until i found you

      Если Чжан Хао две недели назад думал, что еда, приготовленная в Арии, была угощением, он был удивлен, когда Джиун достал свежее мясо из наполненной льдом морозильной камеры, чтобы приготовить его на ужин. Электричество в квартиру до сих пор не вернулось, поэтому Мэттью широко раскрыл шторы, чтобы впустить последний поток солнечного света, а Джиун достал плиту, работающую на газовых баллонах.              — Мы приберегали это для особого случая, но что может быть более особенным, чем то, что к нам присоединились новые и старые друзья? – говорит Джиун. Увидев самгепсаль со свиной грудинкой, Гюбин выглядит так, будто он в шаге от того, чтобы кинуться обнять Джиуна, но, поскольку тот был занят грилем, вместо этого он нацеливается на Мэттью. Он, возможно, и старше, но почти полностью исчезает, когда Гюбин обхватывает его своими длинными конечностями.              Даже Юджин, который начинает выглядеть немного лучше (хотя Хао придется поговорить с остальными после ужина), и аплодирует, когда Джиун зажигает горелку. Это изменение темпа по сравнению с головокружительным, постоянно настороженным течением времени, которому группа следовала последние двадцать четыре часа.              Чжан Хао находит себе место между Ханбином и Гюбином. Ханбин увлечен разговором с Мэттью, сидяшим по другую сторону, поэтому Хао обнимает Гюбина за плечи и разделяет его волнение. Это первая настоящая трапеза группы за пределами Арии, и Чжан Хао сбит с толку переменой в их распорядке дня, но он подавляет недостающее чувство привычности, и они ничего не могут сделать, чтобы вернуть это прошлое. Также становится все более очевидным, что Чжан Хао – единственный интроверт за этим столом, и пока двое младших мальчиков достают Джиуна в бессмысленных спорах о том, что лучше всего завернуть в свиную грудинку, Ханбин вовлекает Мэттью в подробный рассказ о самых интересных гостях, которые останавливались в Арии, Хао трудно не чувствовать, что он находится за пределами пузыря и наблюдает за всеми своими друзьями. Затем Ханбин берет палочками для еды еще один кусок салата и кладет его на тарелку Чжан Хао, и вовлекает его в дискуссию с Мэттью. — Конечно, есть также Хао-хен и его скрипка.              Мэттью переглянулся между ними двумя, яркая улыбка расплылась по половине его лица.              — И он самый интересный гость из всех, верно?              Чжан Хао не мог понять, комплимент это или какая-то шутка в адрес Ханбина.              — Он тоже иностранец, из Китая. Но это едва ли заметно, когда он так хорошо говорит по-корейски, правда, Мэттью?              Мэттью кивает и смотрит на Чжан Хао, когда тот отвечает.              — Твоя речь, можно сказать, идеальна, Чжан Хао-щи. Мне бы хотелось стать лучше, но, к сожалению, я просто застрял в компании с Джиун-хеном, и он бесполезен для тренировок. Он отказывается поправлять меня.              Джиун выглядит оскорбленным этим обвинением и прерывает дискуссию между ними, чтобы игриво шлепнуть Мэттью по плечу.              — Я знаю, что ты скучал по своему Ханбин-хену, но тебе не обязательно срываться на мне. – Чжан Хао замечает, что у Мэттью есть аура, которая привлекает к нему людей. Возможно, дело в том, как мило он разговаривает, но Чжан Хао уже чувствует, что хорошо знает другого.               — Ты можешь звать меня хеном тоже, Хао-хён.              Когда ужин подходит к концу, Хао кажется, что он уже давно так не смеялся. Джиун ужасно шутил, и Мэттью дразнил его за это. Ханбин органично вписался между ними двумя, а его добродушие уравновешивало. Даже Гюбин и Юджин притворялись, что смеются, чтобы Джиун дал им дополнительные куски мяса. Хотя один вопрос не давал покоя Хао, поэтому он наконец спросил Мэттью.              — Ты когда-нибудь скучаешь по дому?              Хотя Хао и сформулировал это самым расплывчатым образом, Мэттью сразу все понимает. Он улыбается, хотя улыбка не доходит до его глаз.              — Конечно. Если бы вы спросили меня в прошлом году, я бы больше всего на свете хотел вернуться в Канаду, – Мэттью смотрит через стол на Джиуна, но затем быстро отводит взгляд. — Но я нашел кое-какое место, – Чжан Хао между строк читает слово кое-кого, — Что удерживает меня здесь. – Чжан Хао кивает               — Проще, когда ты не один.              