Страницы сгоревшего дневника

      Дрова тихо трещали в камине. Девушка лежала на красном, недавно купленном ковре и чуть дыша наблюдала за тем, как языки пламени медленно танцуют, согревая просторную комнату. Давно она не видела такого. Вернее... в этой жизни никогда не видела. А в прошлой, никогда не ощущала действительной теплоты камина.       Энид буквально ощущала на коже собственного лица горячие следы пламени. Ей это нравилось.       За окном кружились снежинки. Солнце, которого не было видно, опускалось все ниже и ниже, погружая снежный лес во тьму. Зима подкралась незаметно. Еще пару недель назад, в городе, она шла под дождем в сторону своего общежития. А сейчас лежит на ковре перед камином, изредка отрывая глаза от пламени и наблюдая за тем, как снежинки медленно опускаются на землю, помогая сугробам расти.       Тишина успокаивала. Блондинка и подумать не могла, что когда-то будет рада тишине. Она любила людей, любила шумные посиделки. Но после шести лет в детском доме тишина была ей необходима. Хотя бы чуть-чуть.       Но вдруг тишину нарушил тихий стук и последовавший после него скрип. Дверь по праву сторону от нее открылась. - Эни? - Брюнетка вошла в помещение и прикрыла за собой дверь. - Привет. - Девушка нежно улыбается, смотря на то, как фигура Уэнсдей медленно приближается к ней. - Отец принес елку, так что... - Можно украшать?! - Блондинка тут же поднимается на ноги, глядя в черные глаза. Аддамс улыбается и кивает, протягивая девушке руку. - Можно. - Отвечает брюнетка. Светловолосая тут же сплетает их пальцы. - Игрушки на чердаке.       Энид тут же мажет губами по смуглой щеке и выбегает из комнаты, спеша к лестнице.       Теперь девушка ощущает полную свободу действий в сторону брюнетки, после их долгого недавнего разговора. Девушки сидели в общежитии и размышляли о том, кто же они друг другу теперь, после всего произошедшего. И пока что сошлись на мысли о том, что любовные отношения будут на данный момент в самый раз. Не стоит резко бежать вперед. Ведь прошло достаточно времени. И теперь им нужно привыкнуть к обществу друг друга заново. Но также они поняли, что называть связь между ними дружбой - слишком оскорбительно.

***

      На чердаке действительно оказалась пара ящиков с игрушками. Но помимо них там была и чужая кровать со столом. Энид нахмурилась, глядя на место, которое когда-то было живым. Она медленно подходит ближе и проводит пальцами по пыльной поверхности стола. После чего опускает руку ниже, к ящику стола, и выдвигает его. - Это же...       Девушка вдруг тянется к помятой временем вещице и, слыша шаги за спиной, тут же прячет его под кофту. - Не нужно. - Уэнсдей кладет ладонь на плечо девушки и разворачивает ее к себе. - Мы пришли за игрушками.       Блондинка сделала пару шагов к ящикам и присела возле одного из них. В нем лежали деревянные игрушки. Некоторые были раскрашены старыми красками, которые явно уже собирались сбежать с игрушек, оставив их в натуральном цвете. Энид взяла одну из игрушек в руки и покрутила, оглядывая ее со всех сторон. - Уэнс...       Как же это прозвище отзывалось в сердце брюнетки. Три сотни лет назад она и подумать не могла, что когда-то соскучится по тому, как кто-то нагло сокращает ее имя. - Да? - Как он умер?       Аддамс нахмурилась и нагнулась ко второму ящику. Приподняв его, она застыла. - Проще некуда. - Стеклянные игрушки загремели. - Он был слишком предан своей рапире. Вот только... рапира против пуль ничтожна. Но он же упрямый. Был. - Хах... - Энид выдыхает, продолжая крутить в руке елочную игрушку. - Да. Я... помню. Кажется. - На губах появилась легкая улыбка. Она не осталась без внимания черных глаз, которые в темноте казались еще более завораживающими. - Мы с ним часто спорили... да? - Часто. - Уэнсдей кивает и подходит к лестнице. - В этом состояло ваше общение.       