Страницы сгоревшего дневника

      Холодно. Видимо, пора было уже не упрямиться и надевать куртку поверх кофты. Капюшон не особо спасал уши от жгучего ноябрьского ветра. Уэнсдей вышла из автомобиля Йоко и медленно поплелась по каменной дорожке в сторону общежитий. Та обещала вот-вот нагнать ее. Небольшой интерес внутри девушки явно присутствовал. Никогда ранее вампирша вот так не срывалась с места и не приезжала за ней, дабы привезти в университет.       Уэнсдей размышляла по пути к общежитию. Капли дождя падали ей на плечи с такой силой, что становилось даже больно. Они впитывались в ткань темной кофты, хотя казалось, что впитываться уже некуда. А она только вышла из машины. Да, видимо, пора уже надевать куртку. Нахмурившись, брюнетка вернулась к тому, что волновало ее куда сильнее сумасшедшей погоды на улице. Может, кто-то вломился в ее комнату? Ее не особо приветствовали, конечно, но не до такой степени. Может, к ней приехал кто-то из близких? Но зачем и почему не сказали? Честно сказать, в голову вообще не приходило ничего, что могло бы объяснить такое поведение Танаки. Даже никакой особенной даты на календаре не было, потому и сюрприза от подруги тоже ждать было глупо.       И все же она шла вперед со странным ощущением в сердце. Давно она не испытывала любопытства. Даже самого малого. Она вообще в последнее время мало что испытывала, кроме бесконечной тоски и страха, который она пыталась спрятать от самой себя. Помимо этого в ней кипело раздражение к себе. Ее раздражали собственные мысли и действия. Еще никогда она не ощущала себя такой... слабой и бесполезной. Правда и полезной ей быть было не перед кем. Но она не могла сделать ничего даже для самой себя. В последнее время даже встать с кровати было проблемой.       Шагнув на первую каменную ступень внутри помещения, она тяжело выдохнула. Ее начинало тошнить даже от этих неменяющихся несколько веков лестниц. И если раньше она была благодарна за то, что практически все здесь оставалось нетронутым, то сейчас ей хотелось разбить этот многовековой камень, дабы придать лестнице хотя бы немного другой вид.       Пройдя по коридору, который она знала лучше своих собственных пальцев, и оставляя за собой мокрые следы, девушка подошла к своей двери и ощутила холодок. Ветер пробежал по ногам, заставляя вздрогнуть всем телом от неожиданности. Она не открывала окно. Йоко открыла? Она же была в комнате. Очевидно была. Иначе бы не гнала ее так сильно.       Пальцы неуверенно легли на ручку двери. Неуверенно. Приятно было ощущать что-то помимо приевшихся эмоций. Она нажала на ручку и открыла дверь. Медленно, словно со страхом, что на нее кто-то напрыгнет. Странно, раньше она такого никогда не испытывала. Возможно, потому что раньше она всегда ходила с оружием и спокойно могла убить любого, кто встанет у нее на пути.       Сейчас время было совсем другое. Сейчас за любое убийство ты отправишься за решетку, а ходить с оружием разрешено не каждому. В ее время даже маленький ребенок имел право таскать с собой кинжал ради собственной защиты. Аддамс все еще была удивлена тому, как же все меняется со временем.       Когда дверь полностью открылась, девушка вошла внутрь и, даже не взглянув, захлопнула ее. Было шумно. Погода за окном совсем разбушевалась. Но...       Первое, что ощутила девушка - аромат. Знакомый до боли. Сладкий, даже слишком приторный. Пахло ванилью и... морозом. И так сильно, что казалось, будто этот аромат можно было ощутить даже пальцами, просто проведя по воздуху рукой. Он был настолько объемным, что тут же заполонил все легкие.       Второе - это то, что вторая половина комнаты была кем-то занята. Кем-то слишком сахарным. Постельное белье незнакомого ей человека было нежно-розовым. Одеяло светло-голубым. И явно очень-очень мягким. Так же из-за подушки выглядывали плюшевые игрушки. Они смотрели на темную девушку глазами-пуговками и выглядели как-то... грустно и потрепано. Уэнсдей осеклась. Игрушки для нее выглядели... грустными? Глупости. Девушка нахмурилась и опустила глаза вниз.       За окном сверкнула молния. Брюнетка поняла это по мимолетному свету, что упал на деревянные доски пола. Осень в этом году шумная. Очень шумная. Дождь бил по стеклу так сильно, что она не слышала даже собственного дыхания. Кофта ее была сырая насквозь. Что уж говорить про обувь. Ей придется убирать сегодня комнату от слякоти, которую она сама же и принесла.       Уэнсдей мотнула головой и перевела взгляд на стену. Там было приклеено пару вырезок из журналов. Скотч лежал на столе - видимо, новая соседка еще не успела все расклеить. Но ей этого было и не нужно. Аддамс уже начала считать минуты до того, как она уйдет. Вернее... даже сбежит отсюда. Она перевела темные глаза на камень над дверью и выдохнула. Этот камень был ей помощником уже очень долго.       Но когда брюнетка перевела взгляд на окно и присмотрелась, то вдруг замерла. Сердце, кажется, остановилось. Интересно, она могла умереть от этого? Но сейчас время было не до размышлений. Она шумно выдыхает, ощущая дрожь по коже. Знакомым ароматом пахло так сильно, что Аддамс на секунду кажется, будто она угодила в ловушку времени.       