until i found you

      Хао держал телефон от себя, по направлению к Джиуну, крепко ухватившись за него пальцами, сжимая устройство так, будто если он нажмет достаточно сильно, оно рассыпется в пыль, словно его никогда и не было. Глаза Джиуна метались между Чжан Хао и спутниковым телефоном, но он ничего не говорил              — Что это, блять, такое, – повторил Чжан Хао ядовитым голосом, его глаза пылали такой жестокостью до такой степени, что даже обычно сдержанный Джиун выглядел немного испуганным. Он знал, что в Джиуне было что-то ненадежное, но никто не хотел ему верить, слишком ослепленный очаровательным поведением другого мужчины.              Джиун опустил кучу дров на землю и потянулся к телефону, но Чжан Хао дернул его и прижал к груди.              — Это все было ложью? – спросил он, изо всех сил стараясь сохранить голос ровным. Чжан Хао не из тех, кто легко поддается гневу, он этим гордится, но что-то бурлило в его груди, вот-вот готовое взорваться.              — Ты, вероятно, уже сообщил о них в агентство. С кем мы встретимся в Инчхоне? Они ведь, наверное, уже заперты, – начал обвинения Хао, повышая голос с каждым предложением. Из-за этого двое младших мальчиков поерзали в своих спальных мешках от неожиданного шума. Гюбин мгновенно встал, как только узнал голос кричащего в Хао, и Юджин следовал за ним, все еще полусонный.              Подняв руки в знак капитуляции, Джиун сделал шаг ближе к троице, но Хао отошел назад, вытягивая руки, чтобы удержать Гюбина и Юджина позади себя.              Побежденный, Джиун остается на месте. С все еще с поднятыми руками он говорит:              — Я бы никогда этого не сделал. Клянусь. Пожалуйста, позвольте мне объяснить.              Чжан Хао снова помахал телефоном.              — Нечего объяснять. Есть только одна причина, по которой у тебя это могло быть. – Его голос становился все более пронзительным, и обычно Хао обращал внимание на его громкость, но сейчас ему все равно. Что бы ни случилось, Чжан Хао защитит Гюбина и Юджина ценой своей жизни, если придется.              — Я знаю, но это не то, что ты думаешь, пожалуйста, позволь мне… – молил Джиун. Чжан Хао передал телефон Гюбину.              — Проверь журнал вызовов, – инструктировал он, игнорируя Джиуна.              — Поздравляю, – выплевывает Чжан Хао, — ты выиграл. Я ослабил бдительность. Мы же доверяли тебе. Как ты думаешь, что бы почувствовал Мэттью, если бы узнал твой секрет, или, я думаю, он уже знает, раз ты его сдал.              — Я здесь, чтобы отвезти вас троих в Инчхон, – настаивал Джиун, — как я и сказал тебе вчера вечером, Хао. Ты знаешь, я бы не сделал ничего, что могло бы навредить-              Чжан Хао снова перебил старшего:              — Я ничего о тебе не знаю.              Гюбин ткнул Чжан Хао в плечо.              — Хао-хён. На этот телефон нет исходящих звонков. Уже год как не было.              Внезапно Хао чувствует, что снова может дышать. Он поворачивается обратно к Джиуну, скорее растерянному, чем рассерженному, и Джиун говорит.              — Теперь ты позволишь мне объяснить?              