Гюбин протягивает руку, чтобы обнять Чжан Хао.               — Хао-хён тоже не один, – говорит он с уверенностью, как будто не хочет слышать никаких аргументов, дело уже закрыто.              Хао сжимает руку Гюбина, свободно лежащую на его плече.               — Конечно. – Ханбин наблюдает за ним блестящими глазами, в которых Хао не может ничего прочесть за обеденным столом.              К сожалению или к счастью, именно в этот момент Юджин решает громко чихнуть. Это привлекает к нему все взгляды за столом и заставляет мальчика, о котором идет речь, широко смотреть в страхе в течение нескольких секунд молчания. Хао тут же решает вмешаться.              — Наш Юджини немного простудился. Есть ли у вас какое-нибудь лекарство для него?              Джиун тут же встал и принес с собой небольшую аптечку. Хао перебрал разные лекарства, но мало что из них могло помочь.              — Можно ли здесь купить лекарства? – спрашивает он, недовольно глядя на имеющиеся запасы. Джиун несколько секунд подумывает, прежде чем сказать.              — Да, но мне придется сделать соответствующий заказ местному правительству. Если нам повезет, вопросов не будет, но если кто-то, имеющий связи с агентством по подавлению вспышки, обработает приказ, нас, скорее всего, сдадут им.              Агентство по подавлению вспышек – это правительственное название охотников за головами, хотя Чжан Хао редко слышал, чтобы их так называли. По мнению большинства граждан, это название подразумевало, что группа служит благородной цели, хотя на самом деле все было совсем не так.              — Я не хочу, чтобы вы рисковали ради нас, – настаивает Чжан Хао. Все, что могло бы вовлечь в дело охотников за головами, для Чжан Хао теперь не имеет значения, поскольку он увидел, на что агентство готово пойти без малейшей провокации. Джиун кивает, как будто соглашается, но, как ни удивительно, не согласен был Мэттью.              — Кто знает, сколько времени понадобится Юджину, чтобы выздороветь, если он не получит лекарства? И чем дольше он болеет, тем больше риск раскрытия. Закажи лекарство, хён.              Несмотря на его маленькие размеры, подумал Чжан Хао, Мэттью очень волевой человек. Возможно, он прячется за своей внешностью, чтобы другие его недооценивали. Если когда-нибудь произойдет ссора, Хао хотелось бы, чтобы Мэттью был на его стороне. Джиун и Мэттью обмениваются каким-то молчаливым разговором, который заканчивается тем, что Джиун говорит.              — Я пойду в аптеку завтра. Уже темнеет. – Мэттью, похоже, это не устраивает, и он бросает на Джиуна взгляд, говорящий, что разговор еще не окончен.              — Закажи доставку, – говорит Мэттью. Джиун в знак несогласия проводит пальцем по губам, но все равно кивает.              Когда Мэттью поворачивается обратно к группе, на его лицо вновь красуется обычная улыбка,              — Кстати о том, что касается сна. Я думаю, вам всем может быть неудобно делить комнату для гостей. Ханбини может спать со мной и хеном. – Мэттью тянется взять Ханбину за руку, — Давай, я покажу тебе комнату.              

***

             Джиун ранее принес дополнительные спальные матрасы в гостевую спальню, но само собой разумеется, что Чжан Хао, Гюбин и Юджин собирались просто делить кровать. Юджин издает тихий протестующий звук, когда Гюбин бросается на другую сторону от него, ближе всего к стене. В результате Чжан Хао спит с краю, ближе всего к двери, точно так же, как они спали в Арии. Хао натягивает на них двоих одеяла и выключает свет, естественно проскользнув на свое место рядом с Юджином.              — Мне очень нравятся Мэттью-хен и Джиун-хен, – говорит Юджин в темноту, — Я очень рад, что мы пришли сюда. – Гюбин издает звук согласия. — Как здорово, что Ханбин-хён их знает. – Чжан Хао молчал. Честно говоря, он пока не доверял этой парочке хотя у него не было реальных доказательств того, что они не заслуживают доверия. Может быть, это просто его характер – необходимость все обдумать, прежде чем он сможет ослабить бдительность, но все в Сувоне кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.              Юджин и Гюбин, похоже, не испытывают никаких сомнений: они быстро засыпают, а звук их храпа наполняет комнату. Шум, который когда-то раздражал Хао, стал ныне успокаивающим, и он тоже засыпает.              