Быть не может. Из приоткрытой дверцы в огромном окне-розе дул холодный, щипающийся ветер. Слишком морозный для ноября. На улице шел дождь. И Уэнсдей была ему благодарна. Если бы не этот приятный шум, то девушка на террасе давно бы обернулась на шум ее быстро бьющегося сердца. Она с трудом дышит, со страхом перебить дождь и разочароваться раньше времени.       Быть не может. Уэнсдей действительно боялась разочароваться. Ей же могло просто казаться. Это мог быть лишь похожий человек. Брюнетка боялась издать любой шорох, потому стояла на месте словно вкопанная.       Страх разочарования заполнил ее разум до отвала. До самых краев. Отчего голова вдруг заболела, и стало так ужасно жарко. Даже холодный осенний ветер из окна не помогал. Ей вдруг захотелось убежать. Впервые в жизни настолько сильно захотелось сорваться с места и скрыться. Незнамо где, лишь бы не нашли и не привели сюда снова. Дабы не разочароваться. Дабы не узнать, что это не она. Дабы просто насладиться мимолётной слабостью похожего на нее человека. Но тут вдруг страх не узнать правды пытается выселить из головы боязнь разочароваться. А что, если все правда? Что, если это она? Что, если Йоко уже рассказала ей про нее? Что, если она ждет? Что, если...       И тут вдруг боязнь не узнать правды пересиливает страх разочарования. И Аддамс медленно поднимает руку, направляя ладонь в сторону окна и напрягая пальцы со всей, что в ней была, силой. Капли шумного дождя вдруг мгновенно останавливаются. Замирают в воздухе в ту же секунду. Даже ветер стихает, повинуясь ей. Лишь она и та, кто стоял за окном, казалось, могли дышать и двигаться.       И Уэнсдей с замиранием сердца принялась наблюдать за тем, как незнакомка медленно поднимает свою руку и касается одной из застывших капель дождя. Она тут же разбивается на больше количество мелких капель. Блондинка касается каждой, пока те не становятся настолько маленькими, что казалось, рассыпались на атомы. Девушка удивляется и касается еще одной, затем еще и еще.       Брюнетка с интересом наблюдает за тем, как удивленная девушка играется с замершими каплями дождя. С недавних пор Аддамс верила, что вода умеет хранить воспоминания. Она услышала, что слезы ведь тоже вода. И они стекают с щек, разбиваясь о землю или впитываясь в нашу одежду. А затем испаряются и поднимаются к небу, скапливаясь в тучи и возвращаясь на землю каплями дождя. И так по-новой. Снова и снова. Странный круговорот воспоминаний. - Хах... - С террасы раздается удивленный выдох. Уэнсдей не сводит глаз с девушки, а та вдруг кажется такой легкой и невесомой. Блондинка отошла от каменной сырой балюстрады и подняла голову вверх. Застывшие капли смотрелись так удивительно, что сердце ее в изумлении забилось быстрее. Она еще никогда такого не видела. Настоящая магия. - Волшебно...       Блондинка тянется к очередной капле, а затем проводит ладонью сразу по нескольким, разбивая их на мелкие частицы воды. Она ощущала сырость на руках, но кожа каким-то неведомым образом оставалась сухой. - И вправду волшебно... - Раздается тихий, слегка взволнованный голос за спиной, и девушка вздрагивает от неожиданности. Она медленно оборачивается, дабы взглянуть на нежданного гостя и тут же замирает.       Уэнсдей видит, как голубые глаза тут же на мгновение распахиваются в немом изумлении. Брюнетка вдруг мимолетно улыбается, а затем нервно выдыхает. Быть не может. Ее тело пробило дрожью, а губы, кажется, намертво слиплись между собой. И она не в силах была приоткрыть их. Не в силах была что-то сказать.       Светловолосая девушка наблюдала за ней с удивлением через прозрачное стекло окна. Ей вдруг показалось, что она видит лишь свое отражение, которое под силой собственного воображения стало человеком из ее старых воспоминаний. Энид дернула головой и прикрыла глаза на мгновение, а затем открыла, но образ брюнетки никуда не исчез. Быть не может. Большой палец потянулся к указательному и коснулся кольца. Она по старой привычке потерла его и тут же вздрогнула, заметив, как девушка за окном медленно приподнимает руку, напрягает пальцы на считанные секунды, а затем сжимает их в кулак. Дождь тут же с огромной силой обрушился на землю сумасшедшим потоком, перебивая дыхание и стук сердца блондинки. Она вздрогнула, когда увидела, как знакомая незнакомка медленно идет в ее сторону, слегка наклоняясь, дабы пройти через дверцу в окне и вдруг останавливается, не в силах пойти дальше. - Привет.       Ветер бьет ее по щекам. Голос казался таким тонким, что было страшно говорить что-то дальше. Голубые глаза бегают по смуглому, сырому из-за дождя лицу. Уэнсдей улыбается, наблюдая за знакомым лицом и взглядом. Она видит, как девушка перед ней соображает медленно и аккуратно. Как подбирает слова, обрывает их и снова возвращается к ним. А затем вдруг сдается, не в силах думать, и тихо выдает: - Привет.       