Высшая лига

***

      Марек с хохотом вылетел из парадного входа в клуб, на ходу натягивая второй рукав пальто. Карма сжалился над официантом, придержал ему дверь и тот наконец смог отдать мелкому его заказ. Всю дорогу к выходу Марек петлял среди столов и танцующих, краем глаза наблюдая, как парень вынужденно повторяет его путь с подносом в руках. Клуб напоминал образцовый филиал Содома и Гоморры, но и официант не был новичком. Он грациозно преодолевал одно препятствие за другим с выражением невозмутимой кротости на лице, чем вызвал у Кармы искреннее восхищение. Интересно, что Ал делает с персоналом? Бьёт он их что ли? Ночь оказалась промозглой. Над чёрным городом раскинулось рыхлое белесое небо. В воздухе кружилась дождевая пыль. Запахнув пальто, Марек напустил на себя мрачный аристократический вид. Он поймал губами чёрную трубочку и сделал несколько глотков. Алый Мескаль в тонком бокале ощетинился колотым льдом. Марек затянулся ашкой и выпустил струйку дыма.       Карма подошёл. Его тут же окутало облачко сладковатого аромата. Казалось, что пар электронной сигареты зябнет в промозглой ночи и тянется к теплу. Карма оставил куртку в машине Василе, но холодно ему не было. Тело всё ещё чувствовало жар танцпола, а может это было предвкушение. Он наклонился к Мареку, провёл губами по шее. Эти духи Карма всё ещё помнил. Почти месяц прошёл. — Я сказал Василе, что ты едешь ко мне. Марек скосил на него глаза, но не отстранился — повернулся навстречу. Провёл щекой по щеке. Их губы встретились. Вместо того, чтобы поцеловать, Марек тихо отчётливо произнёс: — Мы не об этом договаривались. Или ты, придурок, забыл? — Я ничего не забыл. Просто не люблю притворяться. — Я бы сказал, ты не любишь жить, — по лицу Марека скользнула плутоватая ухмылка. На короткий миг он опустил взгляд, — поехали. Карма достал телефон, чтобы вызвать такси, но крупная серая фигура, появившись будто из ниоткуда, заставила его повернуть голову. Он узнал одного из помощников Алеша. — Варто?       Варто был пониже его и даже Василе, но выглядел внушительно. Что-то было в пластике движений или… Чёрт. Да он нагонял жути даже когда просто стоял и смотрел перед собой. Прямо как сейчас. Почему-то люди Ала никогда не смотрели им с Василе в глаза. Странная манера. Иногда Карме становилось любопытно, сколько Варто лет. Его лицо украшали такие шрамы, будто какой-то маньяк поработал над ним картофелечисткой. Кроме того у него не было одного глаза. Всякий раз, когда Карме приходило в голову расспросить об этом Варто, момент был неподходящий. Прямо как сейчас. — Куда едем? — Не парься, Варт, мы сами, — улыбнулся Карма, но тот покачал головой. — Алеш сказал “или с братом, или со мной”. Карма пожал плечами и огляделся в поисках машины. Тёмно-серый Мерседес S-класса сливался с дождливой ночью. Варто щёлкнул брелком и в темноте зажглись два красных глаза. Марек присвистнул. — Определённо лучше, чем такси, — он подошёл к задней двери, подождал, пока Варто её откроет, и сел. — Домой, — Карма завалился рядом. Дверца тихо щёлкнула. Варто занял место водителя и автомобиль тронулся. Марек потянул коктейль через трубочку и прикрыл глаза. — Алеш — это тот, с парковки? Ваш папочка? — Он родной брат Василе, — Карма смотрел на мелкого невольно улыбаясь. Он отодвинул лацкан пальто и провёл пальцами по твёрдому соску. Его вершинка, тесно зажатая между двумя металлическими шариками, угадывалась на ощупь сквозь шёлковую рубашку во всех подробностях. Марек поёжился. Черты его лица смягчились. — Почему у Барсов такие тупые имена? — его голос сделался бархатистым. — Они румыны, — пальцы Кармы скользили ниже. — Ликеевы, половина команды Барсов, но не ты, — промурлыкал Марек. Он приоткрыл один глаз, чтобы оценить реакцию и проверить догадку. — Но не я, — подтвердил Карма. Его рука скользнула под рубашку. Модная клубная вещица. Пуговицы на ней были не предусмотрены. Кожа Марека — бархатистая, горячая — заставила задержать дыхание. — И кто же он тебе? — Марек немного сполз ниже. Ладонь Кармы легко проскользнула под пряжку его брюк. — Алеш? Кто-то вроде ангела-хранителя. Мелкий неожиданно рассмеялся, едва удержав бокал. Сел ровно, пряжка остановила руку. — Никогда не был в церкви. Надо как-нибудь заглянуть, — он посмотрел с любопытством, — — Василе тоже перемещается по городу с конвоем? — Никогда. Он же Ликеев, — Карма не знал, как объяснить, — ну знаешь, если бы Доктор Зло отравил всю воду в городе, он перед этим прислал бы Васе пару бутылок чистой. Хм-м, — Марек снова откинулся на спинку. В темноте салона мерцали его чёрные глаза, — ты не Ликеев. Тебя стерегут. Что в тебе особенного? — А что тебя удивляет? — рука Кармы проскользнула Мареку в штаны. Тот нервно выдохнул. Его напряжённый член приятно дрогнул в руке, — разве я не золотце?

