Акварели

      Первым, что Питер увидел после пробуждения, была всё та же мерцающая заставка, предлагающая определиться с фильмом, всё такая же яркая даже в утреннем тусклом свете окна.       С раздражением выключив назойливый Нетфликс — ему предстояло принять решение куда более серьёзное, чем выбор сериального мыла, Питер скосил глаза на телефон, забившийся в складки покрывала, и поймал острое дежавю. Тем утром, после их последнего разговора, он так же, едва открыв глаза, нашёл ими телефон и схватил его настолько быстро, насколько позволяли физические возможности, чтобы обнаружить, разумеется, полное отсутствие входящих вызовов и сообщений. Он тогда зашвырнул бесполезный кусок металла в открытую дверь в гостиную, отвернулся к стене и долго безутешно оплакивал свою потерянную любовь. К вечеру того дня низ живота стало болезненно потягивать, а к полуночи разыгралась полноценная течка вне цикла — видимо, сильный стресс вызвал сбой.       Это были худшие трое суток за всю его двадцатидвухлетнюю омежью жизнь. Питер и до этого проводил несколько течек без альфы, но всегда успевал принять подавители и подготовиться, но в этот раз приступы боли, уже не купируемые таблетками, многократно усиливались внутренними терзаниями. Его альфа не с ним. Не заботится о нем, даже не интересуется его состоянием. Его истинная пара отказалась от него. Острое чувство брошенности и одиночества выкручивало сердце теми же спазмами, что бушевали в паху. Питеру даже не хотелось секса — хотелось только одного — чтобы всё это закончилось. И чтобы Тони сидел рядом, держал его голову на коленях, давал попить и утешал. Но не было ни секса, ни Тони, ни даже бутылки воды — не в силах дойти до кухни, Питер, шатаясь, стоял у раковины в туалете и пил прямо из-под крана.       Тогда он и пошёл к врачу, бледный и похудевший — опасаясь повторения этого кошмара наяву и желая принять превентивные меры. Врач отправил омегу с подозрительными симптомами по обследованиям, результатом которых и стала текущая ситуация, в которой осунувшийся Питер гипнотизировал взглядом телефон, снова и снова перебирая в уме свои варианты.       Что он будет рожать — это однозначно. Питер всегда, с самого теста на определение вторичного пола знал, что хочет выносить ребёнка. Открывшаяся перед ним возможность дать жизнь новому человеку заворожила тогда маленького омегу почти так же, как мысль о бесконечности Вселенной.       Вопрос был только в одном — от кого будет этот ребёнок. Длинный список разумных аргументов однозначно определял в отцы Тони, разумеется. Помимо идеальной биологической совместимости, налицо были и прозаические материальные вопросы. Очевидно, что одинокий молодой омега, едва закончивший университет и не имеющий накоплений, вряд ли сможет обеспечить малышу полноценный уход — либо придётся бросать ребенка на посторонних людей, работая по двадцать часов в сутки, чтобы чего-то добиться, либо перебиваться случайными заработками без возможности построить нормальную карьеру и жить очень скромно, отказывая себе буквально во всем. Не то детство, которое Питер хотел дать своему ребёнку. Таким образом отпадал вариант искусственного донорского оплодотворения.       Искать другого альфу? Но как?.. Будь Питер хоть тысячу раз прекрасным омегой, привлекательным внешне и внутренне, как он будет строить серьёзные отношения в такие сжатые сроки? Начинать знакомство с фразы «извини, но ребёнка нам нужно будет заводить вотпрямщас, потому что биологические часики уже тикают и в моем случае — эти часики тикают у бомбы замедленного действия». Какой альфа в здравом уме подпишется на такое мероприятие по доброй воле?..       Не говоря уже о том, что Питеру и не хотелось ни с кем никаких отношений. Если уж за четыре года он не смог построить семьи с истинным, которого обожал и боготворил, то каковы его шансы с другим мужчиной, заведомо проигрывающим Тони по всем параметрам?.. Можно даже не пытаться.       Таким образом, выходило, что и здесь никакого выбора нет — либо от Старка, либо никак.       