until i found you

      Наконец, спустя несколько часов, до Чжан Хао донёсся рев мотоциклов охотников за головами, выезжающих из города. Он их тщательно пересчитывает. Один. Два. Три. Четыре, пять, шесть. Вплоть до десяти. Он посмотрел на Ханбина, который не произнес ни слова с тех пор, как они приехали.               — Они ушли, – сказал Хао более грубым голосом, чем обычно, из-за небольшого эмоционального срыва, произошедшего ранее. Ханбин кивнул в знак согласия или, может быть, признания, но по-прежнему не произнес ни слова.              Чжан Хао знал, что он, должно быть, все еще переживает приливную волну эмоций, возникающую после травмирующего события. Он тихо отошел от парня, намереваясь проверить Юджина и Гюбина, когда тот вдруг начал говорить. Голос Ханбина тоже звучал грубее от малого использования. Чжан Хао знал это чувство, эмоции, которые пробирались до самого горла и встревали там.              — Близится ночь. Мы должны, – Ханбин делает паузу, когда его голос слегка ломается, — мы должны посмотреть, осталось ли что-нибудь.              Чжан Хао хочется сказать ему, что все в порядке, и им следует просто двигаться вперед, позволить прошлому оставаться в прошлом, что, возможно, лучше никогда не узнавать, во что охотники за головами превратили Арию. Но, возможно, это говорил его собственный страх, потому что мысль о том, что они могут найти (или не найти), просто ужасала. Все, что всплывало в голове у Чжан Хао, – самое худшее, пепел там, где когда-то было тепло, уютно и считалось домом. Но он знает, что Ханбин, вероятно, хочет довести всё до конца,и независимо от того, насколько больно будет это видеть, как долго продлится боль, Ханбину нужно увидеть это самому.              Ханбин заметил нерешительность во взгляде Чжан Хао и попытался его успокоить.               — Мне нужно это сделать. – Чжан Хао кивает и удивляется, когда это Ханбин научился без слов читать его чувства.              — Хорошо, когда стемнеет, мы пойдем. На случай, если кто-нибудь из них остался здесь, – сказал Чжан Хао, и это не подлежало обсуждению. Он не хотел, чтобы они снова замолчали, но сказать было особо нечего. Чжан Хао также не думал, что он вообще обдумал события дня, начиная с его странного взаимодействия с Ли Джонхёном утром и заканчивая побегом на машине Ханбина, которая, казалось бы, появилась из ниоткуда. Это заставило Чжан Хао задуматься, что еще Ханбин запланировал или о чем он ему не рассказал. Не то чтобы у Чжан Хао тоже не было секретов, просто дело в–… его скрипка!              Он просто оставил ее там… Он носил ее на спине несколько месяцев, а теперь она просто исчезла. Фотографии, документы и деньги, которые он хранил в кармане футляра, были больше, чем сама скрипка, и сейчас, вероятно, превратились в пепел.              Чжан Хао глубоко вздохнул и отвернулся от Ханбина. Он больше не будет плакать, не в присутствии него. Он говорит себе, что боль от потери своего ценного инструмента – ничто по сравнению с потерей Ханбином всего своего дома. Хао пытается удержать плечи от тряски, он сильнее этого. Хотя Хао больше не боялся показаться уязвимым перед Ханбином, он говорит себе, что сейчас не время и не место для этого. Хао сжал руки в кулаки.              Но затем Ханбин уже оказывается рядом с ним, обхватывает рукой кулак Чжан Хао и вжимает пальцы в пространство между пальцами Хао, чтобы сплести их между собой.              — Хен, – говорит он тем голосом, который Чжан Хао не может игнорировать, и его глаза блестят еще ярче, чем обычно, от непролитых слез.              Чжан Хао пытается стряхнуть его руку, но Ханбин только сильнее сжимает ее.              — Все нормально, – настаивал Чжан Хао, — это не так важно, – он снова попытался отмахнуться от Ханбина, но тот просто придвигается ближе. — Я собираюсь проверить Гюбина и Юджина, – говорит он, наконец сумев отделить свою руку от руки Ханбина, и резко повернувшись, чтобы не видеть выражение побитого щенка на лице собеседника. Им обоим нужно время, говорит себе Чжан Хао.              Когда он открыл пассажирскую дверь и сел в машину,то ему пришлось постараться, чтобы не раствориться в сиденье. Двое младших из их группы, вероятно, только что увидели, как Чжан Хао плачет в плечо своего лидера, потому что, хотя они ничего не сказали, их широко раскрытые глаза смотрели на него, как будто он сделан из стекла. Юджин открыл рот, чтобы спросить, в порядке ли Чжан Хао, но Гюбин качает головой и останавливает его.              — Я пойду найду Ханбин-хена, – оповестил Гюбин, — он не должен сейчас быть один.              Чжан Хао просто хмыкнул в ответ, закрывая глаза на переднем сиденье, как будто, возможно, когда он их откроет, то он снова окажется на спальном коврике на полу Арии. Он услышал звук открывающейся и осторожно закрывающейся двери. Несколько минут Чжан Хао и Юджин просто сидели молча. Чжан Хао подумал, что, возможно, Юджин снова заснул, ведь ему нужен отдых.              Затем мальчик похлопал Чжан Хао по спине, наклоняясь через сиденье и кладя подбородок на плечо Чжан Хао.              — Прости, хён, – произнес он. Это должно быть неудобное положение для них обоих, но что-то в прикосновении волос Юджина к его уху, в его весе выводит Чжан Хао из его мыслей. Он протянул руку, чтобы нежно погладить Юджина по волосам.              — Это не твоя вина, – заверил его Чжан Хао, — ты не сделал ничего плохого.              Чжан Хао чувствовал как Юджин сглотнул, прежде чем заговорить.              — Это моя вина, что Ханбин-хен потерял свой дом. И Хао-хен потерял свою скрипку. – Он звучит сдавленно, как будто произнесение этих слов вслух приносит их в реальность, но он не плачет. — Если вы оставите меня позади, я пойму.              Акцентируя свое сердитое “Эй!» Игриво шлепнув Юджина по затылку, Чжан Хао надулся, говоря: —После всего этого ты думаешь, что мы оставим тебя?              Юджин поморщился и потер макушку.               — Меня ведь в самом деле никто не ждет. Корея – мой дом, если я уеду, куда мне идти?               Когда Чжан Хао выглядит так, будто готов снова ударить младшего, Юджин немного сжимается.               — Я жду тебя. Гюбин-а ждет тебя. Ханбин ждет тебя, – настаивал Чжан Хао, — теперь у тебя есть три брата. – Ничего не говоря, Юджин сильнее прижался носом к плечу Чжан Хао, и он дал словам минуту, чтобы те осели в голове, прежде чем осознать. — ЭЙ, ты! Юджин, ты что, вытираешь сопли моей курткой? – Другой отсел, хихикая, с легким виноватым блеском в глазах.              Ханбин и Гюбин возвращаются в машину, Ханбин сел на водительское сиденье, а Гюбин примостился сзади.              — Уже смеркает, нам пора идти, – говорит он, и Чжан Хао подмечает, что настроение у него, кажется, немного улучшилось после того, о чем он говорил с Гюбином.              