***

Марек взял в рот прямо в прихожей.       Едва Карма сбросил кроссовки и потянулся к выключателю, его грубо толкнули в грудь. Он услышал, как с тихим шорохом с плеч Марека соскользнуло пальто. Ощутил кожей его горячие ладони. Они медленно двинулись по рёбрам вверх, оголили грудь, подобрались к шее. Марек сдёрнул горловину лонгслива с его головы и забросил за спину. Карма почувствовал, как ткань тугой петлёй сковала плечи. Мысль о том, с какой лёгкостью его собственную вещь обратили против него, лишив возможности перехватить инициативу, заставила улыбнуться. Марек горячо выдохнул ему в шею, ужалил долгим злым поцелуем. Его тело упругой волной прильнуло к груди.       В поисках опоры пришлось привалиться к стене. Карме не хватало свободы движений, чтобы прикоснуться, и он стал соучастником. Шёлковая рубашка ласкала кожу. Горячий язык по-кошачьи тягуче исследовал соски, оставляя влажные следы. Марек прикусывал и целовал неспешно, но истово, точно кем-то наказанный, и сорвавшийся с привязи бог. Карма слышал своё тяжёлое дыхание. Лёгким становилось тесно в груди. Когда он понял, что Марек опускается на колени, под кожу будто хлынуло электричество. Пряжка поддалась легко. Ловкие руки потащили брюки вместе с трусами вниз. Марек шумно выдохнул и Карма ощутил его дыхание на болезненно возбуждённом члене. — Убийственная хреновина, — тихий голос мелкого будоражил. Будто по нервам прошлись грубым наждаком. Карма хотел хмыкнуть. Вышло хрипло, он закашлялся. — Ты знал, на что идёшь. Я ебучий данкер. Помнишь? — с усилием выговорил он, посмотрел вниз и увидел, как блеснули в темноте глаза.       Вместо ответа Марек положил обе ладони на его пах и ласково потёрся щекой о член, коснулся губами уздечки, медленно покачал головой из стороны в сторону. Колючая молния прокатилась к мошонке. Карма всхлипнул. Прикусил губы. — Ты нежная сучка, — всё так же тихо, но отчётливо проговорил Марек, — моя нежная сучка. Его губы мягко обхватили головку и двинулись вниз. Дойдя до середины, Марек приоткрыл рот и запрокинул голову назад. Его язык скользнул обратно к головке, подразнил её налившийся край. Когда Карма не выдержал и подался вперёд, Марек снова сомкнул губы и уверенно склонился навстречу. До основания. Без видимых затруднений он принял несколько грубых фрикций, а потом ещё. И только дрогнувшие пальцы на животе у Кармы напомнили тому об осторожности. Карма отстранился. Если бы не алкоголь, он кончил бы ещё до того, как с него спустили штаны. Однако градус был идеальным даже для самых самонадеянных фантазий. — Пошли, — сказал он, — кажется, это будет марафон, а не спринт. И я пиздец как хочу тебя раздеть.       В темноте снова блеснули глаза. Карма расслышал едва различимый смешок. Марек положил ему ладонь на живот и плавно поднялся с колен. Оставив на груди Кармы влажный поцелуй, он развернулся и направился в комнату. Его расслабленная походка цепляла взгляд и он явно знал об этом.       Остановившись в свете уличного фонаря, Марек стащил рубашку через голову. Бросил на пол. На его кожу легли молочные блики, высветив изгиб шеи, нежные мальчишеские лопатки и край щеки из-под упавших на лицо волос. — У вас кровать в центре гостинной, — с улыбкой сообщил он. Совладав с оцепенением, Карма оттолкнулся от стены. Он стряхнул лонгслив с плеч, чтобы освободить руки, прижал протестующий член боксерами и двинулся за ним. — Это моя, — он прихватил Марека за карман брюк, увлекая за собой, — пошли в спальню Василе. Марек не торопился покинуть гостиную. — Разве он не в гробу спит? — Нет, — Карма перестал настаивать, обернулся, просунул пальцы глубже в карман мелкого и сжал кулак. Узкие брюки натянулись. Марек подавился смехом, — обычно Василе спит со мной. Если только не приводит кого-то. — Да вы просто Ланистеры, версия два-ноль, — елейно пропел Марек, — и часто он кого-то приводит? Можно было поверить, что мелкий заигрывает, но… — Это интересует тебя или Светлова? Чёрные глаза полыхнули. Марек сделал резкий шаг навстречу и чувствительно ткнул Карму пальцем в грудь. — Я не понимаю, что он нашёл в этом спайкли*. Карма едва не рассмеялся от облегчения. Он легонько дёрнул мелкого на себя, положил обе ладони ему на талию и принялся откровенно разглядывать. Тело мальчишки вызывало в нём непреодолимый трепет. Гибкое и крепкое, такое отзывчивое к прикосновениям. — Василе добрый, — Карма мягко провёл пальцами по его шее. Взгляд заскользил дальше, вдоль ключицы, пальцы последовали за взглядом. Тёплая кожа, нежный, едва ли не детский пушок. Марек замер. Карма всё ещё