Приятели по выпивке и дневник

Азирафаэль смотрел на то место, где несколько секунд назад мелькнул и исчез книжный магазин. На мгновение ему показалось, что он снова там. Он почти почувствовал запах книг и почти ощутил вкус чая, который бы он пил в это время суток, если бы был там. Он скучал по всему этому. К Небесам нужно было привыкнуть. Прежде всего, здесь не было книг. Не было кофеен и ресторанов. Не было (столь необходимых) регуляторов яркости света. Никаких дневников. Не было и демонов. Спустя шесть тысяч лет то, что когда-то было Небесами, стало напоминать скорее рекламу зубной пасты. Всё было ярче, чем нужно. Белым. Неестественным. Холодным, искрящимся, колким. Это грозило головной болью, поэтому Азирафаэль сотворил себе кресло и опустился в него, тоскуя по своему старому красному креслу с изящными резными деталями, на деревянном подлокотнике которого часто сидел демон в тёмном одеянии. Его глаза сузились. Насколько он знал, Мюриэль собиралась продать и это кресло. Может быть, она уже его продала! Он жалобно застонал. Мюриэль. Этот ангел напоминала Азирафаэлю его самого, или ту версию себя, которой он не был уже несколько тысяч лет. Это беспокоило его. Ему не хотелось, чтобы Мюриэль кому-то ещё напоминала о более молодом, возможно, более совершенном Азирафаэле. В конце концов, Азирафаэлю и Кроули потребовалось несколько тысяч лет, прежде чем они смогли вместе выпить, не так ли? Мюриель и Кроули понадобилось в лучшем случае несколько недель, чтобы достичь этого рубежа. К тому же, любой мог заметить, что Мюриэль была гораздо менее замкнутой, чем он... В его голове раздался голос Шакс. Я не совсем понимаю, почему Кроули должен рисковать жизнью ради тебя. Ты совсем не в его вкусе. Был ли Азирафаэль исключением из правил, или же в чересчур оптимистичных ангелах вообще было что-то такое, что заставляло сердце Кроули учащенно биться? Азирафаэль усмехнулся, понимая, как глупо он себя ведет. Ему не о чем беспокоиться, и его никто не заменял. У них просто была небольшая размолвка, вот и всё. Они и раньше ссорились. Если уж на то пошло, то после размолвок они с Кроули всегда становились ближе. По такой логике, вся эта заварушка была очень даже кстати. Да, когда они в конце концов помирятся, а они, конечно, помирятся, всё наладится, и Кроули всё поймет. Он поймет, что Азирафаэль на самом деле не хотел уходить, но ему просто нужно было это сделать. Возможно, Кроули даже поблагодарит его за то, что он взялся за такое трудное дело... Снова глупость, с горечью подумал Азирафаэль. Не было никаких гарантий - это не была их обычная ссора. Было бы просто чудо, если бы Кроули отреагировал на предложение так, как хотелось бы Азирафаэлю... Но он как никто другой знал, что таких чудес не бывает. Он отказывался думать об этом сейчас. Азирафаэль повернулся в кресле, как будто, взгляд на один белый простор вместо другого, поможет ему пересмотреть цели. Защитить Землю. Защитить Кроули. Даже если демон больше никогда не заговорит с ним, всё это будет стоить того, если он будет цел и невредим. Откуда-то раздался голос Саракаэля. – Азирафаэль, файлы наблюдения за Землей говорят о том, что демоны Шакс и Фурфур, возможно, нарушили постоянное мирное соглашение, когда переселяли Шакс обратно в Ад. Должны ли мы принять меры? Азирафаэль откинулся на спинку стула и увидел, что Саракаэль находится совсем рядом. – Файлы наблюдения за Землей? – Азирафаэль вздрогнул, когда Саракаэль отъехала назад, испытывая дискомфорт от такой близости. – Что это такое? Саракаэль уставилась