Приятели по выпивке и дневник

Мюриэль уверенно делала наброски, но это не означало, что она не замечала целого моря напряжения у себя за спиной. Возможно, она не так давно на Земле. Возможно, она ещё не стала коренной жительницей. По какой бы причине Мюриэль ни чувствовала себя полностью лишенной романтического или сексуального интереса, она не могла не радоваться, что не страдает так, как страдают Кроули и Азирафаэль. Иногда казалось, что они сами выбрали эту боль. Наконец-то они оказались в одном месте. Да ещё и в таком романтическом! И вместо того, чтобы заниматься... ну, тем, чем им следовало бы заниматься (целоваться? ласкаться? ради всего святого, хотя бы разговаривать?), они сидели рядом, молчаливые и неразговорчивые. Если это означало, что Мюриэль должна была навести порядок, что ж, Мюриэль сделает то, что должна. Конечно, Мюриэль понимала, что им всем следовало бы сосредоточиться на других вещах. В конце концов, они попали в самую тяжелую ситуацию за всё время своего существования. Но думать об этом было страшно, так что лучше бы она этого не делала. Переключить внимание мозга, пусть даже на мгновение или два, на свой первоначальный план, было необходимым спасением от всей этой чепухи, связанной с усыплением Метатрона. Жизнь никогда не была такой сложной до того, как она впервые ступила на Землю. В её голове рождался план, но он был коварным. Он был рискованным. Но (и Мюриэль была в этом уверена) он был необходим. Как студентка, изучающая романтическую литературу, Мюриэль решила, что это самый наиболее приемлемый путь вперед. Времени было в обрез. Она дорисовала последние детали очень важного эскиза, после чего захлопнула дневник и встала. Она потянулась и застонала, стараясь не привлекать к себе внимания, затем повернулась лицом к паре, сидящей на песке. – Когда ты открыл вино, Кроули? – спросила Мюриэль, подойдя к нему, слегка покачивая бедрами и протягивая руку. – О, эээ, – ответил Кроули. – Несколько минут назад. Кроули понял, что Мюриэль хочет взять его бутылку вина, но не понимал, зачем им делить бутылку, если третья так и стоит неоткрытой. Но он всё равно передал её Мюриэль. – Спасибо, Кроули! – Мюриэль сверкнула задорной улыбкой, затем медленно опрокинула бутылку себе в рот, не сводя глаз с Кроули, пока пила. Она сделала несколько глотков, бросив полувопросительный взгляд на Азирафаэля. Азирафаэля, который, в отличие от Кроули, заметил скрытое за этим действием намерение. – Кроули, а это тоже утки? – Мюриэль не была идиоткой - она знала, что это чайки, - но она возбужденно показывала на птиц в нескольких ярдах от берега, заливисто хихикая. – Нет, какая-то морская птица, – незаинтересованно ответил Кроули, бросив на неё взгляд и забирая свою бутылку с вином. – Это чайки, Мюр...– начал Азирафаэль. – Давай посмотрим на них! – сказала Мюриэль, перебив Азирафаэля и схватив Кроули за руку. – Мы и отсюда их прекрасно видим! – со стоном ответил Кроули. Но Мюриэль настойчиво потянула его за руку, и он поднялся с недовольным восклицанием – Ладно! – Ты ведь присмотришь за нашими вещами? – Мюриэль не столько спросила, сколько приказала Азирафаэлю. Она бросила дневник в сторону ангела и осыпала его торс песком. – Спасибо! Мюриэль потянула Кроули за собой, настоятельно шепча, – Кроули, НЕ оглядывайся на него. – Что? – Кроули позволил тащить себя. Он понятия не имел, что происходит, но у него хватило ума последовать указаниям Мюриэль. Хорошо ещё, что Кроули не оглядывался. Иначе Архангел, который в данный момент смотрел на них с ненавистью и был вне себя от ярости, вполне мог превратить его в соляной столб. – Что всё это значит? – прошептал Кроули. – План, Кроули! Разве ты не помнишь? – прошептала в ответ Мюриэль. – Вау, эти птицы! Ух ты, какие красивые птички! – закричала она, немного наклоняя голову вбок так, чтобы Азирафаэль услышал. Птицы шумно дрались за растерзанную тушку краба. Кроули уставился на Мюриэль так, словно она сошла с ума. – У нас есть дела поважнее, и о них стоит беспокоиться прямо сейчас! Мюриэль не слушала. Она схватила Кроули за лацкан, на мгновение откинув голову назад в смехе, а затем вдруг стала совершенно