Что до самого Тони, то он наверняка не откажет. Он вообще никогда и ни в чем Питеру не отказывал, но и сверх того, увы, не давал. И расстались они, видимо, дойдя до края дорожки, что обрывалась там, где Тони не хотел обременять себя полноценной семьей со всеми вытекающими. «Почему?», снова мысленно простонал Пит. Почему альфа отказался от него?.. Ведь потом, когда гнев схлынул, невозможно было не вспоминать его нежные взгляды, его прикосновения к Питеру, как к самому ценному и важному человеку во всем свете. Он ведь любил его, юноша точно знал — такое чувство невозможно подделать, аромат расцветающего рядом с Питером сердца невозможно подделать. Только рядом с ним в остром запахе имбиря проявлялось тягучее медовое послевкусие. Что Тони счёл выше этой любви? Свою независимость? Комфорт одинокого существования? Или же он просто соскучился по полноценной жизни холостяка в этом «лучшем для холостяка городе земли»? Или вовсе... разлюбил?       Неважно, сжал зубы омега — какая бы из причин ни была главной, но её, так или иначе, оказалось достаточно для того, чтобы бросить его. Вопреки тому, что слова разрыва были озвучены им, сам Питер считал себя брошенным. И теперь из этого унизительного положения он должен обращаться к Старку с таким предложением…       Как же теперь выкручивала руки и саднила в груди его гордость! Ведь это был первый раз, когда Питер проявил характер, когда смог решительно ответить Тони, а не подчинился тому, как обычно, беспрекословно, сделал самостоятельный шаг в их связи. В никуда, как оказалось.       Промаявшись до вечера, Питер добился, наконец, компромисса в переговорах, на которых выступал посредником между своими совестью и гордостью. Последняя вняла аргументу, что Тони имеет право получить свой голос в этом решении, поскольку речь идёт о потенциальном наследнике, рождённом от истинного. Говорить об этом вслух считалось некорректным, но все знали, что именно дети истинных пар одарены от рождения куда более щедро, чем все остальные.       Оставалось решить, как и в какой форме он обрисует альфе их ситуацию.       Личная встреча? При одной лишь мысли об этом Питера начинало потряхивать — стоять перед Тони и объяснять, что мужчине стоит заделать ему ребенка: хуже и не придумаешь.              Телефонный разговор? Наверняка он запутается в словах и собьется на бессвязные реплики, чувствуя себя при этом тем бестолковым школьником, каким и был, когда они познакомились. А в нынешней ситуации Питеру очень хотелось продемонстрировать Тони, что он уже вырос и принимает продуманные осознанные решения, а не просто ищет повод вернуть бывшего альфу. Что ситуация может быть воспринята Старком именно так, ранило больше всего.       Вероятно, потому, что отчасти было правдой.       Как бы Питер ни убеждал себя, что всё сделал верно, и что ему не нужен партнер, которому не нужен он сам, но одна мысль о том, что волею обстоятельств он снова окажется в его крепких руках, окутанный свежим острым ароматом и жаром, исходящим от тела мужчины, переворачивало всё внутри. Признавать это даже самому себе было неприятно, как и быть подчиненным этой слабости, этой зависимости от Тони, который сводил его с ума с первой же встречи и по сей день.       Нет, он должен максимально четко дать понять своему бывшему — Питер сделал мысленно упор на это слово — альфе, что не собирается использовать эту ситуацию для того, чтобы попытаться восстановить их отношения. Пожалуй, проще всего это будет сделать в письменном виде — структурировать свои мысли наилучшим образом удавалось юноше именно на бумаге. Конечно, слать Старку письмо, написанное на странице университетской тетради, будет слишком претенциозным жестом, но электронное — вполне приемлемый вариант.       Результатом двухдневных сочинений, метаний, правок и сокращений стало выдержанное в близком к деловому стилю сообщение, в котором Питер скрупулезно указал свои диагнозы и примерный промежуток времени, в который он еще будет фертилен, и предлагал Тони всё обдумать, взвесить и сообщить о своём решении. И три раза в разных формулировках упомянул, что это никак не скажется на текущем статусе их отношений, а гипотетический ребенок будет расти под совместной опекой. А также, что, если Тони не заинтересован, то не стоит делать это только ради него, потому что у Питера есть и другие варианты. Отчасти, конечно, лукавство, но, сказав себе, что усыновление через несколько лет — это тоже вполне себе вариант, Паркер всё же оставил эту фразу.       