Голос напуганный, слегка сухой из-за долгого молчания. Брюнетка с трудом дышит, боясь спугнуть изумленную перед ней девушку. А та все гладит свое кольцо на пальце, пока взгляд ее меняется посекундно, но выражение лица все такое же удивленное. Затем губы ее вздрагивают в попытке что-то произнести, но слова, кажется, теряются в шуме дождя. Голубые глаза бегают по туманно знакомым родинкам на смуглых щеках и носу. Веснушек было так много, что казалось, можно было нарисовать картину, если аккуратно соединять их между собой линиями. А затем блондинка вдруг убирает палец с кольца и расслабляет руки, слабо улыбаясь. К глазам, кажется, подбираются слезы. Это пугает Уэнсдей, и она медленно делает шаг вперед, назло собственному желанию убежать от страха.       Одежда насквозь сырая, ветер морозный. Кажется, он гонит к ним снежные тучи. Погода в ноябре такая переменчивая, что жутко становится. Пускай на улице было ужасно холодно, Аддамс этого холода абсолютно не ощущала. Ей было так жарко. Девушка перед ней захватывает дух. Да так сильно, что колени предательски становятся ватными. И брюнетка больше не может сдвинуться с места. - Уэнсдей...       И этот голос... собственное имя выбивает ее из колеи, заставляя вздрогнуть и раскрыть губы в немом... в немом... удивлении? Уэнсдей не знала. Не понимала, что ощущает и что должна ощущать. Она соврет, если скажет, что ей ничуть не страшно. Она напугана, сильно. Боится, что это - лишь миг. Один долгий, но единственный миг. А дальше ничего. Пустота. Словно девушка перед ней просто растворится в каплях дождя и вновь навсегда исчезнет, оставив ее абсолютно одну. - Уэнсдей. - И делает шаг вперед, затем еще один, и останавливается в мучающем метре от нее. Но брюнетка уже ощущала ее собственной кожей. Аромат ванили и знакомого мороза вновь наполняет легкие. - Так ты... - Голос обрывается. Она пытается совладать с собой, придать голосу больше уверенности, дабы не показать страх. - Ты помнишь...       Энид была такой живой перед ней. Ее глаза блестели вместе с губами, по которым она изредка нервно проводила языком, хотя они ни на миг не становились сухими. Блондинка вздрагивает от понимания, что действительно вспомнила ее имя. Кольцо на пальце сейчас ощущалось тяжелее обычного. - Теперь помню.       Она смотрит в черные глаза своими голубыми, мокрыми от подошедших слез. Темные зрачки сливаются с радужкой. Была бы сейчас ночь, блондинка уверена, что глаза напротив стали бы бесконечным космосом. С сотней планет-эмоций где-то далеко-далеко, до которых нужно добраться. И не каждому это удастся. Но сейчас, глаза напротив были бесконечной, до ужаса глубокой черной бездной. В которую Энид упала сразу же, как только взглянула в них. - Энид. - Произносит она тихо, с осторожностью, словно пробуя имя на вкус и вспоминая, как оно звучит. Как оно звучит, когда она обращается к ней. Аддамс видит, как по розовым, обоженным ветром щекам стекают слезы. А затем вдруг выдыхает, на губах появляется легкая улыбка. - Энид...       И блондинка вдруг делает последний шаг, убивая между ними расстояние. Она плачет и тут же утыкается в чужую горячую шею, обвивая талию руками и выдыхая в и без того обожженную кожу. Уэнсдей вдруг медленно, все еще боясь, что девушка вот-вот растворится в каплях дождя, приподнимает руки и обнимает ее за плечи, прижимаясь к ней так близко, как только может.       Все, что она ощущала - горячее дыхание и прикосновения девушки. Она ощущала ее легкую дрожь. Чувствовала всем телом то, как Энид плачет. И вдруг... заплакала сама. Щеки обожгло слезами. Ей страшно, она все еще боится, потому прижимается еще сильнее, еще ближе, хотя ближе уже некуда. Она тихо всхлипывает, ощущает, как теплая рука скользит вверх по ее спине, останавливается в районе шеи и слегка надавливает, заставляя прижаться носом к сырому плечу.       Одна мысль о том, что Энид была здесь, казалась слишком нереальной. Живая, с бьющимся сердцем, горячей кожей, теплым дыханием и все тем же приторно-ванильным ароматом, который переплетался с запахом свежей зимы. Этот аромат был таким... волнующим. Этот аромат принадлежал ей, и это будоражило разум. - Уэнсдей... - Девушка выдыхает ее имя и сильнее цепляется пальцами за сырую одежду. Брюнетка ощущает на своей коже чужое дыхание. - Мне холодно, давай зайдем внутрь...       Аддамс вздрагивает и хмурится на мгновение, аккуратно отстраняясь от девушки. - Холодно? - Этот вопрос в сторону блондинки звучал как-то... неправильно. - Тебе холодно? - А... - Кажется девушка была сбита с толку. - А не должно? Я же человек... Людям присуще ощущать холод. Разве нет?       Уэнсдей удивленно смотрит на нее с приоткрытыми губами. Но слова застряли где-то поперек горла. И Энид, словно в попытке доказать свою правду, обнимает свои сырые плечи. И брюнетка вдруг моргает, протягивает девушке руку и заводит ее в теплое помещение, закрывая за собой проход. - Прими горячий душ. - Говорит она, складывая руки на груди. И в ту же секунду ощущает вибрирование в кармане. - А мне... мне нужно собраться с мыслями. Хорошо?

