Кризис-менеджмент

Денис старался повернуть голову и хоть немного ухватить свежего воздуха, но мощная лапа вдавливала его лицом в подушку. Сзади вторгалось тяжелое Мишино тело, тараня его. Денис чувствовал себя легковушкой, сминаемой КамАЗом. Руки, привязанные к изголовью, от каждого толчка выворачивало из суставов, и он глухо стонал. Задницу жгло раскаленным поршнем, и все вместе это как всегда больше напоминало пытку, чем секс. Слава богу, Миша кончал довольно быстро. Сейчас он тоже навалился, довольно пыхтя, и в заднем проходе Дениса заплескалось семя. Парень заученно сжал ягодицы, выжимая член любовника. Проронить ни капли было нельзя, потом придется слизывать все и просить о более жестоком наказании. Удовлетворенный Миша вытащил свой агрегат и крепко хлопнул по выставленному заду, но отвязывать своего покорного пассива не спешил. — Ты, Дениска, не мужик, а сопля. Ты раком кверху живешь, потому что ничего другого и не заслуживаешь. Каждый раз удивляюсь, нахуя я тебя ебу. Хотя сосешь ты, конечно, вполне ничего, пылесосик мой. Денис слушал голос партнера словно издалека, пытаясь разобраться в ощущениях. К своему ужасу он понимал, что не чувствовал никакого возбуждения, даже его малого отголоска. Обычно он балансировал на грани боли и извращенного постыдного удовольствия, не успевая, конечно, достигнуть пика, но хотя бы полутвердея. А последние пару недель как отрезало. И это, увы, значило только одно — глупый организм предавался несбыточным мечтам, как бы трезвый разум ни протестовал. Потому что в присутствии Виталеньки, наоборот, достаточно было одного случайного взгляда, чтобы в штанах разгорался пожар. А уж от дружеского похлопывания по плечу Денис и вовсе однажды постыдно кончил в штаны, замаскировав конфуз под внезапную желудочную колику. Было сложно в это поверить, но никаких неприятных последствий после откровенного разговора о мотивах Дениса не случилось. Более того, открытая правда словно сломала последний барьер между приятелями, сделав их еще ближе. Они так и продолжали встречаться за обедом, обсуждая все на свете, кроме, понятно, личных дел. Виталий был потрясающий во всех отношениях — невероятно красив, умен и остроумен, трудолюбив. И при этом добрый и заботливый. Он беспокоился за своих коллег, устроил бродячую собачку, которую они встретили возле административного комплекса, в хорошие руки. А как он много и внимательно общался с дочкой! У него были верные друзья и наверняка прекрасные женщины. Даже для такой шелудивой псины, как Прутков, у него находилось доброе слово. Против воли Денис начинал тайком мечтать, что и ничтожество вроде него имеет право на дружеские отношения. Сзади толстые пальцы оттянули ягодицу, грубо отрывая от приятных мыслей, и вовнутрь начало втискиваться что-то огромное и твердое. Денис дернулся, распахивая рот в беззвучном крике, на глаза навернулись слезы. Его мучитель захохотал: — Смотри, я тут придумал, чем порадовать твою ненасытную жопу. Здоровенная оглобля, разрывающая прямую кишку, зажужжала и начала движение, парню показалось, что кишки перемалываются в мясорубке. Перед глазами заплясали цветные пятна, но он сцепил зубы, не позволяя вырваться и звуку. — Посиди так часок, пока я телек смотрю. Побалдей. Зазвучала заставка сериала, и Денис потерял сознание, на границе благословенной темноты озвучив себе пугающее желание разойтись с Мишей. *** Виталий тоже с каждым днем все больше очаровывался своим жеребенком. Тот, правда, уж очень сильно старался, но это все равно было необычайно милым, а когда удавалось отвлечь парня от желания угодить, тот раскрывался, и показывал все черты, что так нравились мужчине. Виталий все чаще ловил себя на желании поцеловать смеющийся рот напротив, и только воспоминание о страшном оцепенении Дениса останавливало его. В конце концов, не получится спать со всеми, кто тебе симпатичен. Но в данном случае гейрадар упорно твердил, что Денис из его лиги, просто или напуган гомофобным окружением, или, что более вероятно, пережил насилие. О последнем свидетельствовало поведение наедине, то, как сутулился его друг, стараясь казаться меньше, как вздрагивал от резких движений и звуков. Виталий обожал тонкие запястья и длинную изящную шею