Высшая лига

      С крыш стекали сумерки. Василе сидел на подоконнике открытого окна, свесив ноги на улицу. Он не мог сказать точно, сколько это длилось. Сначала небо из плотно-синего сделалось прозрачным. Потом горизонт подёрнулся нежно-фиолетовой дымкой. Потом меркнущий небесный купол заволокли тучи и пошёл дождь. Он не глядя нащупал плоский коробок. Встряхнул. Сигарет осталось пол пачки. Василе большим пальцем вскрыл её нутро, поднёс к разбитым губам, вынул одну. Щёлкнул зажигалкой. За спиной послышались осторожные шаги. — Можно в твою обитель тоски и скорби? — Карма щёлкнул выключателем. В прихожей погасла единственная лампа. Город за окном проступил чётче. Вместо ответа Василе затянулся поглубже и выпустил в сырую черноту облако дыма. — Я принёс какао, — Карма поставил на подоконник две открытые бутылки пива. Потом обнял Василе за плечи и зарылся лицом в волосы, — прости. Это всё из-за меня. Потревоженные рёбра заныли. Ссаженная кожа на плече и боку пробудилась, напомнив о себе противным жжением. Василе поморщился. Похлопал Карму по руке. Отнял от губ сигарету. — Хуйня. Ты им по делу сказал. А вот я допустил ошибку. — Всё, что ты делаешь, гениально. Включая ошибки, — Карма потёрся лбом о его затылок, отпустил, побрёл на кухню. Зашумела вода. Через минуту он вернулся. Поставил на подоконник пластиковую миску с водой и забрался сам. Сел по-турецки. — Это что? — Они, конечно, швы наложили, но морда у тебя вся в крови, — он взял Василе за подбородок и повернул к себе. Тот не сопротивлялся, просто выпустил ему в лицо дым. Карма наморщил нос, но ничего не сказал. Отжал кухонное полотенце. Василе закрыл глаза и почувствовал влажное прикосновение к щеке, к подбородку. Он хотел поднести к губам сигарету, но задел руку Кармы. Пришлось открыть глаза. Карма хмурился, критически разглядывал брата, не решаясь продолжить. Его волосы были мокрыми после душа и лежали поверх драного домашнего худи бронзовыми змеями. Даже в тусклом свете уличных фонарей Василе видел лиловое пятно, окрасившее физиономию Кармы от виска до подбородка. Если бы не небольшая ссадина на щеке, красивое лицо брата изуродовал бы безобразный отёк. Но Карме повезло. — Ты самый странный пидор из всех, что я знаю, — сказал он и не сдержал улыбки, когда в зелёных глазах замерцали весёлые искры. — И каких пидоров ты ещё знаешь? — Ну там, из Нетфликса… пару твоих бывших… — Ты их видел максимум в дверной глазок, когда не пускал на порог, — Карма снова поднёс полотенце к его лицу и снова не решился. — Да блядь, — Василе отхлебнул из бутылки, в последний раз затянулся сигаретой, швырнул её за окно и забрал у Кармы полотенце. Он бросил его в воду и, практически не отжав, припечатал к лицу. По шее за шиворот потекла вода. Болело всё, но Василе было плевать. Под носом, на подбородке, щеках и скулах хорошо ощущались сухие чешуйки запекшейся крови. Он мокал полотенце в лохань и оттирал следы утреннего побоища. Охренеть, и в таком виде он сидел в кабинете ректора. Каждый, кто участвовал в уличной драке, знает: неважно, кто сильнее. Главное в драке — чем она закончится. Взять своё и, по возможности, не понести потерь. Ударить, но не повредить руку. Избить, но чтоб не сняли побои. Искалечить, но чтоб не посадили. Василе, воспитанный под чутким контролем отца и старшего брата, знал эту границу, как линии собственной ладони. Он мог с закрытыми глазами станцевать на ней джигу и ни разу не оступиться. Однако, утренняя драка вышла из-под контроля и в этом он мог винить только себя. Прежде всего, побоище некому было разнять. В общей сложности в двух командах, решивших выяснить отношения, было больше тридцати человек. Университетская охрана боялась вмешаться. И вызвать полицию тоже боялась. Двое невзрачных