Кризис-менеджмент

Михаил был прав, Виталенька старательно избегал Дениса, впрочем, тот и сам не слишком рвался общаться. Он отменил все штрафы и прочие кары, которыми наградил компанию на эмоциях, считая себя жертвой жестокого розыгрыша. Теперь стало понятно, что та встреча все же была случайностью, хотя и открыла Виталеньке всю глубину падения Дениса. Было грустно, вспоминался похожий эпизод его прошлой жизни. Тогда главный босс, седовласый импозантный мужчина, выделивший молодого сотрудника, спасшего фирму от проблем, в эффективную управленческую единицу, начал уделять ему внимание. Учил одеваться, чтобы выглядеть успешным, давал советы по работе. Уже после, анализируя, Денис понял, что мужчина хотел просто увеличить отдачу в финансовом плане, приводя в порядок юного уродца. Но тогда молодой специалист влюбился по уши, впервые столкнувшись с таким нормальным человеческим отношением. И, случайно увидев, как босс разругался с хорошеньким, как картинка, любовником, подумал сдуру, что и у него есть шанс. Денис до сих пор скрипел зубами, вспоминая, как краснея и заикаясь, признавался в своих чувствах. И как потом наставник со смущенным и недовольным лицом пытался подобрать слова, чтобы объяснить Пруткову, — нужно смотреть в зеркало, прежде чем предлагать свою уродливую морду в качестве полового партнера. А после, не выдерживая щенячьего выражения лица отвергнутого мальчишки, уволил его. Тут же, правда, спровадив ценного сотрудника другому предпринимателю. Карьера Дениса пошла в гору, а сердце разбилось в стеклянную пыль, в очередной раз напомнив, какое место он занимает в межличностной иерархии. В нынешней ситуации было и лучше, и хуже. Лучше — потому, что Виталий его не отверг. Даже наоборот, соблазнился мощами, и даже, кажется, получил удовольствие, пользуясь покорным телом. Это тоже бывало не всегда, многие после секса от души ругали неказистую тушку и неуклюжие конечности парня. Но зато иллюзия, что можно с Денисом нормально общаться как с человеком в очередной раз развеялась. Сколько раз он еще будет обманывать себя? С Михаилом тоже возникли проблемы. Несмотря на то, что после последней групповухи он присмирел, и даже начал, как в их лучшие дни, сдерживать рукоприкладство и оскорбления, сам Денис вдруг стал ощущать ужасную усталость от отношений. Ему хотелось разорвать круг, внутри качало от стремления броситься под машину до порыва выставить партнера с милицией. Разумеется, он не был достаточно смел для первого и недостаточно неблагодарен для второго. Но желание изменить привычную жизнь рвало на части. И винить в этом можно было только Виталия. Каждый раз, когда ему приходилось заглядывать в значительно поредевший кабинет конструкторов, директор старательно смотрел в окно, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Он не был уверен, что тот ни с кем не поделился хохмой, кем их начальник оказался на самом деле, хотя явных смешков не слышал. Истекали последние дни отработки Демина, и Денис уже ждал, что вся их история завершится окончательно, зная, что будет вспоминать о ней как о светлом и приятном эпизоде. *** Виталий действительно не хотел пересекаться с Денисом. Было мучительно стыдно и за него, и за себя. В первый вечер, покинув притон разврата и похоти, он вызвонил кореша Леху, намереваясь напиться вдрабадан и немного забыться. — Что отмечаем? — старый друг с усмешкой разглядывал армаду бутылок, ожидающую гостя. — Мой малопьющий друг решил покатиться по наклонной дорожке? — Я уже скатился, и отмечаю моральное падение. — Виталий мрачно отсалютовал Лехе бокалом с коньяком. Тот подозрительно глянул на пустую наполовину бутылку: — Ну давай, рассказывай, чего случилось. — Это личное, — отмахнулся мужчина. Алексей в свое время четко дал понять, что хоть и принимает ориентацию друга, слушать про его сердечные дела не собирается, и Виталий не намеревался нарушать это правило. Но приятель не отставал. Плеснув себе на два пальца, он сурово глянул на товарища: — Так, отставить. Я, конечно, надеялся, что никогда этого не услышу, но ты слишком расстроен, тебе явно надо выговориться. Что там у тебя на любовном фронте, какой пидор обидел моего друга? Виталий покачал головой: — Лех, меня хрен обидишь. Я просто себе сам поражаюсь. Мне понравился один… ммм… человек. Я сначала решил, что у него беда случилась. Ну, когда-то. Я и сейчас так думаю, но когда мы были, ну, вместе… Ему все нравилось. И мне понравилось, понимаешь? Лешка хохотнул: — Любит по-жесткому? — Да, прям совсем по-жесткому. — Виталия передернуло от воспоминаний, и одновременно снова заныло возбуждение, так, что ему пришлось сжать до боли бедро. Леха задумчиво отхлебнул коньяк: — Была у меня одна королева. Она по улице идет — хочется к ногам пасть. А вот сама заводилось, только когда ее шлюхой назовешь и ремнем отходишь. Там, между мужиком и бабой… Ну, в кровати, короче, важно только, чтоб обоим по кайфу было. А как