      Блондинка, кажется, хочет ответить отказом, но Аддамс тут же слегка хмурится и глаза ее становятся странно стеклянными. Видимо, уже о чем-то задумалась. Потому Энид, взяв из своей сумки еще не выложенные из него ванные принадлежности, отправилась в душ.       Уэнсдей, проводив ее взглядом, тут же подошла к своей кровати и вынула из-под подушки старую темную пижаму. Кинув сырую одежду прямо на пол и надев на влажное тело спальную рубашку и штаны, девушка тут же упала на кровать. Она тяжело выдохнула, когда потянулась к телефону, что положила на тумбу. Но тут же расслабилась, когда услышала со стороны ванной комнаты звук воды. Взглянув на небольшой экран телефона, она видит сообщение от Йоко. "Дождь не обязательно было останавливать. Ты хоть представляешь, что сейчас в новостях начнется?"       Брюнетка на секунду задумывается. Да, люди, которые еще не до конца решили, существует все же магия или нет, явно не были готовы к тому, что дождь имеет свойство останавливаться. Но это было лишь здесь. Не во всем мире, так что...

"Многие либо решат, что свихнулись, либо наконец поймут, что магия - не выдумки."

      И тут же хмурится, печатая новый ответ.

"А может ученые как-то это объяснят. Придумают что-то, как минимум"

      Йоко отвечает почти мгновенно. "Ага. Или люди наконец поверят в магию."       Повторяет она слова подруги, а затем отправляет смеющийся эмодзи из глупых скобочек, точек и... всего, чего только можно. Это заставляет брюнетку хмуриться. Можно было посмеяться и буквами. К чему вообще придумали эти глупые лица из точек препинания. "Кстати, как знакомство с соседкой?"       Уэнсдей вдруг прошибает током. По коже пробегает стая мурашек, заставляя ее поежится и... улыбнуться. Энид жива. От этих мыслей ей становилось дурно, страшно и радостно одновременно. Ее обряд сработал. В нем было много ошибок, но он сработал.

"Мне кажется, я все же сошла с ума, и это не правда. Это просто мои галлюцинации."

      И тут же получает ответ. "Тогда у нас общая галлюцинация, девочка. И нам обеим пора лечь в лечебницу."       Аддамс нервно выдыхает. Она слышит шум воды и вспоминает, как пару минут назад ощущала тепло и знакомый запах.

"Йоко."

"Уэнсдей, все нормально. Она более чем настоящая. Я же тоже видела и ощущала ее."

"Йоко, ты в курсе, что она переродилась не оборотнем?"

      Кажется, Танака по ту сторону была удивлена. Ответа не поступало около трех минут. И все эти три минуты брюнетка нервно смотрела на черно-белый экран. "С чего ты взяла?"       Пальцы за эти долгие минуты, кажется, онемели.

"Она сказала, что ей холодно."