ЧОПовцев кое-как выгнали часть зрителей на лестницы и к приезду скорой вытащили на улицу нескольких пострадавших. Вторым ускользнувшим от внимания Василе обстоятельством было численное превосходство регбистов. Включая запасных, команда барсов насчитывала двенадцать человек. В команде регби их было двадцать три. И, если бы Тома, Гера и несколько парней с другой стороны не взяли на себя задачу разнимать игроков, всё закончилось бы совсем скверно. Но об этом Василе узнал позже, когда в припаркованной возле универа машине скорой помощи ему зашивали рассечённую бровь. Ариса стояла у открытой дверцы и с непроницаемым лицом перечисляла потери. Не такие большие, как он мог судить теперь — для парней всё в итоге обошлось парой швов и повязок. Однако, на тот момент вид нескольких машин скорой помощи, отъезжающих с мигалками прямо по тротуару от парадной лестницы, парализовал его. И всё же впервые за последние пару часов сам Василе дышал легко. Насколько легко можно было дышать с тампоном в носу. Он не почувствовал и тени обречённости, когда у дверцы скорой помощи Арису потеснила курносая методистка и сообщила, что ему немедленно нужно явиться к ректору. Когда Василе вошёл в знакомый кабинет с рыжим паркетом и обшарпанными деревянными панелями на стенах, ректор уже был не один. Напротив стола в небольшом кожаном кресле сидел и нахально улыбался Яша Светлов. Василе не без сожаления отметил, что помимо сизых синяков на предплечье и надрезанной губы, очевидно об собственные зубы, особых ранений на нём не было. Сам Василе до него так и не добрался. К моменту, когда Светлов надломил последнюю соломинку его самообладания, ярость баскетболистов уже достигла предела. Только доведённое до автоматизма равнение на капитана удерживало их от того, чтобы смесь адреналина и тестостерона превратила команду дисциплинированных спортсменов в стаю жаждущих крови дикарей. Судя по всему регбисты вообще всегда были готовы к потасовке. Так что стоило Василе сорваться с места, в драку бросились все. — Садись, — ректор подбородком указал на кресло рядом с Яшкой и отвернулся к окну. Василе сел. Он тут же заметил на периферии зрения, что Светлов повернул к нему голову. — Эй, кэп, — шепнул Яшка тихо. Василе обернулся, — шикарно выглядишь. — Иди на хуй, — Ликеев нашёл в себе силы на миролюбивую улыбку. — Угу. Там и встретимся, — Яшка подмигнул ему и откинулся в кресле, обратив всё внимание к ректору, который уже успел сесть за стол и смотрел на них поверх сплетённых пальцев рук. — Даже не буду спрашивать, что произошло, — начал он, — я бы мог сейчас прикрыться этой дракой и возложить на вас всю ответственность за то, что сейчас скажу. Мог бы сказать, что двум конфликтующим командам не место в университете. К слову, это правда. Но я не лицемер и пользоваться вашей дуростью не буду. Хотя это было бы удобно. — Олег Андреевич, да не томите вы. Разогреваете, как блудниц перед двойной сменой, — Яша съехал ниже и разлёгся в кресле, закинул ногу на ногу. — Светлов... — Что? Я же не сказал “блядей”, — Яшка склонил голову, чтобы подарить Василе долгий смешливый взгляд, — я, между прочим, культурный человек. Добрый. Даже ласковый. Да, Кэп? Василе предпочёл не отвечать. — Ладно, к сути, ребята. Вне зависимости от того, что вы сегодня устроили, я знаю, какую роль в вашей жизни играет спорт, поэтому мне сложно сообщить вам эту новость. Университет не может себе позволить две команды такого уровня. Поездки, обмундирование, тренеры и медперсонал и, конечно, участие в турнирных фондах в первую очередь. — Но вы только что отстроили арену, — Светлов приподнял голову. Ваш университет передал нам все активы, включая команду, а мы обязаны были их должным образом акцептовать. Такова процедура, такими были