Блондинка кивает самой себе и поправляет тетрадь под кофтой, прижимая ее резинкой брюк, дабы та никуда не выпала.       Когда люк на чердак был закрыт, а ящики с игрушками спущены, Энид вдруг вновь остановилась и уставилась в спину девушки. Она прятались под черной рубашкой, которой, кажется, было много лет. Но выглядела она аккуратно, пускай в некоторых местах были заметны нашитые сверху нитки. Видимо, Уэнсдей любила эту рубашку. - Как... - Темная фигура тут же останавливается. Стекляшки в ящике гремят от ее резкого движения. - Когда это произошло?       Больно говорить о тех, кого нет и не будет. - Чуть больше века назад. - Говорит она совсем тихо, но светловолосая делает несколько шагов к ней, чтобы слышать четко. - Не помню точно. - Ты не запоминала? - Я не хотела запоминать. - Девушка хмурится. - Я лишь помню, что его пронзило пулей. Так сказала мать, когда я вернулась в замок. Я не видела, куда конкретно она попала, потому что он уже был закопан. Ну... вернее, на тот момент не знала. - Ты не вырывала ему сердце? - Он этого не хотел. - Девушка наконец делает шаг. В движении думается легче, мысли остаются где-то позади. Каждый ее шаг комментируют звонкие игрушки в ящике. - Мы разговаривали об этом перед тем, как я покинула королевство. - Так значит, ты ушла, а он... отправился на войну? - Это не было войной, Энид. - За окном продолжал падать снег. На улице было куда спокойнее, чем на душе. - Просто... люди глупцы и привыкли решать все силой. Они готовы тыкать оружием друг в друга по любому поводу. Хотя... повод был. Просто... Дориан оказался не в том месте и не в то время. - Глупцы люди, а умер эльф. - Как оказалось, эльфы не сильно многим отличаются от людей. Пускай и считают себя куда умнее.       Лестница вела их все ниже. В замке было тихо. Энид наслаждалась этой тишиной. Она успела вспомнить родной аромат свечей и пыли, который впитали в себя каменные стены. - Так что конкретно произошло? - Мне нравится, что твое любопытство сохранилось. - Брюнетка улыбается, глядя на девушку, которая тут же отворачивается. - Извини, я... - Не извиняйся, я люблю твое любопытство. - Она подходит к подоконнику и ставит ящик на него, тут же облокачиваясь спиной о стену и поворачивая голову к окну, складывая руки на груди. Энид поставила свой ящик рядом с другим и пристально уставилась на спокойную брюнетку. А та, слегка скривив губы, произнесла. - После того, как твой брат погиб, в Белом Королевстве началась полнейшая неразбериха. Правитель сменял правителя, пока все твои братья не кончились за короткое время. - Аддамс тяжело выдохнула, что заставило блондинку напрячься пуще прежнего. Она уже успела пожалеть о своем любопытстве, но она знала, если бы Уэнсдей действительно не хотела об этом говорить, она бы не говорила. - Гражданские воины заканчивались литрами крови, споры о том, что же будет в будущем, пугали людей с каждым днем все больше. Ну... я их понимаю. Представь. Ты живешь все свое время, ни о чем масштабном не думая. Ты не знаешь как жить, тебя год за годом тянут за ниточку, указывая на то, что делать. И ты делаешь. А тут вдруг ниточка оборвалась и... что дальше?       Те времена действительно были неприятными. Кровь за кровь. Стоило марионеткам поотрубать ниточки, как они упали не зная что и делать. А затем, в страхе будущего, совсем одичали. Уэнсдей помнит, как на ее же глазах люди, считай, родные, нападали друг на друга с кулаками, бутылками и камнями. Это было страшно. - Даже для меня, человека, который сам же и убивал, то время было... ужасным. - Она выдыхает, хмурясь сильнее. Но глаза ее продолжали наблюдать за медленно падающими снежинками. Сугробы были уже высокими. Ветви деревьев словно облепили пушистой ватой. Красиво. - Дороги от дома к дому были залиты кровью. Правителя нет, встала и торговля. Встала торговля, нет еды. А нет еды... - Люди становятся еще безумнее... - Она вдруг сжимает ткань своей кофты в том месте, под которой скрывался