RevelationS

      Феликс вышел первым. Я сказал вышел? Он с психом вылетел из курилки, направляясь по личному заданному маршруту куда-то в сторону улицы.       Хван стоял, прижавшись к стене и тёр красную щеку, улыбаясь. Я закрыл за собой дверь и закурил.       — Чан, ты ведь изначально обо всём в курсе, я прав?       — Я знаю, что он очень привязан к тебе, Хван. Ещё я знаю, что он абсолютно не хотел иметь никаких дел с Чанбином. Если ты меня выслушаешь, я могу…       — Я знаю, что он не хотел, — он похлопал себя по карманам, в надежде найти табачные принадлежности. Я протянул ему сигарету и предоставил огонь.       — Тогда в чём дело?       — Просто будь рядом с ним, когда я уеду. Так нужно, Чан. И я знаю, что ты справишься.       Я нахмурил брови, направляя немой вопрос. Он только молча кивнул, туша сигарету ровно на половине. Сизый дым окутал его пальцы, пропитывая их едким, терпким запахом. Я увидел, как маленькие кристаллики, в слабом свете лампы сверкали в уголках его глаз. Понял, что здесь произошло что-то действительно ужасное. Видел это по его щемящей грусти, по покусанной тонкой кожи на губах. Он горько кивнул, сглатывая слюну и немоту.       — Я перевожусь в новый филиал через пару дней. И в конце уезжаю в Пусан. Вместе с женой и ребёнком. Я сделал достаточно больно, — опустил руку на мое плечо, крепко сжимая. Ладонь была теплой, но ощущал её неуверенность, — Будь рядом.

***

      Ноябрь подходил к концу. Но не переставал удивлять своими погодными явлениями. Этот ноябрь вошел в историю и стал темой для всех популярных СМИ и интернета. Ливни в конце ноября и ни намека на снег, ни толики связи с декабрем.       Мне казалось, что настолько их отношения и вся история была странной и неправильной, что даже климат решил им подыграть.       Последнюю неделю ноября Хёнджин работал из дома, пренебрегая офисом. Никто из команды не знал, как обстоят его дела, жив ли, цел ли. Никто тему и не поднимал, честно говоря. Восприняли как само собой разумеющееся.       Украдкой ко мне подходили Сан и Уён, с целью уточниться, знаю ли я что нибудь. Я отнекивался. Эти двое, мне так казалось, единственное светлое и настоящее, что осталось в этом офисе. Уён так вообще старался подбадривать Феликса, каждый раз, как только замечал упадок сил и настроения последнего.       Всем было грустно в этом офисе, я чувствовал. Но не все это выражали. Эту грусть, уж точно.

***

      Он стоял под дождём ещё минут сорок, если я ничего не путаю. Стоял и смотрел в окно. Чертов сталкер.       Стоял и смотрел.       Скорее всего начинал мёрзнуть, но так и не сдвинулся с места. Не сегодня. У этого парня была цель. И он не собирался уходить до тех пор, пока не выяснит всё раз и навсегда. До тех пор, пока не увидит его, пусть и в последний раз.       — Что ты здесь делаешь? — послышался крик сзади.       Дождь был настолько сильным, настолько шумным, что оставалось только кричать друг другу.       Он и сам промок до нитки и правда искренне не понимал, что в такой ливень здесь делает второй.       Было непонятно, плачет блондин или это дождь.       Я обещал вам мелодраму? Я её принёс.       Ли повернулся к нему, будто не поверил, наваждение или реальный голос. Грань рухнула окончательно.       — Я говорил тебе не приходить сюда. Зачем ты здесь? — Хван огляделся, — Почему один? Почему без зонта?!       — Я принёс тебе зонт, — из-за спины Ликс достал длинный черный зонт-трость. Собранный. — решил, что он понадобится тебе в поездке. Ты оставил его в офисе. Ты оставил свой зонт. Ты оставил меня! — перешёл на более высокие ноты, такие непривычные для его глубоко тембра.       Хёнджин начал подходить к нему ближе, каждый сделанный шаг, словно выстрел, задерживал, пускал его кровь. Мальчик напротив был напуган, расстроен, подавлен, раздавлен. Его мальчик.       И казалось бы, все давно решено. Дома, заканчивая сборы, ждала жена. Он должен был уехать. Так было лучше. Так было правильней. Так было нормальней для обоих.       Самый логичный исход для их сумасшедшей истории. Я понимал его эмоции, понимал его боль. Отказаться от Феликса было очень тяжело. Я прекрасно его понимал.       Подошёл настолько вплотную, мягко освобождая небольшую руку от ноши и раскрывая зонт над ними:       — Ты навсегда останешься моей самой большой ошибкой, Феликс… Почему мокнешь? Почему нельзя было стоять под зонтом, который ты принёс?       — Не уезжай, Хван. Не бросай меня, — пропускал каждый вопрос брюнета, как мантру твердя одно и тоже. Утыкался носом в его грудь, плакал уже навзрыд, не скрывая всю боль, уготованную ему, как только Хёнджин ослабит хватку и уйдёт.       Я молча сидел в машине неподалеку. Выключил фары и ждал, в какой момент мне стоит выбежать и уничтожить этого мерзавца. Растоптать его под окнами его же квартиры. Дать «тапка в пол» и ни о чём больше не жалеть. Я сам привез Ликса. Я знал, что он не останется в машине. Я знал, что побежит под ливень и готов был ждать. Ровно столько, сколько бы ждал и он сам.       Я хотел выиграть эту битву. Маниакально. Я нуждался в выигрыше, потому что осознавал свой приз. Нервно смеялся и, кажется, начинал плакать?       Просто отойди от него, Хёнджин. Оставь его на улице. Сделай так, чтобы заботливый Крис подхватил этого цыплёнка и увез далеко далеко.       Сломай его до конца.       Я восстановлю его переломы.       Я сращу его кости.       Стану его гипсом, капельницей, протезом!       Просто исчезни из его жизни.       Он мой.       МОЙ!!!       Я не слышал разговора, но видел, как он приподнял его лицо за подбородок. Я видел, как слились их губы в едином поцелуе. Я видел, как они прижимались друг к другу сильнее, как выронили зонтик, я видел всё.       А после этого я словно не видел ничего.       Не знаю, сколько ещё времени прошло с той минуты. Внутри что-то сломалось и расцвело в один момент.       Понимая, что близится мой проигрыш, я приоткрыл окно, закурил сигарету, завел мотор.       Закрыл глаза и провалился в бездну. Сделал то, что позволил себе. Что позволили они сами.       Сделал то, что должен был.       Я знаю ваш вопрос. Рассказ должен был закончиться не так, верно?