***

             По мере того, как группа приблизилась к Арии, Чжан Хао не мог перестать мучительно задаваться вопросом, что им предстоит найти. Останется ли вообще что-нибудь, о чем можно оплакивать? По пути они не встретили никого из бывших гостей Арии, те, вероятно, разбились на более мелкие группы и тоже отправились в следующее путешествие. Хотя между ними в залах Арии и было тепло товарищества, оно, конечно, было лишь временным. Перед лицом опасности те, кого когда-то можно было считать друзьями, рассеялись по ветру.              Первое, что замечает Хао, поскольку он не может оторвать взгляд от земли в страхе перед тем, как выглядит здание наверху, – это то, что края фундамента продолжали дымиться небольшими языками пламени. На миг он смог поднять глаза и мысленно вздохнул с облегчением: огонь больше не горит. Снаружи стены кафе первого этажа были обожжены и почернели, но не похоже, что пламя распространилось слишком далеко вверх по зданию. Можно ли было сохранить спальни? На мгновение он позволяет себе представить, что потребуется, чтобы отремонтировать здание настолько, чтобы вернуть Арии ее былую славу.              Его фантазии прерывает грохот, когда какие-то обломки отрываются от стены здания и приземляются тлеющей кучей. Сердце Чжан Хао замирает, и, возможно, внутренние повреждения были хуже, чем внешние.              Ханбин оставил машину на парковке через дорогу от Арии, никто не осмелится выйти к руинам потенциально еще горящего здания, поэтому не было причин прятаться.              — Я пойду посмотрю, можно ли что-нибудь спасти, – тон Ханбина не спрашивал разрешения, а констатировал факт. Чжан Хао хотел добровольно присоединиться к нему, но Гюбин первым выходит из машины.              — Хао-хен, ты должен защитить Юджин-а, если что-нибудь случится, – серьезно говорит он. Чжан Хао с тревогой наблюдает, как эти двое перепрыгивают через груды обломков, чтобы добраться до здания, и надеется, что огонь потух и внутри.              Когда пара исчезает внутри здания, Чжан Хао чувствует, как его руки начинают дрожать. он сжимает их в кулаки, но от этого у него трясется и вся грудь. он чувствует, как другая рука обхватывает его собственную, Юджина. Чжан Хао должен считать каждую прошедшую секунду. он ищет любые другие потенциально падающие обломки. кажется, что прошло несколько часов, но Гюбин утверждает, что прошло не больше десяти минут.              Пара снова появляется с рюкзаками с припасами, которые Ханбин приготовил утром, по одному в каждой руке. Чжан Хао замечает, что они выглядят усталыми, пятно сажи размазалось по одной из щек Ханбина. Они подошли к задней части машины и убрали рюкзаки в багажник. Затем Ханбин обошел машину со стороны Чжан Хао и жестом попросил другого открыть дверь. Хао заметил, что тот нес что-то на спине.              Ханбин стянул что-то вниз и передал Чжан Хао. Во второй раз кажется, что он замирает, когда Хао понимает, что это такое. Его футляр для скрипки, ни единой царапины. Осторожно, как будто это был особенно хороший сон, который ему приснился, Чжан Хао потянул его к себе на колени. Дрожащими пальцами он расстегивает застежку молнии, и вот она. Его скрипка, совершенно невредимая. Он начал застегивать футляр обратно, и затем вопросительно посмотрел на Ханбина.              Ханбин расплылся в самой солнечной улыбке, которую Чжан Хао видел на его лице за весь день.               — Скрипка хена была на третьем этаже в моей комнате. Огонь не распространился так далеко, так что, думаю, она даже не вспотела, – говорит он с гордостью. Чжан Хао, смаргивая слезы, которых, как ему казалось, в нем не осталось, протянул руку, чтобы просто коснуться Ханбина. Он не знает куда тянет ее, у него не было особого плана, и прямо перед тем, как практически погладить чужую щеку, он проводит большим пальцем, чтобы вытереть сажу с чужого лица.              — Ханбин-а, только не говори мне, что ты поднялся туда по лестнице, это было безопасно? Пожар потух? – Чжан Хао начал ворчать, но на этот раз беззаботно.              На этих вопросах Ханбин стал немного печальнее.               — Лестница по большей части выглядела нормально, но кафе в значительной степени пепелище. Они даже сожгли все припасы. И меня беспокоит фундамент здания. Но изнутри огонь не прошел дальше второго этажа.              Чжан Хао не хотел бы это спрашивать, но ему нужно знать.               — Как ты думаешь, это можно исправить?              Ханбин какое-то время не отвечает, надувая щеки, как будто глубоко задумавшись.               —Мне бы хотелось, чтобы это было так. Но в одиночку… – он замолкает.              — А что насчет нас? – тут же вмешивается Чжан Хао. Конечно, они бы поддержали Ханбина, если бы он решил восстановить кафе.              Ханбин только качает головой, и следующие слова, вылетающие из его рта, выглядят так, будто ему физически больно говорить.               — Я не знаю, где мы возьмем материалы или инструменты. – Он делает паузу на мгновение, как будто все еще мышленно размышлял об этом, прежде чем Ханбин наконец говорит. —Я никогда не думал, что до этого дойдет, но думаю, пришло время уйти.              У Чжан Хао закружилась голова. Он даже не рассматривал этот вариант. Ведь искренне думал, что Ханбин попытается починить кафе самостоятельно.              — Покинуть Арию? – спрашивает он, хотя вопрос кажется глупым.              Выражение лица Ханбина становится твердым и решительным.               —Я хочу пойти с тобой, Гюбином и Юджином, в Инчхон. Я хочу покинуть Корею.              

