Сонная артерия

Небесное светило ещё не взошло на горизонте, однако его свет уже начал растворять ночную мглу, просачиваясь сквозь жидкий туман. Поднялся небольшой ветерок, словно отголосок дыхания нового дня. Он коснулся волос прекрасной девы, спящей на медведе, огладил часть оголённой спины, пощекотал босые ступни, пуская по коже озноб и тем самым пробивая ей путь из царства снов к яви. Зверь продолжал свой неустанный путь, минуя обширную прогалину, поросшую блеклым пурпурным вереском. Округлые камни, испещрённые лишайниками, виднелись тут и там. Шумное дыхание животного служило Лилах убаюкивающей мелодией, тепло его тела согревало её, развалистая походка успокаивала. Руки девушки обхватывали косматую крупную шею, голова покоилась на задней её поверхности, а землистые длинные пряди сливались с цветом меха. Разомкнув веки, Лилах вынужденно устремила взгляд в сторону. Высокие горные вершины остались позади, а это значит, что они с Яношем ушли слишком далеко от дома. Для девушки, ни разу не покидавшей земли близ родного поселения, такое расстояние — невероятно смелый шаг навстречу неизвестности. Нечто странное Лилах приметила сразу, как только очнулась, но некоторое время прожолжала пребывать под влиянием отошедшего сна. Она попыталась вспомнить, что снилось, ухватить картинку за ускользающий хвост, но реальность поглощала её быстрее, сменяя смутными воспоминаниями о вчерашнем вечере. Лилах казалось, что она видела нечто важное, ведь даже будучи спрятанным в лабиринте памяти, оно манило её к себе и окутывало странными ощущениями. Хотелось вернуться и всё разузнать, но внимание девушки внезапно сконцентрировалось на густой шерсти животного, на котором она лежала, на его росте, на его запахе и объёме. Приподнявшись, Лилах уже ощущала, как живот вспарывало чувство страха и опасности — резко, словно ударом молнии. Происходящее не казалось сновидением, но верить в увиденное она отказывалась. В горле застыл крик и вздох, но девушка сдержала их, затаившись. Единственное, что она собиралась сделать сейчас — это бежать, и бежать как можно скорее, со всех ног. Оттолкнувшись руками от косматой спины, Лилах слезла с медведя. Стоило её ступням коснуться влажной земли, как девушка потеряла равновесие и упала, перекатившись ниже по склону. Громко ахнув, Лилах глянула на зверя, а зверь глянул на неё. Остановился и слегка развернулся, ведя подвижным чёрным носом в её сторону. Но девушка тут же подскочила с места и стремглав понеслась дальше. Размер животного напоминал Лилах о том, как легко он мог разорвать её на части своими массивными лапами и мощными челюстями. Поблизости не было ничего, что помогло бы ей защититься от медведя, но девушка отчаянно надеялась успеть от него убежать. Быть может, животное не голодно, и не станет терять силы на погоню за такой шустрый добычей, как она. Несмотря ни на что, ноги несли Лилах вниз, всё дальше и дальше от того места, где девушка проснулась. То и дело она наступала на острые камни, царапала щиколотки о сухие ветки низкорослых кустарников, протыкала их мелкими шипами и иссохшимися затвердевшим стеблями растений… Лилах минула прогалину, пробилась сквозь толщу кустарников и молодых деревьев, увязла на мгновение в жидкой, словно каша, земле, вновь погрузилась во мглу под кронами множества сосен. Но ей всё казалось, что зверь преследовал её, а его грузные шаги раздавались прямо за её спиной. Лилах обрывисто дышала сквозь свист в горле и всё бежала, бежала, бежала, не чувствуя ног и не ощущая боли. Силы кончались, сердце колотилось на грани и требовало отдыха. Девушка вынужденно обернулась, чтобы узнать, нет ли за ней погони, и в этот момент земля будто ушла у неё из-под ног. Неглубокий ров среди поредевшего леса попался на пути так не вовремя, завершая бегство Лилах стремительным падением. Столкнувшись с землёй, девушка сжалась и покатилась вниз прямо к мелкой речушке, пробираюшейся меж камней. Об один из них Лилах и ушибла голову. Она скривилась от боли и бессилия, прижав ладонь к больному месту. Девушка закрыла глаза, собираясь немного вот так полежать, чтобы прийти в себя и уравновесить дыхание, но то ли уснула, то ли впала в забытье, убаюканная успокаивающим шелестом листьев.