***

             Чжан Хао просыпается где-то после двух часов ночи. Часов рядом не было, но он мог понять это по виду луны, выглядывающей из-за занавесок. Какое-то время он просто лежал на кровати, пытаясь сосредоточиться на звуке храпа Юджина и весе двух мальчиков, прижавшихся к нему, надеясь, что это заманит его обратно в сон. Наконец, он решил выпить стакан воды, надеясь, что это поможет ему снова заснуть.              Высвободиться из клубка конечностей – непростая задача, но в конце концов ему это удается, и Юджин и Гюбин заполняют его пустое место, прижавшись ближе друг к другу. Когда он выходит в коридор, в другой спальне горит свет, отбрасывающий тени на пол и слабые звуки, которые Хао едва может различить, даже если прислушается. Он не должен подслушивать. Ему следует просто пойти на кухню, набрать воды и вернуться в спальню.              Чжан Хао уже вышел из спальни, и стоял в коридоре, когда услышал звук плача. Он делает паузу, и если кто-нибудь сейчас выйдет из комнаты и увидит его застывшим в коридоре, у него не будет никакого оправдания, чтобы выбраться из этого. Но Хао стоит как вкопанный, потому что он слышит глубокий голос Джиуна, проговаривающий утешающие слова, и скачущий голос Мэттью, и означает, что плачущий человек, должно быть, Ханбин.              Не раздумывая, Хао заходит в ванную, которая разделяет стену с главной спальней. Все в этом кажется слишком, вторжением в личную жизнь, во что-то настолько интимное, что он боится, что Ханбин никогда бы не посмотрел на него так же, если бы он знал. Но сейчас Чжан Хао никак не сможет заснуть, поэтому он проталкивает беспокойство, которое клокочет в горле, подальше и внимательно слушает.              — Просто выплесни это, хён, – говорит Мэттью Ханбину, и Чжан Хао представляет – или, возможно, надеется, – что Мэттью крепко держит Ханбина, позволяя старшему впитывать слезы в его рубашку, как Ханбин делает каждый раз, когда кто-то плачет рядом с ним.              Чжан Хао слышит звук Ханбина, который, кажется, кого-то отталкивает.              — Мне не следовало поступать так с тобой, прости, Мэттью-я.              — Если ты не хочешь поплакать на мне, то плачь на хёне, – говорит Мэттью другому, — держать это в себе вредно.              На несколько мгновений воцаряется молчание, которое затягивается на минуту, прежде чем Ханбин формулирует ответ.              — Если я выпущу это, значит, мне придется признать, что оно действительно исчезло.              Никто на это не реагирует, потому что Ханбин сразу же продолжает. Как только дамба прорывается, все начинет выливаться наружу.              — Я не знаю, что делаю. Я не знаю, куда я иду. У меня ничего нет-              Джиун перебивает его.              — У тебя есть мы. – Хао слышит, как Ханбин снова начинает плакать, и это были такие рыдания, при которых его грудь тряслась, и что-то с жестокой силой скрутилось в груди Хао, потому что он эгоистично желает, чтобы он тоже был там. Ему хотелось бы быть тем, кто держит Ханбина, говоря ему, что он всегда будет на его стороне, а не прятаться в темной ванной, слушая разговор, в который его не позвали.              Хао должен остановить эти мысли, прежде чем они утянут его туда, откуда он не сможет вернуться. Ведь было хорошо, что у Ханбина есть другие люди, на которых он может положиться. Хорошо, что есть кто-то, кому Ханбин чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поплакать.              — Я уже сказал Хао-хену, что уеду с ним из Кореи, – слабо говорит Ханбин.              — Но тебе не обязательно идти сейчас, – отвечает ему Джиун.              Чжан Хао случайно натыкается на кран и пускает воду. Голоса затихают. Он быстро открывает дверь и мчится через коридор обратно в другую спальню. Глубоко дыша, он слышит, как дверь в комнату Мэттью и Джиуна открывается и закрывается.              Может быть, мне лучше не слышать ответа на этот вопрос, пронеслось в голове. Возможно, ему стоит просто притвориться, что он никогда этого не слышал, даже в своей голове. Он не знает, почему так боится ответа. Логически он понимает, что боится, вдруг Ханбин согласится с Джиуном. Ведь это было бы так легко, так заманчиво – просто остаться в Сувоне, где безопасно, где есть свежие продукты и в любое время суток можно заказать лекарства. И, возможно, если бы Хао был на месте Ханбина, он бы выбрал Сувон, потому что даже более ценным, чем безопасность, являются его близкие друзья здесь.              Хотя Чжан Хао не может не признать то, что бы ни предлагали двое других, Хао желает, чтобы Ханбин каждый раз выбирал его.              