чувствовал на себе его внимательный взгляд, но, посмотрев мелкому в глаза обнаружил, что в них искрятся только мрак и похоть. Вряд ли Марек вообще его слышал. Карма опустил ладонь на его грудь и медленно провёл ниже, слегка сжав между указательным и средним пальцами сосок, — мой брат чуткий… и заботливый. Он преданный… как собака. — И лохматый как собака, — прошептал на выдохе Марек. Карма ухмыльнулся. Его пальцы исследовали живот. От родинки к родинке. — Не отрицай, он красавчик, — пальцы скользнули под пряжку. Это вызвало нервный вздох, — он умный и… может всю ночь. — С тобой здесь? — Марек явно издевался, но его голос стаял до шёпота. Прикрыв глаза, он кивнул на кровать посреди гостиной, — или в приюте Дракулы с какой-нибудь дурочкой? — он кивнул на дверь в спальню, до которой они так пока и не добрались. — Хорошая шутка. Жаль приелась, — Карма жёстко ухватил его за ремень. Он держал мелкого на расстоянии полусогнутой руки, потому что смотреть на Марека было одуряюще приятно. Однако чем дольше он смотрел, тем нестерпимее хотелось… — То есть твоему брату трудно кончить с девчонкой? Карма застыл. Чувство было такое, будто его сбросила лошадь. Слова Марека пронзили и на какое-то время отрезвили разум. Он попытался оценить, распробовать эту новую мысль. Живя с Василе в одной квартире, он видел предостаточно, но… Он поднял взгляд. Марек с нехорошей улыбкой смотрел на него в упор и в его глазах-омутах отчётливо читалось: “Я знаю, что прав”. Карма рассеянно потрепал его по щеке и приблизился. Взял лицо Марека в ладони и со всей нежностью, на какую был способен в этот странный момент смятения, поцеловал. Почувствовав, как руки мальчишки безвольно легли ему на спину, Карма сделал небольшую паузу, чтобы посмотреть ему в глаза. — Василе разберётся, — твёрдо произнёс он, — а твоя тревога выдаёт Светлова с головой. Он готов был поклясться, что на долю секунды мелкий смешался. Однако плутоватая улыбка вернулась на его лицо так легко, что Карма едва не усомнился, что поймал его. — Even**, — наконец произнёс Марек, глядя ему в глаза. По его лицу скользили тени нечитаемых мыслей и это завораживало.

***

В комнате Василе стояла кромешная тьма. Окна были наглухо закрыты светонепроницаемыми шторами. Карма остановился в проходе, пытаясь нашарить на стене небольшой рычажок ночной подсветки. Марек потеснил его и вошёл первым. Рычажок сам лёг под пальцы, с сухим щелчком комнату озарил слабый золотистый свет. Марек присвистнул. — Cunt… monastic order***, — он огляделся, — держу пари, что в верхнем ящике тумбочки я найду презервативы примерного мальчика, а в нижнем — зажимы для сосков, сбрую и электрошокер.       Карма невольно огляделся и отметил, что спальня Василе действительно выглядит как эталонное жилище маньяка. В золотом свете тёмно-серые стены казались почти чёрными. Подсветка обнажила идеальный порядок, вычертила контуры аккуратно застеленной кровати с высоким изголовьем, две глубокие ниши с книжными полками, стойку с баскетбольными мячами и чистый письменный стол. — Осмотришь тумбочку в следующий раз. — Уверен, что мне понравится этот?       Марек обернулся и тёплый свет в полумраке спальни будто ожил. Карме показалось, что чёрное пламя на руках мальчишки пришло в движение, когда тот положил ладони на затылок и потянулся — сладко и угрожающе, будто разминался перед схваткой. Золотые блики легли на его волосы и ресницы, на нежный пушок на плече, сделав тело Марека неуловимо похожим на тело языческого идола, ждущего жертвы. Однако мальчишку выдавали живые глаза. Они блестели от возбуждения. Карма стремительно преодолел разделяющее их расстояние, взял его за волосы и заставил запрокинуть голову.       Марек смеялся в губы Кармы, пока тот торопливо расстёгивал его ремень, тихо ахнул, когда толкнул на кровать и задрал ноги, стаскивая узкие штаны. Они упали на пол, коротко звякнув пряжкой. Носки отправились следом. Самому Карме было достаточно дёрнуть ширинку, чтобы широкие шёлковые брюки соскользнули вниз.       Марек смотрел Карме в глаза снизу вверх — с несерьёзной, плутоватой покорностью, но не спешил раздвигать ноги. Его прохладные ступни наступили Карме на грудь. Потом одна нога мягко скользнула вниз по животу и требовательно надавила на боксеры. Карма ощутил, как накатывает жгучая волна. Его захлёстывало нетерпение: на тёмно-сером покрывале лежал Марек — менеджер Котов, невыносимый хам, мажор и ослепительный уёбок. От абсолютной наготы его отделял жалкий клочок чёрной ткани, под которым несложно было разглядеть уверенный стояк. Марек смотрел кротко, почти невинно. Его порочная красота влекла и останавливала.       