***

Беспокойная собака с пёстрой окраской шерсти суетливо рыла носом землю, что-то учуяв. Рассредоточенность в её движениях исчезла — теперь она точно знала, куда идти. — Что там, Чаба? — приглушённым добродушным тоном спросил у собаки один из двух молодых мужей, следовавших за животным. — Что бы она не учуяла, это точно не дичь, Бенце, — со знанием дела проговорил второй, более высокий и старший. — Ведёт себя не так, как обычно, да виляет хвостом иногда… Я бы сказал, что не так давно здесь проходил человек. — Может, это Оршоя? — предположил Бенце. - До неё тут рукой подать. — Вряд ли, тогда бы Чаба не вела себя так возбуждённо, — ответил Андраш, после чего вздохнул, вынул стрелу из колчана за спиной и снял с плеча лук. Слегка натянув тетиву, Андраш опустил лук остриём стрелы к земле и осторожно пошёл за собакой. Лицо Бенце вытянулось. Не осознавший всей серьёзности, он почесал кудрявый затылок, после чего суетливо последовал примеру старшего. Нюх Чабы подводил её всё ближе к осиновой роще, раскинувшейся на окраине леса. Собака ускорилась, ощущая усилившийся источник запаха. Наконец, выйдя на возвышение, она непривычно звонко подала голос, после чего бросилась вниз к лежащей на камнях девушке. Двое молодых людей застыли на том месте, где только что находилась собака, и в замешательстве уставились на Лилах. Чаба пробежалась вокруг её тела, обнюхала руку, затем лицо и волосы. Хвост собаки с уверенностью завилял снова. Чаба села у головы девушки, довольно вывалив язык из улыбающейся пасти и нетерпеливо глядя на Андраша с Бенце. — Похоже, жива, — проговорил Андраш и на мгновение посмотрел на своего спутника, опуская лук и принимаясь убирать стрелу обратно в колчан. — Откуда она здесь взялась? — поинтересовался Бенце. — Только она сумеет рассказать. Давай взглянем поближе… Андраш первым принялся за спуск, упираясь ногами в землю и растущие на склоне кустистые тра́вы. Он приблизился, осторожно ступая по небольшим каменьям, омытым водой и подсушенным ветром. Молодой человек присмотрелся — грудь девушки едва заметно, размеренно вздымалась. Андраш присел, осматривая девушку на наличие травм, но заметил лишь множество царапин и мелких синяков на ногах. Рубаха несчастной была в край испачкана и порвана снизу. Должно быть, девица долго бродила по лесу, а выйдя к реке вдоволь напилась воды и уснула… — Гляди, здесь кровь, — заметил Бенце, обойдя девушку с другой стороны. — Верно упала со склона и расшибла голову, — предположил он, разглядывая место удара ближе. Андраш собирался было тоже взглянуть, но глаз внезапно заметил узелок на девичьем запястье. Слова Бенце сразу отошли на задний план. Лицо Андраша вытянулось, а глаза напряжённо расширились. Суетливо поддев край девичьего рукава, молодой человек застыл, пронзённый истиной, что ему открылась. Полупрозрачный камешек, закреплённый ивовой нитью, выглядел точь-в-точь как тот, что видел он на руке Йолана. Невероятно, но своим глазам Андраш ещё доверял. — Так значит, ты его сестра… — одними губами прошелестел он, прояснившимся взглядом осматривая девицу заново. В выражении лица проступили сочувствие, лёгкая тревога и озадаченность. Уйма вопросов и возможных догадок одолели голову. Венка на шее Лилах размеренно пульсировала, хотя бледность кожного покрова и угловатость плеч выдавали лёгкое истощение. Рана на голове казалась поверхностной и больше не кровоточила. Неважно как девушка здесь оказалась. В память о добром имени Йолана, Андраш был обязан позаботиться о ней и отправить назад, откуда пришла. Какими бы ни были посылы сестры, они бесполезны перед лицом смерти её брата и могуществом существа, что погубило его. — Отнесём её к Оршое? — задал вопрос Бенце, скривившись из-за пробившегося сквозь облака солнечного луча. Андраш согласно тряхнул головой и добавил: — Иди вперёд и предупреди, — с готовностью сказал он, приподнимая голову девушки, а затем и верхнюю часть тела, чтобы покрепче обхватить. Бенце быстро сошёл с места и на ходу присвистнул, подзывая к себе Чабу. В рядах Братства юноша был совсем недавно. В отличие от Андраша он ещё не давал клятвы и не бывал в Одэ-данош, потому разум его был чист от чужого влияния и не обременён сложностью собственной участи. Помыслы его были благородны, а вера в