      Ответ подруги она прочесть не успела. Дверь в ванную комнату открылась и оттуда повеяло теплом и запахом ванильного геля для душа. Этот объемный аромат вновь заполонил все легкие. Он вытеснял из стен впитавшийся запах свечей. И Аддамс это даже нравилось. Брюнетка выпрямилась, села на кровати, твердо поставив ноги на пол, и положила на колени свои руки. - Ты уже переоделась... - Энид неуверенно делает шаг в сторону девушки, переступая невидимую линию между совершенно разными частями комнаты. - Какая наблюдательная. - Уэнсдей пытается усмехнуться, но выходит лишь сдавленный выдох. Это заставляет светловолосую слегка улыбнуться, хотя глаза ее отчего-то казались грустными. - Энид? - Да? - Все... в порядке? - А ты как думаешь? - Голос ее слегка надломился.       Действительно. Думать, что все в порядке, - как минимум глупо. - Выглядишь... спокойно. Хотя глаза говорят об обратном. - Вода успокаивает. - А еще хранит воспоминания. - Хранит воспоминания? - Удивляется блондинка, подходя еще ближе к девушке и останавливаясь прямо перед ней, почти касаясь своими ногами чужих колен. - Да. - Она кивает и смотрит в голубые глаза, тут же на секунду замирая. В них была та родная для Аддамс детская любопытность. Энид смотрела на нее так же, как смотрела когда-то давным-давно, слушая ее странные размышления и рассказы из прошлого. Это заставило брюнетку на секунду отдалиться от этого места и времени так далеко, что она перестала слышать звук дождя за окном. А затем вдруг она вернулась обратно в настоящее, и слегка улыбнулась. - Услышала это недавно от одного человека, когда... путешествовала. - Что это за человек? - Блеск в голубых глазах заставлял дышать. - Я не знаю. Я лишь проходила мимо и остановилась возле небольшой группы людей. И мужчина рассказывал об этом. - Где ты услышала это?       Энид была так близко, что с каждой секундой становилось все невыносимее. - Во Франции. - Франция...       Уэнсдей кивает, а затем вдруг забирается на кровать с ногами и стучит по темному одеялу, приглашая Энид сесть рядом. - И давно ты там была? - Матрас под весом второй девушки проминается сильнее. - Лет... тридцать назад. - Тридцать?! - Блондинка удивляется. - Ты говорила, что это было недавно! - Для меня это недавно.       Энид вдруг выдыхает и весь блеск исчезает из ее глаз вместе с деткой любопытностью. Она долго гуляет взглядом по темному одеялу чужой кровати, царапает его пальцами и размышляет о чем-то. Аддамс не мешала ей. Лишь пристально наблюдала за движениями девушки, изучая ее с головы до ног. Блондинка совсем не изменилась. Переродилась точно такой же. Один в один. Удивительно. Видимо, судьба была на стороне Аддамс. - Уэнсдей... - Да? - Почему ты... - Она выдыхает, сжимая пальцами одеяло. - Почему ты так удивилась, когда я сказала, что мне холодно? - А... - Брюнетка слегка хмурится. Значит... этого она не помнит, да? И как ей об этом сказать? Прямо? Даже не оттягивая? Уэнсдей уверена, что после этих слов блондинка начнет расспрашивать все больше, интересоваться, собирать недостающие детали своих воспоминаний и складывать их в огромный пазл. Аддамс нравилось наблюдать за тем, как девушка внимательно слушает и обдумывает ее слова. - В прошлой жизни... ты не была человеком. Вернее... Ты была оборотнем. Волком. А им холод был не страшен. Ну, вернее... - Брюнетка видела, как глаза Энид, с каждым ее словом, излучали все больше любопытства и удивления. - Он им и сейчас не страшен. Просто ты переродилась не оборотнем.       Кажется, Энид на секунду потускнела. Видимо, тот факт, что она потеряла такую огромную, тем более на сегодняшний день, особенность, ее действительно расстроил. Конечно. Вот ты жила себе оборотнем. С когтями и клыками, сильная, и с устойчивостью к холоду. И тут вдруг перерождаешься обычным человеком. - Как так вышло, что я переродилась? - Спросила вдруг девушка, поставив Уэнсдей в тупик. Она была уверена, что Энид будет задавать вопросы. Но кажется, ожидала немного не таких. Заметив на смуглом лице растерянность, блондинка вдруг спросила своим привычным заботливым тоном, по которому Аддамс успела соскучиться. И который почти стерся из ее памяти. Но тут вдруг по ее коже пробежали мурашки. - Что-то не так, Уэнсдей? - Все... все так. Просто... я думала, что мы подготовимся к такому разговору. А тут вдруг ты решила не оттягивать и спросить все в лоб. - Извини. - Вдруг произносит она, виновато улыбаясь. - Раньше я была более стеснительной? - Спорный вопрос. Думаю, это зависело от ситуации. - Значит, не так сильно все поменялось...       И в комнате повисла недолгая тишина. Энид, кажется, размышляла о чем-то далеком, пока брюнетка раздумывала над тем как правильнее все же рассказать о произошедшем две сотни лет назад. А затем, приподняв голову и уставившись на задумчивую блондинку, Уэнсдей поняла, что ходить вокруг да около смысла не было. Кажется, девушку напротив совсем не пугало то, что происходило с ней. - Тебя убили. - Произносит она, не задумываясь. Энид тут же приподнимает голову и шокировано смотрит на нее. - Что? - Тебя убили. - Повторяет она. - А я криво и косо, но провела ритуал, дабы возродить тебя. Вот только... у этого ритуала не было определенных временных промежутков. Поэтому я сидела и ждала тебя. - Кто меня убил? - Кажется, остальное девушка решила пропустить мимо ушей. - Твоя собственная мать.       Наверное, это стоило сказать уже менее прямолинейно. Аддамс видела, как меняется выражение лица блондинки. Изначально она, видимо, хотела что-то сказать. Но губы ее тут же сомкнулись, а брови приподнялись. В глазах пару секунд читался дикий страх, а затем он пропал и его заменило что-то туманное. Это не было ужасом, радостью или безразличием. Это было... странное безразличие. - Видимо, не везет мне с родителями. - Вдруг произнесла она тихо, когда Уэнсдей слегка наклонилась к ней. - Она... не хотела этого. - Старый прием. - Нет. Она правда не планировала убивать тебя. Как минимум на тот момент... - Девушка сжала губы на мгновенье. - Она хотела убить меня. А ты... защитила меня.       И тут, туман с голубых глаз спал. К ним, кажется, в ту же секунду вернулась жизнь. Они заблестели, пускай за этим блеском и виднелся слабый страх. - Я... защитила т-тебя? - Это звучало так неуверенно, что на секунду даже Аддамс засомневалась в собственных словах и воспоминаниях. Но затем все же кивнула. - Да. - На губах появилась мимолетная улыбка. - Ты была моим драбантом. Ты... выполнила свой долг. - Звучит... нерадостно. - Конечно. Не думаю, что я должна радоваться, когда видела смерть собственной жены, которая, ничего не обдумав, кинулась меня спасать.       