знакомый ей дневник. - Верно. - Она кивает. - Люди стали погибать и от голода. Смерть за смертью... И тут вдруг на улице появляется парнишка с рюкзаком. А в рюкзаке еда. Сложишь два плюс два? - На Дориана просто напали? - Да. Он просто сглупил. - Уэнсдей сжимает зубы до боли в деснах. - Это как... кинуть обезоруженного человека в клетку к голодному зверю. - Произнесла она сквозь зубы, после чего опустила руки. - Им ничего не стоило отобрать у него еду. Но он то, конечно, сопротивлялся. Вот только... к тому времени люди уже додумались до огнестрельного оружия, к сожалению. В него просто выстрелили, стоило ему вынуть рапиру. Никто не мельтешил. Все быстро, четко и... все.       Вокруг становится тихо. Брюнетка закончила свой рассказ и тяжело выдохнула, после чего замолчала. Казалось, она даже не дышала, лишь бы не перебивать тяжелую тишину. - Откуда ты узнала об этом? - Видения. Помнишь? - Глаза покрываются туманом. - Я коснулась его рапиры и...       Она не заканчивает. Но получает короткий кивок. На них вновь опускается тяжелая тишина. Блондинка не знала, пожалела она о том, что спросила или нет. - Уэнсдей, я... - Наконец попыталась нарушить тишину девушка, но Аддамс тут же молча приподнимает руку, давая понять, что слов не нужно. А затем, через пару минут, подтверждает это тихим голосом. - Не нужно, Энид. Я уже смирилась. - Тебе было тяжело, да? - Она опускается на корточки и смотрит в пол, размышляя. - Не очень легко, правда. Но... как видишь, я здесь. Я же тебе обещала. - Уэнсдей натянуто улыбается и выпрямляется, отходя от стены. - Но, наверное я привыкла. И... Йоко помогла справиться. - Все же ты ее ценишь... - Девушка нежно улыбается, но глаз не поднимает. - Иногда, когда она не бесит меня. - Она облокачивается одной рукой о подоконник, а второй проводит по слегка пыльному ящику. Она приподнимает крышку и рассматривает стеклянные игрушки. Умели же все-таки раньше делать красоту. - Но, если бы не она... не знаю, в каком бы я была состоянии.       Энид улыбается тепло и искренне. Надо будет как-то отблагодарить Танаку за то, что она не бросила Уэнсдей одну. Даже несмотря на то, как та обращалась к вампирше временами. Хотя, их крепкую... дружбу явно было сложно разрушить в дребезги. Они знают друг друга слишком долго, и за это время успели увидеть друг друга в разных состояниях, в разных событиях, и знали множество вещей, о который, возможно, другие даже не догадывались. - Как это мило, Аддамс.       Уэнсдей оборачивается на голос незваного гостя. Поворачивает голову и блондинка. Она пробегает голубыми глазами по черным брюкам-карго и красной кофте незваной девушки. Энид заметила, как при оценивающем взгляде Аддамс, та поджала губы. Видимо, ей не сильно нравилась мода этого века. - Ты... - Она выдыхает. - Что тут забыла? - Приехала на праздники. Неужели ты хочешь, чтобы я провела их одна? - Йоко наигранно обижается, складывая руки на груди и выгибая бровь. - У тебя полно друзей. - Они мне тебя не заменят. - Хмурится Йоко. - Да и нам с Энид нужно много чего обсудить! - Пытаешься отнять внимание моей девушки? - Брюнетка берет ящик с игрушками и усмехается. - С тобой наедине она стухнет от скуки. - Девушка кивает сама себе. - Я буду ее спасением от твоего ворчания. - Танака, опережая светловолосую, перехватывает ящик с игрушками. - Пошли, твой отец уже поставил елку. А Мортиша обещала приготовить имбирное печенье! - Она готовит его последние пять лет, нечему удивляться. - Качает головой Аддамс, прижимая ящик к груди одной рукой, а пальцы второй переплетает с пальцами Энид, которая улыбается, наблюдая за тем, как подруги спорят. - Вот видишь? Я же говорю, она стала сильно ворчать, возраст уже не тот.       Аддамс бубнит что-то себе под нос, передразнивая движения вампирши. Светловолосая смеется в голос, чем заставляет улыбнуться и брюнетку. Та поворачивает голову в ее сторону и сильнее сжимает ее ладонь.