добро — нерушима. Но всё это прогнётся однажды под тяжестью чужого взгляда или канет навек под толщей земли. Хижину Оршои не так легко было заметить человеку, не знавшему, что именно нужно искать. Крыша её возвышалась над землёй, словно холм, покрытый слоем грунта, дёрном и сплошь поросший травой. Основная часть хижины располагалась под землёй и лишь ступенчатый вход внутрь неё выдавал вмешательство человека в естественный земной покров. Тем не менее, жительница этого места совсем не старалась остаться незамеченной. По всей осиновой роще были её следы: тропинки из речного камня, стол и скамья из старого поваленного дерева, горшки, вёдра, кострище, несколько масляных ламп тут и там… — Она сказала положить её на стол, — Бенце появился как раз, когда Андраш приблизился к жилищу. И следом за Бенце тут же вышла Оршоя — женщина с тёмными седыми волосами, покрытыми тканью, и с испещрённым морщинами лицом. — Нужно осмотреть рану при свете дня, — без капли беспокойства произнесла она. Собранная и строгая на вид, как всегда. Одежды её хоть были стары и невзрачны, зато выглядели чистыми и опрятными. Андраш послушался и перенёс свою ношу на стол. Оршоя неторопливо подошла, разглядывая девушку по мере своего приближения. Нагнувшись над лицом Лилах, она коснулась пальцами её век и осторожно открыла. Девушка тут же зашевелилась, отворачивая лицо и шумно вздыхая. Брови Оршои разгладились. Она зажала пальцами венки на её запястье, одновременно с этим осматривая место удара. — Она спи-ит, — протянула женщина, слегка улыбнувшись. — Так крепко? — неверяще скривился Бенце. — Не знаю, — проговорила Оршоя, даря юноше скупую улыбку. — Ей нужен покой и сытная еда, — добавила остранённо. — Мы не можем забрать её в Аббатство, — заговорил Андраш изменившимся тоном. Он явно нервничал, опираясь руками о край стола. — Оршоя… — просящим тоном обратился он, зная нрав женщины, — приюти у себя, прошу. И я принесу больше, чем то, что обещал… — Ты ещё за прошлый раз не расплатился, — неторопливо ответила она со вздохом. Тем не менее взгляд её вновь опустился, а брови сошлись у переносицы, пока она со скрытым интересом рассматривала девицу. Ей, травнице, не сложно будет привести её в чувства и поставить на ноги. Быть может, девица и сама сумеет как-то да пригодиться. — Разве я когда-нибудь отказывал тебе в помощи, Оршоя? — спросил Андраш. — Да, в прошлый раз я принёс совсем немного свечей, зато добыл тёплой ткани и сушёного мяса… А мои руки всегда готовы выполнить любую просьбу! Женщина ухмыльнулась, складывая руки под грудью и внимательно глядя в глаза молодого мужчины. — Просишь, будто для собственной сестры… — отозвалась она. — Откуда знать тебе, Андраш, насколько безопасно давать ей прибежище? — спросила она не без известных молодому человеку причин. — Кругом одни леса, да какие! Даже опытный следопыт заплута́ет в этих чащах. Тракт проходит далеко отсюда, а она одна, боса, в ночной рубахе. Либо само провидение направляло её к роще, либо… бежало дитя от чего-то, — многозначительно заключила женщина, опасливо опустив взгляд к девушке. Бенце с непониманием следил за разговором Оршои и Андраша, собираясь после расспросить товарища подробней. — Скажи тогда, как ты здесь очутилась? — спросил Андраш, вздёрнув бровями, но почти сразу опустил их и присмирел, стоило женщине выразительнее взглянуть на него. — Я знаю, кто она, Оршоя. Но не могу сказать сейчас. Молодой мужчина скользнул незаметным взглядом по профилю Бенце, и следившая за ним травница понимающе кивнула головой. Она замерла, сосредоточенно устремив взгляд на лицо Лилах. Принимала решение, хотя и без того понимала, что бросить девушку на произвол — означало оставить на верную погибель. Оршоя была черства, холодна и нелюдима, но ещё не лишилась простого человеческого сострадания. А быть может, девица просто напомнила ей себя, некогда ищущую спасения подальше от людей, среди этих густых деревьев. Как хорошо, что в то время нашёлся человек, который приютил и помог, протянул руку помощи. Пришло время и ей поступить точно так же. — Пообещай мне, что она уйдёт, как только наберётся сил, — смягчилась женщина. Андраш с готовностью покивал. — Я помогу ей вернуться домой, — с живостью ответил он. — Так и быть. Пусть девчонка остаётся.