Карму накрыло ощущение момента и того, что должно было произойти. Он снял ногу Марека с пульсирующего члена, поднёс ко рту и одним медленным, широким движением провёл языком от нежной впадины стопы до пальцев. Марек шумно выдохнул. Его взгляд потемнел, по щекам разлился румянец. Он наблюдал, как Карма проникает языком между его пальцев, как аккуратно берёт их в рот и посасывает один за другим, и снова проталкивает язык между. Карма смотрел на мелкого, лишь изредка прикрывая глаза. Когда Марек начал кусать губы и задышал тяжело, будто его грудь сжал невидимый обруч, Карма склонился и стащил с него трусы.       Карма любил сосать. Настолько, что брал в рот далеко не у каждого парня, с которым заводил более или менее близкие отношения. Однако с Мареком прекрасным казалось всё. Его запах и вкус, грубые слова и грязные разговоры, маниакально ухоженное тело, зовущие и угрожающие повадки, колючий или просящий взгляд — всё это сулило удовольствие, многогранное и естественное. Это был животный, безоглядный кайф. А Карма любил не оглядываться. Сейчас больше всего ему хотелось вылизывать член мальчишки, кусать его бёдра, оставлять на белой коже бурые следы засосов. Он хотел довести его до исступления, заставить просить и зарядиться от него, как от оголённого провода, чтобы выжечь к хуям всю проводку в собственном голодном теле. Но Марек лежал перед ним на тёмном покрывале и вызывающе, невинно улыбался. Он не имел ни малейшего представления о том, что творилось в его голове? Нет, он знал. Он читал Карму, как открытую книгу. Как ёбаный букварь. Поэтому Карма не позволил себе спешить.       Разведя бёдра мальчишки в стороны, он медленно опустился на него сверху, накрыл всем телом и замер в паре сантиметров от приоткрытых губ. Марек смотрел потусторонним, ангельским взглядом. Он едва дышал. Его возбуждённый член подрагивал между их животами, обильно истекая смазкой. Карма лизнул его в приоткрытый рот и поцеловал. Глубоко. Грубо. Не церемонясь. Он чувствовал, как желание прожигает внутренности, и виноват в этом был, конечно, мелкий. Значит мелкий получит сполна. Он прихватил его за волосы и укусил нижнюю губу, подбородок. Марек застонал. Он послушно повернул голову, когда Карма положил руку ему на лицо и отвёл подбородок в сторону, открывая шею.       Кожа и волосы мальчишки пахли умопомрачительно. Жажда заставляла целовать жарче, чем следовало. Карма запоздало заметил, как шея мелкого окрасилась красным, но остановиться уже не мог. Его губы и язык исследовали нежную кожу под ключицей и беззащитную грудь. Он мягко целовал и посасывал соски с крохотными серёжками и из бледно-розовых они становились почти алыми. Марек выгибался, тяжело дышал, стискивая бёдрами его бока, впиваясь в плечи ногтями. Когда его стоны сорвались в жалобное хныканье, Карма замедлился и приподнял голову. Однако Марек тут же крепко взял его за волосы и направил к паху твёрдой рукой. — Господи, если я сейчас кончу, пусть это будет твой рот, — сдавленно прошептал он. Карма взял ласково, аккуратно. Марек не преувеличивал. Его член был готов налиться до финальной каменной твёрдости и эякулировать в считанные секунды. “Ага, щас,” — подумал Карма и его губы деликатно соскользнули с головки. Он надёжно перехватил Марека пониже поджавшейся мошонки и свободной рукой погладил бедро. — Кончишь подо мной. Марек метнул в него яростный взгляд. — Уёбок, — прошипел он и, тяжело дыша, запрокинул голову назад. — Это согласие? Прикрыв глаза, Марек несколько раз кивнул. Тогда Карма просунул свободную руку ему под поясницу и сжал кулак, чтобы приподнять зад мальчишки повыше. Близкая эякуляция сковывала его мышцы, заставляя сжимать ягодицы. Тело Марека мелко подрагивать, реагируя на каждое прикосновение. Расслабиться самостоятельно он уже не мог, и его чувствительность завораживала.       Карма потёрся лицом о бедро, вдохнул полной грудью, опускаясь ниже. Марек тонко пах морской солью, раскалённым на солнце металлом и чем-то смутно знакомым, древесным. Хотелось его рассматривать, пробовать. В искристом полумраке спальни возможно было только второе.       