Кризис-менеджмент

Это было что-то невероятное — вот уже пятый день Денис радовался обеденному времени, начиная уже за пару часов мысленно повизгивать как, должно быть, делала собачка Павлова. Виталий действительно приходил разделить с ним трапезу, и теперь Прутков не сидел одиноко, размышляя о том, как бы порадовать Мишеньку вечером, или планируя рабочий день, теперь он с самого утра предвкушал, о чем сегодня расскажет, и что спросит у своего нового приятеля. Разумеется, Мишеньке он ничего не сказал, да тот и не спрашивал. По идее, он должен был испытывать чувство вины, да? Миша давно получил инвалидность, поэтому не работал, обеспечивал его Прутков за иллюзию, что он хоть кому-то нужен. Терпел его любимый, конечно, с невероятным трудом, и, так как сейчас у него из симптомов осталась, по сути, только хромота, Денис из кожи вон лез, чтобы развлечь мужчину и хоть как-то компенсировать собственную мерзость. Он организовывал ему выезды на рыбалки, поездки в дома отдыха с доступными женщинами, пытался даже возить за границу — но это все, конечно, делал плохо и неумно, Мишенька никогда не забывал ему об этом напомнить и наказать. И, конечно, Денис все равно делал меньше, чем был обязан. Поэтому он жрал себя изнутри за то, что позволил тратить свое внимание на кого-то еще. И за то, что Мишенька пока ни о чем не догадывался, и обращался с ним как обычно. Тем более, что он прекрасно понимал — Виталий, этот чудесный светлый человек, вошкается с ним или из чувства вины, или потому, что хочет решить какие-то рабочие проблемы. И поэтому все острее поднималось в нем осознание собственной паршивости, и он знал, что нельзя долго тянуть и привыкать к хорошему отношению. Надо сорвать этот пластырь, рассказать Виталию свою неприглядную правду, и тогда тот окончательно пошлет его, а может, перед этим и унизит сексуально, ведь мужчина точно знает, как Денис этого боится. Но Прутков все равно тянул время, стараясь продлить невероятный сладкий мираж дружбы, и читал темы, которые могли бы быть интересны новому товарищу, и готовил сложные закуски, которыми предлагал угоститься приятелю (разумеется, готовил он их и на Мишеньку тоже, чтобы не вызвать подозрений). И подумывал, не стоит ли купить какой-то подарок или билет куда-то, с трепетом ловя каждый намек в речи друга. Но Виталий был настолько чудесен, что никак пока не проявил никаких пожеланий, даря потрясающую радость бескорыстного взаимного общения. *** Демин и правда еще пока не заводил разговоров о работе. Сначала он думал, что так приручает нервного начальника к себе, чтобы плавно перейти к теме. Но вскоре понял, что пора признаться самому себе — он влипает в Дениса, как в вязкую патоку. Тот и раньше ему нравился, отвечая внешним фетишам, теперь же Виталий разглядел и внутреннюю красоту и сложность. При ближайшем рассмотрении молодой мужчина оказался той еще головоломкой. Он был трогательно наивным в вопросах семейных и других межличностных взаимоотношений, почти не знал массовой культуры, но при этом был ужасно начитанным и удивительно зубастым в обсуждении политики и экономики. Он продолжал кошмарить подчиненных, правда, уже исключая их отдел. Лишь увольняющемуся Ильдару устроил эмоциональные американские горки, да так, что тот испортил потом на психе ключевую модель, и Виталий потратил два дня на восстановление. И при этом этот конь-людоед в личном общении становился ручным жеребеночком, который невероятно суетился, стараясь понравиться. Эта двойственность завораживала, Виталию хотелось развивать их личные отношения, пусть уже и не надеясь на интим. Но работать становилось уж совсем тяжело, и он все же решился поднять вопрос стратегии кризис-менеджмента Пруткова как руководителя. На очередном обеде Денис, как обычно, заискивающе ловил взгляд своими серыми глазками, махал длинющими ресницами, угощал новым маленьким кулинарным шедевром. Кажется, это были фаршированные помидоры с каким-то сложносочиненным соусом. Но Виталий отказался, попросив начальника все же поговорить серьезно на рабочие темы: — Денис, слушай, не пойми меня неправильно, но, может, ты все же выслушаешь мои предложения по организации работы в моем отделе? Я не сомневаюсь, что ты опытный управленец, я слышал, ты творил чудеса и по-настоящему спасал компании, но я не уверен, что твоя политика у нас сработает. Денис опустил голову и помолчал, потом проникновенно посмотрел в глаза собеседнику. Тяжело вздохнул, покусал губу, и наконец, решился. — Моя политика сработает, Виталий Сергеевич. Потому что моя цель — вовсе не спасение вашей компании. — Что? — конструктор не поверил своим ушам. — Так ты намеренно вредишь? Он аж привстал, и директор беззащитно заморгал, ожидая удара. Удара не последовало, и молодой человек тихо ответил: — Да. Я нанят одним из акционеров, чтобы убедить остальных в нерентабельности компании, и заставить их продать часть активов, а главное, освободить эту территорию, съехав в офис