Привет из девяностых

      Семён мчался со всех ног. Сердце стучало где-то в горле. «Что же могло так шарахнуть?», — крутилось у него в голове. Мысленно он перебирал варианты, но почти всё оборудование было новое и всегда исправно работало! Парень бежал, ориентируясь на звук взрыва и распространяющийся запах гари. Из-за открытых дверей склада выскочил один из охранников, вид его был очень обеспокоенный.       — Сушильные камеры горят! — Крикнул охранник на ходу. — Пожарных уже вызвали.       Охранник побежал к пожарному щитку, наскоро взял пожарный рукав и начал его разматывать. Недолго думая, Семён подскочил к нему и, подхватив рукав, помчался к горящим сушильным камерам. В голове у парня был рой плохих мыслей, они огромным ульем поедали его голову. Усталость и сонливость моментом испарились.       Он ворвался в складское помещение, заполненное едким дымом. В сушильных камерах хранились древесные изделия, в том числе дорогой массив и пенопластовая упаковка. Рядом с сушильными камерами был склад. Вернее будет сказать, что сами эти камеры находились на территории склада. Весь склад был заполнен едким дымом, и не спасали открытые окна. Огонь жадно пожирал всю сушильную камеру. Языки пламени уже стали переходить на стоящие рядом паллеты с различными изделиями.       В дыму было тяжело ориентироваться. Берёзов исходился сильным кашлем. Глаза щипало, и наворачивались слёзы. Крикнув охраннику, что остался у щитка, парень почувствовал, как по пожарному рукаву сильнейшим напором движется поток воды. Мгновение, и вода хлынула из узкого носика. Семёну пришлось приложить усилия, дабы удержать рукав. В первую очередь он обезопасил упакованный товар и медленно двигался в сторону сушильной камеры. Ей уже было не помочь, но нельзя же дать огню распространиться дальше! Задыхаясь в разъедающем дыму, он старался стойко стоять и спасать склад, наполненным готовыми товарами.       Из ниоткуда выскочил Николай с производственным огнетушителем и стал гасить очаги горения. Но огонь оказывался сильнее двух людей. Пожар жадно поедал склад с готовой и упакованной мебелью. В этой безумной борьбе с опасной стихией Семён смог заметить, что генератор, обеспечивший сушильным камерам горячий поток воздуха, был просто раскурочен. Сзади послышался шум двигателей погрузочного кара. Кто-то додумался вывозить уцелевший товар в другое помещение. Но пламя наступало с неистовой скоростью. Почти все изделия были сделаны из дерева или деревосодержащего материала. Вскоре у огнетушителя закончилась пена. А пожарный рукав попросту не справлялся с таким объёмом.       Николай начал дёргать Семёна и отыскивать путь назад к коридору, в безопасность. Но молодой директор не хотел просто так сдаваться. Он лишь отдалённо слышал, как сторож крыл его на чём свет стоит и крики остальных сотрудников. Казалось, что весь мир был сосредоточен на бою с опаснейшим огнём.       В рукаве закончилась вода. Кто-то перекрыл кран. В суматохе криков и непроглядном дыму было тяжело в чём-либо разобраться. Подавшись Николаю, Берёзов позволил оттащить себя от полыхающего склада. Они выскочили в просвет коридора. В нём было не так задымлено, и, припав к бетонному полу, люди стали откашливаться от угарного газа. Семёну казалось, что всё его нутро вот-вот вывернется наружу. Двери склада закрыли. В коридоре стоял одинокий кар с поднятыми вилами и ещё два охранника.       Вскоре послышался вой сирены пожарных расчётов. Парень попытался встать, опираясь о стену, дабы выйти к пожарной бригаде. Но что-то пошло не так: в глазах резко потемнело, и мир поплыл перед его взором. Он запоздало успел заметить, как открылись одни из ворот, и в помещение ворвались пожарные. Кто-то дёрнул его за шиворот и, громко ругаясь, звал Семёна по имени. Это было последнее, что услышал Берёзов.       Обнаружил он себя сидевшим на бордюре на улице, недалеко от пожарной машины, с кислородной маской в руках. Он всё ещё не мог отойти от шока. Рядом стояли несколько охранников и пожарных и о чём-то активно беседовали. Семён не стал вникать в суть их речей, он лишь радовался одному. Склад потушили до того, как огонь успел перейти на цеха. И то, что сгорела лишь часть склада с товаром, а не весь. Сушильные камеры он починит, даже сделает лучше прежних. По крайней мере, менее пожароопасные. Так думал Берёзов.       Первые лучи солнца потревожили утренний небосвод. Освещая и раскрашивая причудливые облака, а также смог города, что поднимался от производственных труб куда-то ввысь. Небо озарилось золотыми красками, давая надежду на самое лучшее. От не до конца сгоревшего помещения поднимался кудрявыми клубьями дым. Почему-то глядя на этот рассвет хотелось верить в наступивший день.       Всё утро до самого обеда прошло в суматохе. Заявка в страховое агентство, подсчёт убытков и поиск строительной компании для ремонтных работ. Также нужно было попросить некоторых клиентов об отсрочке привоза товара. Всё это занимало немало времени и трудов. Пока на территории самого склада ходили сотрудники полиции и пожарный дознаватель. Охрана же неизменно была на связи и просматривала все камеры.       