Марек втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда Карма оставил дорожку грубоватых влажных поцелуев от внутренней стороны бедра к промежности и ниже — к самой напряжённой точке. Язык скользнул к нежной ямке меж ягодиц. Карма услышал тихий стон и приподнял мальчишку ещё немного, толкнулся языком, сделал несколько мягких скользящих движений и усилил напор. В чём он был хорош, так это в настойчивых ласках. Будто в подтверждение этой мысли, Марек заскулил и раздвинул ноги пошире. Карма прикрыл глаза. Его уносило знакомое ощущение разливающегося под кожей зноя. Он стиснул Марека теснее и почувствовал, как он дышит в такт проникающих движений, как его тело плавится, покачиваясь навстречу, вовлекаясь в ритм. Марек расслаблялся. Уступал. Язык проникал глубоко, каждое его движение встречало всё меньше сопротивления. Наконец мелкого можно было не сдерживать. Карма отпустил его член, облизал пальцы и почти без труда вошёл двумя. Марек захлебнулся резким вдохом, попытался стиснуть его плечи коленями — не вышло. Тогда он подался навстречу. После нескольких осторожных движений, Карма стал действовать резче. Он распрямился, откинул волосы за спину и навис над мелким. Тот наугад поймал ладонью его затылок и потянул к себе, но Карма не поддался. Он смотрел Мареку в раскрасневшееся лицо. Ладонь звонко вмазывалась в промежность. Тело мальчишки обжигало. Оно будто само двигалось навстречу грубым толчкам, отзываясь, сминая покрывало, пробуждая в Карме тяжёлую дрожь нетерпения. Он сорвался. Потянулся к тумбочке. Марек приоткрыл глаза, бросил на него горящий угольный взгляд и Карма испытал тяжёлую муку. Безопасный секс — это так скучно, так неестественно, когда трахаешься с демоном. Нет. Ему отчаянно хотелось кончить в эту тугую задницу, в этот нежный рот, на лицо, на грудь… перед эти оглохнув от криков. Рука Кармы замерла на полпути к презервативам. — Знаешь свой статус? — Ах ты пидор, — произнёс Марек почти ласково, — я чист. Твою медкарту я видел. Так что не еби мозг и вставь мне. — Ты такой романтичный... Вместо ответа Марек потянулся, по-кошачьи выгнув спину, и рассеянно провёл пальцами по своей груди, животу — от шеи до паха. Пару раз скользнул по стволу сжатым кулаком, погладил мошонку. Опустил руку ниже и медленно ввёл в себя кончики пальцев. Потом снова — чуть глубже. На этот раз он прикрыл глаза и задержал дыхание. На долгую секунду Карме показалось, что его член взорвётся от напряжения. Он зажмурился, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Подцепил из тумбочки ленту презервативов, избавился от боксеров. Марек открыл глаза, убрал руку с промежности и принялся наблюдать за происходящим с детской непосредственностью. — Знаешь, что я заметил? — Карма встал перед ним на колени. Прямо между его стройных разведённых ног. Свесился с кровати и нашёл в складках брюк мобильник, — ты ни разу не назвал меня по имени. Ни разу.       Марек приподнял одну бровь, на его губах застыла снисходительная улыбка, но ему явно было любопытно. Приподнявшись на локтях мелкий с интересом наблюдал, как Карма разблокировал мобильник и сделал несколько касаний. Где-то в покрывале зажужжало. Телефон Марека выпал из кармана на кровать, когда Карма грубо вытряхивал мелкого из штанов. Телефон всё ещё лежал рядом. На его экране зажёгся сигнал входящего вызова и выдал имя, сохранённое в записной книжке. Карма многозначительно улыбнулся. Менеджеру котов, Мареку Беновицу, звонил Рыжий Уёбок. — О, нет, — на лице мелкого полыхнул издевательский восторг, — что же ты будешь делать? Карма улыбнулся — Марек был прекрасен: вспыхивал как порох, сбивал с ног точно шквалистый тропический ветер. От него захватывало дух, как от прыжка с небоскрёба, как от дрейфа под ненадёжным крылом параплана, как от утробной дрожи земли при восхождении на пробудившийся вулкан. Как любое из этих явлений, Марек наверняка привлекал многих, но надолго не оставался никто. Слишком слабые, слишком хрупкие, слишком поверхностные уступали, ломались, заканчивались. Его просто обламывало запоминать их имена.       Не говоря ни слова Карма швырнул телефон на подушку и зубами разорвал пакетик с презервативом. Из содержимого его интересовала только смазка. То ли Марек всегда был избирателен и секс у него случался нечасто, то ли именно сейчас в его половой жизни произошёл перерыв, однако, полевые испытания показали, что одной слюны будет недостаточно — принять Карму полностью мелкому будет нелегко.       Смазка просочилась через сорванный край, пролилась на головку струйкой. Карма распределил её по члену, потом сунул пальцы в пакетик, собрал что осталось. Растёр мальчишке между ягодиц. Три пальца вошли внутрь с трудом и выскользнули. Такими темпами готовить его можно до утра. Марек подобрался. Испугался? Хер там. — Будешь ждать, пока позову тебя по кличке, как пуделя, или уже вставишь? — он кротко улыбнулся и провёл языком по зубам. — Да щас, — Карма звонко щелкнул членом точно под яйцами, насладился шипением, приставил головку к заднице и надавил, — сейчас ты будешь орать. Надеюсь, не от боли. А позовёшь, когда я скажу.       