условия, — ректор выглядел смущённым. Василе даже подумал, что для этого откровенного разговора ему потребовалась какая-то смелость. Это, конечно, внушало уважение, но… — Вы не собираетесь распускать обе команды, верно? — спросил он. — Да. Верно. В этом году мы исполняем обязательства по сделке. Вы будете играть. А в следующем… — он взял со стола карандаш и принялся вертеть его в пальцах, — мы с советом решили, что оставим ту команду, которая будет выше в своей турнирной таблице. Василе почувствовал странное ледяное жжение в груди, будто лёгкие набили стекловатой. Каких-то три месяца назад в этом же кабинете они обсуждали расширение штата, сопровождающего команду и новый инвентарь. И вот его парней готовы слить ради какой-то шпаны. — Поверить не могу, что вы поставили нас на одну планку с ними, — Василе не глядя махнул рукой в сторону Светлова. Он сам не заметил, как начал повышать голос, — наша победа подняла университет в рейтинге. У нас есть спонсоры! — Я не могу вот так просто лишить вторую команду игры, — голос ректора каменел с каждым словом. Он встал, — да, ты чемпион. Но у них выше динамика! К тому же Лукин и Кунда выпустились в этом году. Защитник и нападающий из основного состава. Уже знаешь, кем их заменить? Василе сжал зубы. Конечно, они с тренером провели летом отбор и закрыли вакансии. Но уверенности, что несыгранные новички помогут сохранить позиции, у него не было. — Могу идти? — Василе не хотел оставаться в кабинете ректора ни минуты. — Нет. Ещё одно. Я не шутил, когда говорил о конфликтах. Не буду читать вам лекцию о дружбе… — Жаль, — встрял Яшка, — всегда любил Леопольда. — Дружить вы не обязаны, — Олег Андреевич замахнуклся на Светлова карандашом и повысил голос, — но ещё один конфликт, и команду зачинщика я распущу досрочно. Только когда ночь поглотила город, Василе почувствовал себя лучше. Дождь усилился и они с Кармой перебрались на его кровать, чтобы погонять плойку. Свет включать не стали. По тёмным стенам гуляли бледные блики. На кое-как наброшенном на простыни покрывале то и дело подпрыгивала раскрытая коробка с пиццей и комната наполнялась матом и окриками “ты куда пошёл — я в матрице застряну”. Квартира состояла из совмещённой с кухней гостиной, где вместо дивана Карма установил для себя большую двуспальную кровать, и отдельной комнаты, где теоретически жил Василе. Всё время дома они тусили в гостиной, поэтому до своей комнаты Василе часто просто не добирался. Когда на экране в очередной раз вспыхнуло сообщение “У вас недостаточно крышек Нука-колы. Вы не можете купить ручную базуку”, Василе швырнул джойстик через плечо и включил случайный плейлист. По экрану поплыли разноцветные круги. Карма отправился на кухню и вскоре Василе услышал его голос: — Может чё покрепче? Клюквенную водку хочу открыть. Такой дерьмовый день — прямо смотрит она на меня. — Сегодня только пиво, — Василе откинулся на подушки и уставился в потолок. Цветные круги отражались в люстре и рассеивались по потолку мелкой жёлто-оранжевой рябью, — давай по последней и спать. Утром тренировка. — Так отмени. У половины команды сотрясы. Включая тебя. Предложение казалось заманчивым. Забить на всё, выключить телефон и проспать до обеда. Но Василе прогнал от себя эту мысль. Где-то в покрывале завибрировал в телефон. Василе нехотя встал, перетряхнул простыни и увидел на экране незнакомый номер. Мелодия уже подходила к концу, поэтому он чиркнул по линии ответа и поднёс телефон к уху. — Привет, кэп, — в трубке раздался хрипловатый голос, — я сейчас в зале. Поговорим? — Я уже выпил пива, — Василе машинально прошёлся свободной рукой по карманам и только потом понял, что ищет сигареты. — Окей, — Яшка помолчал, потом Василе расслышал смешок, — через пятнадцать минут подъеду. /