***

             Подача заявки на вступление в агентство по борьбе со вспышками в начале эпидемии была для Джиуна легким выбором. Воодушевленное его семьей, агентство предлагало мужчинам, приближающихся к призывному возрасту, возможность вступить в ряды этой новой организации вместо прохождения обычной службы. Через восемнадцать месяцев Джиун выполнит свой долг перед страной и, находясь на переднем крае борьбы с новой болезнью, получит за это щедрое вознаграждение.              До вспышки Джиун был айдолом в небольшой компании. У него было больше долгов, чем доходов, и когда его агентство закрылось из-за вспышки болезни, все говорили ему, что это лучший вариант. Вначале он действительно верил, что агентство благородно, и их миссия поможет справиться с зараженными и то, что он делает, хорошее дело.              Через шесть месяцев после начала вспышки агентство даже помогло Джиуну эвакуировать его младших братьев и сестер с полуострова в качестве награды за его преданность делу. Правда куда, он понятия не имел. Организация держала детали в секрете, чтобы сохранить лояльность своих офицеров, а семья была разменной монетой для достижения своих собственных целей. Тем не менее, Джиун чувствовал благодарность агентству, способному выплатить свои долги и даже сэкономить деньги так, как он никогда не мог до вспышки.              Когда он шел через города и люди выплескивали в него слова “охотник за головами”, он игнорировал это. Именно они не понимали, что то, что он пытался сделать, было для всеобщего блага.              Год спустя Джиун получил задание, которое изменило для него все.              Агентство пронюхало о предполагаемом прибежище, основанном в кафе в Пхёнтхэке, и они испугались. Официальная причина заключалась в том, что это было собрание слишком большого количества незнакомых людей в одном месте. Гости, проходящие каждую ночь, означали, что любой из них мог быть переносчиком инфекции. В обязанности Джиуна входило найти убежище и сообщить, представляет ли оно угрозу миссии агентства.              Честно говоря, в то время Джиун был разочарован этой миссией. Он потратил месяцы на выслеживание зараженных горячих точек, а теперь его отправили в прибежище, которое может вообще существовать, а может и нет. Тем не менее, он спокойно отнесся к этой задаче и отправился в Пхёнтэк в поисках таинственного кафе.              Джиуну потребовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы найти кафе. Даже расспросив остальных жителей города, похоже, никто не захотел передать информацию незнакомцу. В конце концов он наткнулся на группу путешественников с гидом, который раньше останавливался в прибежище, и согласился отвезти его туда за определенную плату.              Наблюдая за кафе из здания через дорогу, то, что он нашел в Арии, шокировало его. Расположенное между жилыми комплексами, кафе было сильно укреплено и очень занято. Туда и обратно шел постоянный поток людей, что соответствовало стандарту сообщения об угрозе агентству, но что-то помешало ему сразу позвонить начальству. Люди в Арии казались больше, чем просто гостями в прибежище, они были частью сообщества.              На второй день кто-то заметил Джиуна, когда он выходил из здания в поисках припасов. Миссия и без того заняла больше времени, чем ожидалось, а он еще не представил свой отчет.              Наступила весна, поэтому Джиун был одет более небрежно. Он не любил носить форму агентства, потому что она слишком бросалась в глаза, особенно когда он должен был работать под прикрытием. Один из гостей кафе развешивал белье на сушилке снаружи и, к удивлению Джиуна, представился Мэттью и пригласил его в кафе на обед.              Джиун сказал себе, что согласился ради получения больше информации для своего отчета, и это не имеет ничего общего с сияющей улыбкой младшего.              Мэттью познакомил Джиуна с Ханбином, владельцем кафе. Первое, что замечает Джиун, это то, что Ханбин очень добрый, даже слишком. Он предлагает Джиуну оставаться в кафе столько, сколько ему нужно, хотя было бы лучше, если бы он мог предоставить некоторые коммунальные принадлежности или еду, поскольку на тот момент убежище в основном зависело от пожертвований.              Несмотря на свои сомнения, Джиун остался.              На первый взгляд убежище казалось вполне функциональным. Но если посмотреть глубже, то запасы были ограничены, отопления не было, а части здания несколько ветшали (например протекающие части крыши на третьем этаже). Тем не менее, никто, казалось, ни в чем не нуждался. Несмотря на то, что у них было очень мало, люди в Арии были счастливы, и хотя это было далеко не так хорошо, как привык Джиун, он обнаружил, что ему это тоже начало нравиться.              Хотя Ханбин был официальным лидером арии, Мэттью, похоже, отвечал за большую часть повседневных операций. Когда Джиун спросил Мэттью, почему это так, другой ответил ему, что он делает это в качестве одолжения Ханбину, который был его лучшим другом. Джиун заметил, что доброжелательный Ханбин обычно появлялся только во время еды или для того, чтобы поприветствовать новых гостей, в другое время исчезая в своей квартире на втором этаже.              