sunshine

Тэхен, как ни в чем не бывало, вручает Бомгю лист с олимпиадными заданиями и садится напротив: - Решай. Звучит, как гребанный приказ. И Бомгю хочется взбрыкнуть и рыкнуть, да кто ты такой, чтобы мне здесь приказывать? Звучит так, будто в субботу не он кинулся на него с кулаками. Обида внутри всё ещё покалывает, щетинится и скалит острые зубы: «Давай же, Техен-и, разозли меня ещё больше!». От ссоры совсем ничего не остается. По крайней мере, для Тэхена. Ведет себя так, словно всё, что произошло – это фантазия Чхве Бомгю. Он делает так всегда, если знает, что виноват. Бомгю послушно берет ручку и открывает тетрадь. Смотрит на первый пример и переписывает его. Обида вертится внутри груди в немых непонятках – что ты творишь, дурачок? Ты спустишь всё ему с рук? Тэхен хмыкает и внимательно следит за тем, что пишет парень в тетради. Заинтересованно следит за тем, какое решение он выбирает. Бомгю поднимает на него глаза и замечает довольную ухмылку. Похоже, что он идет правильным путем. Спустя полчаса, Бомгю ведет плечами и вертит шеей. Спина начинает ныть от сидения. После занятий он планировал смыться домой и завалиться спать. Его выходные прошли, как никогда – Бомгю был зол и расстроен, не было того с кем бы он мог поделиться своими проблемами – лучший друг в бешенстве сбежал домой, а звонить Енджуну и просить послушать – как-то слишком. Не настолько они были близки, чтобы секретничать. В его планы не входило сидеть в библиотеке и решать олимпиадные задания. Но у Кана, по ходу, совсем другие планы на него. Тэхен упирается локтями в стол и пододвигается ближе, лицом к лицу к Бомгю. Он пытается не обращать на это внимание, полностью сосредотачиваясь на заданиях. Убрать лишнее из головы и сконцентрироваться – это его вечная проблема. Сложно вымести из головы ненужное именно в этот момент – обида всё ещё клокочет внутри, заставляет время от времени зыркать на друга. На прямые и откровенные взгляды Тэхену плевать – пялишься, ну и пялься дальше, мне всё равно. Ручка клацает и отлетает в сторону, куда-то под соседний стол. Всё это просто ничто по сравнению с тем, что Бомгю чувствует: в груди творится непонятный пиздец, апокалипсис из эмоций просто разворачивает. Это – последняя капля в невероятном водовороте из злости непонимания и обиды. Этой самой обиды больше всего. Он-то надеялся, что хотя бы лучший друг его не осудит. Этого всего так много, что Бомгю сложно справляться. В этом была между ними разница – Тэхен анализировал буквально всё – поведение, собственные эмоции, рационально раскладывал их по кусочкам, а Бомгю умел чувствовать, а потом уже всё остальное. Ему было важно само чувство, что переполняло до краев, а уже потом, что его вызвало и как с этим работать дальше. Поэтому ему было важно понять, почему причину их недопонимания, но перед этим выплеснуть весь ком, что скопился внутри. - Ничего не хочешь сказать? – Прямой, вопросительный взгляд метит прямо между глаз Тэхену. - Решение в этом примере неправильное, - палец Тэхена утыкается в решение последнего примера. – Производительная неверная. - Это шутка такая, да? – хмурится Бомгю, а сам чувствует, как в груди закипает клубок из горечи и обиды. - Там ошибка. - То есть, всё в порядке? Тебе плевать, какой я и с кем таскаюсь? - Да, - кивает Кан. - Офигеть, Тэхен-а, серьезно! – саркастично протянул Бомгю и захлопнул тетрадь. Да, Бомгю был таким. Неправильным, непостоянным. И никогда этого не скрывал. И когда в это тыкал лучший друг, становилось в разы противнее и сложнее. С остальными он мог бороться, но перед Тэхеном становился практически безоружным. Обида царапала горло, застряла комом, не давая возможности ни выговориться, ни сглотнуть неприятную горечь. Только мысли бесконечным потоком текли в голове. - Ладно, прости, - примирительно поднимает руки вверх Тэхен, - Немного перегнул. Да, что ты говоришь? Правда, немного? Слова подлыми гадюками вертелись на языке, извивались, готовые в любую минуту сорваться. Они жгли отравой. Бомгю не понимал причин, оттого и не мог смириться. Принять то, что по его мнению, было несправедливо. Отчаяние разгонялось в крови до невероятной скорости. Ему страшно и трусливо. Ему не хочется оставаться одному, поэтому он опускает голову и кивает. Принимает слова извинения и старается смириться. Гордость приходиться засунуть куда подальше, показаться слабее, чем на самом деле. - Проехали.