И тут страх окончательно ушел. Энид вдруг ахнула, прикрыв рот ладонью и с любопытством уставилась на девушку. - Так значит... - Блондинка не знала, как подобрать слова. - Ты была настолько близка мне... - На губах появляется глупая улыбка, а глаза выражают полное недоумение. Брюнетка соскучилась по этому. По тому, как эмоции на любимом лице сменяли друг друга по очереди. - Эти ощущения не были ложными... - Ощущения... - Аддамс хмурится, приподнимая руку. Она постучала пальцами по подбородку в раздумьях. Энид явно помнила не все. - Ты... сказала, что тебе не везет с родителями. Почему?       Все же, стоит спрашивать постепенно. Вопросы в лоб конечно заставляли Уэнсдей ощущать приятные воспоминания, при виде того, как вся информация в голове светловолосой девушки пытается уложиться. Но все же, она не хотела, чтобы Энид сошла с ума от такой быстрой подачи воспоминаний. - Ну... я с двенадцати лет жила в детском доме. Так что... думаю мне не особо повезло.       Вот оно как. - В детском доме? Почему? - Ну... знаешь. - Энид слегка помедлила. Кажется, разговор уходил все дальше в неприятную ноту. Но Аддамс хотелось услышать все, что произошло с любимым для нее человеком. - Когда трехлетний ребенок говорит, что он принцесса, взрослые смеются и умиляются. - Она сделал глубокий вдох. Взгляд ее слегка поменялся. - Когда в пять лет этот же ребенок рисует замок и рассказывает о нем в мельчайших подробностях, взрослые говорят, что ребенок невероятно творческий. - Затем лицо Энид меняется. Она слегка хмурится, цепляется пальцами за все то же черное одеяло и продолжает говорить. - А когда в двенадцать лет ребенок продолжает утверждать, что он был принцессой. Что владел магией и помнит историю мира от и до. Родители наконец начинают бояться. - Девушка нервно облизывает губы, глядя в пустоту. - А мои родители оказались очень религиозными. Так что... посчитали, что в меня вселился кто-то, раз я несу такую чушь. Потаскали по церквям, обливали святой водой и наконец отказались, отдав меня в детский дом.       Религия. Это слово раздражало Аддамс. Люди напридумывали себе богов еще очень давно. И все ради того, чтобы не нести ответственность за собственные действия и слова. Брюнетка уверена, что родители Энид, после того, как отдали якобы одержимую демоном собственную дочь в детский дом, пошли в церковь и помолились, дабы этот грех не мучил их душу. Как в их мире все просто.       Детский дом оказался не лучшим местом. Потому что и там слова Энид считали чушью. Затем, она поняла, что стоит держать рот на замке. Но от ее молчания мало что поменялось. Ее уже приняли за ненормальную. А людей, отличающихся от остальных, мало кто любит. Оттого и жизнь в детском доме для нее раем не стала. И все же, один единственный друг у нее появился. Парнишка, которому было интересно слушать все рассказы о прошлом. - Рин... хороший парень. Очень. - Блондинка выдохнула и, наконец, расслабилась. Ее плечи опустились. И Аддамс ощутила то, как от девушки постепенно уходит все напряжение. - Он единственный, кто разговаривал со мной и верил мне. Вот только от того, что он общался со мной... перестали общаться с ним.       Брюнетка приоткрывает губы, дабы что-то ответить, но тут дверь в комнату без разрешения распахивается. И в комнату заходит незваный гость. - Это вы типа... были одни против всех? Как романтично. - Танака. Тебя не приглашали. - Хмурится Уэнсдей, глядя на подругу. - А мне кажется, Энид очень даже мне рада. - Тебе кажется. - Хоть что-то не меняется со временем. - Усмехается блондинка, разглядывая явно чем-то недовольную вампиршу. - Ты о чем? - Аддамс выгибает бровь в вопросе, а затем переводит взгляд обратно на подругу и слегка щурится. - О ваших взаимоотношениях. - О да, ты права, щенок. - Танака тут же улыбается и подходит ближе к кровати, кладя ладонь на плечо тут же напрягшейся Уэнсдей. - Твоя жена любит меня так же, как и прежде. - Я ей не жена. - Аддамс отбивает руку брюнетки и встает с кровати. Она делает пару шагов и тут же останавливается, облокачиваясь о стену и недовольно складывая руки на груди. - Так что прекращай. - Но она умерла, когда вы были в браке. - Вампирша одним ловким движением тут же оказывается подле Энид. А затем сжимает ее запястье и приподнимает руку. - И ваши кольца на местах.       Уэнсдей внимательно смотрит на безымянный палец блондинки. Кольцо действительно было на нем. Интересно, как такое возможно? Брюнетка вдруг выдыхает и тянет за тонкую нить на своей шее, вынимая свое кольцо из-под одежды. Энид внимательно наблюдает за ее движениями. - Вот видишь? - Йоко улыбается. - Так что... женаты. Уже две сотни лет, так то. Вот это у вас крепкие отношения. - Не смешно, Танака. - Аддамс хмурится, вновь складывая руки на груди. - Ты зачем пришла?        И тут взгляд вампирши меняется. Она словно становится менее довольной и отходит от кровати. Спрятав руки в карманах брюк, девушка повернулась лицом к подруге и ответила. - Я была у Тайлера и починила сломанный тобой кран. - Ты починила? Сама? - Брюнетка усмехается. - Я... дала деньги мастерам. За сломанный тобой кран.       Аддамс закатывает глаза, а затем указывает большим пальцев в правую от себя сторону. - Можешь взять деньги в тумбе. - И вновь возвращает руки в исходное положение. - И свалить. - Эй! - Вампирша наигранно хмурится. - Это не все. Тайлер позвал нас попить кофе. Бесплатно. За сломанный тобой кран. - Я тебе сейчас кран сломаю. - Но! Я считаю, что было бы неплохо, если бы ты заплатила за наши напитки. - Она улыбается, наблюдая за тем, как Аддамс путается в том, что ей стоит сделать. Просто словесно послать, или ударить подругу. - Это будет компенсация за нервы паренька.       Уэнсдей нервно выдыхает и сжимает переносицу пальцами, слегка потирая ее. Она металась между желаниями. С одной стороны, ей хотелось остаться с Энид один на один и обсудить еще сотни тем. Но с другой стороны... это можно сделать и в более приятной обстановке. Блондинка явно соскучилась и по Танаке.       Потому, темные глаза медленно перебрались с пола на возлюбленную. Энид смотрела на нее в ответ, с неописуемо знакомой нежностью. Сердце брюнетки пропустило удар. - Ты... хочешь прогуляться? - Спросила Аддамс нежно.       В ответ она получила лишь короткий кивок. И выдохнув, выпрямилась, отходя от стены. Йоко взволнованно хлопнула в ладоши, тут же вынимая из кармана брюк ключи от машины и сказав напоследок, что ждет девушек на улице, покинула комнату. - Кто такой Тайлер? - Спрашивает Энид, поднимаясь с кровати. - Мой... приятель? - Отвечает девушка неуверенно, наблюдая за тем, как блондинка подходит к своим вещам и ищет, что бы надеть. - Друг... - Ого. Ты стала более общительной. - Нет. Йоко и он - единственные, с кем я общаюсь. - Признается брюнетка. - Ну... из друзей. Родители и Пагсли само собой. Пускай и пишу я им очень редко. - Твоя семья... жива? - Вдруг осознает девушка, поворачиваясь к Уэнсдей. - Конечно. Проклятие же вернулось. - Проклятье... это... - Не забивай сейчас мозг, волчонок. - Аддамс щелкает Энид по носу и проходит мимо нее. - Я подожду тебя за дверью. Не торопись.

