры, но весьма ощутим её телом, едва содрогнувшемся от лёгкого озноба. Под этим взглядом девушка оцепенела, боясь пошевелиться. — Твоя скульптура будет хорошо смотреться здесь, — с долей разочарования и некоего безразличия произнёс Агюстен, наконец, убирая ладонь от девичьего лица. Его слова не были угрозой. Они показались Авроре страшным пророчеством, тем, что однозначно случится, ежели девушка не послушает совета. Он моргнул и отвёл взгляд в сторону, поднимаясь с места. А Аврора, поджав подрагивающие губы, смиренно склонила голову и опустила глаза в землю, не смея глядеть вслед своему господину.