***

      Когда Энид вешает последнюю елочную игрушку, Уэнсдей, сидящая на ковре, дергает ее за край кофты, обращая на себя внимание. Голубые глаза опускаются с приятно пахнущей елки на девушку. - Да? - Рин не ответил? - Спрашивает она, чем привлекает внимание Танаки. - Рин? Это тот мальчик, да? Да? - Она тут же бросает украшать камин и подходит к девушкам. - Он сказал, что будет праздновать с друзьями. - Пожимает Энид плечами. - И он не мальчик. Он уже парень. - Для меня он младенец, Энид. Как и ты, кстати! - Йоко тут же выпрямляет спину, словно в попытке придать телу более статную позу. Но выходит смешно. - Так что не спорь со старшими.       И тут же возвращается к камину под недовольный звук, который исходил от Аддамс. Брюнетка выдыхает и вновь дергает девушку за кофту. Светловолосая снова опускает глаза на Аддамс, которая с этого ракурса смотрелась по-глупому мило. Для брюнетки, которая убила сотни человек, это, наверное, прозвучало бы как оскорбление. - Ты расстроилась, да? - Спрашивает Уэнсдей, когда девушка присаживается на ковер рядом с ней. За спиной тихо трещит камин и возится вампирша, в попытке украсить его. - Нет. Он имеет право тоже наладить свою жизнь после детского дома. Он... оказался там куда раньше меня. Поэтому я счастлива, что теперь у него есть друзья, а не я одна.       Уэнсдей улыбается, а блондинка улыбается в ответ. Это было приятно, понимать, что Аддамс улыбается спокойно, не думая скрыть улыбку. Это было так... странно. Она слабо помнит то, как девушка вела себя в самом начале их... знакомства. Если это можно было так назвать.       Йоко вдруг раздраженно выдыхает, кидая на пол украшение и тут же быстрым шагом выбегает из комнаты, возникая на родном языке. Аддамс усмехается ее словам. Но затем возвращает темные глаза на девушку напротив. - Добрая... - Выдыхает брюнетка. И вдруг тянется своей рукой к чужому лицу, убирая выбившуюся светлую прядь. Она не сразу убирает руку от ее волос. Проводит по ним, тонет пальцами в светлых прядях, и лишь потом опускает руку на свое колено. - Всегда такой была. Думаю, этого в тебе ни одна смерть не изменит. - Хочешь проверить? - Она слабо улыбается, переплетая их пальцы.       Сидеть вот так. Рядом. Ощущая тепло друг друга, и просто разговаривать... было чем-то личным. На что не могли повлиять даже окружающие. - Ни за что. - Выдает Уэнсдей и аккуратно тянется к чужим губам, накрывая их своими.       Сердце вдруг забилось так сильно, что голова пошла кругом. Энид задерживала дыхание каждый раз, как чужие пальцы касались ее кожи. И не важно где. Будь то запястье, ладонь, шея или щека. Любое прикосновение отзывалось в ней приятным воспоминанием и чувством. Сейчас ни снег за окном, ни треск камина, ни голоса за дверью не имели никакого значения. Ощущать все эти чувства и эмоции снова спустя столько времени... было чем-то настолько волшебным, что даже чистая магия казалась глупой выдумкой. Блондинка робко обняла девушку за талию и провела языком по ее губам, получив довольную ухмылку в поцелуй.       Приятно, до бабочек в животе. Уэнсдей показалось, что она выиграла в лотерею спустя сотни попыток, а Энид была ее вознаграждением. И ни за какие деньги мира она бы не променяла этот приз. - Мне кажется, я схожу с ума. - Шепчет брюнетка в губы напротив, ловя каждый сбитый выдох.       