молодого мужчины, но тот вечно скрывал их за плотной тканью водолазки, и постоянно подтягивал её повыше, стараясь спрятаться в своем футляре. Виталий не знал, как подступиться к интересующей его теме ориентации, и пока просто общался, стараясь сдружиться с парнем. Он был бы готов ждать на дистанции столько, сколько нужно, пока они смогут перейти к личным темам, и не испытывал проблем с самоконтролем. Но сегодня у него были новости, которые должны были подтолкнуть развитие событий. Когда мужчина вышел на лестницу, где уже грел на солнышке длинные ноги его приятель, он помахал перед его носом папкой с листочком: — Все, злобный тиран, я от тебя ухожу. *** — Что, нашел новое место? Денис был рад за друга, и в то же время сердце сжалось — ну вот и закончилось их такое приятное и такое недолгое общение. — Да, большая фирма. В основном, новое строительство, но объекты нетиповые, надеюсь, будет тоже интересно. — Значит, скоро буду снова с голубями обед делить. — Денис хотел пошутить, но прозвучало жалко, и он мысленно треснул себя по лбу за собачий скулеж. Виталий посмотрел на него сочувственно, и похлопал по плечу. — Ну, во-первых, у меня еще две недели отработки. А во-вторых, мы же можем не только в рабочее время вместе зависать. Я бы хотел с тобой поддерживать общение, ты реально интересный тип, хотя и коварный, конечно, оказался. Хочешь, в бар сходим завтра, как раз пятница? Пропустим по бокальчику светлого, посмотрим футбол, попробуем пообщаться в неформальной обстановке. Денис быстро прикинул, что ему устроит Мишенька за послерабочую отлучку, вспомнил, что не пьет и не любит футбол, представил, как глупо будет смотреться рядом со спокойным и мужественным Виталием, и конечно, согласился. Сердце билось чаще обычного, боже-боже, он идет с другом в бар в пятницу, просто поразвлечься, как обычный человек! Хотелось, наплевав на осторожность, дружить еще больше. Они даже обменялись номерами, правда, Денис сразу сказал, что дает свой рабочий, так как домашний никому не светит. И рабочий выключает в 18.00, и писать ему нет смысла. Он очень надеялся, что Виталенька поймет и не обидится. Вечером, улучив момент, пока Миша увлёкся игрой на приставке, Денис выбрал приличную водолазку, новые джинсы и очки в цветной оправе, решив позволить себе такую шалость. Весь следующий день он находился в предвкушении как маленький ребенок, и почти подпрыгивал от нетерпения. В бар пришел за полчаса до встречи, Виталий в этот день брал отгул, поэтому они шли не вместе. Не рискнув ничего заказать, так как вообще не разбирался в пиве, Денис немного посидел и полистал меню. Народу было пока мало, и парень вышел покурить. Терять уже все равно было нечего, накажут его в любом случае. Мощную фигуру друга он увидел издалека, а когда увидел, кто идет с ним, понял, что на глаза наворачиваются слезы. Каким же он был идиотом! Увиденное объясняло все, и странное домогательство в кабинете, и последующее общение, и это неожиданное приглашение. Смешно, что и говорить. Ну нет, он не будет так банально подставляться. Пусть смеются над кем-то другим сегодня. Денис смял сигарету, и незаметно для подходящих мужчин пошел в противоположном от бара направлении. По дороге он думал, что разочарование в дружбе — справедливая кара за самомнение и попытку предать Михаила. Того единственного, кто был с ним всю сознательную жизнь. Его первого мужчину, школьного красавца и хулигана, который, пока они учились в одном классе, разглядел в прыщавом очкарике гнильцу, не позволяющую рассчитывать на нормальное человеческое отношение. Как же Миша был прав. Несмотря на то, что Денис почти не задержался, Мишенька уже ждал его в коридоре. Парень не стал злить сожителя еще больше, и сразу опустился на четвереньки, подползая и потираясь лицом о пах мужчины, преданно заглядывая в глаза. Тот схватил его за волосы, оторвал от себя, и влепил пару разогревающих пощечин. Потом заглянул в глаза, и плюнул в лицо: — Что, почувствовал свободу, тварь? У Дениса свело желудок, и он через силу помотал головой. Потом опустился к ногам и начал целовать их, шепча: — Ты единственный для меня. Нет никого лучше тебя. Мишенька довольно ухмыльнулся, потом велел снять с себя брюки, и заняться делом.