RevelationS

      *Двумя месяцами ранее*       Это было то время, когда Хёнджин, испугавшись собственных эмоций, предпочел пропасть из поле зрения Феликса.       А Феликс, узнав одну интересную деталь, начал избегать любого контакта с Хваном.       Да, они не переставали общаться. По большей части, это было по каким-то рабочим моментам. И не чаще обычного, так уж точно.       Если ему что-то было необходимо от Хёнджина, свои вопросы он передавал через меня: @brownie_boy: Крис, спроси у придурочного, может ли он помочь составить мне заявление о восстановлении актовой записи о рождении человека для суда? @CB_97: В чем проблема? Почему ты не спросишь сам? @brownie_boy: Я не хочу говорить с этим имбецилом. Пожалуйста, спроси ты. @CB_97: У вас все хорошо? @brownie_boy: Все нормально. Крис, это срочно.       Не было у них нормально. Я видел это по дёрганной манере Феликса, по его жестам, по его мимике, по его глазам.       Вот здесь я начал понимать, что кажется пора отвязывать от кормы корабля спасательный круг, чтобы бросить его моему утопающему.       Поговорить с Хёнджином один на один я не мог, он не знал, что я в курсе их истории. Наивно полагал, что я считаю нас троих не более, чем близкими друзьями.       Я просто передал его вопрос и, само собой, получил от него:       — А ему вероисповедание не позволяет подойти лично и спросить?       — Я не знаю, Хёнджин, может быть у него завал.       — Завал не позволяет оторвать от стула свою жопу и подойти ко мне? — спросил так громко, чтобы Ликс услышал. Я широко раскрыл глаза и стал проверять лица остальных, на предмет вовлеченности в новый скандал. Крик брюнета был оставлен без внимания. Феликс высунул голову из монитора, нахмурившись: @brownie_boy: Крис, если не сложно, вставь этой сучаре заглушку в рот, любого рода. Не может помочь, мог бы так и сказать.       Я закатил глаза, помотал головой и вновь обратился к брюнету:       — Ну так как, Хван, поможешь?       — Если этот засранец не считает уместным или должным подойти ко мне лично, значит и помощь ему не сильно требуется. Пусть поможет себе сам или обратится к кому-либо ещё с такой просьбой. — Отчеканил, даже не отрываясь от монитора.       От Хёнджина тянуло отрешением. Холодом. Я поймал себя на мысли, что замерз и я сам. Примерно настолько изменилась атмосфера с тех пор, как Хван сказал себе «стоп».       Я до сих пор не знал, заметил ли это остальной офис, вернее, ясное дело, что всё читалось по поведению обоих. Настолько, что сотрудники боялись подходить к ведущему юристу, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Но смогли ли они связать это?       Поняли ли, что, по крайней мере, двое из офиса ведут себя одинаково странно?       В моменты, когда наступало затишье, когда мы оказывались все вместе на одной территории, Хёнджин избрал для себя тактику метания острот в сторону младшего, прекрасно понимая, что у этого будут последствия. Феликс послушно проглатывал одну за одной, как и следовало, но позднее он перестал справляться с этим, начиная обижаться и психовать на каждую колкость, направленную в его адрес. Пусть даже самую безобидную. Защитный механизм работал, но крайне неумело. Он, словно метал копия в ответ, которые настигали цель маленькими зубочистками, да, они долетали, но никакого урона не наносили. Брюнет был гораздо сильнее, в плане эмоциональной выдержки.       Краем глаза я увидел, как Феликс кивнул сам себе. Услышал.       Я тут же принялся писать, что если бы я смыслил в данных процессах, я бы обязательно помог составить такого рода заявление. Но не успел. Феликс демонстративно взял телефон со стола и, набирая кому-то, начал телефонный диалог, удаляясь из офиса:       — Добрый день, я бы хотел получить юридическую консультацию…       Чонин аккуратно подошёл к Хёнджину с пачкой бумаг, положил их на край стола и тихо произнес:       — Хван, вот здесь и вот здесь нужна твоя подпись и печ…       Брюнет резко вскочил со своего места, чуть не сбив с ног Чонина: «Подпиши сам, ты умеешь» — и выбежал за Феликсом.       Он настиг его в коридоре и, заводя за закуток, прижал к стене:       — Ты чего выделываешься, м? Что за истерики? — оглядываясь по сторонам, он тихо шипел в лицо блондина, который только-только повесил трубку.       Абсолютно пустым, холодным взглядом, он встретил глаза оппонента и тихо прошипел в ответ:       — Отпусти меня, тут шастает три отдела за раз.       — Ах, шастают, хорошо.       Хёнджин схватил его за руку и повёл в сторону мужского туалета. Это было очень глупо, но от того и очень волнительно.       Кабинки были пустыми. Выбирай любую. Это играло на руку. Залетев вместе с блондином в первую попавшуюся он ещё раз вжал того в стену и закрыл за ними дверь:       — Говори!       — Чего ты от меня хочешь? Что ты вообще ко мне пристал? Отвали!       — Ты не уйдешь отсюда, пока мы не поговорим! — ещё раз он стукнул его спиной об стену, заставив блондина поморщиться.       — Нам не о чем с тобой разговаривать, Хван Хенджин. Мне и так всё понятно, — не смотря в его глаза, залепетал Феликс.       В следующую секунду они совершат самую большую ошибку во всей своей истории. Если бы они знали раньше, возможно бы совсем ничего не произошло чуть позднее.       А я ещё долго потом буду себя винить, что никого не остановил. Даже учитывая, что я не знал, где они.       Джисон, который, в отличие от некоторых, надумал посетить уборную с той целью, для которой она предназначалась, услышав два знакомых голоса, не решился пройти дальше. Он прижался к стене с другой стороны, не заходя при этом внутрь помещения, и принялся слушать.       — Что ты понял?       — Что трахнуть меня было просто твоим экспериментом! И ничего большего тебе от меня не надо! Я просто твой мальчик для разрядки. Захотел — позвонил, приехал. Захотел — забрал с собой, трахнул. А на утро, как ничего и не было! А теперь нужна груша для битья, чтобы выплеснуть эмоции? Зачем? Есть Феликс, которого слова могут ударить больнее. Зато будет спокойней. Это же так весело!       — Ты, сука, нихрена не понял, Феликс!       — Передавай привет жене и дочери, урод. — С силой отпихнув старшего от себя, Феликс почти с ноги открыл дверь, позаботившись сперва о шпингалете, и со психом покинул помещение.       Джисон успел подготовиться и вернулся в исходную позицию, якобы он только-только пытался зайти и ничего не слышал, на самом деле, рождая неплохую тему для новых сплетен:       — О, Феликс! Привет, — наигранно улыбнулся, но получил тотальное игнорирование со стороны.       Заходя внутрь, увидел Хёнджина, который умывал свое лицо прохладной водой:       — Хёнджин? Всё хорошо?       — Хан, отвали, а? — похлопав коллегу по плечу, брюнет поспешил удалиться, но не обратно в офис, а на улицу, чтобы спустить пар в клубе сигаретного дыма.

***

      С чего же вдруг у Феликса появилась навязчивая идея, что его используют?       Какой же идиот ему это внушил?       Он перед вами.       Я был тем человеком, который помог обратить многосерийный роман в один не кончающийся хоррор.       Мотив? Вопрос отличный. Да, я успокоился, да, мы начали хорошо общаться втроём и проводить время вместе. Всё было замечательно, пока эти очки, через которые я смотрел на этот мир, не слетели с меня окончательно.       В момент, когда мы были вдвоём, когда он в очередной раз пел мне дифирамбы о том, как много я для него сделал, как важен я в его жизни и как замечательно, что я терплю его оды любви к Хёнджину, моя гипсовая маска на лице дала трещину. Я словно проснулся, осознавая, что это не я. Что я устал врать, как я счастлив за них. Я понял, что все мои теплые эмоции были лишь для угоды человеку, по которому я схожу с ума. Всё это было только ради того, чтобы он стал ещё ближе ко мне. И я устал врать.       Меня буквально бросало из крайности в крайность. Мысли и чувства путались настолько явно и настолько быстро, что я начал задумываться о том, что мне требуется помощь специалиста. Обращаться я не стал. Опять же потому, что сегодня я хотел помощи, а завтра был уверен, что справлюсь сам.       Я надеюсь, вы можете понять меня сейчас. Я уверен на триста процентов, что хоть раз в жизни, но вы испытывали подобное. Что-то непонятное, мешающее жить. А если вы обладаете качеством держать голову вечно холодной, я снимаю шляпу.       Это был один из тех дней, когда я понял, что пора всё это пресечь, понял, что пора сразиться со своим финальным боссом.       Как раз в это время в их жизни случился первый крупный раскол. Хвана как подменили. Сначала он перестал обращать внимание на Феликса, затем перестал шутить. Начал выходить на обеды один, отвечал на любые вопросы сухо и односложно.       Я пытался связать эту смену в поведении с посещением кабинета директора, поскольку всё случилось в аккурат после этого их разговора. Он даже не отвёз меня в тот вечер, сослался на то, что резко позвонила супруга. Я не настаивал, но насторожился.       И чёрт возьми, всё начало складываться настолько идеально, что я начал испытывать едва скрывающееся удовольствие.       Феликс страдал. Страдал страшно. Каждый вечер мы заканчивали его слезами и повторяющимися по кругу вопросами: «Что я сделал не так? /Почему он так жесток со мной? /Как и чем я его обидел?»       Первое время он старался выяснить всё сам. Я лишь наблюдатель в этой пьесе, поэтому мне ничего не оставалось, как слушать каждый день о провалившихся попытках выйти на контакт.       Так и началась их игра в догонялки. Феликс водил, Джинни убегал. 1. Поджидать возле офиса, в попытках вывести на диалог       Итог: Хван придумывал тысячу и одну причину, награждая чем-то вроде: «Не сейчас/Я занят/У меня звонок/Позже».       Спойлер — это позже никогда не наступало. 2. Выслеживание у зоны для курения.       