Мёртвая душа и тело

      За ужином не проронили ни слова. В крохотной проходной комнатке, где вмещалась всего пара столов, холодильная камера и пара тумб в нише, стояла звенящая тишина, которую нарушал только изредко попискивающий генератор. Кусок в горло не лез, в отличии от этого остолопа, что прервал нас. Этот лопал без смущения, жмурясь от удовольствия, как буд-то не замечая моего убийственного взгляда. Его невозмутимость раздражала, так что начинала подергиваться бровь, а когда из рта на стол начали сыпаться крошки, то задергалась ещё и нога. На этот раз чётко понимая, что бешусь из-за неудовлетворённости, хотелось свернуть ужин или запустить тарелкой в эту наглую рожу. А потом… А что потом, понятия не имею. Перестав отстукивать по столешнице чуть погнутой вилкой, посмотрел в сторону капитана. Хоук же сидел и лыбился, то и дело подкладывая в мою тарелку стручки фасоли или водоросли, съедать которые я не успевал. Сиял как начищенный пятак, как будто не его оторвали от полировки моих дёсен.       То, каким он был сейчас, разительно отличалось от того, каким он отпечатался в памяти прошлых лет. И отличия эти были не внешние, Одден, несомненно, возмужал и раздался в плечах, хотя и так не был щуплым. Линия челюсти стала чуть более угловатой, скулы более выраженными, стоило сойти юношескому жирку. И взгляд… Глаза как буд-то смотрели по другому, сквозь призму опыта, хотя всего ничего прошло. Но на дальних рубежах космофлот имел куда более слабое влияние и служить было опаснее. Всё это складывалось в новую картину, новый образ Хоука Оддена. Привлекательного мужчины, от которого веяло спокойствием и непоколебимостью, а не юношеской самовлюблённостью и чрезмерной самоуверенностью. Я, по прежнему, мало о нём знал. Не знал его привычек и предпочтений. Разве что успел заметить, что он совсем не пил алкоголь. Ни разу с нашей встречи на посадочной площадке.       Я чуть склонил голову на бок, прищурившись, разглядывая его лицо. Чуть отросшая щетина, прямой красивый нос и едва заметный шрам возле уголка правого глаза, маленьким росчерком взлетал вверх. Губами он обхватил край большого стакана и сделал глоток. Его кадык поднялся вверх и вернулся обратно. В голове тут же нарисовались образы: его губы, обхватывающие головку, белёсые капли, стекающие по подбородку и пальцы, что он облизывал, обхватывая этими самыми губами.       Во рту разом пересохло, я попытался сглотнуть, но это получилось слишком громко.       — Всё в порядке? — я не сразу понял, почему его губы со мной разговаривают и улыбаются, но, сообразив, что залип на них, откровенно пялясь, почти не дыша и не моргая, попытался что-то ответить, но вместо этого прохрипел что-то нечленораздельное. Блядская белозубая улыбка Хоука расползлась ещё шире.       — Кхм… Да, я задумался, — о твоих губах на члене, — о том, с чего завтра начать работу.       По лицу видно, что не поверил, понял что думал я вовсе не о работе. К щекам опять приливала кровь. Отвернуться или притвориться что тут жарко, возможности не было, приходилось держать оборону. Моя тарелка была наполовину полной и Хоук с интересом поглядывал на то как я ковыряюсь в её содержимом, ворочая стручки с одной половины, на другую. Я почувствовал себя мышкой, за которой наблюдает кот, думая, пора ли ловить или дать ещё время набегаться, создавая видимость свободы. Но роль игрушки меня совсем не устраивала, внезапно начало копиться возмущение, тем больше, чем сильнее было чувство что за мной охотятся. Хотелось проучить этого наглого кота, сбить спесь. А тут и инструмент воздействия на хвостато-усатую морду под рукой.       — Господин Домино, — рабочий-провожатый поперхнулся водорослями, не ожидая услышать в свой адрес таких обращений, — Вардик, верно? Простите, если ошибся! У вас должно быть очень сложная работа, в этих шахтах так мало воздуха и за столькими механизмами приходится следить. Как у Вас получается так хорошо это делать? — Кокетство не моя сильная сторона, как ни крути, для убедительности пришлось закинуть ногу на ногу и, вытащив из-под стола, со стороны Вардика, слегка потереться носком ботинка о его стул.       Слева со звоном упала на столешницу ложка. Мысленно ликуя, я облокотился на стол, подаваясь вперёд, вкрадчиво заглядывая в лицо и мило хлопая ресницами. Вардик Домино, смущённый столь пристальным вниманием, зарделся и принялся руками вытирать остатки ужина с подбородка. С огромным трудом, при виде его манипуляций, я не скривился. Гордо расправив плечи он начал рассказывать о своих подвигах на поле брани. Поведал как тяжело иной раз найти замену, если срочно нужно домой и как тяжко управлять новомодными манипуляторами, не то что старые модели, что ломались чаще чем вставало солнце.       Краем глаза я заметил, что Хоук вернулся к трапезе, поэтому решил подлить масла в огонь. Перед ужином я успел скинуть комбинезон, и сейчас сидел перед альфами в свободной футболке и тонких спортивных штанах, облегающих ноги. Склонившись чуть ближе и выпрямив руку, как буд-то хотел за чем-то потянуться вниз, я чуть повёл плечом. Широкий ворот футболки сполз и оголил плавный изгиб ключицы и светлую кожу плеча. На шее ещё виднелись побледневшие следы нашей с Хоуком близости, засосы сходили долго. При виде отметин Вардик протяжно заблеял, пытаясь поймать улетающую мысль и подобрать слова. Он противно причмокнул губами, оглаживая взглядом линию бедра. Он его масляных чёрных глазок по спине прошёлся табун мурашек, было настолько противно, что я успел пожалеть о том что привлёк к себе его внимание.       Я так старался не смотреть ему прямо в глаза и сосредоточиться на чём-то другом, что подскочил от рыка, что издал Одден. От его урчащих ноток захотелось сжаться и спрятаться, что-то звериное и первобытное просыпалась от этих звуков. Неосознанно я вжался в спинку стула, одёргивая футболку, теребя её край взмокшими руками.       — Уже поздно, Маркус. Разве ты не хотел пораньше лечь сегодня? — на его щеках ходили желваки, если прислушаться, можно было даже услышать как скрипят зубы. Конечно, спать я не собирался, но намёк его понял, играть с огнём дальше не стоило. Но не подразнить его на последок не мог. Поднявшись из-за стола и нарочито сильно отклячив зад, собирая за собой тарелки, приборы и салфетки, унёс весь свой скарб к моечной. Со времён поступления, я не бросал тренировки и поддерживал мышцы в тонусе, поэтому не сомневался, что взгляды альф прикованы к обтянутым эластичной тканью бёдрам и ягодицам. Не удостоив Хоука взглядом, я гордо прошёл в сторону комнат, прощаясь на ходу с Вардиком.       Уже на пороге комнаты я услышал как тот спросил Оддена, не в браке ли лейтенант, то бишь я, и не боится ли мой муж отпускать меня в столь долгие миссии. Прислушавшись, я услышал лишь надрывный скрип ножек стула по полу и угрожающий рык. Хоук что-то сказал ему, но слишком тихо, что бы можно было расслышать. Заслышав приближающиеся шаги, я поспешил закрыть дверь, что бы не быть застуканным. Сердце с силой колотилось об рёбра, пока шаги Хоука не затихли в конце коридора. В момент когда он шёл мимо моей двери я старался не дышать и не издавать ни звука. Хлопок двери поставил жирную точку в моём маленьком спектакле и заставил ухмыльнуться. Кошка с мышкой поменялись ролями.