***

             Даже после того, как они определились с конечным пунктом назначения, Чжан Хао и Ханбин мгновенно расходятся во мнениях, куда идти дальше. Чжан Хао хочет рискнуть и поехать на машине прямо в Инчхон или настолько далеко, насколько это возможно, пока у них не кончится бензин. Ханбин нервничает из-за необходимости путешествовать по дорогам ночью и не думает, что у них достаточно припасов, даже учитывая те, которые Ханбин случайно собрал до прибытия охотников за головами.              В конце концов, лихорадка Юджина побеждает. Им нужно добраться до города, где они смогут найти лекарства раньше, чем ехать куда-либо еще. Они остановили свой выбор на Сувоне, метко прозванном “городом-крепостью», поскольку в начале вспышки он был гораздо более укреплен. Ханбин слышал от гостей прибежища, что это один из самых безопасных городов в Корее, потому что там существует некая форма местного правительства, управляющего и реализующего законы. Самым трудным будет проникнуть внутрь, особенно с Юджином, но, тем не менее, Ханбин считал, что это самый безопасный вариант, который у них был.              Когда Ханбин ведет машину, он кладет одну руку на консоль и неторопливо управляет автомобилем одной рукой. Когда солнце наконец садится, оставляя машину окутанной тьмой, а единственные фары включены в самый тусклый режим, чтобы освещать путь, Чжан Хао протягивает руку, чтобы их пальцы переплелись.              

***

             Когда они наконец достигают Сувона, луна уже парит высоко в небе. Юджин и Гюбин храпят на заднем сиденье. Ханбин настаивал на том, чтобы ехать с выключенными фарами, чтобы привлечь как можно меньше внимания, но это означало бы, что ему приходилось ехать медленно, чтобы избежать опасностей на дороге.              Двое охранников, стоящих у ворот, тоже выглядят полусонными, обеспокоенные тем, что ночью их разбудила машина. Чжан Хао пытается развеять страх, что они охотники за головами, хотя он прекрасно знает, что это может быть так.              — Назовите свои имена и цель входа, – говорит охранник, держа в руках блокнот и ручку.              — Меня зовут Сон Ханбин. Это моя семья, – представляет он их, — и мы просто хотели бы въехать в город на ночь.              Если бы он мог видеть лучше, Чжан Хао был бы почти уверен, что он видит, как охранник закатывает глаза.              — Это невозможно. Ворота закрываются на закате. Вам придется повторить попытку на рассвете. И даже в этом случае беженцам редко разрешают въезд. Единственные транспортные средства, которые получают одобрение, – это грузовики снабжения. Вам лучше просто продолжать ехать туда, куда вы пытаетесь добраться.              Ханбин отказывался отступать.              — А если Сувон – это то место, куда мы пытаемся добраться?              — Тогда мне понадобится имя кого-то из ваших знакомых, кто живет здесь и поручится за ваш вход, – прямо говорит охранник. Чжан Хао чувствует, как в нем нарастает разочарование. Весь этот путь был проделан только для того, чтобы им отказали, ведь они явно не знают никого, кто живет в городе?              Однако, на удивление, Ханбин отвечает.              — Сок Мэттью и Ким Джиун, – Чжан Хао в шоке поворачивается к нему. Охранник записывает имена и говорит им. — Мы проверим это утром. Вы можете подождать за воротами до восхода солнца. Затем он закрывает окно, оставляя Ханбина и Чжан Хао снова в темноте.              Чжан Хао тут же спрашивает.              — Ты действительно знаешь людей, живущих здесь? – Ханбин проводит рукой по волосам. — Я знаю двух человек, которые могут здесь жить. Или они могут быть за пределами континента. Но у меня не было идей получше.              Чжан Хао кивает, потому что Ханбин прав, но затем понимает, что другой не может видеть его в темноте.              — Надеюсь, они все еще здесь… – он слегка барабанит пальцами по футляру для скрипки. — Тебе следует попытаться немного поспать, я буду следить, на случай, если что-нибудь появится, – успокоил его Чжан Хао. Ханбин выглядит так, будто хочет поспорить, но сдерживает зевок. Чжан Хао просто подталкивает его, чтобы он устроился поудобнее.              — Разбуди меня через несколько часов, и мы поменяемся, ладно? — говорит Ханбин, и Чжан Хао издает звук согласия.              —Извини, тут не так удобно, как на твоей кровати… – извинился Чжан Хао, подразумевая, что это будет хорошей шуткой, но для этого она выглядит слишком меланхолично.              — Но все еще рядом с Хао-хеном, – бормочет Ханбин, и Чжан Хао не уверен, хотел ли он это услышать, или это были просто сонные бормотания Ханбина, но он все равно сжимает руку другого.              