Даже не зная этого человека хорошо, Джиун был благодарен другому за созданное им сообщество. Искра надежды, которую он взращивал в своем кафе, была более ценной, чем все, что Джиун мог купить на свои сбережения. Поэтому Джиун сделал все, что мог, чтобы помочь: сначала он устранил течь в крыше, заменив ее с помощью Мэттью и нескольких других гостей. Он предложил съездить на американскую военную базу и проверить, есть ли у них запасные солнечные генераторы. Мэттью, казалось, думал, что такая возможность маловероятна, но Джиун убедил Мэттью отпустить его одного и тайно заплатил солдатам огромную цену, чтобы приобрести пару штук.              Он доблестно вернулся вместе с ними, рассказывая историю о том, как американцы прислали с материка новые генераторы и как он убедил солдат отдать ему старые под аплодисменты гостей. Мэттью крепко обнял его и он думал, что это лучше, чем любая похвала, которую он когда-либо получал от агентства.              Хотя он надеялся, что его усилия приблизят его к Ханбину, другой, похоже, вместо этого начал относиться к нему с подозрением. Ханбин и Мэттью загнали его в угол позже той ночью, когда он готовился ко сну, и завели его в квартиру Ханбина, не разбудив никого из других гостей.              Они усадили Джиуна за стол Ханбина, и первое, что он заметил, были фотографии. Стена Ханбина была покрыта ими, воспоминаниями о давно минувших временах. На его столе стояла фотография Ханбина в рамке и пожилой женщины, должно быть, его матери, сходство в их улыбках было поразительным. Фотография была потертой, как будто она не всегда была в рамке, как будто ее любили, пока владелец не испугался, что без защиты ее яркость навсегда исчезнет.              — Откуда у тебя деньги на генераторы? – спросил Ханбин, его лицо не выражало эмоций, прямо и по делу, без возможности переговоров.              Джиун смотрел в ответ на него, пытаясь продемонстрировать уверенность.              — Как я и сказал, они старые. Американское правительство отправило новые, и они сказали, что эти им больше не нужны.              — Я знаю, что ты сказал. А теперь скажи правду, – попросил Ханбин, — я знаю, что они не стали бы просто так отдавать что-то подобное.              Джиун просто скрестил руки на груди. Если он признает, что заплатил за них, Ханбин спросит, откуда у него деньги. Если Джиун признается в своей работе, ему навсегда запретят ступать ногой в Арию. Он потеряет доверие Мэттью, своего самого близкого друга за многие годы, и, что еще хуже, ему придется увидеть, как его лицо упадет, когда он узнает правду о предательстве Джиуна.              Ханбин только усмехнулся.              — Мэттью, отойди на секунду. Я хочу поговорить с ним наедине. – Мэттью, кажется, хотел поспорить, но взгляд Ханбина стал жестким, и с ним невозможно было спорить.              В комнате стояла тишина, пока Мэттью уходил, его шаги были единственным звуком, а Ханбин смотрел на Джиуна. Как только дверь захлопнулась, Ханбин обернулся к нему.              — Я знаю, что ты охотник за головами. Не пытайся это скрыть.              Взгляд Джиуна забегал по комнате, как будто на него вот-вот выпрыгнет еще больше гостей, как будто Мэттью каким-то образом обнаружится в углу комнаты. Другого выбора не осталось.              — Как ты узнал? – признался он.              — Ты только что сказал мне, – говорит Ханбин, и его хмурый взгляд становится сильнее. Джиун не хотел бы оказаться на другой стороне, но он здесь, и теперь он, вероятно, облажался.              — И я знал, что в конце концов они кого-нибудь пришлют, – с горечью продолжил Ханбин, — потому что все, что вы делаете, — это берете, берете и берете, пока не останется ничего, что можно было бы дать. Я бы отдал свою жизнь за это место, понимаешь?              Джиун бормотал себе под нос, пытаясь придумать, что сказать, чтобы защитить себя. Хотя его намерения прийти сюда изначально, возможно, не были благородными, Джиун никогда бы сейчас не сделал ничего, что могло бы навредить Арии, но Ханбин никогда бы в это не поверил.              Эмоции начали проявляться в голосе Ханбина, пока он говорил.              — Знаешь, прошел всего месяц с тех пор, как вы забрали ее у меня.              Джиун знает, что не имеет права знать, но все же спрашивает.              — Кого забрали?              Ханбин возмущается очевидной неосведомленностью Джиуна и переворачивает фотографию на столе, отвечая за него на вопрос Джиуна.              — Я сказал ей не выходить одной, но она настояла на том, что кто-то звал на помощь, – говорит Ханбин, и Джиун никогда не видел, чтобы разгневанный человек так быстро подходил к грани слез. — Конечно, кто-то отправил сообщение охотникам за головами к утру, – выплевывает он это предложение с такой обидой, что Джиун думает, что Ханбин может выместить свое разочарование на самом Джиуне. Это резко контрастирует с мягким и добрым Ханбином, которого знает Джиун, и даже если бы Джиуна не было там лично, возможно, он это заслужил.              — Они бы отвезли ее в реабилитационный центр, – умудряется сказать Джиун тише, чем ему хотелось бы, хотя он все еще был уверен, что его коллеги-офицеры поступили правильно.              — Ты когда-нибудь был там? – Ханбин спрашивает. — Видел своими глазами?              Джиун качает головой, потому что он никогда не был в учреждении лично и никогда не был в группе, отвечающей за транспортировку зараженных.              — Я ехал сзади и следовал за ними всю дорогу, – рассказывает Ханбин Джиуну. — Я спросил, могу ли я отдать ей сумку, просто проводить ее и убедиться, что она благополучно зарегистрировалась. Знаешь, что они мне сказали?              Джиун снова качает головой, но у него сжимается живот от ощущения, что ему не понравится ответ.              — Они сказали мне, что если я подойду ближе, они будут рады зарегистрировать и меня в учреждении, и что мне бы стоило уже сказать свое последнее прощание, потому что… – Ханбин задыхался от воспоминаний, — потому что я, вероятно, никогда не увижу ее снова.              Несмотря на то, что восприятие Джиуна своей жизни изменилось, ему больше всего на свете хотелось заключить Ханбина в объятия. Однако это, вероятно, последнее, чего ему бы хотелось, поэтому Джиун сложил свои мысли в одно законченное предложение.              — Я увольняюсь.              Ханбин удивленно посмотрел на него.              — Что?                     Джиун быстро откатил назад.              — Ну, в плане, я еще не сделал этого. Но я собираюсь. Я думал об этом, и я видел здесь так много, поэтому, думаю, – он делает паузу, двигая губами быстрее, чем его мозг успевал подносить информацию, — я думаю, что все, что я думал, делаю правильно, на самом деле таким не являлось.              — Ты серьезно? – спросил шокированный Ханбин.              Джиун позволяет своим мыслям блуждать по всему, от чего ему придется отказаться, но он обнаруживает, что важнее всего то, что у него есть здесь,              — Да. Я сообщу, что Ария не представляет угрозы, затем уйду в отставку, ты можешь наблюдать, когда я позвоню.              Джиун протягивает Ханбину руку для пожатия, и тот осторожно берет ее, как будто не может до конца поверить, что это правда.              — Ханбин, то, что ты создал здесь, в Арии, стоит больше, чем все, что агентство могло когда-либо предложить, – говорит ему Джиун, — я хочу помочь тебе защитить это.              

***

             Пока Джиун рассказывал свою историю, Гюбин и Юджин слушали его с восторгом. А он хороший рассказчик, признал Хао, но история казалась немного фантастической, особенно когда никто не подкрепляет его слова.              — Если ты ушел, почему у тебя все еще есть телефон, – подметил Хао, ведь именно поэтому он начал этот расспрос.              Джиун чешет затылок и кажется почти смущенным.              — Ну, видишь ли, я сказал, что уволился, но на деле уйти в отставку практически невозможно, так что я вроде как, – он делает паузу и бормочет, — взял деньги и исчез?              — Что говоришь? – Хао просит его повторить, хотя он почти уверен, что понял с первого раза.              — Я забрал все деньги со своего счета и сбежал, – говорит Джиун, на этот раз более уверенно. — Я признался Мэттью в том, что сделал, и мы купили квартиру в Сувоне на его имя. Мы сказали Ханбину, что собираемся покинуть страну, но в итоге остались в Сувоне. Я не хотел, чтобы агентство выследило меня обратно в Арию. Я также боялся, что агентство не откажется от Арии, и волновался, что, вероятно, будет обещано огромное денежное вознаграждение тому, кто наконец… – Джиун замолкает, подтверждая подозрения Хао относительно настоящей причины разрушения Арии.              — Это логично, но не объясняет суть телефона, – Хао подчеркивает слово телефон, потому что, хотя история Джиуна становится все более правдоподобной, он отказывается отпускать телефон.              Джиун с решимостью посмотрел ему в лицо. Он понимал, почему Чжан Хао с трудом ему доверяет, но он ведь изливает здесь всю историю своей жизни.              — Есть один способ доказать это тебе, – говорит Джиун другому, глядя ему прямо в глаза.              — В телефоне сохранен только один номер, – объяснил он, — позвони на него.              — И какой это номер, прямая линия со штаб-квартирой охотников за головами? – Чжан Хао усмехается.              — Это номер запасного телефона, который я дал Ханбину перед их уходом, – прямо говорит Джиун, как будто он только что не перевернул весь мир Чжан Хао с ног на голову. Все это время действительно был способ связаться с ними, а Джиун ничего не сказал?              — Если он был у тебя все время, почему ты до сих пор не позвонил? – Хао спрашивает. — Даже просто для себя…              Вздохнув, Джиун смотрит вниз, а затем снова на троих парней.              — Я боюсь того, что он скажет, когда возьмет трубку.              