***

В мягкую темноту хижины свет проникал через полукруглое окошко, расположенное над входом, и сквозь щели по периметру старой двери. Полы были устланы сеном, а стены укреплены свежим молодым срубом. Кое-где прорывались небольшие корни деревьев, растущих вокруг. Места здесь мало, зато такое пространство можно легко и быстро нагреть в холодное время года. Оршоя уступила незваной гостье своё ложе у каменной печи, чей дымоход выходил на улицу через крышу. На восходе солнца она растопила печь заново, чтобы нагреть похлёбку, которую приготовила ещё вчерашним днём, достала остаток очерствевшего хлеба, завёрнутого в тряпицу, залила водой живительный настой из трав… Чуткий слух её с лёгкостью уловил перемену в дыхании девушки и шорох шерстяного одеяла. Лилах очнулась от манящего аромата еды, из-за которого изголодавшийся организм её вновь вспомнил, каково это — чувствовать здоровый аппетит. Окружающая обстановка не на долго выбила девушку из колеи, но последние воспоминания быстро вернули примерное понимание того, что могло произойти с ней после падения со склона. Незнакомая женщина сидела на невысоком табурете спиной к ней, продолжая неторопливо помешивать похлёбку. Должно быть, именно она обнаружила Лилах без сознания и каким-то образом забрала под свой кров. — Где я? — задала вопрос девушка, подтянувшись повыше на руках. Женщина будто бы вовсе не слышала её: не обернулась, не замерла и просто продолжала свои размеренные действия. — Ты у меня дома, — наконец-то произнесла она и искоса глянула на Лилах. Оршоя поднялась, чтобы взять ещё одну чашу для гостьи. — Как долго я?.. — Один день, и одну ночь, — опережая Лилах, ответила хозяйка дома. Следом она протянула ей чашу, наполненную похлёбкой, и отломила для неё ломоть хлеба. — Поешь, — добавила она, по-доброму кивнув. — Спасибо, — отозвалась девушка, с наслаждением вдыхая манящий аромат. Окунув хлеб в похлёбку, она с жадностью откусила кусок и проглотила, почти не жуя. Даже такая простая пища казалась ей божественно вкусной. Как долго Лилах не испытывала вкуса к еде? Как давно не ощущала себя живой — в своём теле, с головой на плечах? Как давно её глаза видели настолько ясно, а мысли были чисты от густого тумана? Лилах не могла не заметить, что на её руках отсутствовали путы, но, несмотря на это, она очнулась в кровати. Неужели её ночная одержимость отступила? Ушла навсегда или временно? Девушка взволнованно задышала, хотя страх, что всё повторится, усугубился. Впервые за долгое время Лилах сумела вспомнить свой сон. Он был таким сладким и ярким, завораживающим и обволакивающим, что хотелось остаться в нём навсегда. Всё, что было до этого дня, осталось за некой туманной поволокой. Однообразные дни, проведённые за работой и подготовкой к венчанию, походы в лес, сбор ягод, ночной бред и отцовская розга, а затем… смерть Рамьяра, окровавленные руки Гайзера, стремительный побег из деревни, ночь под пляшущий свет от огня на скальном выступе, после которой Лилах обнаружила себя едущей на медведе. Явь то была или сон — девушка до сих пор не могла разобраться, но события казались ей как никогда реальными. Что она может рассказать своей спасительнице из череды произошедших с ней странностей и бед? — Как твоё имя? — произнесла женщина, наблюдавшая за тем, как гостья уплетала её незамысловатую стряпню. — Лилах, — коротко ответила она. Порыв добавить фамилию пресёкся в самом начале, потому девушка ограничилась одним только именем. — Просто Лилах? — переспросила Оршоя, глядя на неё так, будто всё наперёд знала. Девушка неуверенно покивала, вновь опуская взгляд к пустой чаше в руках. Лилах могла рассказать и о том, откуда она пришла, и о том, кто ей отец, но это было бы в край неразумным решением. Невесть что говорили о ней в деревне до её ухода, а после так и вовсе. Даже собственная семья подозревала её в связи с нечистой силой. Быть может, Миледи уже объявила на неё охоту из-за исчезнувшего сына, и теперь вся их стража рыскала по округе в поисках Лилах и Яноша. — А я просто Оршоя, — сказала она и