А Энид в ответ лишь осыпает ее кожу ожогами. Целует губы, щеки, виски и шею. Оставляет горячие следы повсюду, заставляя Аддамс вздрагивать от каждого прикосновения горячих влажных губ. Но Уэнсдей ловит лицо девушки, аккуратно поглаживает щеки большими пальцами и прислоняется своим лбом к ее. Забавно. Видеть такую Аддамс было забавно. И в то же время до ужаса приятно. - Я. - Начала вдруг брюнетка. В ее глазах, кажется, сверкали звезды. - Тебя, - Выдох. Такой волнующий. - Люблю.       И улыбается. Впервые так... по-детски счастливо. Она и раньше улыбалась ей, любила ее. Но сейчас, эта улыбка была... пожалуй, настолько яркой, что в голове не укладывалось. Светловолосая улыбается в ответ, нежно оставляет короткий поцелуй на губах, проводит носом по щеке. Брюнетка ее не сдерживает, лишь нежно поглаживая горячие светлые щеки при каждом ее движении. Словно в знак того, что она все одобряет. Разрешает. Подпускает так близко, как никого и никогда не подпускала. - И я тебя тоже. Принцесса. - Выдыхает, заставляя Аддамс вздрогнуть от услышанного. Энид ловит ее реакцию голубыми глазами и тут же улыбается еще ярче. - Ma princesse.       Уэнсдей, опустив руку на шею девушки, лишь прижалась к ней сильнее, обнимая. Как давно она не ощущала этого. Чего-то до жути искреннего и сокровенного. Энид аккуратно обнимает девушку за талию, пока сама не прижимается так близко, как только может. В нос вдруг ударяет аромат пряников. Уэнсдей аккуратно отстраняется, опуская руку чуть ниже, и вдруг напрягается, ощущая нечто твердое под кофтой. За дверью слышатся приближающиеся шаги. Йоко заходит к ним без стука, тут же щелкая пальцами. - Мортиша приготовила пряники. - Глаза ее быстро пробегают по девушкам. - Не успеете, ваши проблемы!       И тут же покидает комнату. Энид тихо смеется, аккуратно отодвигаясь от девушки. Но брюнетка, молча дожидаясь, когда вампирша покинет комнату, серьезно смотрит на девушку перед собой. И та, кажется, напрягается. Вещь под одеждой не осталась без внимания. - Энид? Что там? - И указывает пальцем на кофту.       Девушка кладет руку поверх кофты, виновато улыбаясь. Она хотела незаметно пронести ее в комнату и прочесть тогда, когда брюнетка бы уже спала. Но чувства взяли верх и привели к тому, что ей придется сидеть и объясняться под елкой о том, почему она решилась в тайне взять дневник девушки.       Блондинка неуверенно приподняла кофту, вынув из-под нее старый, помятый дневник. Она положила его перед собой и неуверенно взглянула на слегка удивленную девушку. - А... вот оно что. Где ты успела его найти? - В столе Дориана. - Честно признается она, цепляясь пальцами за ковер. - Я... хотела почитать его. Но... - Но не говорить мне? - В ответ короткий кивок. - Почему? - Я думала, ты расстроишься, когда увидишь его. - Да. Там много неприятных моментов, но... Я бы не расстроилась. - Она приподнимает дневник и открывает последние страницы. - Хах... я закончила на его смерти. Как мило. - И больше ничего не записывала? - Ничего. С тех пор, как ты умерла, я не вела его. - Честно говорит она, захлопывая и без того помятый временем дневник. - Мне это было не нужно. Но его смерть меня немного подкосила. А разговаривать на тот момент ни с кем не хотелось. - Извини... нужно было сразу тебе сказать. - Прекрати извиняться. - Качает головой Уэнсдей, приподнимаясь на ноги. - Ты не сделала ничего плохого.       