***

             Чжан Хао не будит Ханбина. Он позволяет тому спокойно поспать, потому что он заслуживает этого после всего, через что ему пришлось пройти в тот день. Однако, когда солнце начинает проглядывать из-за деревьев, он знает, что, вероятно, весь день будет ворчливым. Чжан Хао осторожно трясет Ханбина, чтобы разбудить его. Он дезориентированно трет глаза, когда видит солнце, и надувается.              —Ты меня не разбудил, чтобы поменяться.              — Ханбин-а слишком крепко спит, – уклончиво сказал Чжан Хао, — я не смог тебя разбудить.              Они оба знают, что это ложь, но затем охранник открывает окно и стучит по стеклу их машины.              — Хорошие новости. Сок Мэттью подтвердил ваше прибытие сегодня утром. Он дал нам свой адрес, чтобы передать его вам. Добро пожаловать в Сувон.              Охраннику это, кажется, не очень нравится, но он выходит наружу, чтобы открыть им ворота. Гюбин и Юджин тихо аплодируют сзади.              Пока они едут по извилистым улицам, Гюбин спрашивает.              —Ханбин-хён, кто такой Сок Мэттью? И Ким Джиун… они когда-то останавливались в прибежище?              Ханбин нежно улыбается.              — Довольно давно. Но Мэттью на самом деле помог мне перезапустить Арию после того, как мама заболела. Я ему очень благодарен. Хотя я думал, что он попытается уехать с континента обратно в свой родной город в Канаде… Когда он уезжал, то сказал мне, что планирует остаться в Сувоне лишь на короткое время, и это было почти год назад. – Чжан Хао подметил про себя, что, когда Ханбин говорит о Мэттью, он загорается, поэтому он полагает, что они, должно быть, были очень близки.              — А что насчет Ким Джиуна? – Юджин продолжал расспрос.              — Ах, я не так уж много о нем знаю. Он был гостем в убежище и подружился с Мэттью. Они собирались вместе уехать в Канаду.              Юджин принимает этот ответ, хотя у Чжан Хао он только вызывает больше вопросов.              Наконец, они достигают многоквартирного дома, адрес которого им дал охранник. Этажей здесь намного больше, чем в Арии, возможно, от десяти до пятнадцати, если Чжан Хао правильно прикинул. Ханбин паркуется прямо на специализированной парковке вместе с другими машинами. Когда Чжан Хао оглядывается вокруг, он видит детей, играющих в небольшой игровой площадке между зданиями. Парочка из них едет на велосипедах по дороге. Все здесь кажется почти… нормальным.              Из здания выходят двое мужчин: один ниже ростом, со светло-каштановыми волосами, а другой высокий, с четкими чертами лица. Ханбин практически выпрыгивает из машины, и мужчина пониже бежит к нему.              —Ханбин-хен! – радуется он, когда Ханбин крепко обнимает его. Остальные трое выходят из машины, Чжан Хао осторожнее всех, так как младшие, похоже, были очень заинтересованы познакомиться с этой парой.              —Мэттью, это Юджин, Гюбин и Чжан Хао. – представляет их Ханбин, указывая на них парню невысокого роста. — А это Джиун-хён, — представляет Ханбин более высокого. Чжан Хао вежливо кланяется им обоим. “Спасибо” вертится у него на языке, когда он поднимает голову и видит, как Джиун протягивает руку, чтобы Чжан Хао мог пожать ему руку. Слова тут же умирают, потому что Ким Джиун объективно может считаться одним из самых красивых мужчин, которых он когда-либо видел. Ему хотелось раствориться в земле прямо на этом месте.              — Приятно познакомиться, – говорит Джиун. — Я родился в 98-м, так что можешь звать меня хён. – Чжан Хао кивает и чувствует себя немного болваном. Он не может привыкнуть к нормальности вокруг него, возникало такое ощущение, будто он где-то затерялся в своем воображении, потому что по сравнению с бесплодными дорогами за городскими воротами, Сувон был практически раем. Он изо всех сил пытался разобраться в эмоциях в своей голове. Он завидовал тому, что люди здесь такие беззаботные? Разочарован ли тем, что никогда не знал о существовании этого места? Злится ли на то, что жители Сувона, похоже, нашли ключ к не просто жизни, но и процветанию в том, что осталось от Кореи, и отказались поделиться им с остальными выжившими, ютившимися за ее воротами?              — Заходите, – говорит Мэттью, — сегодня немного прохладно.              Возможно, это недостаток сна или осуждение, которое Хао выносит незнакомым людям, но внутри он немного усмехается. Должно быть, приятно жить в мире, где самая большая проблема – это небольшая прохлада в воздухе.              