Открыв все двери, он долго ходил по самому длинному маршруту в своей холодной квартире и гипнотизировал взглядом сухие строки, пока, наконец, ускорившись, будто для разгона, не прошел до самого окна, у которого, задержав дыхание и резко остановившись, нажал кнопку «отправить», после чего резко выдохнул и рухнул на кровать, бездумно глядя в потолок.       Что ж, он сделал свой ход, оставалось лишь ждать.       Скорее всего, прочитав письмо, Старк сразу начнет звонить, чтобы выяснить ещё тысячу деталей их ситуации, половину из которых не будет знать и сам Питер. И пусть сейчас он скривился при мысли о том, как будет беспомощно молчать в ответ на вопросы и злиться на себя, что не озаботился их выяснением — потому что наверняка они будут чертовски дельными и логичными — но сейчас всё равно всё его внимание было сосредоточено на молчащем телефоне.       С момента их последнего разговора прошло уже больше месяца, и теперь Питер разрывался между желанием вновь услышать низкий бархатистый голос, от тембра которого его сердце всегда пропускало удар, и страхом не удержать себя в руках и позорно расплакаться на первых же фразах, сказанных заботливым озабоченным тоном.       Ничего, успокаивал себя Пит, если внезапно накроет, всегда можно просто повесить трубку и перевести дух. А если видеосвязь? Тогда спрятаться будет сложнее. Подгоняемый этой мыслью, Питер поднялся и осмотрелся. Пожалуй, стоит выключить часть освещения, а самому сесть так, чтобы лицо оказывалось в тени. Тогда будет проще прятать эмоции, если они начнут брать верх. И вообще, он не собирается себя жалеть! Выдержал ведь как-то этот месяц. Пережил ту течку. И все медицинские процедуры и обследования тоже прошел без малейшей поддержки и не раскис, не дал волю скулящей внутри омеге, не понимающей, почему она проходит через всё это одна, почему никто не держит за руку и не успокаивает, пока посторонние люди тыкают в неё иголками и прочими неприятными предметами. Он сам тогда заказывал себе такси из больницы, доставку еды и лекарств, сам справлялся с неизбежными сложностями гигиенических процедур после подобных вмешательств в организм. Справился же. И поговорить со Старком с позиции самостоятельного, не нуждающегося в нем так мучительно человека он тоже сможет.       От ожиданий и неприятных воспоминаний Питера, нервно натирающего зеркало в ванной, отвлек дверной звонок. По дороге к двери он пытался вспомнить, что именно должны привезти сегодня, и немного нервничал из-за телефона, оставшегося на кухне — выставлена ли на нём достаточная громкость, чтобы услышать из прихожей? Если это пришел домовладелец со своими вечными жалобами на жильцов, оставляющих бельё в прачечной, то Питер рисковал застрять с ним надолго.       На пороге распахнутой двери стоял Тони. Ошеломленный Питер, который ни на грамм не был готов его увидеть, едва не бросился рефлекторно мужчине на шею, успешно, впрочем, подавив этот импульс еще на стадии дернувшейся вперед руки.       Отступив на шаг, он захлопнул рот и отвел глаза.       — Привет.       — Привет, Пит. Я войду?       Не поднимая взгляд, Питер кивнул и отпустил дверь, впуская Старка в квартиру. Прошел ватными ногами на кухню, где, проигнорировав стулья, опёрся бедрами о столешницу рядом с раковиной и обхватил себя ладонями за локти. От неожиданности весь тот ворох мыслей, что безостановочно барахтался в голове уже несколько дней, вдруг исчез, оставив за собой тянущую сиротливую пустоту с обрывками бывших слов.       — Как ты себя чувствуешь? Сейчас всё нормально?       Тони жадно осматривал свою пару, выискивая внешние признаки внутренних неполадок. Как он мог пропустить, не почувствовать, что что-то не так? Слишком погряз в собственных мыслях, чтобы заметить? Или признаков не было? По тем кускам статей, что Старк успел изучить по дороге сюда, выходило, что никак заранее диагностировать и предотвратить это нарушение было нельзя, но глухое чувство досады и недовольства собой всё равно не отпускало. Не позаботился. Не поддержал. Не согрел. На Питере было объемистое фиолетовое худи с начесом и две пары шерстяных носков. И даже в этих тряпках он выглядел непривычно холодным и каким-то замершим.       — Да, всё хорошо, и давай сразу по делу, пожалуйста, — Питер изо всех сил сосредоточился на том, чтобы звучать жёстко, но не истерично-обиженно. Твердо и спокойно.       — А что по делу, Питер? О чём здесь вообще думать? Здесь нет предмета для обсуждения. Но что говорит врач — это точно безопасно? Во время беременности твоему здоровью что-то будет угрожать?       Боковым зрением Пит видел, что Тони не спускает с него глаз. Ему самому тоже очень хотелось рассмотреть мужчину внимательнее — по беглому взгляду в коридоре нельзя было понять, сказалось ли на том их расставание, но из такого положения он видел только его темно-синие джинсы и нижний край серого пуловера. По запаху эмоции почему-то почти не читались — разве что общее напряженное волнение. Подавители?..       — Нет, — мотнул головой омега, зябко поёжившись. — Гормоны беременности не дают развиваться этим процессам. Да и в целом — это же не сердечный приступ, всё происходит достаточно медленно, вполне можно отслеживать и принимать меры.       Тони будто замер на долю секунды перед тем, как ответить.       — Тогда… зачем вообще делать профилактическую операцию, удалять целиком? Если можно ходить на регулярные обследования и держать всё под контролем?       — Потому что я не хочу жить на вулкане. Рано или поздно это всё равно случится, вероятность выше 80% — зачем рисковать и играть с судьбой? Проще один раз пройти через это и не думать каждый день о том, делятся ли уже сейчас где-то внутри неправильные клетки, которые в какой-то момент тебя прикончат. В этом просто нет смысла.       — Смысл есть, — возразил Старк. — А если ты захочешь ещё ребёнка?..       — Мало ли, чего я захочу, — отозвался Питер резче, чем хотелось, и вскинул острый взгляд на Тони. — Если будет хотя бы один — уже хорошо. Жизнь это не волшебная сказка, стоит радоваться тому, что есть.       Повисла мучительная пауза, в которую просачивались искренние эмоции, так тщательно сдерживаемые Питером до этого. Нужно было срочно закрыть эту брешь чем-нибудь, но, стоило открыть рот, чтобы заговорить о деле, как тишину нарушил Тони, сделавший шаг вперед от стола, рядом с которым стоял во время всего разговора.       — Пит, послушай… мне… я хотел сказать, что мне жаль и…       — Не стоит, Тони, — оборвал его омега, чуть отодвигаясь от руки, протянутой в его сторону.       — Но…       — Давай так, — снова перебил Питер, глядя прямо в темные глаза, подёрнутые болезненной дымкой вины, — прежде, чем говорить что-то, не имеющее непосредственное отношение к делу, ответь на один простой вопрос.       Он на секунду замолчал, собираясь с духом и явственно ощущая напряжение, исходящее от альфы.       — Если бы не эта ситуация, если бы я не написал — ты бы сказал мне то, что собираешься сейчас, что бы это ни было?..       Вопрос упал тяжелым камнем и замер между ними, кристаллизуя пространство вокруг в неподвижную твердь, ожидающую решения. Воцарившаяся тишина оказалась враждебной средой — структура рассыпалась, и осколки мимолетных надежд рухнули под ноги мелкими острыми кусочками, похоронив под собой отмершее было сердце.       — Как я и предполагал. Захлопни за собой дверь, пожалуйста, когда будешь уходить. Я пришлю тебе сообщение с нашими дальнейшими действиями, — Питер вышел из кухни, не обернувшись.       От проскочившего мимо него омеги разило такой горькой безысходностью, какой Тони ещё никогда не чувствовал в привычных и родных свежих яблоках. Когда Питер волновался, они становились резче и кислее, когда сердился — начинали бродить игристым сидром, а в постели оборачивались такой же сладкой медовой нотой, как и имбирь самого Тони, создавая восхитительную комбинацию их парного запаха. Но такой разочарованной болезненной горечи он не чувствовал от Питера ещё никогда.       Альфа внутри рвался следом, вся его сущность требовала утешить, согреть будто заледеневшего истинного, развеять его тоску и залечить его боль, но… Жестокая правда уже прозвучала, пусть и безмолвно, и опровергнуть её Тони не мог, не соврав — если бы Питер не написал, его бы здесь не было.       Он не сможет врать.       Питер не сможет простить.       Тони тихо прикрыл дверь, щёлкнувшую автоматическим замком.