***

             Гюбин передает телефон обратно Чжан Хао, который хватает его трясущимися пальцами и говорит другому.              — Хао-хен, позвони им. Пожалуйста.              Чжан Хао встряхивает рукой, пытаясь заставить его пальцы перестать дрожать, но это не срабатывает. Он возвращает телефон Гюбину.              — Набери для меня, пожалуйста.              Гюбин включает телефон и переключается на единственный сохраненный номер. Тот мигает им в ответ. Джиун отводит взгляд, как будто ему невыносимо смотреть, и это самое убедительное доказательство того, что Хао находит, что он говорит правду. Он действительно выглядит напуганным.              Идут гудки, эхом отражаясь от стен станции. Один, два раза, а затем кто-то поднимает трубку.              — Джиун-хен? – Тишину разрывает тихий голос Ханбина.              Чжан Хао чувствует, как первые рыдания сотрясают его тело еще до того, как он их слышит, но он не находит в себе смущения, потому что Юджин крепко сжимает его от волнения, а Гюбин молча подбадривает. Его колени начинают подгибаться под ним, но Юджин помогает ему удержаться.              — Хао-хён? В чем дело? – спрашивает Ханбин, узнав рыдания собеседника по телефону, и Хао плачет ещё сильнее.              — Ничего. Я просто скучал по твоему голосу, – успевает сказать ему Хао, крепко сжимая телефон. Это не совсем то, что он хочет сказать, но это максимум, что он может сказать другому по телефону.              — Прошло всего несколько дней, – поддразнивает его Ханбин, — ты так по мне скучал?              Хао тоже смеется, хотя это звучит очень хлипко.              — Скажи, что ты тоже скучал по мне, Ханбин-а.              — Я тоже скучал по тебе, Хао-хён, – говорит Ханбин, и Чжан Хао слышит его улыбку через телефон. От голоса Ханбина в груди у него распухает, и в какой-то момент ему захотелось утонуть, но после исчезновения на несколько дней теперь кажется, будто он заполняет что-то пустое внутри него.              — Как Мэттью, вы оба в безопасности? – спрашивает Хао.              Ханбин, кажется, воодушевился этим вопросом, быстро разговаривая и объясняя, что они нашли лечебный центр и проверили Мэттью в первый вечер прибытия в Сеул. Ханбин снял часть денег Джиуна, чтобы заплатить за это, и если телефонного звонка было недостаточно, чтобы доказать невиновность другого, то беспечности Ханбина по поводу всего этого определенно было.              — Мэттью-я действительно повезло, потому что это были первые сутки, говорят, он может очень быстро восстановиться, – говорит Ханбин в трубку, и Хао слышит вздох облегчения Джиуна, — Я думаю, мы сможем встретиться с вами в Инчхоне, проведя здесь всего несколько дней.              С каждым словом Ханбина Чжан Хао кажется, что он чувствует, как его сердце поднимается все выше и выше.              — Как вы думаете, лечение станет более распространенным? – Хао спрашивает. Если испытание пройдет успешно и их лекарство будет одобрено, это может стать началом конца вспышки. Он думает о Чжан Хао трехлетней давности, впервые приехавшего в Сеул с яркими глазами и большими надеждами. Если бы он увидел сегодняшнего Чжан Хао, он бы посчитал другого неузнаваемым. Так много изменилось, но мысль о том, что все это закончилось, одновременно воодушевляет и пугает.              — Надеюсь на это, – говорит Ханбин, — Они говорят, что Мэттью входит в последнюю испытательную группу.              Чжан Хао смотрит туда, где Джиун неловко стоит в стороне.              — Мэттью может подойти к телефону прямо сейчас, может быть, Джиун-хён захочет с ним поговорить? – спрашивает Хао.              