***

      Ехать в машине Йоко оказалось весело. Если не считать того, как резко она вписывалась в повороты и частенько игнорировала знаки по ограничению скорости. Блондинка насчитала пятнадцать раз, когда Уэнсдей говорила Танаке ехать аккуратнее, ведь они не одни. Но вампирша молча тянулась к магнитоле и делала музыку все громче с каждым замечанием. Под конец поездки музыка начала играть так громко, что брюнетка потянулась с заднего сиденья к магнитоле, но лишь получила слабый, предупреждающий, удар по руке от водителя. - Не устанавливай правила в моей машине! - Громко сказала вампирша, захлопывая за собой дверь и убирая ключи в карман. - Води нормально. - Я вожу нормально! Это тебя что-то не устраивает. - Что-то? Ты едешь по городу. Здесь откуда угодно может выскочить человек, подумай головой!       Йоко закатывает глаза и подходит к Энид, говоря ей на ухо, специально громко. - Раньше она была более веселая, да? Ну... возраст никого не щадит. - Танака.       Но Энид вдруг усмехается, а затем отворачивается от девушек. Йоко довольно улыбается, глядя на брюнетку, которая, кажется, все еще подумывает о том, что же конкретно сделать с надоедливой вампиршей. Но та ускоряется и первая прячется за дверьми кофейни, оставляя девушек вдвоем. - Мы можем уйти, если ты вдруг передумала. - С чего ты взяла, что я передумала? - Нежная улыбка на губах была словно сном. - Я хочу посмотреть на человека, которому ты доверяешь.       Уэнсдей лишь кивает, а затем открывает девушке дверь, пропуская ее вперед. - Ты джентельмен? - Усмехается блондинка. - Возможно, в этом времени... да.       Помещение встретило их теплом и ароматом кофе. Помимо их троих в кофейне сидел еще один паренек. Йоко уже болтала с Тайлером, который в это время умудрялся считать деньги в кассе, не сбиваясь и кивая подруге. - Я уверена, что тебе стоит все же прийти к нам в университет! - Зачем ему к нам? - Аддамс останавливается у кассы и смотрит на Танаку. - Ты пропустила весь рассказ. Я не стану повторять!       Уэнсдей лишь пожала плечами и взглянула на Тайлера, который в это время успел записать в блокнот точную сумму денег и захлопнуть кассу. - Она считает, что я скучно живу. - Произносит он, выдыхая. А затем перепрыгнув взглядом с Аддамс на светловолосую незнакомку, слегка улыбнулся. - Привет. - Привет. - Девушка кивнула, улыбнувшись. - Я Тайлер. - И протягивает светловолосой руку.       Та смотрит на нее с мимолетным недоверием, но все же пожимает ее. - Энид. - Ого. - Парнишка тут же глядит на Аддамс, а та лишь щурится. - Подожди. Т-ты... - Ага. - Йоко усмехается. - Удивлен? - Подождите. - Он выставляет руки вперед, а сам удивленно бегает глазами по девушкам. То задержится на вампирше, то на Уэнсдей, то откровенно пялится на блондинку. - Быть не может. - Мо-о-ожет. - Растягивает Танака, улыбаясь так, словно выиграла миллион, обманув всех своих соперников. - Я сама удивлена. И! - Она опирается руками о барную стойку и довольно глядит на паренька. - Это повод отметить. Поэтому мы пришли к тебе. - Подожди, но ты же... - Начала было Энид, но вампирша, приложив к ее губам палец, подмигнула. - И Аддамс за всех платит! - Блондинка была уверена, что у Йоко всю ночь будут болеть щеки от того, как сильно и долго она улыбается. - И так, я хочу...       За окном шел мелкий дождь. Он слегка успокаивал мысли. К вечеру, кроме их троих и Тайлера, в кофейне никого не осталось. И ребята спокойно сидели за напитками, обсуждая то, что происходило последние две сотни лет. Как оказалось, Уэнсдей успела натворить много всего. - Подожди, ты убила моего брата? - Энид, отодвинув от себя коктейль, нахмурилась. - Из Стефана вышел никудышный правитель. - Брюнетка пожала плечами. - Да и после твоей с матерью смерти... последнее, о чем он думал, так это о том, как править. - Йоко отодвинула от себя очередной пустой стакан горячего шоколада. - Так что... его быстренько свергли. - А что потом? - Блондинка взглянула на Аддамс, но ответа от нее не последовало. Потому Йоко взяла роль рассказчика на себя. - А потом Уэнсдей ушла из дома. - У тебя был переходный возраст, и ты решила сбежать из дома? - Тайлер, наконец, за долгое время подал голос. - Очень смешно. - Брюнетка сделала глоток черного кофе и нахмурилась. - Нет, она решила снова попутешествовать. - Я просто не видела смысла сидеть и гнить в замке. - Ответила Уэнсдей. - Снова. - И чем ты занималась? - Ох, чем я только не занималась. - Мимолетная улыбка брюнетки заставляет Энид улыбнуться в ответ. - Какое-то время наблюдала издалека за тем, что происходит в Белом Королевстве. Потом покинула холодные земли и пару лет прожила в королевстве Йоко, до тех пор пока...       