***

      Сообщение пришло через три дня.       «Я записал нас на прием к доктору Миллер на шестое число, 11.00, адрес пришлю позже»       По большому счету, в совместном посещении врача не было насущной необходимости — Пит мог выслушать её один, передав потом Старку ключевые моменты. Но при мысли о том, что ему придется своими словами объяснять мужчине подробности их грядущего проекта, Питера начинало слегка подташнивать, поэтому было решено делегировать эту неприятную задачу специалисту. Питер надеялся, что, будучи озвученным в докторском кабинете, всё это будет звучать в достаточной степени формально и по-медицински, чтобы замаскировать скрывающуюся за словами реальность.       Больше всего его пугало обсуждение технических моментов процесса. Не желая честно признаваться в этом даже самому себе, в глубине души Питер всё же понимал, что будет разочарован, если врач предложит искусственное оплодотворение посредством предварительного забора «биологического материала» с последующим его размещением в Питере при участии медперсонала. И понимал, что не должен будет показать этого разочарования. Как не должен будет показать и радости от другого предложенного варианта — зачатия естественным путем. Пусть даже он и не мог с уверенностью сказать, что это будет именно радость. Чему уж тут радоваться — официально последняя близость с истинным — такой себе повод. Скорее, он будет взволнован, чуть напуган, будет ждать этого и бояться этого, будет наслаждаться этим в той же степени, в какой и страдать от понимания контекста происходящего. И всё равно этого хотелось куда сильнее, чем бездушной медицинской процедуры.       В назначенный час они сидели на белоснежном кожаном диване, выдавливая из себя вежливые улыбки в ответ на приветственные шутки специалистки по репродуктивной теме, которые та привычно проговаривала, чтобы разрядить обстановку и расположить к себе смущающуюся, по ее мнению, парочку.       Вслушиваясь в ее жизнерадостные речи о том, как это здорово, когда будущие родители подходят к делу со всей ответственностью и готовятся к волнительному событию так заранее, Питер чувствовал, что его нервы сдают. Он так много думал об этом приёме и тех щекотливых темах, которые они должны будут обсудить, что совершенно упустил из виду то очевидное обстоятельство, что врач вообще окажется не в курсе их ситуации, поэтому будет вести себя с ними так, как с любой другой парой, планирующей зачатие.       И как теперь было не представлять, что они и есть такая пара?.. Что всё сложилось именно так, как хотелось Питеру в его голубых мечтах: что они вместе приехали к зданию клиники в своей большой машине, купленной уже с расчётом на будущего малыша, а не встретились уже у порога. Что альфа нежно прижимал его к себе в ожидании приёма у двери кабинета, а не сидел на почтительном расстоянии, читая что-то в телефоне. Что всё это происходит по-настоящему, а не является странной вынужденной симуляцией под действием внешних обстоятельств.       Судя по тому, как ёрзал на месте Тони — он улавливал исходящие от омеги нотки подступающей истерики, и теперь искал возможность прервать каким-то образом весь тот поток позитива, который на них выливала милая докторша. Но Питер справился с этим и сам. В ответ на очередной пассаж о том, как важен для пары совместный сон, он чуть кашлянул и, подняв ладонь в знак того, что хочет что-то сказать, дождался вопросительной паузы.       — Мы не пара, доктор Миллер. Просто планируем совместного ребёнка.       