Джиун слегка вздрагивает при упоминании его имени, особенно таким знакомым тоном. Чжан Хао подзывает его: это оливковая ветвь, самое близкое к акту прощения, что Чжан Хао готов предложить. В конце концов, другой человек мог бы просто рассказать правду о деле охотников за головами.              — Он здесь, но сейчас отдыхает, и я хочу еще немного поговорить с Хао-хеном, – говорит Ханбин, его голос становится слегка вопрошающим. Чжан Хао приглушает смех в тыльную сторону ладони, когда слышит, как Мэттью спрашивает, кто разговаривает по телефону.              — Мы можем поговорить позже, Ханбин-а, – говорит ему Чжан Хао, — мы должны поблагодарить Джиуна-хена и Мэттью за то, что они позволили нам воспользоваться их телефонами.              Джиун слегка улыбнулся Чжан Хао, но покачал головой.              — Все в порядке, ты можешь продолжать использовать его. Я-              Его прерывает крик. “Джиун-хён!” по телефону. Мэттью, должно быть, сумел выхватить его у Ханбина. Чжан Хао передает телефон Джиуну.              — Он тебя спрашивает.              Затем Чжан Хао оттаскивает Гюбина и Юджина от Джиуна, который уже слушает, как Мэттью оживленно обсуждает еду в лечебном центре, в то время как старший нежно улыбается в телефон, добавляя комментарии тут и там.              — Давайте, у нас сегодня и без того позднее начало. Мы можем помочь Джиун-хёну собраться, – говорит Чжан Хао, начиная скатывать спальный мешок.              Юджин приседает рядом с ним, чтобы свернуть второй, а Гюбин начинает собирать остальные припасы.              — Хао-хён, – говорит ему Юджин так тихо, как будто не хочет, чтобы его подслушали, хотя кроме Гюбина больше никто не слушает, — этим утром я очень испугался, когда услышал, как ты кричишь.              Чжан Хао краснеет, складывая руки на коленях.              — Прости, что напугал тебя, Юджини. Хён больше так не будет.              Юджин только качает головой.              — Нет, я не боялся тебя, – настаивает он, обиженный обвинением. — Я боялся, потому что думал, что с тобой что-то случилось. Мне было страшно, что ты ушел сражаться один. Снова.              — Что ты имеешь в виду под “снова”? – спрашивает Чжан Хао, потому что он не считает себя человеком, который особенно часто вступает в драки.              — Когда мы встретили хёнов на станции Кванак. Ты толкнул меня вниз, чтобы защитить, хотя и не знал, что произойдет, – говорит младший мальчик раздраженным тоном, но тем не менее серьезным.              — Мне не нравится, когда ты это делаешь, – говорит Юджин, — я знаю, что я самый младший, а ты мой хён и хочешь защитить меня, но ты сказал мне, что ты, я, Гюбин-хен, и Ханбин-хен мы как семья, как братья, а я не хочу терять брата.              Чжан Хао чувствует, как его сердце сжимается от слов младшего мальчика. Он протягивает ладонь, чтобы взять младшего за руку, руку своего брата.              — В следующий раз позволь мне помочь. Я тоже хочу защитить хёна, – настаивает Юджин, и его голос звучит уверенно, как будто его не остановить, что бы ни говорил Чжан Хао.              — Я тоже, – говорит Гюбин и крепко обнимает двоих остальных.              — Как твои руки достаточно длинны для этого? – бормочет Хао, вдавленный в Юджина.              — Извини, видимо, хорошие пропорции не всем достались по генам! – нахально говорит Гюбин, хлопая Юджина по щеке. Чжан Хао несколько раз хлопает по тому месту, где, по его мнению, находится плечо Гюбина.              — Эй! Хен! Ты не можешь делать это со мной, – жалуется Гюбин, отстраняясь от Чжан Хао и Юджина.              — Еще как могу, – нараспев говорит Хао, – потому что я твой брат и я люблю тебя~