Взгляд ее был спокойным. Она осматривала дневник, медленно поворачивая его в руке. Многие страницы держались на честном слове. Обложка потертая и побитая временем. Этот дневник был с ней долгое время. Она выписывала туда множество важных на тот момент вещей. Но сейчас, все эти вещи не имели никакого значения.       Сейчас у нее уже совсем другая жизнь и о прошлой пора бы уже не вспоминать. В прошлом осталось много неприятных воспоминаний, о которых хочется забыть. И нужно забыть, чтобы они не тянули ее вниз в новой счастливой жизни. - Да, я знаю, но... - Энид не договорила. Замолчала, а затем вдруг вздрогнула и резким движением встала на ноги, успев сделать лишь шаг в сторону девушки. - Уэнс!       Одним легким движением руки, Аддамс отправила дневник в камин. Пламя тут же поглотило старые записи. Уэнсдей медленно опустила руку, наблюдая за тем, как ее история горит. Там множество ее путешествий, множество открытий и изучений. Вместе с тем страницы эти пропитаны слезами и кровью. И сейчас, наблюдая за тем, как камин поглощает все ее переживания, на душе становилось куда спокойнее и легче. Она выдыхает и прикрывает глаза, вслушиваясь в треск камина. - Зачем, Уэнсдей... - Блондинка аккуратно подошла к ней и уставилась на догорающий среди дров дневник. - Там же столько дней твоей жизни... - Несчастливой жизни, Энид. - И все же... - Тсс... - Аддамс прикладывает палец к теплым губам девушки и слегка улыбается. Голубые глаза с детским удивлением смотрят на нее. И это заставляет улыбаться лишь нежнее. - У меня новая жизнь, Энид. Зачем мне лишний груз?       Блондинка смотрит в ее спокойные, но до одурения счастливые глаза и не может не улыбнуться. Йоко успела рассказать ей о том, как ощущала себя Уэнсдей эти последние две сотни лет. И от понимания того, что сейчас брюнетка намного счастливее, у девушки грело душу. - Да... - Энид выдыхает, а Аддамс наконец опускает свою руку. - Думаю, ты права. - Пошли. - Вдруг говорит брюнетка, переплетая их пальцы. - А то Йоко съест все пряники нам на зло.       Энид смеется. - Да, нужно поспешить.       Девушки идут к двери, но стоило им выйти за пределы комнаты, как блондинка останавливается и оглядывается на камин. Пламя в нем все еще медленно танцует, а от дневника уже явно не осталось и следа. Затем, девушка не задумываясь поднимает свои голубые глаза чуть выше. И вдруг нервно выдыхает. Прямо за окном сидел белый, словно снег, кот. Он так же наблюдал за пламенем в камине, а затем резко приподнял голову и уставился стеклянными глазами на девушку.       Прежде, чем Энид успела что-либо сказать, к ним из столовой выбежала Танака, радостно улыбающаяся и, словно попугай, повторяющаяся, что пряники закончились, и они опоздали. Но брюнетка лишь махнула на нее рукой и потянула свою девушку за собой. Когда блондинка повернула на нее голову, Аддамс смотрела на нее в ответ с нежной улыбкой на губах. - Я люблю тебя.

И больше никто. Никогда. Этому не помешает.