на него. – Думаю, название не требует пояснений. Азирафаэль приподнял бровь от неожиданной наглости и поправил руки на пиджаке. – Ну! – прошипел он, щелкая языком. – А как получить к ним доступ? – У нас есть терминал. Я тебе покажу. Саракаэль ускорилась. Азирафаэль последовал за ней, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. В отличие от других небесных ангелов, нейтральное выражение лица никогда не было его сильной стороной. Вскоре перед ними проплыл огромный сверкающий обелиск. Тускло светящийся экран залил голубым светом все глаза Саракаэля. Саракаэль широко раскрыла глаза, глядя на Азирафаэля. – Ты запрашиваешь файлы, и они появляются. Например, – она повернулась лицом к обелиску и произнесла. – ШАКС. ФУРФУР. ПЕРЕДВИЖЕНИЯ. НА. ЗЕМЛЕ. НАСТРОЙКИ БЕЗОПАСНОГО ПОИСКА ВКЛЮЧЕНЫ. Обелиск словно мигнул, и прямо под его экраном выдвинулась небольшая полка. На ней материализовалась стопка фотографий. – А, так это что-то вроде гугла, – оживленно сказал Азирафаэль. – Я не знаю, что такое гугл, – сухо ответила Саракаэль. Азирафаэль не стал объяснять. Он и сам не был уверен, что знает, что такое гугл. Кроули однажды пытался объяснить ему, но на полпути объяснения он снял свой джемпер, и... ну, в общем. С этим ничего не поделаешь. Вместо этого он пролистал фотографии и раздраженно вздохнул. Должно быть, в Аду их ждали хорошие новости, поскольку Шакс и Фурфур, судя по всему, вполне наслаждались своим последним весельем на Земле. На фотографиях были запечатлены безобразные существа, которые опрокидывали мусорные баки, бросали в машины яйца неизвестного происхождения, ставили подножки ни в чем не повинным прохожим. Азирафаэль щелкнул языком. – В чем именно проблема, Саракаэль? Всё это выглядит вполне стандартно, – его рот скривился, когда он рассматривал изображения, не будучи впечатленным. – Если не сказать, что это просто детская забава. Никакого креатива. – Посмотри-ка сюда, – огрызнулась Саракаэль, чувствуя, что Азирафаэль совсем не понимает, о чём идет речь, протягивая фотографию. – Неприемлемый акт агрессии в отношении представителя Небес. Неприемлемый акт агрессии заключался в том, что на спине одного бывшего писаря был прикреплен плакат "Пни меня" и последовавшие за этим пинки, нанесенные самими демонами. Азирафаэль посмотрел на последнее изображение из этой серии, затем провел руками по лицу и простонал. Не могло быть и речи о том, что Мюриэль извинялась перед демонами, разъясняя, что плакат, должно быть, был ошибкой, в то время как демоны хихикали. – Ну и что? – Саракаэль была нетерпелива. – Что же нам делать? Азирафаэль просто посмотрел на нее. В памяти всплыли слова "малолетний" и "баловство". – Ничего, Саракаэль. Это такая шалость, которую затевают человеческие дети, вряд ли она заслуживает такого серьезного обсуждения. Я передам Мюриэль, чтобы она была более осторожна, когда я буду разговаривать с ней в следующий раз. – Я поняла, – ответила Саракаэль с кислым выражением лица. Праведное негодование, похоже, было для неё привычным. Азирафаэлю всё это очень надоело. Саракаэль удалилась, а Азирафаэль остался у обелиска. Когда он убедился, что остался один, он заговорил. – Привет. Это Азирафаэль. Верховный Архангел Небес. Пожалуйста, покажи мне демона. Кроули. Лондон. Земля. Сегодня. Он сделал паузу, поднес кулак ко рту, зажал костяшками зубы, а затем... – Настройки безопасного поиска отключены. НЕТ! Нет, настройки безопасности включены! Определенно включены. Приношу свои извинения. Не хотелось бы увидеть что-нибудь неприличное, не так