добавила, будто рассуждая в никуда: — Когда изгнан из рода, в фамилии нет никакого толку. Только кровь знает, откуда берёт своё начало. Лилах подняла взгляд, с плохо скрытым удивлением воззрившись на женщину. Оршоя в ответ на это лишь успокаивающе улыбнулась и снова покивала головой. — Тебя нашла не я, а двое из Братства, — начала Оршоя, посчитав, что Лилах захочет знать, что с ней случилось. — Из Братства? — переспросила девушка, взволнованно заёрзав на постели. — Оно поблизости? Лилах откинула шерстяное одеяло, переместила ноги на пол и, не обратив внимание на боль, встала. В расширенных глазах её теплилась отчаянная надежда. — Так вот, куда ты направлялась, — протянула Оршоя спокойно, будто для самой себя. — Далеко или близко, Лилах, и даже если сумеешь дойти, во внутрь тебя никак не пустят. Успокойся и сядь. Взгляни на ноги, на одежду… и пойми, что сперва нужно позаботиться о себе. — Но там мой брат, — дрогнувшим от поступивших слёз, возразила Лилах. — Йолан ни за что не оставит меня вот так… Голос таки сорвался и девушка умолкла, пытаясь совладать с чувствами. — Йолан, — Оршоя мягко произнесла знакомое имя с долей сочувствия, тем самым добивая Лилах. В один миг стало ясно, отчего Андраш так сильно просил за Лилах, откуда знает её — незнакомку и что делает она одна так далеко от дома. Как жаль, что Лилах пришла слишком поздно. Взгляд женщины преобразился, став практически материнским при виде чужого горя. — Послушники Братства часто приходят ко мне за травами. И твой брат тоже приходил… до некоторых пор. Ох, дитя, может, Йолан и жив, но в Братстве его ты не найдешь, — она отрицательно покачала головой, сжимая губы в тонкую полоску. Лилах больше не могла сдержать слёзы. Они текли по её лицу, прокладывая влажные дорожки по щекам и затуманивая всё вокруг. Сойдя с места, девушка распахнула дверь и выбежала наружу, внезапно оказываясь вокруг непривычного успокаивающего трепета осиновых листьев, будто сам ветер призывал Лилах к вниманию. Она притихла и приостановилась, принявшись оглядываться вокруг. Толстые стволы старых деревьев почти утратили привычную белизну, а в местах, откуда ранее росли ветви, образовались полукруглые следы, похожие на глаза. Множество незрячих, чёрно-белых глаз уставилось на Лилах со всех сторон, пока шёпот слегка покрасневших листьев продолжал убаюкивающе шелестеть. — Не торопись горевать, — посоветовала Оршоя, вышедшая из хижины следом за девушкой. — Если тело Йолана не вернули домой, значит, твой брат живой. Быть может, Йолан Ему пригодился, — сказала женщина, приблизившись. — Кому пригодился? — спросила Лилах, хотя не существовало людей в их деревне, кто не знал бы о легендах про Одэ-данош, зле, что жило там, и смелых юношах из Братства, которые боролись с ним ценой своих жизней. — Тому, кто дал тебе это, — уверенно произнесла Оршоя, осторожно касаясь кольца, висевшего на шее Лилах. Она улыбнулась, как тот человек, что наконец-то всё понял. Однако Лилах, наоборот, лишь сильнее запуталась. — Мне его никто не давал, — тихо и совсем неуверенно отозвалась девушка, взяв кольцо пальцами, чтобы взглянуть на него как будто в первый раз. Тем не менее, странное чувство, будто она вот-вот должна что-то вспомнить, заставило её задуматься. — Не следует тебе пока выходить за пределы осиновой рощи, — со знанием дела отозвалась Оршоя, сведя брови у переносицы и помогая себе жестикуляцией. — Деревья здесь старые, их корни уходят глубоко вниз, а ветви — высоко вверх. Покуда они простираются, Его влияния здесь нет, — кивнув серьёзно, она завершила краткое объяснение. Лилах с зачарованным интересом вдумывалась в слова женщины и вглядывалась в её лицо. Вот, где она очутилась… Там, где легенда переставала быть обычной страшной сказкой. Люди передавали её из уст в уста, добавляя своих домыслов и изрядно коверкая. Тем не менее там, вдали, легенда оставалась чем-то призрачным и нереальным. Здесь же, вопреки всему мыслимому и немыслимому, люди жили прямо в ней, считаясь с её законами и зная больше, чем самый искусный бродячий сказитель.