Flashy Brotherhood

Багги сильно сдерживался с ними. Сабо знал, что он никогда не выкладывался полностью, когда они дрались, но все же! Сабо мог бы поклясться, что он не сдвинулся ни на дюйм, но четверо мужчин, которых вызвал его отец, лежат на земле с ужасными ножевыми ранениями и хнычут, как идиоты. Багги поворачивается, чтобы подмигнуть ему. — Секретный совет, сопляк, на случай, если ты почувствуешь себя особенно злобным. Обмакивание ножей в лимонный сок, возможно, и не увеличит наносимый ими урон, но увеличит боль, которую испытывает противник. Это интересно. — Но разве он не очень быстро высыхает? Я имею в виду, что ты же не носишь с собой лимоны, чтобы повторно наносить сок, не так ли? — О, это потому, что я использую не только лимонный сок, я придумал рецепт, который позволяет ему храниться дольше. Есть также возможность наполнить ножны этим веществом, но тогда понадобятся специальные водонепроницаемые ножны и более стойкое оружие, поскольку лимонный сок вызывает коррозию. — Багги качает головой. — Я просто принесу тебе блокнот с моими экспериментами на эту тему, когда мы вернемся. — Круто! Его отец наблюдает за ними с широко открытым ртом, и Сабо позволяет теплому чувству захлестнуть его. Он не может не вспоминать избиения и крики, и, что еще хуже, то, как он хотел смерти Луффи и Эйса и пытался заставить Сабо использовать их в качестве козлов отпущения. Но не только это, он помнит, как его отец обращается с горничными и как он велел поварам посыпать крысиным ядом остатки еды, прежде чем выбрасывать их, когда услышал, что некоторые люди подбирают еду из мусора. Он с ухмылкой поворачивается к Багги. — Если я подожгу фитиль бомбы Багги номер три и брошу ее в эту стену, взрыв должен быть достаточно сильным, чтобы проделать дыру в спрятанном там сейфе, не причинив нам вреда. Да, начнется пожар, но ему потребуется некоторое время, чтобы охватить особняк. У этих людей будет более чем достаточно времени, чтобы поднять тревогу и вывести всех на улицу. Багги одобрительно кивает ему. — Я вижу, ты изучал записи Тейлора. Ну, я же сказал, что ты можешь все поджечь, если знаешь о последствиях, не так ли? Держи. Он протягивает ему бомбу, и Сабо достает свою зажигалку из потайного места в ботинке. Зажигалка была его единственным утешением за последние два дня, но он осмелился вынуть ее только ночью, когда ее пламя напомнило ему, что он не один. Однажды Стелли вошел в его комнату и почти заметил её. После этого он стал более осторожен, последнее, чего он хотел, - это чтобы зажигалку тоже забрали. Он зажигает бомбу и бросает ее. Взрыв, кажется, наконец выводит его отца из шока, потому что он кричит: — Что ты делаешь?! — Распределяю богатство, — улыбается Сабо. В конце концов, несправедливо, что семья Дадан вынуждена обходиться без стольких вещей, когда у его отца так много денег, которыми он никогда не пользуется. Он оживляет экономику, помогает с денежным обращением и все те громкие слова, о которых любили болтать его наставники. На самом деле это гражданский долг. Часть денег уже горит, что заставляет его улыбнуться еще шире и мысленно отметить, насколько на самом деле легковоспламеняющиеся банкноты. Его отец, по крайней мере, должен быть счастлив, разве он не хотел огня? Сабо застывает в процессе набивания карманов деньгами. — Багги, ты должен остановить их! — требует он, поворачиваясь к пирату и дергая его за руку. — Они хотят поджечь Терминал! — Что? Сабо требуется всего минута, чтобы рассказать о том, что он узнал, а Багги и того меньше, чтобы проинформировать своих людей, используя ден-ден. — Ублюдки! — Раздается возмущенный ответ улитки. Сабо смутно узнает его по дню рождения Багги. — Что нам делать, капитан? Найти коробки? Мы все еще не нашли Блюджема. Багги хмурится. — Забудьте о нем и покиньте этот район. Я хочу, чтобы дети были в безопасности сию же секунду. Вероятно, уже слишком поздно останавливать пожар, просто постарайтесь вывести как можно больше людей. Но не будьте безрассудны, ставьте себя на первое место. Голос в улитке колеблется. — А как