ли? Ещё как хотелось бы, - прошелестел тёмно-серый голос в его голове. На полке обелиска появилась стопка бумаг. Дрожащими руками Азирафаэль медленно взял их, взглянул на фотографию на самом верху, затем сунул всю пачку в пиджак, размышляя о том, как он сможет объяснить наличие этих документов в случае, если их кто-то увидит. – Мне нужна... мне нужна папка. Конфиденциальная папка. – Папка упала ему в руки. Он быстро вернулся к креслу и сел в него. Неужели он действительно собирается шпионить за Кроули? Мюриэль и так уже доложила о проделанной за день работе, он знал, что произошло. Какое он имел право вторгаться в личную жизнь Кроули? Неожиданно Азирафаэль усмехнулся. Можно ли считать это вторжением в личную жизнь, когда в этот самый момент демон, возможно, читает один из дневников Азирафаэля без его прямого разрешения? Это было не столько вторжением в личную жизнь, сколько защитной контратакой. Неважно, что Азирафаэль сам подбросил приманку. Он резко выдохнул, чтобы успокоиться, и открыл папку. Затем он быстро пролистал фотографии. Кроули и Мюриэль. Кроули и Мюриэль. Кроули и Мюриэль и довольно много уток. Кроули и Мюриэль. Кроули идет по улице, пьяный и шумный, и машет на прощание рукой. Мюриэль. Конечно, они провели день вместе. Азирафаэль знал это. Однако от этого он не стал меньше волноваться. На всех снимках прослеживалась явная тенденция. На каждом из них Мюриэль сияла с разной степенью яркости. На некоторых Кроули тоже улыбался, но как-то слабо. На большинстве снимков он не улыбался. Его челюсть была сжата, и что-то в его позе было на него не похоже. Казалось, что он испытывает постоянный дискомфорт. Это одновременно и радовало, и огорчало Азирафаэля. Он прикусил губу, пытаясь разобраться в своих чувствах. На последних кадрах Кроули был один. Спотыкаясь, он возвращался по улицам к своей квартире, затем очевидно, передумав, вернулся в "Бентли". – О, Кроули, выпить и сесть за руль? Ты бы не стал! – выругался Азирафаэль, глядя на фотографию полулежащего в "Бентли" Кроули, нога которого казалась неправдоподобно длинной. Но, насколько мог судить Азирафаэль, он действительно не садился пьяным за руль. На следующих снимках Кроули уже сидел в машине, с раскрытым дневником и снятыми очками. На одном снимке он хмурится, а на другом - смеется, на третьем... плачет. На нескольких снимках Кроули плакал. Азирафаэль ненавидел себя за то, что смотрит. Как он посмел вмешаться в момент таких мучений, когда он сам был их источником? Он с силой закрыл папку. Обезумев от невозможности принять решение, он снова открыл её. Из всех снимков он выбрал самый понравившийся и положил его в свой столь ненавистный ему костюм. Затем он закрыл папку и взмахом руки отослал его прочь. На фотографии, хранившейся у самого сердца, был изображен смеющийся Кроули, глаза закрыты, голова откинута назад, дневник в руках. Великолепно. Фотография убедила Азирафаэля, что где-то в глубине души Кроули должен был знать, должен был верить, что он - всё для Азирафаэля. И пока Кроули знает и верит в это, Азирафаэль не потеряет его полностью. И если сейчас его дневники были единственной возможностью сказать Кроули, что он продолжает жить и готов умереть ради него, то так тому и быть. По крайней мере, послание было отправлено, пусть и слишком поздно чтобы наслаждаться им. Всегда было слишком поздно. Азирафаэль прижимал фотографию к груди через пиджак костюма и с трудом сдерживал слезы. Выдохнув, он решительно выпрямился. Вся эта боль будет стоить того, если Кроули будет в безопасности.