Марек фыркнул, но уже в следующий момент зажмурился, порывисто вдохнул и медленно выдохнул. Карма вспомнил, как туго входили пальцы. Бедный. Что ж ты такой борзый. Как прикажешь сдерживаться, чтобы не вогнать тебе, развязному, наглому, по самое... Чёрт. Только не в такой целомудренный зад.       Он положил мальчишке ладонь на бедро, придержал член и аккуратно двинул бёдрами. Пришлось приложить усилие, чтобы головка вошла внутрь. От давления сделалось горячо, почти больно. Марек тяжело, напряжённо задышал. Его ладони рассеянно скользнули по бокам, под бёдра. Тихо ахнув, он развёл ягодицы в стороны и подался навстречу. Член едва ли вошёл на треть. Марек замер, привыкая. Задержал дыхание, качнулся вперёд-назад и тихо застонал.       От этого стона Карму вдоль позвоночника пробила крупная дрожь. Он прижал бедро мальчишки к кровати, медленно вынул член до головки и вошёл снова. Ещё. И ещё. С каждым разом он входил чуть резче, чуть глубже и медленно вынимал. Марек жалобно стонал, подавался навстречу. Жарко, иступлённо. Карма еле успевал останавливать его, упираясь рукой в бедро и вжимая в матрас, потому что подготовить мелкого как следует так и не успел.       Ему было нестерпимо тесно, нестерпимо хорошо, а ещё нестерпимо горько от того, что приходилось сдерживать рвущееся на волю стремление. Пульс стучал в висках. Он входил всё резче, чувствуя, как под ним распаляется плоть, как её сопротивление стремительно тает. Марек стонал, почти плакал, прятал лицо в локте, впиваясь в него зубами. Карма не понимал, хорошо ему или больно. Он гладил нежный живот в родинках, грудь, выступающие рёбра.       Такой тугой, чёрт… Он крепче перехватил бёдра мальчишки и вошёл до основания, до умопомрачительного мокрого шлепка. Не дал себе задохнуться, не потерял темп. Удар за ударом — в быстром тяжёлом ритме. Марек сминал покрывало в руках и скулил что-то невнятное. Карма разобрал “дадаобожеда” и, кажется, “выебименя”. В глазах потемнело от волны колючего наслаждения. Он и сам почти кричал. Никогда не был тихим, сейчас — тем более… Марек убрал от лица руку, из-под ресниц сверкнул мутный, дикий взгляд. — Я кончу, я сейчас кончу, — сиплым шёпотом заговорил он. Карма сглотнул, пытаясь собрать в кучу остатки самообладания. Щёки мальчишки алели, на носу и на груди выступили блестящие капельки пота. — Нихуя, — Карма не узнал свой охрипший голос. Он взял член Марека под мошонкой и сжал большой и указательный палец в жёсткое кольцо. Навалился всем весом на ладонь и врезался пахом в нежную, мокрую задницу. Марек взвыл. — Сука, — тонко выдохнул он, выгибаясь, запрокидывая голову. К его лбу и вискам прилипли мокрые пряди. — Как меня зовут? — Карма склонился над ним. Ладонь продавила матрас рядом с лицом мальчишки, но вторая лишь крепче прижала причиндалы, вызвав глубокий стон. — Ёбаный пидор, — по лицу Марека скатилась капелька пота, от переносицы к виску. — Как. Меня. Зовут. — с каждым словом Карма обрушивал на его тело яростный удар и млел от каждого ответного крика, обжигающего дыхания. Это было невыносимо и восхитительно.       Карма склонился ниже и поцеловал Марека в приоткрытый рот. Тот отозвался с жаром, которому позавидовали бы черти. Прикусил губы, глубоко проник языком. Карма запоздало понял, что его волосы грубо намотали на кулак, только когда мальчишка рванул его на себя. С поясницы к животу скатились струйки пота. Рука дрогнула, поймала равновесие. Марек едва не уронил его на себя, но Карма устоял. Марек распахнул глаза и подарил ему затуманенный взгляд. Его коленки подрагивали, член под ладонью пульсировал тяжело, тягуче. Он действительно хотел и готов был кончить. — Пожалуйста, — тихо сказал он. — Как меня зовут? — Карма уже с трудом входил. Марек сделался совсем тесным, сжимался на его члене. — Пожалуйста, — простонал он, — Карма, боже, пожалуйста. — Я не расслышал. — Блять, Карма… Умоляю. Карма судорожно вдохнул и отпустил его. Больше ничего не мешало. Он отпустил себя, крепко стиснув плечи мальчишки, приникнув к его груди, врезаясь в его тело размашисто, жёстко. Пот струйками сбегал по спине и бокам. Животы влажно шлёпали друг о друга. Марек кричал и всхлипывал неразборчивое, вцепившись в волосы и спину. От его нежного хныканья темнело в глазах. Член сдавливало так, что поясницу пронзали тысячи раскалённых игл. — Карма, боже, да, — мальчишка захлебнулся воздухом, и Карма отстранился немного, чтобы видеть его лицо. Марек наоборот зажмурился, обнажил зубы и протяжно застонал. Не то пойманный в капкан зверёныш, не то капризный ангел. Он скользнул рукой между ними, поймал конец ладонью, задвигал рукой. Со словами “чёртобожекарма” на живот брызнули белесые капли.       