серьезной. – Я собираюсь слегка толкнуть тебя. Это называется флирт. Мне нужно, чтобы ты смеялся, хорошо? – Что? Нет! Не толкай меня! – пронзительно сказал Кроули, подняв руки, чтобы защититься. Но было уже поздно. Мюриэль с блестящим смехом толкнула Кроули, который тут же попытался уклониться и, не сумев увернуться, упал лицом в песок. Он пролежал так секунду. – Кроули? – Мюриэль рассмеялась уже по-настоящему, удивляясь тому, как неожиданно легко удалось сбить демона с ног. Она действительно лишь слегка толкнула его. Не желая заигрывать, Кроули снова набросился на Мюриэль, метнулся к ней, как змея, и Мюриэль вскрикнула от страха, но быстро сменила звук на игривый. Кроули пополз к ней, выплевывая песок изо рта. – Какого чёрта, Мюриэль? Что на тебя нашло?! – Нет, нет, это прекрасно. Азирафаэль просто сойдет с ума, я тебе обещаю, – пискнула Мюриэль, поспешно прикрывая лицо руками, протягивая ладони в знак капитуляции. Кроули поднял голову. Действительно, Азирафаэль выглядел так, словно был готов убить. Он сделал большой глоток вина, медленно опустил бутылку и убийственно уставился на Кроули. Кроули почувствовал, как внутри у него всё похолодело. – И ты думаешь это нам поможет? – спросил он сквозь стиснутые зубы, откидываясь назад. – Да, – ответила Мюриэль. – Просто поверь мне. – Мюриэль встала и протянула руку в знак мира. – Он выглядит, гм... безумным. Или, скорее, вне себя от ярости. – Я никогда раньше таким его не видел, – только и смог сказать Кроули. Они оба встали, отряхивая песок со своих тел, и снова подошли к Азирафаэлю. Кроули почувствовал себя крайне неуютно, поэтому он повернулся к морю и прошел несколько шагов в его сторону. Остались только Мюриэль и Азирафаэль. Мюриэль привстала. – Спасибо, что присмотрел за вещами, – сказала Мюриэль, слишком весело. Она была разочарована тем, что Азирафаэль не открыл её дневник. – Без проблем, – сказал Азирафаэль, не глядя на неё. Мюриэль взяла дневник за край и слегка приоткрыла его, проверяя, открыла ли она его на нужной странице. Следующий шаг может оказаться очень опасным, подумала Мюриэль, но ведь не зря же она потратила столько времени на наброски. Она слегка споткнулась и уронила открытый дневник на песок между ними. При этом она уронила его так, чтобы Азирафаэль не смог не заметить то, что было на странице. С любовью заштрихованная, одетая в облегающие джинсы, на странице была нарисована одна знакомая эффектная попка. – Упс, – сказала Мюриэль, и её уши покраснели, когда она схватила дневник и прижала его к груди. Сердце бешено колотилось. Она не решалась взглянуть на Азирафаэля. Рисунок был всего лишь ловушкой, уловкой, но он смутил Мюриэль не меньше, чем если бы она нарисовала его для личного удовольствия. В этот момент она поняла, что её план действительно был пыткой, по всем определениям, для всех сторон. Азирафаэль промолчал. Он смотрел на Мюриэль, с трудом подбирая слова. В этот момент к группе присоединился Кроули. – Что с лицом? – резко спросил он Азирафаэля. – Я думаю... я думаю, это всё из-за морского воздуха, – ответил Азирафаэль, обмахивая себя руками. – Или я выпил слишком много вина. Мюриэль почувствовала укол вины. Всё это будет стоить того, когда они снова будут вместе, напомнила себе Мюриэль. На мгновение все они замолчали, глядя на море. – Может, нам стоит поискать ночлег? – Голос Азирафаэля был намного мягче, чем обычно. Гораздо мягче. Кроули не заметил этого, или, возможно, заметил, но не уловил значения перемены, но Мюриэль знала. Мюриэль знала. Мюриэль прочитала достаточно книг, чтобы понять, что это признак решимости или даже вызова. Это был голос ангела, который оценил сложившуюся перед ним ситуацию и счел её совершенно неприемлемой. Это был голос ангела, которого подтолкнули к границе комфорта и который, наконец, придумал план. Мюриэль улыбнулась, изо всех сил стараясь, чтобы Азирафаэль не увидел, и почувствовала огромное облегчение. – Наверное, стоит, – согласился Кроули, направляясь к "Бентли". – После тебя, дорогая, – радушно сказал Азирафаэль, обращаясь к Мюриэль, но энергия вокруг него, казалось, потрескивала. Мюриэль сглотнула. _________________________________________ Всего через несколько минут езды по дороге они нашли прекрасный домик на берегу моря. Ресторан манил их особенно: запаха свежего хлеба и омаров было достаточно, чтобы Азирафаэль забыл о своем "пикнике". – Слушайте, я зарегистрируюсь на стойке администрации. А вы двое пока найдите столик и не высовывайтесь, – сказал Кроули, оглядываясь по сторонам в поисках признаков бесплотной активности. – И не выпускайте эту книгу из виду. – Хорошо, – ответил Азирафаэль. – Пойдем, Мюриэль. Он на мгновение задержал на ней взгляд, и Мюриэль вдруг почувствовала себя очень маленькой рядом с Азирафаэлем, который ей очень нравился, и которому она в этот момент не очень нравилась. Мюриэль попыталась завязать светскую беседу, пока они шли к "Каменному фрегату". – Морское побережье — это прекрасно, не так ли? – первой попыталась заговорить Мюриэль. – Прекрасно, да, – вдохнул Азирафаэль. – Этот океанский бриз просто одурманивает, не так ли? В этом был малейший намек на обвинение. Мюриэль кивнула, нервно улыбаясь. – О да! Я от него просто дурею! – Да что ты говоришь? – прохладно ответил Азирафаэль. – Ты уже бывал в этом ресторане? – Да, дорогая, я регулярно проезжаю четыре часа на запад, чтобы пообедать здесь, в "Каменном фрегате". – Ах, – улыбнулась Мюриэль, но голос был грустным. – Сарказм, да. Кроули научил меня этому. – Похоже, Кроули многому тебя научил, – заметил Азирафаэль, открывая дверь ресторана. – О да, он мне очень помог. Мне так многому нужно научиться. Я пробовала не очень много... э-э... еды? Но я думаю, что хотела бы есть всё, что могу, пока могу, если вдруг... Это была щепка в его доспехах, и врожденная теплота Азирафаэля победила. – О моя дорогая, в этом меню я найду для тебя всё самое лучшее, поверь мне. Хотя это был не "Ритц", но ресторан был всем, чем должен быть приморский ресторан. Стены были увешаны фотографиями рыбаков и пойманных ими рыб. Все поверхности были сделаны из дерева, либо покрытые блестящей смолой, и при каждом шаге скрипели половицы. Ресторан был похож на корабль. Азирафаэль уже давно не путешествовал на деревянном корабле. Ему это очень нравилось: жизнь, полная приключений. Однажды он отправился на корабль в качестве священника. К счастью, он оказался единственным членом экипажа, которого пощадили пираты, захватившие корабль через пять дней после отплытия - и неважно, что их капитаном оказался Кроули. Азирафаэль выкинул из головы воспоминания о длинноволосом, загорелом, сияющем и потрепанном Кроули и вернулся к настоящему. На стене рядом со столиком хозяина висела большая табличка с перечнем улова дня. Лобстер был обведен красным кружком. Азирафаэль любил лобстеров. Молодой человек встретил их у стойки, запинаясь на полуслове и неистово краснея при виде Мюриэль, пока вёл их к столику с видом на море. Азирафаэль счел бы это ужасно милым - в другой день. – Он был мил! – весело заметила Мюриэль. – И он дал нам хлеб! Перед ними стояла корзина с золотистыми, дымящимися булочками. Азирафаэль радостно застонал от запаха. Он взял в руки булочку, разрезал ее ножом и намазал маслом. Он заметил, что Мюриэль изучающе смотрела на него. – Мюриэль, ты пробовала хлеб? Мюриэль покачала головой, но облизала губы. – Я ем только жидкую пищу. Например, суп. Или огурцы из Пиммса. Или вишни из... – Да, мы знаем, из Ширли, чёрт возьми, Темпл! Вечно ты про эти вишни! – сказал Кроули, подойдя к столу и сев рядом с ним. Он поставил шерри перед Азирафаэлем, который заметил, что Кроули не принёс напиток для себя. Или для Мюриэль, если уж на то пошло. – Это для меня? – Похоже, тебе это было необходимо, – сказал Кроули, не встречаясь с ангелом взглядом, и Азирафаэль слегка покраснел.