***

             — Квартира находится на пятом этаже, – объяснил им Мэттью, пока они поднимаются по лестнице. Им повезло, и они купили ее у какого-то родственника Джиуна после того, как владельцы покинули полуостров. Обычно в лифте есть электричество, но иногда приходится делать плановые отключения в целях экономии.              Ханбин, Гюбин и Юджин внимательно слушают объяснения Мэттью о районе и о том, чем он занимается с тех пор, как покинул Арию. Чжан Хао отвлекается и устало потирает глаза. Когда он чуть не споткнулся на одной из ступенек, его уши покраснели от смущения. Продолжая болтать с Мэттью, Ханбин протягивает руку, чтобы поддержать его, и хватает его за запястье. Даже когда они продолжают подниматься, Ханбин отказывается отпускать его.              Джиун открывает дверь с помощью кода и проводит их внутрь, и Чжан Хао снова поражается тем, насколько все кажется нормальным. На балконе сушится белье, есть небольшой холодильник и даже небольшая чаша с фруктами на столешнице. Хао не может вспомнить, когда в последний раз видел свежие фрукты, которые еще не росли на дереве.              — Мэттью, я думаю, Хао-хён, должно быть, устал. Есть ли где-нибудь место, чтобы он мог бы поспать? – спрашивает Ханбин, все еще держа его за руку. Гюбин делает вид, что он не наблюдал за ними, хотя актер из него явно плохой. Юджин о чем-то тихо разговаривал с Джиуном, несмотря на то, что между ними пролегало 9 лет, кажется, им уже стало комфортно друг с другом.              — О, конечно, здесь есть гостевая спальня. Хён! – зовёт он Джиуна. — Ты поможешь мне достать из шкафа несколько дополнительных одеял?               Чжан Хао покачал головой.              — Нет, все в порядке, правда. Я не устал. – Ханбин просто смотрит на него с упреком и тащит в сторону Мэттью и Джиуна.              В спальне есть настоящая кровать, первое, что замечает Чжан Хао. Она не очень оформлена и немного пыльная, но в остальном довольно чистая. Джиун разложил для него простыни и одеяла. Ханбин наконец отпускает его руку, когда Мэттью выталкивает его из комнаты.              — Сладких снов! – говорит Мэттью, улыбаясь, как солнце собственной персоной, и Чжан Хао понимает, почему эти два золотистых ретривера нашли друг друга.              — Я тебя разбужу чуть позже, – успокаивает его Ханбин.              Но когда дверь закрывается, он остается один впервые за двадцать четыре часа, а может быть, даже дольше, поскольку в убежище всегда кто-то был рядом, и его наконец накрывает волна усталости. Он слышит, как остальные шепчутся снаружи, и Ханбин рассказывает об охотниках за головами и пожаре. Чжан Хао даже кажется, что он слышит, как произносится его имя.              Даже если Чжан Хао считает себя замкнутым человеком, все равно странно находиться в стороне, не зная, что там происходит. Он слышит смех Ханбина, и Хао практически видит широкую улыбку, растущую на лице собеседника.              Подушки удобные, но Чжан Хао изо всех сил пытается заснуть. Он говорит себе, что нервничать на новом месте – это нормально. Ханбин, возможно, доверяет Мэттью и Джиуну, но Чжан Хао никогда в жизни не встречал их. Он отворачивается от двери на бок и пытается представить, что снова в Арии. Тем не менее, ему уже кажется неправильным оставаться одному. Он сумел привыкнуть к теплу Ханбина, к объятиям между Юджином и Гюбином. Не прошло и пары недель, а он уже так привязался к этим людям.              Чжан Хао еще глубже прижимается щекой к мягким подушкам, как будто, возможно, он сможет убедить свой мозг отпустить все свои заботы, чтобы он мог немного поспать. Ханбин разбудит его, если что-нибудь случится, повторяет он про себя, как мантру.              Когда он наконец проваливается в дрему, к нему приходит непрошеная мысль. В Сувоне все кричало о дороговизне: от стабильного электричества до круглосуточной охраны у ворот. Откуда Мэттью и Джиун, близкие друзья Ханбина, которые недавно жили в прибежище, взяли деньги, чтобы заплатить за небольшой кусочек этой утопии?