поменьше и подальше от центра. На эту землю уже есть отличные покупатели. Прости, но вы заложники чужой игры. В финале фирму ждет банкротство, но я договорился выйти из дела немного раньше. Виталий долго молчал, разглядывая лицемерного управляющего. Тот нервно кусал губы, но глаза не прятал. Только спросил: — Я отвратителен, да? — Определенно, сволочь еще та. — спокойно ответил мужчина. — Старика, значит, тоже специально обидел? — Нет, с Константином Петровичем случайно перегнул, переиграл. — Ну и то хлеб. Значит, все рацпредложения — полный бред? А я-то, дурак, даже повелся сначала. — На самом деле, не полный, — немного воодушевился Денис. — Моя же задача — сделать крушение управляемым. И максимально убедить будущих проверяющих, что крах у фирмы был неизбежен. Поэтому если бы я спасал фирму, многое из этого я бы тоже делал, но не так быстро, а постепенно, и добавил бы ряд других вещей. Например, вашего руководителя перевел в консультанты, тебе бы взял еще толкового парня в помощь… Молодой человек принялся расписывать варианты стратегий. Виталий снова залюбовался азартом на лице парня. Когда тот был в своей стихии, то становился очень обаятельным. Конструктор даже не сердился на него, он за последний месяц уже смирился с тем, что любимая организация разваливается, как и с тем, что ему придется искать работу: — Ну и как ты хотел бы, чтобы я сделал в соответствии с твоей стратегией? Мужчина добродушно смотрел на разошедшегося директора, тот в первую секунду даже не понял, что к нему обращаются, а когда вспомнил, где и перед кем расписывает великолепные возможности, когда по факту все руинил, испуганно ссутулился и уставился на собеседника исподлобья: — Я… Как хочешь, ты можешь поступать, как хочешь, я и не думал тебя ни о чем просить! — Да расслабься ты, бить не буду. Просто у тебя ж есть какое-то понимание, за сколько месяцев все это окончательно развалится. Я бы тогда уже начал искать работу, но готов, если это будет сильно мешать твоим планам по плавному уничтожению, отложить поиски на пару недель — месяц. Денис недоуменно посмотрел на конструктора: — И ты так спокойно об этом спрашиваешь, ты совсем на меня не злишься? — Слушай, я уже на тебя отзлился. И закончилось все совсем плохо. А сейчас уже вообще не парит, ну развалил и развалил, жалко, конечно, но как я понимаю, поздно пить боржоми. — Ну вообще-то, точка невозврата еще не пройдена… — А ты готов не продолжать, а начать выводить компанию из кризиса по-настоящему? Молодой мужчина думал недолго: — Нет, в данной ситуации если я нарушу обязательства, под угрозой окажется моя жизнь. Но я могу просто уволиться, при должном обосновании мне это простят. — Ну и успокойся тогда. Даже если ты уйдешь, это вряд ли что-то изменит к лучшему. Пришлют другого ломаку. Короче, я тогда с завтрашнего дня на хэдхантер, да? — Да, конечно, извини, что я сразу тебе не рассказал. — Да забей. Ты видел, кстати, новый фильм выходит про этого, физика… Они еще минут пятнадцать общались, и потом Виталий пошел к себе, а Денис в свой кабинет. *** Разумеется, он не поверил, что Виталя так легко простил его. Скорее всего, он или врежет ему завтра от души, или сдаст коллегам и начальству, и правильно сделает. Но какой же его друг все-таки замечательный, вежливый. Ни разу не подал виду, что презирает Дениса. Хотя сам он себя еще как презирал. Ведь он действительно раньше был прекрасным кризис-менеджером. Был ведь? На старших курсах универа, когда он устроился на работу, чтобы сводить концы с концами, и нерадивый начальник подставил его, взвалив на него ответственность за провал. Он смог предложить нестандартный ход, вытянув организацию, в которой работал, из жесточайшего провала. И потом впечатленный самый главный босс бросал его в любой филиал, где разгорался пожар проблем. А он и рад был, упиваясь работой, страдая от одиночества и ощущения никчемности. И даже два года, пока Мишенька с ним еще не жил, а только вызывал для потрахаться, он еще с воодушевлением переходил из фирмы в фирму по рекомендации как спасательный круг. Сложнее всего было научиться управлять людьми, идеи генерировал и организовывал рабочий процесс он легко. Но даже это получалось все лучше. В какой момент он окончательно сгнил внутри? Сразу после того, как купил Мишу? Тогда, несмотря на то, что он должен был быть счастливым, ему было так тошно, что хотелось бежать из дому. И когда один из инвесторов, пригласивших его, вдруг встретился с ним тет-а-тет и предложил стать темной лошадкой, Денис вдруг испытал мрачную радость от возможных разрушений, и согласился. Денег он тоже получил больше, а Мишенька тогда как раз увлёкся ставками на спорт, так что бюджет вылетал в трубу. И с тех пор все с каждым годом становилось все хуже, и все большую радость получал Денис, лишая людей работы и срывая на них ту боль, которая неизменно сопутствовала ему в личной жизни. Если Виталенька будет тем кто его остановит, Денис будет только рад.