Марек рвано вдохнул, хотел вывернуться, но Карма не пустил. Он уже почти не вынимал — бил короткими злыми толчками. Вверх по спине, от поясницы до горла его продирал сладкий озноб. Он задыхался, смотрел в мокрое от пота лицо, на пряди чёрных и серебристых волос, прилипшие ко лбу, на подрагивающие ресницы. Наконец тьма в глазах сгустилась, Карму повело, сковало судорогой. Он едва успел прошептать “прости” и с хриплым рычанием кончил не вынимая.       Карма откатился в сторону и прикрыл глаза рукой, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. Ломилось в солнечное сплетение, в горло, в подмышки, будто вдруг стало большим — неспособным разместиться внутри грудной клетки. Он наугад нашёл ладонью прохладное плечо. Кожа у Марека была нежная, шелковистая. Пальцы сами собой заскользили вдоль ключицы. — Воды? — кажется он потерял голос, но его услышали. — Твой брат не один. — Василе пришёл? — Карма встрепенулся. — С кем-то разговаривает. — Пойдём поздороваемся? — хриплый смех выплеснулся точно вспенившаяся газировка. — Нахуй, — выдохнул Марек, — ходить я пока не готов. Если очень надо, можешь его позвать и завести светскую беседу, а я в ближайшие полчаса с места не двинусь.       Карма фыркнул и подполз к краю кровати. Где-то там возле тумбочки обычно стояла бутылка минералки. Так и есть. Рука нащупала горлышко. Карма сел. Руки не слушались. Он с трудом открутил крышку и протянул бутылку Мареку. Тот приподнялся на локте, сделал несколько больших глотков и снова рухнул на кровать. Убрал с лица мокрые волосы и как-то странно посмотрел на Карму. — Ты красивый, — сухо произнёс он, — каждый раз, когда вижу, яйца поджимаются. Карма, который до этого момента жадно пил воду, чуть не подавился. — Бог мой, ты что, умираешь? — он поднял брови в драматическом ужасе, — о нет, я умираю? Марек заржал и перевернулся на бок к нему лицом. — Ну ты и уёбок, — протянул он ласково и Карма не удержался — приблизился к его лицу и поцеловал. Бегло, неожиданно тепло.       Он закрутил крышку на бутылке и не глядя скинул её с кровати. Придвинулся ближе к Мареку, ткнулся носом в его шею, оставил невинный поцелуй на ключице, прикоснулся губами к соску. Если бы не этот внезапный порыв, то после воды он предложил бы Мареку салфетки, чтобы вытереть сперму. Но нет, белые капли всё ещё блестели на животе, отражая золотой свет глянцевыми краями и, кажется, Мареку было плевать. Карма провёл губами и носом по его рёбрам. Накрыл одно из пятен ртом и влажно поцеловал кожу, оставив бледный засос. Сперма у Марека была сладковатая, он это помнил ещё по прошлому разу. Карма прикрыл глаза и не торопясь слизал всё, что было у мальчишки на животе. — Сколько тебе нужно времени? — он посмотрел на мелкого снизу вверх, — я бы продолжил. — Я бы покурил. — Кури. Марек фыркнул, перевернулся со спины на живот, потеснив его, и потянулся за штанами. На его спину легли рассеянные золотые блики и Карма увидел то, чего не заметил раньше — тёмное смазанное пятно. Сначала ему показалось, что это ещё одна татуировка — неправильное крыло с рваным краем или что-то в этом роде, но свет в этом месте ложился на спину неровно. — Что это? — он протянул руку и коснулся пятна пальцами. — Упал с мотоцикла, — Марек покрутил штаны и выдернул из кармана ашку, — грязь попала под кожу. — Это можно удалить. Марек глубоко затянулся, выпустил облако дыма в потолок. — Не хочу, — он лежал на животе, опершись на локти, и легкомысленно крутил в пальцах вейп. — Не знал, что ты тоже водишь мотоцикл, — Карма погладил его спину. Принялся рассматривать пятно. На чистюлю Марека это было не похоже. Под тёмными разводами кожа была неровной, но такой же шелковистой. — Не вожу, — он отвернулся. — Вы разбились со Светловым? Марек неопределённо покачал головой. — С другим. — Он ещё раз затянулся, выпустил густую струйку пара в потолок и посмотрел на Карму через плечо. В полумраке антрацитом блеснули глаза. — Думаешь, если твой член побывал в моей заднице, то твоё имя появится у меня в телефоне? Карма беспечно пожал плечами. — У каждого свои приоритеты, — он потрепал мелкого по нежному заду и не удержался — сжал ягодицу — упоительно вздёрнутую, упругую, с лёгким серебристым пушком, — мне показалось, у тебя не так много друзей. Ещё один точно не помешает. Марек неожиданно заржал и перекатился на спину. — Убери руки, Восточник, или я тебе их сломаю, — он подтащил к себе подушку и сунул её под голову, — может моя задница и выдержит твой марафон, но проверять мы не будем, понял? — Такой мелкий и такой борзый, — восхитился Карма, — просто мечта насильника. — Рискни, — по лицу Марека разлилась плотоядная улыбка, но продолжил он ласковым шёпотом, — я как раз защитил разряд. Фуллконтакт. В среднем весе. На тебя хватит.       