– Вы уже сделали заказ? – Пока нет, но Мюриэль поручила мне выбрать для неё что-нибудь вкусное. Азирафаэль на долю секунды тепло взглянул на Мюриэль, а потом вспомнил, что нужно сделать лицо на градус или два холоднее. Мюриэль, не перестававшая изучать хлеб, этого не заметила. Зато Кроули, изучавший Азирафаэля, заметил. Официант вернулся, снова заикаясь. – Ч-что я могу...? – Так, я возьму самый крепкий кофе, который у вас есть, – перебил Кроули. – Больше ничего. Азирафаэль любезно улыбнулся молодому человеку. – Мне, пожалуйста, хвост омара. Более того, два хвоста омара: один для меня и одного для моей подруги. Она также хотела бы заказать бу-бу... – Бульба-бу, – попытался помочь Кроули. – Буйабес? – идеально произнесла Мюриэль. – Это, – побежденно сказал Кроули. – Да, именно это, – согласился Азирафаэль, делая вид, что его не беспокоит то, что Мюриэль с первой попытки смогла выговорить название блюда. – Скоро всё будет готово, – сказал официант, ни на кого не глядя и быстро отвернувшись. – Ты ему понравилась, Мюриэль, – сказал Кроули, наблюдая за спиной мальчика. – Если задуматься, то похоже, ты всем им нравишься. Они всегда подмигивают или спотыкаются. – Так вот что это значит? – громко воскликнула Мюриэль. – Я никак не могла понять! Помнишь, в таверне "Козел", когда... Внимание Азирафаэля рассеялось. Он никогда не слышал, чтобы Кроули, который смеялся и кивал головой в ответ на воспоминания Мюриэль, так говорил. Казалось, Кроули никогда не любил предаваться воспоминаниям. Азирафаэлю стало ясно, что Мюриэль была важна. Была особенной. Кроули любил её. Конечно, любил; он согласился остаться и помочь ей, рискуя собственным бессмертным существованием. Единственным человеком, ради которого он это когда-либо это делал, был... – Азирафаэль? Ты меня слышишь? – сказал Кроули, застыв перед лицом ангела. – О, дорогой, боюсь, что нет. Заблудился в своих мыслях. – Я рассказывал Мюриэль о том случае, когда с тобой флиртовал сын Иова, помнишь? Улыбка засияла, когда он откинул голову назад и рассмеялся при воспоминании. Азирафаэль покраснел. – Я скорее думаю, что он был просто... общительным. – Он определенно был общительным, – снова рассмеялся Кроули. – Так и не удалось выяснить, к чему он вел. Беседа текла естественно, и Азирафаэль не мог отделаться от чувства неохотного восхищения. Он никак не ожидал, что будет ужинать с Кроули в присутствии третьего лица, и уж тем более такого скромного. Если не считать явной приязни Мюриэль к Кроули, Азирафаэль находил её компанию приятной. Принесли еду; Азирафаэль и Кроули рассмеялись, увидев выражение лица Мюриэль, когда ей подали омара. Буйабес пах чудесно, и это был суп, поэтому Мюриэль начала с него. – Попробуй с этим, – сказал Азирафаэль, передавая Мюриэль намазанный маслом кусок хлеба. – Окуни его в масло. Мюриэль повиновалась. Хлеб был замечательный, Мюриэль поняла это без слов. – Помедленнее, писарь, – сказал Кроули, взглянув на Мюриэль с легким отвращением. Он вернул свой взгляд туда, куда ему очень хотелось. Азирафаэль деликатно отрезал небольшой кусочек хвоста омара, уже политый лимонным соком, и слегка обмакнул его в чашку с топленым маслом. Он медленно поднес омара к губам. В течение миллисекунды ангел бросил взгляд в сторону Кроули. Затем он поднес вилку ко рту и, жуя, застонал от удовольствия. Опершись локтями на стол и положив подбородок на руку, с лёгкой улыбкой, играющей на уголках губ. Кроули потерянно смотрел на Азирафаэля. – С моим лицом что-то не так, дорогой? – лукаво спросил Азирафаэль. Кроули испуганно выпрямился. Мюриэль на время прервала свою хищную атаку на суп, чтобы похихикать над ним. – Лобстер, – поперхнулся Кроули. – Он, он выглядит неплохо. Я не ел омаров уже, по крайней мере, сто лет, а тогда это даже не было модно. В те времена его не подавали с топленым маслом. – Вот, – сказал Азирафаэль, протягивая Кроули вилку, на конце которой был наколот идеальный кусок омара. Кроули наклонился и широко открыл рот, чтобы съесть кусочек, жёлтые глаза пристально смотрели на ангела из-под тёмных очков. Азирафаэль не спеша притянул вилку к себе, желая, чтобы Кроули наклонился ещё ближе. Губы демона сомкнулись над омаром, и он отпрянул назад, увлекая за собой мясо с вилки. На мгновение они оба не отрывали взгляд друг от друга, но сопротивление рта Кроули было слишком сильным для Азирафаэля. Настала его очередь смотреть. – Очень вкусно, – наконец сказал Кроули, вытирая рот салфеткой. Азирафаэль тяжело выдохнул, понимая, что затаил дыхание. – Попробуй хлеб, он очень вкусный, – предложила Мюриэль с набитым ртом. Момент был упущен.