***

      Когда добрался до душа, что бы смыть с волос и тела пыль и песок, принесённый бурей, меня ждало разочарование. Вода была слегка ржавой и прохладной, а напору можно было только посочувствовать, душ шипел и плевался больше чем подавал воду. Сказывалось редкое использование оборудования, всё же вторая шахта была не совсем рабочей, давно покинутой.       Стоило повернуть вентиль в одной из душевых кабин, как трубы протяжно взвыли, оглушая. Звук напоминал воздушную тревогу, но не долгую, вспомнив для чего они служили, трубы угомонились, выпростав весь воздух из своих недр. На оглушающий звук в душевую прибежал Хоук, он бегло оглядел душевую на предмет опасностей, не нашёл и только тогда взглянул на меня, застывшего возле шкафчиков с полотенцем в руках.       — Всё в порядке, это просто трубы гудят, — не сдержавшись прыснул в кулак, пришлось сделать вид что ищу место для полотенца на полке, что бы Хоук не заметил. Задевать его чувства ещё больше совсем не входило в мои планы.       — Хорошо. Я просто… решил проверить, — облегчённо выдохнув он опустил взгляд на мои босые ступни, пальцы поджались на прохладных плитах. Не смотря на то, что на поверхности было жарко днём, ночью температура заметно падала, да к тому же бункер был подземный, на тёплые полы рассчитывать не приходилось.       Не сказав больше ни слова, капитан удалился, оставив меня глупо улыбаться. В тот момент появилось то самое чувство шевеления в животе, это не походило на трепыхания бабочек, скорее как буд-то кто-то щекотил кишки. Не романтичное сравнение, но какое уж есть. Внимание Оддена льстило, как бы я не поносил Дока при удобном случае, но чувства что сейчас мной овладевали были не только раздражающие, но и те, что хотелось испытать вновь. Щемящая нежность при виде Эммета, тепло улыбающегося мужу, когда получаю их видео-открытки. Жар в груди, когда Хоук оказывается слишком близко. Вот и сейчас, от мыслей, что он переживал за мою безопасность, в груди разлилось тёплое и обволакивающее чувство.       Решительно выдохнув, ступил под струи воды, задыхаясь от неожиданного контраста температуры воды и тела. По напряженным плечам катились прохладные капли, унося с собой усталость от путешествия по пескам семьсот третьей. Даже став чуть теплее, вода всё равно казалась слишком холодной, что бы долго отмокать, стоя на кафеле босыми ногами. Быстро вымывшись, я поспешил одеться и скрыться в комнате от ходившего по кухне Вардика, что хотел было что-то сказать, но я закрыл дверь стоило ему сделать шаг в мою сторону. Взяв сухое полотенце с кресла и, кинув в корзину, что стояла в углу, мокрое, я подсушил волосы. Не смотря на мурашки и холодные пальцы, было безумно приятно чувствовать себя чистым. Потосковав секунду о том, что это ненадолго и вскоре нужно будет вернуться на крейсер с его омывающими жидкостями и ионным душем, я решил проверить почту, возможно там висела очередная фотография младшего Фаррела. От просмотра сообщений меня отвлёк стук в дверь.       От холодного душа, нос чуть заложило, поэтому знакомый аромат я почуял только подойдя вплотную и уже дёрнув ручку.