*

Бомгю упал на лавку после долгого нытья о том, как же он устал бегать и можно ли ему немножко посидеть. План был рассчитан на то, чтобы вообще слинять, но преподаватель отправил на лавочку, под широкий козырек. Взгляд сам цепляется за соседнюю площадку, где тренировалась баскетбольная команда. Наверное, сложно жариться на солнцепеке, когда воздух прогрелся почти до тридцати градусов. Замечает знакомый широкий разворот плеч капитана команды – Чхве Субина и присматривается внимательнее – обычно он играет правой рукой, только сегодня что-то не так. Субин ведет мяч преимущественно левой и промахивается, когда бросает в корзину. Парни озадаченно переглядываются, а капитан растягивает правое плечо и морщится от боли. Очевидно, что получил травму, но команду бросить не может. Субин-а! Взгляд тут же переключается на зовущего. Бомгю видит Енджуна с мешком льда в руках – он аккуратно прикладывает пакеты к плечу Субина и что-то говорит ему на ухо. Тот явно недоволен услышанным, но всё равно кивает и идет следом за Енджуном. Бомгю делает пару глотков воды и, поморщившись, отставляет бутылку в сторону: Тэхен притащил ненавистную ему газировку. Поднимает глаза и наблюдает за тем, как одноклассники носятся по площадке. А затем медленно опускается по скамейке ниже, укладывая голову на железную спинку. В голове замыкает – сможет ли он стать таким же близким к Чхве Енджуну? Допускает всего лишь на секунду фантазию о том, как Енджун будет беспокоиться о нем. Так же переживать, как и о Чхве Субине. Допускает эту мысль на крохотное мгновение и задыхается: глупо хватает ртом воздух, как рыба. Занимает сидячее положение сразу же, упирается локтями в колени и пялится перед собой. Заставляет себя дышать ровно. Но дыхание сбоит, а щеки заливают румянец. Потому что ночью ему снился старший. Бомгю схватился на постели от того, что дыхание так же дало сбой. Он задыхался, кажется, всё ещё ощущая, как пальцы Енджуна касаются его кожи. Черт! Это всё сводило с ума! Реальность оглушала болезненной судорогой и пониманием – этого всего может и не быть. - Всё хорошо? Спрашивает Тэхен и касается плеча. А Бомгю даже не замечает, как друг подходит. Он выпадает из реальности, погружаясь вновь в свои переживания. - Да! – Получается громче обычного. И это напрягает. Потому что ведет себя не так, как обычно.

*

Енджун отодвигает шторку и смотрит, как Субин морщится. Поправляет съехавший пакет со льдом и цокает языком. - Сильно болит? - Терпимо, - Субин снова морщится. – Это обычное растяжение. Со мной такое постоянно. - Не притворяйся, что всё хорошо, - Енджун садится на соседнюю койку. - Нормально всё. Правда, - Субин улыбается. – Тебе не стоит переживать. - И если что-то случится, ты мне обязательно скажешь? – Енджун заглядывает в глаза младшему. - Конечно. А ты? Енджун не уверен, что всё сможет сам рассказать о том, что творится у него в голове, но, по крайней мере, попытается оставаться хорошим другом. - Как твои дела с Бомгю? Енджун зажмуривается и тяжело выдыхает: - Я так и не смог с ним поговорить. Ему даже не пришлось ничего рассказывать, Субин и так всё понял, стоило лишь посмотреть. - Ты прячешься от него? Енджун не знает, что сказать – ему сложно найти себе оправдание. Ему, и правда, страшно. Бомгю – не такой, как остальные. Он не знает, как это объяснить, но что-то тянет его к нему. Это то, что не поддается ни одному логическому объяснению, сколько бы Енджун не пытался его искать. Он просто видит Бомгю посреди коридора или в столовой, и резко меняет курс движения. Ему страшно встречаться с парнем глазами . Потому что он не знает, когда зависнет снова. В какой момент не сможет сказать и слова, просто захлебываясь и давясь воздухом. Ему было сложно, когда его внезапно касались. Это выводило из зоны комфорта и разгоняло кровь, а ещё - злость и гнев. Но тут всё было иначе: он чувствовал дикое волнение, когда Бомгю оказывался рядом. Ощущения были схожи с теми, какие он чувствовал перед стартом, когда адреналин бурлил в крови, а пальцы мелко дрожали от предчувствия будущей эйфории. А тут начиналась аритмия, от которой сердце буквально вырывалось из грудной клетки, а ладони потели. И как ты рационально объяснишь такой выброс гормонов? Химические реакции в организме подводили к тонкой грани, заступив за которую будет сложно в будущем что-то исправить. Были границы, которые Енджун не хотел нарушать. И всё равно, что они существовали только в его собственной голове. Енджун поднимается с кровати: - Тебе взять попить? Ему кажется, что если он посидит ещё хотя бы минуту, то просто взорвется от распирающих его эмоций. - Да, воду. Енджун направляется к выходу из медпункта и идет к автомату с газировкой. Пересчитывает мелочь и забрасывает монетки внутрь прожорливой машины. Барабанит пальцами нетерпеливо по пластиковым стенкам. Просто к Бомгю он начал привыкать. К его внезапным прикосновениям. Енджун не дергался, когда это случалось, потому что Бомгю делал это осторожно. Так, как дрессировщики, когда входили в клетку к диким животным – поднимая руки над головой и показывая, что всё в порядке, ты можешь не бояться. И Енджун переставал к своему удивлению. Переставал дергаться и дуреть от внезапности. Мысленно говорит себе завязывать привязываться к людям, но установка не срабатывает. Енджун подхватывает бутылки и идет обратно к Субину. Ему на самом деле сейчас нужна была компания, чтобы поговорить. Чтобы решить, что всё, и правда хреново, и дальше так не может продолжаться. Было бы хорошо, если бы Субин встряхнул его и сказал что-то столь же освежающее, как и ушат холодной воды.