Аддамс замолкла, взглянув на подругу, а та кивнула и продолжила. - Пока Дивина не умерла. - Дивина... - Блондинка опустила взгляд. Кажется, это имя мелькало в ее воспоминаниях. - Это... девушка, которая была рядом с тобой. Да? - Да. - Вампирша печально улыбается. - Моя жена. - П-подожди, но... - Давай не обо мне? - Танака слегка склонила голову. Говорить об этом ей явно не хотелось. И Энид понимающе кивнула, вновь переведя взгляд на Уэнсдей.       И та продолжила рассказ о том, где она была и чем занималась. Она посетила множество мест, вновь что-то изучала. Следила за тем, как постепенно разваливаются королевства и появляется нечто новое. Как исчезают короли и появляются президенты. Как люди все больше отрекаются от магии и больше доверяют науке. Аддамс наблюдала за тем, как маленькие деревянные дома становятся большими кирпичными зданиями. Когда она вернулась в замок, Джерико уже выглядел иначе. Многие деревянные домики снесли, и на их месте стояли пятиэтажные здания из, как она позже узнала, кирпичных блоков. Это было нечто новое и необычное. - Что ты сделала с замком? - Спрятала от чужих глаз? - Брюнетка усмехнулась, а затем потухла. - Я не хотела, чтобы с замком что-то случилось. А учитывая то, как люди резко стали сносить старые здания, заменяя их новыми, я испугалась... И, просто поставила вокруг него барьер. Теперь он не виден чужим. А учитывая, что вокруг него непроходимый лес... То я спокойна за его судьбу. Была спокойна и буду. - Вам бы, кстати, навестить твоих родителей. - Йоко постучала пальцами по столу и слегка прищурилась, в раздумьях. - Ведь проклятье вновь должно была спасть, не так ли? - Да, точно...       Уэнсдей совсем забыла о проклятье. Она так была рада тому, что девушка вернулась к ней, что совершенно позабыла о главной проблеме и причине ее долгих лет жизни. Не только ее, но и ее семьи, которая до сих пор спокойно жила в замке и занималась своими делами. - Я... заново познакомлюсь с твоими родителями, да? - Да. И они будут очень рады.       Энид нежно улыбается, а Аддамс накрывает ее ладонь своей, слегка сжимая, словно в попытке сказать, что все будет хорошо. Теперь так точно.       Истории о прошлом всех сильно затянули. Все новые и новые детали заставляли расспрашивать лишь больше. В какой-то момент, в желудке не осталось место для напитков. И ребята просто сидели и слушали истории Уэнсдей и Йоко о том, как те привыкали к новым изменениям в жизни, и как Уэнсдей до сих пор не привыкла к тому, что письма заменили телефоны и какой-то интернет.       Энид усмехнулась. Весь вечер она не сводила с девушки глаз. С, когда-то, своей девушки и жены. Интересно, а кто они сейчас? Знакомые? Друзья? Влюбленные? Это так странно, гадать об этом, когда на пальце сидит обручальное кольцо.       Но ведь столько лет прошло... Кто знает, что Уэнсдей сейчас испытывает к ней? Может она просто скучала по ней, но уже давно разлюбила. Ведь все возможно.       Энид моргнула, когда брюнетка повернулась на нее и слегка улыбнулась, подмечая, что ее голубые глаза остались такими же, как и прежде. Красивыми и искрящимися любопытством. Это заставило сердце светловолосой замереть на мгновенье. Йоко усмехнулась ее реакции и тут же переключилась на другую тему, напоминая Уэнсдей о том, как та умудрилась забыть собственную рапиру в незнакомом городе, и как возвращалась за ней, проклиная все, что только можно.       Энид поняла, что о том, что она помнила о них, можно поговорить позже. Не сейчас. Не перед всеми. Тайлер встал и, собрав посуду, медленно поплелся за барную стойку, продолжая слушать то, как Аддамс шла по трассе до города, дабы забрать рапиру. Когда он включил кран, то брюнетка начала ворчать о том, как она ненавидит транспорт и резиновые шины. Ведь они так противно шуршат. Энид и Танака усмехнулись.       Она слышала, как парень гремит посудой, наблюдала за тем, как движутся губы брюнетки и как, почти незаметно, сменяются эмоции на ее лице. Смех Йоко разбавлял недовольные размышления Аддамс о том, что раньше мир казался ей куда добрее и лучше. Но упрек Тайлера о том, что раньше люди часто безнаказанно убивали друг друга из-за любой ерунды, она пропустила мимо ушей, пускай мысленно и согласилась с ним.       На улице, к двенадцати ночи, уже никого не осталось. Окна домов тоже постепенно гасли. А дождь все продолжал лениво падать на асфальт и крыши домов, создавая приятный для ушей слух. Энид перевела взгляд со смуглого лица на окно. Капля дождя медленно скатывалась по стеклу. Интересно, чье это было воспоминание? На улице, среди высоких обшарпанных домов, оставшихся без присмотра машин и плохо работающих фонарей, лишь кофейня казалась живым местом.