Итог: Хёнджин начал брать меня с собой, ведь я, якобы ни о чем не знаю, а значит при мне Феликс не заговорит.       План казался неплохим и даже рабочим, но у Ликса была продумана другая тактика, поэтому, по его личной просьбе, я стал отказываться от прогулок в пропитанную табаком комнату. Не сказать, что это гарантировало успех операции, в офисе не только я потреблял никотин. Поэтому юриста сопровождал кто угодно, кто соглашался. 3. Попытки поймать возле обеденной зоны.       Итог: Это спровоцировало коллегу тратить деньги на обеды в столовых/кафе/комбини. И снова с кем-угодно, но не с ним.       И я решил, что пора вступать в игру и уничтожить все то, что они оба так долго строили.       Я готовился к его боли сильнее, чем к своей собственной. Пытался заранее предугадать свои дальнейшие действия, пытался представить, что я буду делать, когда он сменится в лице, когда истерика усилится и даже когда он успокоится. Я, почему-то, даже не задумывался, поверит ли он мне, хоть у меня и не было причин врать. Я ведь и сам это слышал, у меня даже есть свидетели.       — Короче, Ликс… — я тяжело вздохнул, прижимая его крепче к себе. Прижать старался так, чтобы минимизировать его возможные рукоприкладства, — Я знаю, как мы все не любим эту фразу, но я ведь предупреждал тебя. Я же говорил, что это не тот человек, который тебе нужен.       Потому что тот, кто действительно нужен тебе, сейчас сидит рядом…       Он жевал губы, пытаясь восстановить дыхание. Своим аккуратным конопатым носиком утыкался куда-то в район моих ключиц. А я сидел и думал, смогу ли я сказать ему то, что так долго собирался. Смогу ли я, словно подвесив шар-рыхлитель, снести все его мечты, все его планы и всю его любовь. Я почувствовал, как он кивает головой, он понимал, что я прав.       — …Кроме того, — слова начали комом застревать в голове, становилось буквально больно дышать, но отступать уже нельзя, шар начал раскачиваться, — Я не мог сказать об этом раньше, подумал, что он пошутил, но он… В общем, помнишь, когда ты не пошёл с нами в бар несколько месяцев назад? Ты ещё долго спрашивал, что со мной не так…       Он поднял голову, устремляя на меня свой заплаканный взор, словно пытался вспомнить тот вечер. Задумался, разбирая архивы своей памяти. Короткое кивание свидетельствовало о том, что он понимает, о чем я говорю.       — Так вот… В тот день они начали разгонять тему о том, с кем бы они провели ночь без обязательств. Я счёл это тупой пьяной шуткой, я клянусь тебе, но Хван…       — Он сказал, что это был бы я?.. — опустошенность, звучавшая в голосе, вонзилась глубоко в моё тело, пробивая все внутренности, каждый орган, один за другим. Блондин снова отпрянул, неспеша кивая головой. Во взгляде читались попытки анализа, а я уже успел пожалеть, что вообще открыл свой рот.       Я никогда не лез в его интимную жизнь, но я прекрасно знал, что спали они действительно только один раз. Всё остальное время они просто играли друг с другом, парадокс заключался в том, что другого раза новой близости просто не свершалось. До смешного — просто не представлялось возможным. Сначала у них были слишком разные расписания, позже у каждого из них появлялись какие-то неотложные дела, вновь мешающие совершить задуманную шалость.       Шалость.       Однажды Ликс посвятил меня в историю с машиной Хвана. Это был стандартный выходной и поездка в сервисный центр, которая позже обернулась какой-то вечерне-загородной. Но даже там, принадлежав только друг другу, ничего дальше поцелуев и каких бы то ни было предварительных ласк, не ушло. У Ликса образовался барьер, который он не смог преодолеть, что-то мешало повторить этот экспириенс, пережитый однажды в коттеджном поселке.       И теперь карты сошлись. Вот они — все разом. Феликс был экспериментом.       Пробой пера в необузданном для Хвана мире.       Тем, что можно было попробовать и, если понравится, использовать еще несколько раз. Ведь супруга вряд ли на такое пойдет, верно? А с парнем вариантов не так много.       Данное основание сподвигло Феликса начать новую игру. В ней не должно было быть призовых, ровно как и не должно было быть победителей. Только проигравшие. Причем — оба.       С того вечера он поставил, как ему тогда казалось, огромную точку в их истории.       Перестал с ним говорить, совсем. Если у него что-то спрашивали, отвечал он мило и жизнерадостно всем, кроме одного человека в офисе. Свои отчеты передавал через меня, любые вопросы — через меня. Любого это выведет из себя, даже для меня этот детский сад был чем-то чересчур.       В одну из пятниц мы, по традиции, решили собраться вместе и пойти в бар. Мы звали всех, но с нами, в царствие зеленого змея, устремились только: Хван, Сан, Уён, я, да малыш-хлебушек Ян.       И если бы я тогда сразу всё понял, возможно ничего бы и не произошло, но в тот вечер Феликс впервые в жизни взял себе такси и уехал домой…