И как он это делает? Карма вдруг представил, как задирает мальчишке ноги выше головы и медленно входит на всю длину. Сглотнут. В голове заметались обрывки воспоминаний о том, что происходило каких-нибудь десять минут назад, и мысли о том, что может произойти в ближайшие часы. — У тебя тушь размазалась, разрядник, — шепнул он с неожиданной теплотой и между ними повисла долгая волшебная тишина. — И что ты мне сделаешь? Отсосёшь? — голос Марека сделался тихим, тяжёлым. Казалось сам воздух загустел. Карма медленно завороженно кивнул. — И вообще… всё, что захочешь. Взгляд мелкого держал его будто медвежий капкан. Карма почувствовал, как невидимая рука сдавила горло. Стало тяжело дышать и он с усилием сглотнул. — Запрыгивай, — оба указательных пальца Марека были направлены на его член.       Стоял у него что надо — в полный рост. Карма залюбовался. Не говоря ни слова он нашёл в смятом покрывале ленту презервативов и добыл немного смазки. Взгляд Марека казался осязаемым. Карма чувствовал его кожей, когда приподнимался на коленях, растирал смазку между ягодиц и вводил пальцы. Плевать — пусть смотрит. Это даже хорошо. Он втолкнул пальцы несколько раз — торопливо, больше для успокоения совести. Терпения на подготовку не хватило. Он оседлал бёдра Марека и склонился над ним, приблизив лицо к его красивому лицу. Опустил руку вниз, взял его член и попытался направить.       Марек ласково погладил его по голове, бережно провёл по шее, собирая волосы. Они упали тяжёлой волной рядом с его головой. Марек потянулся к ним лицом и глубоко вдохнул. В комнате сделалось тепло, уютно. Карма опустился на член. Получалось не то чтобы легко. Он сразу почувствовал болезненное натяжение и отчётливую пульсацию внутри. — Чёрт, — тихо выдохнул он, — не такой уж ты и маленький. — Не такая ты шлюха, какой хочешь казаться, — с нежностью отозвался Марек, — стой смирно. Я сам.       Он провёл ладонью по его пылающему лбу, по подбородку. Погладил горло. Карма почувствовал, как вторая рука легла ему на поясницу, и замер. В следующий раз он услышал холодное “я сам” не слухом, а будто бы всем телом. Его поясницу надёжно зафиксировали обе руки. Марек ударил его бедром в колено — заставил расставить ноги шире и грубо вошёл.       Карму вынесло ещё до того, как толчки набрали силу. Марек бил безошибочно, точно. Он знал, как из каждого движения выжать максимум. Его тело знало. Двигалось само. Он фиксировал и бил, жёстко вскидывая бёдра. Карма не слышал, как кричал, но догадывался, что кричит, по саднящему ощущению в горле.       Дыхание перекрыло вовсе, когда Марек крепко прижал его и натянул по самые яйца. Руки подвели. Карма рухнул ему на грудь. Почувствовал, как горячая рука погладила его бок и шею. Он снова приподнялся и взвыл — ладонь скользнула по рёбрам, пальцы сжали сосок. Марек вынул и вогнал член снова. Повторил.       Карма резко вдохнул и захлебнулся криком. Ему казалось, что его скрутил и уносит страшный, восхитительный, смертоносный вихрь. Кожа горела. Мышцы взрывались сладкой болью. Живот поджимался от яркого мучительного удовольствия. Марек погладил его щёку, бесцеремонно провёл по губам и вложил пальцы в рот. — Соси, — тихо сказал он и его пальцы скользнули по языку к глотке, — соси, сучка. Карма послушно сомкнул губы и начал сосать. Член Марека врезался в его зад, выключая реальность. Внизу живота начинало завязываться узлом жгучее предвкушение и… вопрос целомудренной задницы Марека прояснился сам собой.

***

      Из спальни они выбрались только после десяти. Светонепроницаемые шторы позволили немного выспаться, однако, вместе с утром пришло неумолимое желание поссать и неминуемые бодряки после выпитого алкоголя. Марек претендовал на душ… Открыв дверь в гостиную, Карма поёжился. По квартире гулял холодный октябрьский ветер. На подоконнике у раскрытого окна, подтянув колени к груди и уронив голову на руки, сидел Василе. Кажется он дремал. — Надень трусы, — бросил Карма Мареку через плечо. Василе вздрогнул, поднял голову и мрачно уставился на него из-под взлохмаченных волос.