насчет... вещей, которые мы хранили для тебя? Багги безразлично пожимает плечами, и в его глазах появляется блеск, который почти пугает Сабо. — Пусть они сгорят, если только там нет чего-то, что, по вашему мнению, стоит сохранить. В любом случае, это был просто мусор. — Вас понял. На линии воцаряется тишина, и Сабо чувствует, что немного расслабляется. — Почему? — Его отец все еще был в комнате, Сабо, честно говоря, забыл об этом. — Почему ты заботишься об этих людях? Они ничтожества! И все же ты предпочел их нам, своей собственной семье. — Вы не моя семья, — говорит Сабо так резко, как только может. — И тебе действительно следует пойти и забрать свою жену и нового сына из этого дома, пока он не превратился в ад. — Огонь уже начинает распространяться, штор, ковров и мебели слишком много, чтобы он мог их поглотить. Его отец поворачивается, чтобы уйти, но Сабо зовет его обратно. — Сабо Аутлук погиб в этом пожаре, ясно? Твой сын мертв. Это счастливое совпадение, что у тебя уже есть замена, не так ли? На лице его отца, нет, на лице Аутлука появляется насмешка, но Сабо понимает, что ему все равно. — Да, хорошо, что я наконец избавился от такого неблагодарного отродья. Ты был самым большим разочарованием... Сабо и глазом моргнуть не успевает, как мужчина летит в дверь, срывая ее с петель. Багги потирает кулак. — Я ведь сказал тебе заткнуться, не так ли? На костяшках его пальцев кровь, но Сабо почти уверен, что это не его кровь. Багги хватает Аутлука за шею и поднимает его достаточно высоко, чтобы его ноги перестали касаться земли. — Если я когда-нибудь снова услышу, что ты вынюхиваешь что-то о детях, этот пожар покажется раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. На самом деле, с нетерпением жди встречи со мной поздно вечером на тему того, почему ты не заслуживаешь Сабо и как ему будет лучше без тебя. Я даже принесу реквизит. Однако теперь я собираюсь отвезти его в безопасное место, потому что на самом деле забочусь о его благополучии и не хочу, чтобы он вдыхал слишком много дыма. Затем Багги небрежно роняет Аутлука и поднимает Сабо, выпрыгивая из окна на улицу. Сабо притворяется, что его щеки горят от огня. — Слуги... — начинает он. — Есть человек, который их вытаскивает, — успокаивает его Багги. — Я знал, что это место так или иначе сгорит. — Хорошо. Багги доставляет его на крышу дома через пару улиц и заставляет сделать несколько глубоких вдохов. — Я даже не вдохнул дыма, — ворчит он, но делает, как ему говорят. — Ты уверен? Как ты себя чувствуешь? Откуда у тебя все эти синяки? — Мужчина суетится вокруг него, и Сабо колеблется. Он, конечно, догадался, что тот пришел спасти его. Но это было потому, ну, потому что Эйс и Луффи были бы расстроены в противном случае, верно? Так почему же он беспокоиться из-за мелких ранений? — Почему тебя это волнует? — Это выходит резче, чем он намеревался. — Я люблю тебя, — отвечает Багги, не теряя ни секунды. На этот раз его голос звучит серьезно, и Сабо не знает, что с этим делать. — Теперь ты семья. Я знаю, я знаю, мне это причиняет такую же боль, как и тебе. Я не хотел, чтобы трое хулиганов были моими младшими братьями, честное слово. Жизнь и так достаточно сложна. Но, что ж, вы трое можете быть довольно милыми. — Луффи милый! Эйс иногда тоже, но я - нет! — Он - нет. И самое главное, он не солнечный зайчик и не сердитый ребенок, который жаждет услышать, что он важен. Он не из тех, кто заставляет людей беспокоиться. Он из тех, кто заставляет людей искать другого ребенка для усыновления. — Ты определенно очарователен. Сабо надувает губы. — Нет, это не так. Я злой. И в любом случае, я никогда не знал Шанкса или Роджера, моя семья была этими дерьмовыми дворянами. Багги фыркает на это. — Ну и что? Ты думаешь, я околачиваюсь здесь из-за связи Луффи с Шанксом? Нет, предполагалось, что это будет разовый визит. И ты знаешь, как Эйс относится к Роджеру, если бы я захотел остаться из-за этого, он бы выгнал меня давным-давно. Я остался, потому что вы мне нравитесь, вы трое, Дэви Джонс, сжалься надо мной. — Но я