***

             Утро было тихим. Ханбин не шутит так, как накануне, и Чжан Хао хотел бы утешить его, не раскрывая себя. К счастью, это то, что Гюбин умеет лучше всего: мгновенно прижиматься к Ханбину, прилипнув к нему, как особенно ласковый щенок. Мэттью предлагает Джиуну приготовить что-нибудь на завтрак, поэтому старший начинает готовить суп из рисовых лепешек, и обстановка становится более домашней. Чжан Хао пытается представить, каково это, жить так, обычно, зная, что сразу за воротами находится мир, опустошенный вспышкой, которая, кажется, едва существует здесь. Тем не менее, бесполезно быть столь жестоким, поэтому Хао просто пытается получить от этого удовольствие, притворяясь, будто он тоже член семьи.              Он помогает Мэттью складывать белье, а Джиуну мыть посуду. Он помогает Ханбину выбрать новую одежду из гардероба Джиуна, потому что, хотя Мэттью и предложил свою, ни одна из его одежд никоим образом не подойдет ему.              Чжан Хао только начал играть в карточную игру с Гюбином, готовя руки к неизбежной боли после того, как он проиграет и этот раунд в Шлепки, когда Джиун выходит из спальни, как будто он увидел привидение. Первым он оттягивает Мэттью в сторону.              Несмотря на их внешний вид, Хао не удивлен, что Мэттью первым повышает голос. Что бы это ни было, звучало не очень хорошо. Двое вышли из комнаты и утянули с собой Ханбина. Чжан Хао начал чувствовать, будто его намеренно игнорировали. Он говорит себе не накручиваться, ведь Ханбин расскажет ему следующему. Двое из троих возвращаются из комнаты, Джиун и Ханбин.              — Каким-то образом агенты по подавлению вспышки получили заказ на лекарства, который я сделал вчера вечером, – с официальным видом говорит Джиун, — Они послали следственную группу. Мы постараемся помочь вам уйти до их прибытия.              