уж по кайфу, всем остальным пофиг должно быть. Он у тебя начальник какой-нибудь? Виталий удивленно поднял брови: — Да, как ты догадался? Алексей фыркнул: — А говорят, у них это часто. Типа, ответственность так снимают с себя. Друзья посидели до полночи, но в целом, Виталию полегчало. Чем дольше он обдумывал произошедшее, тем яснее понимал, что хочет все же попробовать предложить Денису встречаться. Молодой директор идеально подходил под любимый типаж, мог быть отличным другом и собеседником, и при этом оказался такой маняще-беззащитный, ранимый, как моллюск, лишенный ракушки, оставленный на палящем солнце. Ну и что, что ему нравятся не совсем стандартные сексуальные практики. Мало ли таких людей на свете? Виталий решился. Ближе к концу рабочего дня он околачивался около приемной, и как только секретарша махнула хвостом, убегая домой, быстро вошёл в кабинет Пруткова и закрыл за собой дверь на ключ. Денис встал ему навстречу, пытаясь что-то спросить, но мужчина резко рванул его на себя, а потом заткнул рот поцелуем. Директор растерялся, поцелуй вышел односторонним, но глубоким — рот у молодого человека послушно приоткрылся навстречу требовательному вторжению. Дальнейшее происходило в абсолютной тишине. Виталий развернул парня спиной к себе, опустил животом на столешницу, расстегнул пряжку ремня и пуговицу на джинсах. Вжикнула молния ширинки, и джинсы опустились на бедра. Денис как и в первый раз обмяк и дышал ртом, ожидая, что будет дальше, но Виталий на этот раз проверил его ниже пояса — там все было заинтересовано в происходящем. Хотелось нежно прижаться, гладить и целовать податливое тело, но мужчина напомнил себе, что он тут не за этим. Ему нужно еще раз продемонстрировать Денису свои навыки, из тех, что ему по вкусу. Он нащупал отверстие — то было открыто и расслабленно, очевидно, любовник не давал спуску несчастной заднице. Поэтому Виталий не стал долго колебаться, освободил свой болт, и резко засадил. Молодой человек охнул, но не сопротивлялся, а наоборот раскрылся навстречу мощным толчкам. Несколько минут тишину нарушал лишь скрип стола и сбившееся дыхание обоих мужчин, потом оба почти одновременно содрогнулись в сладкой судороге. Виталий почти придавил Дениса, потом приподнялся, снимая вес со спины парня, и тихо сказал ему на ухо, все еще оставаясь внутри: — Как видишь, я смогу дать тебе то, что тебе нужно. И я точно приятней твоего мордоворота. Если хочешь попробовать, бросай его, и позвони мне. Потом вышел, оправился, помог застегнуться своему партнеру, и снова развернул того, уже лицом к себе. Не удержавшись, коротко поцеловал. Денис, очевидно, так и не пришел в себя, растерянно озираясь расфокусированным взглядом. — Ну все, Денис Игоревич. Рад был знакомству. — преувеличенно бодро отраппортовал Виталий, пожимая директору руку. — Документы из отдела кадров я уже забрал, не поминайте лихом. И добавил, понизив голос. — Жду звонка. После чего, насвистывая, отправился домой. Дальше мяч был уже на другой стороне. *** Денис пришел в себя не сразу, даже не стал приводить в порядок белье, так и сидел с липким ощущением в брюках и размышлял. Периодически трогал пальцами губы, и непроизвольно наползала улыбка. Такого с ним еще не случалось. Он, некрасивый, убогий, понравился такому великолепному мужику настолько, что тот предлагает ему встречаться. Понятно, что это будут разовые вызовы, но ведь Виталий был настолько нежен, было даже почти не больно. Хотелось позвонить немедленно. В его жизни так редко выпадала возможность почувствовать себя нужным. Да, полезным рабочим инструментом его считали многие. Но вот как близкий человек он был никому не интересен. Ненужный маме, ненужный бабушке, ненужный одноклассникам и коллегам. Он и в Мишу-то влюбился лишь потому, что тому он был нужен. Да, в школе — как груша для битья, в последнем классе — как доступная дырка, но все же нужен. И когда тот встретился ему уже во взрослой жизни, и продолжил пользоваться, Денис был счастлив. Поэтому, после Мишиной травмы на работе в автомастерской, из-за которой ему дали инвалидность, парень предложил ему переехать, обещал обеспечивать и обслуживать в обмен на крохи человеческого тепла. От разблокированного воспоминание душу затопило чувство вины перед Михаилом — ведь он сам вынудил того жить вместе, клялся, что все для этого сделает, а теперь что же, бросит инвалида, без денег, без квартиры? Нет, надо не пытаться поймать журавля в небе, а продолжать любить своего домашнего журавля. Денис всхлипнул, все же с Мишей в последнее время было очень тяжело, после переезда почти без хороших моментов. И никто никогда не делал для него столько, сколько уже сделал Виталенька. Но и бросить нынешнего партнера невозможно. Что же делать? Последние дни он провел словно на американских горках, раскачиваясь от ненависти к себе и миру до пьянящей надежды. Денис устал. Но он дал себе слово собраться для решительного рывка.