Слегка досадуя на себя за то, что не заметила очевидные сигналы в виде отсутствия колец и не уточнила предварительно их статус, женщина моментально перестроилась, не подавая виду, что смутилась. По отсутствию метки она могла бы догадалась и сама, но Питер надел водолазку с высоким воротом, закрывшим шею целиком, а пара в целом выглядела так гармонично и красиво рядом друг с другом, что она не обратила внимания на эти маячки.       Питер сидел неподвижно, крепко сжимая челюсти и путаясь в собственных чувствах. Зачем он это ляпнул? Если на самом деле он не хотел, чтобы врач поднимала вопрос об искусственном оплодотворении, не лучше ли было оставить всё как есть? А теперь…       — Что ж, с учетом обстоятельств… Должны ли мы обсудить с вами альтернативные варианты? Пусть это не так просто и естественно, как обычный половой контакт, но тоже, в общем-то ничего сложного — процедура занимает всего пару часов, и в ней есть свои плюсы, например…       — Нет, — перебил её вдруг Старк. — Нет, мы не будем делать это со шприцами и пробирками. Я достаточно изучил тему, чтобы выяснить все плюсы и минусы, и последних не в пример больше. Естественный процесс — оптимальное решение. Если только… если ты не против, Питер? — обернулся он к застывшему омеге и серьезно заглянул в его глаза.       Питер судорожно сглотнул, осознавая произошедшее. Что это значило? Тони ищет этого контакта? Или только заботится о том, чтобы его генофонд был обслужен по высшему разряду? Хочет этого на самом деле или просто идет на уступки?.. Но времени на то, чтобы обдумывать и анализировать, не было, поэтому он неопределенно дернул головой, не то кивая, не то мотая, и, осознав двусмысленность жеста, всё же выдавил из себя полушепотом «нет, не против» и снова уставился на абстрактное полотно, висящее за спиной врача.       — Хорошо, — поспешила та разрядить обстановку, — тогда давайте обсудим подготовку.       Пока доктор Миллер перечисляла правила питания и режима дня, которых стоит придерживаться будущим родителям, Питер успел восстановить зашкаливающий пульс и успокоить дыхание. Итак, всё решено. У них с Тони всё же будет секс. Этот уже подтвержденный и озвученный факт в равной степени пугал и будоражил.       — … в ближайшую течку.       Питер встрепенулся, снова обращаясь в слух.       — Простите?.. Можно еще раз?       — Я говорю о том, что, если ваш вес и показатели гемоглобина будут на хорошем уровне, то можно начинать попытки уже в ближайший цикл. Касаемо самого процесса… что ж, обычно я просто предлагаю довериться природе, но в вашем случае… На самом деле, вполне достаточно двух полноценных контактов с интервалом в сутки. Поменьше нервничать, пить больше воды — ну, ближе к датам я пришлю вам специальную памятку с рекомендациями.       Сидящие на диване люди рассеянно кивали, думая каждый о своём.       — Подвезти тебя домой? — спросил Старк, когда они вышли из кабинета, уступив место молодой темнокожей парочке, сладко воркующей в приёмной.       — Нет, я же на машине, — пряча глаза, отозвался Питер.       Тони кивнул и продолжил молча идти рядом до самого выхода из здания. У автоматической двери он притормозил и Питер тоже приостановился, решив, что просто молча уйти дальше будет невежливым. Он повернулся к мужчине и с опаской заглянул тому в лицо.       — Что ж… эээм… пока?       — Да, пока… мне, пожалуй, стоит вернуться, — Тони мельком обернулся к стойкам регистрации, — записаться на какое-нибудь обследование. Тогда… я позвоню, можно?       Питер молча кивнул пару раз — в знак согласия и на прощание, и вышел в стеклянные двери навстречу мелкому моросящему дождю и блестящему влагой асфальту.