***

             На мгновение Чжан Хао застывает, но быстро поднимается, обнаружив, что смотрит на Ханбина в поисках подтверждения. Это не та вещь, о которой кто-то будет шутить. Ханбин просто молча кивает, а Хао собирается поднять Юджина и Гюбина с пола.              — Сколько у нас есть времени? – спрашивает Чжан Хао.              — Ближайший отряд находится в паре километров отсюда. Максимум десять минут, – отвечает Джиун. Значит, гонка на время, думает Чжан Хао, но им приходилось выбираться из ситуации и похуже. Ханбин устанавливает таймер на своих часах.              Мэттью вышел из спальни с двумя рюкзаками и начал наполнять один из них кухонными припасами.              — Это не много, но хоть что-то, – говорит он им.              Когда на часах остается две минуты, шестеро покидают квартиру и направляются к лестнице. Переводя дыхание, они слышат, как открываются двери лифта. Звук шагов наполняет коридор. Скрипка висела у него за спиной, Хао жестом приказал Юджину, Гюбину и Ханбину начать спускаться первыми. Он ждал за дверью, вне поля зрения, вместе с Джиуном и Мэттью.              Стук раздался в коридоре, когда офицер постучал в дверь квартиры.              — Ким Джиун и Сок Мэттью, это агентство по борьбе со вспышками. По подозрению в укрытии нелегальных инфицированных, скрывающихся от правосудия, имеется ордер на ваш арест. Откройте дверь.              Это хуже, чем он думал. Ордер на арест только по подозрению?              — Я говорил тебе, что в конце концов наша удача закончится, – прошептал Мэттью Джиуну, – ты уже достаточно сделал, хен. Давай просто пойдем. – Похоже, это разговор, который был у них не один раз.              Джиун протягивает руку, чтобы сжать ладонь другого мужчины,              — Пока мы вместе.              Затем все трое начинают спускаться по лестнице. Когда они достигают первого этажа, Мэттью останавливает Хао.              — Планы изменились. Мы хотим пойти с вами. На западной стороне города есть боковые ворота. Встретимся там.              Чжан Хао кивает, и в глазах Мэттью вспыхивает что-то вроде узнавания.              — Увидимся на другой стороне, – говорит он, – наш транспорт в подвале.              

***

             Хао проскальзывает на пассажирское сиденье машины Ханбина.              — Мэттью сказал встретить их у западных ворот, – быстро передает он. Ханбин вопросительно смотрит на него, ведь насколько он знал, Мэттью и Джиун собирались сразу же вернуться в квартиру, чтобы встретиться с охотниками за головами.                     — Они выписали ордер на арест их двоих по подозрению. Думаю, они идут с нами, – доложил Чжан Хао. Про себя он задался вопросом, не преследует ли их какая-то неудача, поскольку это второй дом, потерянный ими за три дня. Или, может быть, он просто настолько привык к относительной безопасности, что забыл, какой была его жизнь до того, как он впервые прибыл в кафе-Арию.              Они быстро выезжают со стоянки, в нужный момент, поскольку слышат сирены новых офицеров, прибывающих в многоквартирный дом. Первые следователи, должно быть, обнаружили, что шестеро из них исчезли.              Ханбин виляет по улицам, и Чжан Хао желает, чтобы у них был GPS для более четкого указания направления. Вместо этого они следуют направлению солнца, чтобы узнать, где запад.              Тем не менее, создавалось такое ощущение, что они просто продолжают ездить по кругу. Чжан Хао начал волноваться еще больше, беспокоясь, что охранники у ворот остановят их по прошествии времени. Он старается не ругаться на Ханбина, но хотя улицы Пхёнтэка в основном были свободны, Сувон кажется лабиринтом без выхода, полным мин, которые могут заманить их туда навсегда.              Гюбину приходится положить руку на плечо Чжан Хао, чтобы успокоить его, и, наконец, спустя более часа они находят западные ворота. Он гораздо более скрытен, чем вход, через который они прошли прошлой ночью. К сожалению, там стоит охрана, поэтому Ханбин жестом предлагает Гюбину и Юджину спрятаться как можно дальше и рассказывает историю о том, как он и Чжан Хао только что закончили доставку припасов.              Вспомнив, что Ханбин формально дал охранникам свое имя прошлой ночью, Чжан Хао быстро придумал вымышленное имя для приказа. Сон Юджин не отличается особой изобретательностью, но он убеждает их, что им нужно посетить еще города, чтобы обойти ворота, прежде чем кто-либо сможет проверить обоснованность утверждения.              