не хороший, — признается Сабо, он думает, что, возможно, он даже не средне-хороший, несмотря на то, что его братья утверждают обратное. И он хочет, чтобы Багги это увидел. — С Эйсом и Луффи я могу быть хорошим, но потом я вижу этих дворян, и мне просто хочется… Я в ярости, они все знали о пожаре. И они ничего не сделали! Они были счастливы по этому поводу. И это заставляет меня хотеть причинить им боль. Как будто действительно причинить им боль. Как будто сжечь весь этот город дотла. Это плохо, верно? — Я тоже зол, — пожимает плечами Багги. — Можно было бы сказать, что это потому, что мир отстой, поскольку так оно и есть, но это не так. Я злюсь, потому что боюсь. Не могу припомнить дня, когда я не был бы в ужасе. Багги садится на крышу и жестом приглашает Сабо последовать его примеру. — Сабо, гнев, страх, даже ненависть, могут быть очень мощными инструментами, но ты не можешь позволить им взять над тобой верх. Ты должен научиться использовать их, а не наоборот. Злиться - это нормально, мир ужасен. Но когда тебе захочется сжечь его дотла, пожалуйста, помни, что это также место, где живут Эйс и Луффи, и что в нем много невинных людей. Здесь есть простая лазейка. — Итак, я просто сожгу дворян. — Есть хорошие дворяне, — Сабо хочет съязвить, потому что, да, верно. Но Багги просто продолжает говорить. — Была даже семья небесных драконов, которые покинули свой уютный дом, чтобы жить с остальным миром, потому что поняли, что они ничем не лучше других. И знаешь, что с ними случилось? Их дом сожгли, их преследовали и ранили, хотя среди них было двое детей. Они это заслужили? В последнее время в городе было много разговоров о небесных драконах, и это заставило Сабо возненавидеть их всех. И все же ему приходится покачать головой. — Нет, они пытались стать лучше, а дети и вовсе ничего не сделали. Зачем кому-то хотеть причинить им вред? — Потому что они были злы. Потому что они ненавидели небесных драконов. И они позволили ненависти овладеть собой. Они совершали поступки, которые были бы немыслимы при других обстоятельствах. Ты не можешь позволить своему гневу превратить тебя в то, что ты ненавидишь, Сабо, каким бы заманчивым это ни было. Ты лучше этого. Неужели? Его руки всё ещё чешутся начать швыряться бомбами. Чтобы преподать этим дворянам урок о том, какого им будет, когда их дома пылают, а они сами и их семьи остаются в них. — Как мне это сделать? — Просто напомни себе, что люди не являются чем-то одним. Я встречал королевские семьи, которые готовы умереть за свою страну и которые делают все возможное, чтобы улучшить жизнь своих граждан. — Для Сабо это звучит как выдумка из одной из книг сказок Луффи, но если Багги это говорит, значит, это правда. — Я встречал другие, которые считали свой народ мясным щитом и бесплатной рабочей силой. Не то, где ты родился, решает, кто ты, а то, что ты выбрал делать. И даже у самых злобных ублюдков есть люди, которые заботятся о них, помни об этом всегда. По крайней мере, для того, чтобы быть готовым, если они придут, желая отомстить. — Я ненавижу то, что я дворянин, — признание прозвучало шепотом, хотя он произносит его уже второй раз за сегодня. — Если бы ты не был им, то не смог бы показать Эйсу и Луффи, как влиться в толпу и устроить то приключение в библиотеке. Черт, возможно, ты бы даже не встретил их. — Багги улыбается гримасе Сабо, и ерошит ему волосы. — Если уж мы затронули эту тему, я не думаю, что есть что-то, что тебе должно в себе не нравиться. Ты просто потрясающий ребенок. — О, заткнись! — Сабо трясет головой, пытаясь сбросить руку, все еще гладящую его по голове. — Пойдем, найдем Эйса и Луффи. И не вздумай быть таким сентиментальным со мной в их присутствии. Я тебя укушу. — У тебя есть имидж, который нужно поддерживать, не так ли? — спрашивает Багги с мягкой насмешливой улыбкой. — Как крутой парень, который никому не доверяет и не нуждается в помощи. Сабо останавливается, повернувшись спиной к Багги. — Я доверяю. Я знал, что ты придешь, не так ли? И он спрыгивает со здания, прежде чем Багги успевает ответить.