Когда они, наконец, миновали контрольно-пропускной пункт, Чжан Хао практически растворился в своем сиденье. Он никогда не был хорошим актером, но ему кажется, будь это выступление записано на камеру, оно было достойно прослушивания.              Пока Хао позволяет своему пульсу замедлиться, чтобы соответствовать дыханию, Ханбин тихо ругается рядом с ним. Чжан Хао смотрит в глаза Ханбину и видит двух человек на мотоцикле, окруженных группой из пяти зараженных. Сердце Чжан Хао падает в пятки. Не может быть, чтобы это были не Мэттью и Джиун.              Ханбин гонит машину вперед, седан мчится вперед со скоростью, которой он не достигал по крайней мере три года. Когда он подходит достаточно близко, то громко гудит , чтобы привлечь внимание группы. Зараженные медленно начинают поворачиваться и идти в сторону машины.              – Какой план теперь? – Хао шипит на Ханбина. Каждый инстинкт подсказывает ему, что бегство – лучший вариант, но им некуда идти, если они собираются бросить своих друзей.              – Это все, что я успел придумать, – сказал Ханбин, широко раскрыв глаза по мере того, как группа приближалась все ближе и ближе.              — Они не смогут добраться до нас в машине, верно? – спрашивает Гюбин с заднего сиденья.              — Нет. Но потом они просто вернутся к Мэттью-хену и Джиун-хену, – выдал Юджин логичную мысль.              Группа зараженных начинала группироваться, четверо из них приближались, а один остался позади. Тем не менее, два на один для Мэттью и Джиуна – гораздо более честный бой.              — Как давно они кажутся зараженными? – спрашивает Ханбин.              Чжан Хао отмечает серую бледность их кожи и бесстрастный взгляд в глазах.              — Некоторое время. Как минимум неделю.              — Верно, – говорит Ханбин, — а это значит…              И Чжан Хао видит, к чему все идет,              — А это означает, что даже если их заберут и отвезут в реабилитационный центр, шансы на выздоровление практически равны нулю.              — Хорошо, значит, сознания не осталось, – говорит Ханбин. Это не мешает ему опустить окно и крикнуть. — Мне очень жаль! – Он вжимает ногой педаль газа и рвется вперед.              Хотя седан Хендай среднего размера обычно не является идеальным тараном, он достаточно хорошо справляется со своей задачей. Никто из четверых не оглядывается назад, чтобы увидеть, что они оставили после себя.              Первое, что замечает Чжан Хао, когда они приближаются к мотоциклу, это то, что Джиуну приходится нелегко и защищать Мэттью, и обходить зараженных. Он наклоняется к своему боку и нащупывает этот знакомый вес, прежде чем сделать глубокий вдох и громко объявить.              — Когда все это закончится, мне нужно будет кое-что сказать тебе, Сон Ханбин, – Потому что, если это единственный раз в его жизни, он выберет бороться за себя, и будет делать это изо всех сил. Ни разу за эти 22 года Чжан Хао не сделал первого шага, но если он потерпит крах, то хочет хотя бы насладиться падением.              Чжан Хао расстегивает ремень безопасности и открывает дверь все еще движущейся машины. Он прыгает, приземляется и впервые в жизни активирует электрошокер, который всегда носит с собой. Из оружия вырываются электрические щупальца, сбрасывая зараженных на землю. Это более разочаровывающе, чем он думал. Проверять, дышит ли еще зараженный, слишком рискованно, поэтому Чжан Хао просто надеется на лучшее. Отложив электрошокер, он говорит сквозь учащенное дыхание.              — Извините, что мы так долго.              Джиун просто смеётся над ним.              — Знаешь, Чжан Хао, ты полон сюрпризов.              Ханбин, Гюбин и Юджин выбегают из машины.              — Хао-хен! Ты был как герой боевиков! – Юджин аплодирует, а Гюбин имитирует его, предположительно запуская электрошокер.              Чжан Хао чувствует, как его щеки краснеют.              — Это пустяки. – Но даже Ханбин восхищается им, и Чжан Хао знает, что его уши, вероятно, тоже порозовели. О Боже, почему он был таким драматичным? Ему действительно придется признаться Ханбину сейчас? Может быть ему что-нибудь придумать…              Они поворачиваются к единственному молчаливому члену компании, Мэттью, который, кажется, бледнеет с каждой секундой и, блять. Сердце Чжан Хао скорее всего, вырвется из груди, потому что на руке Мэттью рана в форме следа от укуса, и она кровоточит. Он отрывает один из рукавов своей рубашки и собирается завязать его как повязку, но затем замирает.              Кажется, вся группа приходит к одному и тому же выводу, а Мэттью даже делает шаг назад. Мэттью, вероятно, был инфицирован, и при физическом переходе из слюны в кровь они, скорее всего, ничего не смогут сделать.              Ученые провели интенсивное тестирование в начале вспышки, когда люди все еще чувствовали себя комфортно, оставаясь дома, и все еще надеялись, что вспышка скоро закончится. На ранних стадиях вирус мог распространяться только через частицы, переносимые по воздуху, с низкой эффективностью. Находиться на улице обычно было нормально, но пребывание в помещении представляло более высокий риск. Однако когда инфекция началась, то больше не передавалась по воздуху. По мере того, как пациенты теряли себя из-за инфекции, у них возникало желание напасть. Вероятность укуса инфицированного была почти стопроцентной вероятностью заразиться самому.              Учитывая это всё во внимание, Чжан Хао взвешивал варианты в своей голове, или, может быть, он все еще чувствовал себя храбрым после своего успешного удара героя боевика с электрошокером, но он рванул вперед к Мэттью. Другой попытался отступить, но Хао остановил его, туго завязав ткань вокруг руки.              — Прошло всего несколько минут. Мы снаружи. Все в порядке.              Мэттью кивает, и Хао чувствует, как его тело дрожит, когда он закрепляет импровизированную повязку. Хао думает, что ему, наверное, хочется заплакать, но у него слишком много адреналина, чтобы слезы могли потечь.              — Мэттью-я… – шепчет Ханбин, как будто если вокруг тихо, то это нереально, — Что нам теперь делать? – В глазах его уже блестят слезы, как звездочки.              Мэттью глубоко вздыхает, словно решая для себя все.              — Вот что произойдет. Вы пятеро сядете в машину и поедете в Инчхон, – он делает паузу, прежде чем продолжить, — Оттуда вы пойдете, куда захотите, – он снова делает паузу, как великий генерал, отдающий свои последние приказы, — и Джиун-хён, ты поедешь в Канаду, и найдешь мою сестру в Ванкувере. Ее зовут Йебин и, – его голос прерывается, когда он произносит имя сестры. — Она позаботится о тебе. Пожалуйста, скажи ей, что я ее очень люблю, хорошо?              Вечно непоколебимый Джиун, кажется, тоже вот-вот расплачется. Его рука наполовину протянута, как будто он хочет, чтобы Мэттью взял ее, но тот отказывается.              — Что касается меня, я собираюсь пойти на блокпост и сдаться на реабилитацию.              На этих словах Ханбин его перебивает.              — Абсолютно нет. Ни в коем случае, – он даже размахивает руками в виде крестика, чтобы показать свое недовольство планом.              — Другого выбора нет, – говорит Мэттью, и его голос звучит смиренно, как будто он уже смирился со своей судьбой.              Лицо Ханбина ожесточается даже больше, чем после того, как он увидел руины Арии.              — Есть, – настаивает он.              Джиун больше, чем Мэттью жестом просит Ханбина продолжить.              — Один из нас отвезет тебя в Сеул. Мы оставим тебя на экспериментальное испытание. После того, как ты поправишься, мы догоним остальных и встретимся в Инчхоне.              Каждый раз, когда Ханбин говорит “мы”, Чжан Хао внутренне вздрагивает, потому что знает, что будет дальше.              — Экспериментальное испытание, ха? – Мэттью недоверчиво спрашивает. — Давай еще сходим к шаману и гадалке. Они уже три года пытаются найти лекарство от инфекции.              — Говорят, есть одно, которое работает, – настаивает Ханбин, — я слышал об этом от одного из гостей Арии несколько недель назад. Мы отвезем тебя туда.              Джиун был уже заведен.              — Не мог бы ты подсказать мне дорогу? Или хотя бы с чего начать поиски?              Чжан Хао внутренне вздыхает с облегчением. Он эгоистично надеется, что Джиун отвезет Мэттью в Сеул. Кажется, он очень способный, и мысль о том, что Ханбин останется в городе наедине с одним лишь зараженным человеком, – это кошмарный сценарий.              Ханбин смотрит вниз.              — Я хочу отвезти Мэттью в Сеул.              Джиун и Чжан Хао тут же выражают свое несогласие, но Ханбин игнорирует их и смотрит прямо на Мэттью.              — Мэттью-я, ты помог мне в самый худший момент. Будет правильно, если я сделаю то же самое для тебя. Кроме того, я единственный, кто знает, где найти больницу.              Мэттью неуверенно переводит взгляд с Ханбина на Джиуна.              — Если Джиун-хён не против…              Джиуна, похоже, это совсем не устраивает. Ханбин оттаскивает мужчину в сторону, где их было не слышно. Они спорят около часа, иногда к группе время от времени доносятся повышенные голоса. наконец, когда они возвращаются, Джиун был убежден.              Чжан Хао пытается скрыть свое потрясение. Джиун, возможно, чаще всего соглашался с Мэттью, но когда дело доходит до чего-то подобного, он не может себе представить, чтобы Джиун сдался.              — Я хорошо знаю дорогу, ведущую в подземелье через метро. Так будет безопаснее. Ханбин и Мэттью возьмут машину, – говорит Джиун группе.              Чжан Хао умоляюще смотрит на Ханбина, но знает, что он ничего не может сделать, чтобы изменить мнение другого.              — Прости, Хао-хён. Пожалуйста, позаботься о детях до тех пор, – говорит Ханбин, и Чжан Хао никогда не мог ни в чем отказать другому. Поэтому он просто кивает, потому что его губа уже начинает дрожать, и если он попытается что-нибудь сказать, то это может обернуться слезами.              Джиун ведет Мэттью к машине. План предполагал собой связать ему руки и лодыжки, чтобы он не мог причинить вред Ханбину. Старший не боялся, но Мэттью настоял на этом ради своей безопасности.              — Ты сказал, что хотел кое-что мне сказать раньше? – спрашивает его Ханбин.              При этом Чжан Хао не мог остановить слезу, катящуюся по его щеке. Хао пытался сформулировать приливную волну в своей груди во что-то связное, но слова не хотели образовываться во что-то внятное. Чувствуя слабость, ему удается сказать.              — Я пообещал, что скажу тебе, когда все закончится. И я не думаю, что это можно считать концом, – его голос лишь слегка надрывался. Ханбин осторожно протянул руку, чтобы вытереть слезу.              — Хорошо, я могу подождать, – говорит он и пытается улыбнуться, но кажется, тоже вот-вот заплачет.              Поэтому Чжан Хао просто протягивает руку и обнимает другого за шею. Он чувствует, как кулаки Ханбина крепко сжимают его куртку. Затем он чувствует, как Гюбин и Юджин тоже присоединяются к объятиям, и Чжан Хао плачет еще сильнее, потому что это то, что кажется правильным. Он знает, почему Ханбину нужно уйти, но все в Хао умоляет его кричать Ханбину, чтобы тот остался.              Слишком скоро, момент заканчивается. Ханбин вырывается из объятий, когда Джиун возвращается из машины.              — Он готов, – говорит Джиун. Он протягивает Ханбину бандану, чтобы использовать ту в качестве импровизированной маски для лица.              — Увидимся в Инчхоне, – Джиун протягивает руку и ненадолго обнимает Ханбина. — Верни его в целости и сохранности, – говорит он, прежде чем сделать паузу и добавить. — Верни себя тоже в целости и сохранности, идет?              Ханбин кивает и идет обратно к машине. Он не поворачивается, чтобы помахать рукой, пока не оказывается в машине и не проезжает мимо с опущенным окном. Такое ощущение, что пара просто отправляется в путешествие, а не в самый опасный город Кореи.              

***

             Чжан Хао хотел бы, чтобы у него хватило смелости рассказать Ханбину о чувствах, которые практически вырываются из его груди, и умолять его, если придется. Пожалуйста, сказал бы он, я никогда больше ни о чем не буду просить, если на этот раз ты выберешь меня. Я не знаю, смогу ли теперь сделать это без тебя.              Но Чжан Хао ничего не говорит. Он держит губы плотно сжатыми и, вероятно, сжимает руку Юджина слишком сильно, чтобы чувствовать себя комфортно. Тем не менее, другой не жалуется.              Когда машина уезжает, Чжан Хао остается с тремя другими людьми. Это тот же номер, с которого они начали вчера, но все в нем кажется неправильным.              Часть его сердца мчится со скоростью 60 км/ч в сторону Сеула, и Чжан Хао не знает, сможет ли он идти вперед без нее.