Время давно перевалило за полдень, а Берёзов всё также разбирался с ночным инцидентом, закопавшись в ворохе бумаг и непрерывно отвечая на внутренние телефонные звонки, давая распоряжения сотрудникам и комментируя те или иные задачи. Пустота в желудке активно давала о себе знать, и остывший кофе, смешанный с энергетиком, уже не помогал. Дурная привычка, забиравшая львиную долю товарного чека из супермаркета, тоже не спасала положения. За это утро была выкурена не одна пачка сигарет. Стратегический запас закончился, и пришлось спускаться до цехов и там в курилке «стрелять» у работяг сигареты. Обычно Семён не изменял своему любимому бренду сигарет, и если не было альтернативы, то терпел. Последнее происшествие и расшатанные нервы вынудили его курить чужие сигареты. Конечно, отказать молодому директору в лишней сигаретке никто не стал. Всем было интересно послушать последние новости, а курилка служила не только местом отдыха, но и рассадником сплетен и баек.       Повинуясь своим пристрастиям, Берёзов одним большим глотком допил свой бодрящий коктейль из грязной кружки и отправился на очередной поиск покурить. Закинул личный телефон в задний карман штанов, а рабочий, прихватив, крепко сжал в руках. Семён просто пролетел по лестнице, перепрыгивая за раз несколько ступенек. Проскочив несколько рабочих помещений и пару цехов, он выскочил к уличной курилке.       Там сидели несколько работников из разных цехов и бурно обсуждали ночное происшествие и то, что придётся переделывать сгоревшие заказы. Увидев молодого директора, все с интересом притихли и стали наблюдать за ним. Лишь один Леонид, начальник сварочного цеха, как-то особо усмехнувшись, тут же достал пачку сигарет и зажигалку, протянув всё это добро подходящему к компании Берёзову.       — О-о-о, начальник пожаловал, — Берёзову это прозвище не сильно нравилось, но и спорить было бесполезно. — Как обстоят дела?       — Как сажа бела! Выходим на ночную смену, — на одном дыхании выпалил Семён и тут же прикурил предложенную ему сигарету.       — Начальник, а, Начальник, — странно протянул Леонид. — Можно вопрос личного характера?       Семён бросил оценивающий взгляд на начальника сварочного цеха. Леонид был мужик матёрый и безумно талантливый в своей сфере. На Берёзова он работал ещё со времён начала ИП. Семён оценивал по достоинству людей, которые прошли с ним этот стремительный путь, и ценил их помощь и поддержку. Леонид был хоть и талантливый, но пару фаланг на пальцах левой руки у него не хватало. Как он сам говорил: «Плата за опыт и знания», а после долго и громко смеялся каким-то своим воспоминаниям. Залысина и несколько выбитых зубов не придавали ему красоты, но на его профессиональные способности это не влияло, как и на то, что он был отличным собеседником. С Леонидом можно было говорить обо всём. Пусть внешне он был не самым приятным, и некоторые татуировки на его теле кричали о не самом добродетельном прошлом, но всё это перекрывала его своеобразная мудрость.       На вопрос опытного сварщика молодой директор лишь кивнул, давая понять, что ответит.       — Ты когда в последний раз был на выходном? Нет, не так, — Леонид махнул головой. — Ты когда в последний раз спал?       — Спросил бы что полегче, — высоко закинув голову и выпуская едкий дым, ответил Семён, наслаждаясь процессом медленного убийства себя путём введения никотина в лёгкие.       — Заканчивал бы ты с этим… — Леонид кивнул в сторону трясущихся рук Берёзова.       — С чем? — удивлённо наигранно поднял бровь парень.       — Дрянь всякую пить! Жук рассказал, как тебя вчера штормило и сколько ты брака наделал. Вон руки трясутся, всё равно что у алкоголика со стажем.       — Дядь Лёнь, у тебя дети есть? — Бросил Семён на него строгий взгляд.       — Есть… — тут же потерялся начальник сварочного цеха.       — Вот и учи их, а меня не надо. Мальчик большой — сам разберусь, — раздражение возрастало.       Всё же Семёну давно требовался отдых, как и здоровый многочасовой сон. Но сейчас, когда всё пошло в гору, он не мог дать себе возможности на отдых. Если ещё учитывать ночной инцидент, то и вовсе… Телефон в заднем кармане сильно завибрировал, оповещая своего хозяина о пришедшем сообщении. Не отрываясь от сигареты, он быстрым движением достал телефон и прочёл входящее сообщение.       «Опека», — одно слово как сирена и красный сигнал в его мозгу. За одну затяжку Берёзов докурил сигарету и пулей полетел в кабинет. Быстро схватив свои вещи и ключи от машины, на ходу крикнул секретарше Светлане, что он уехал и висит на телефоне в случае чего.       До своего дома он добрался с немыслимо быстрой скоростью. Показывал все манёвры опасной езды и иной раз проезжал на опасный мигающий свет светофора. Двор был полупустой и припарковаться у подъезда не составило труда. Там же уже было припарковано пару машин из социальных государственных служб и потрёпанный ларгус участкового. Внутри всё похолодело. Нет, опека не в первый раз бывала у него дома. Парень знал: это закончится всё формальной проверкой, но что-то подсказывало, что сегодня будет всё иначе.       Влетев на свой третий этаж, ещё с пролета между этажами он увидел толпу людей у его двери. Тут были и соседи по лестничной клетке, и участковый, социальный педагог из школы и, само собой, представители органов опеки. Все они пытались пробиться в квартиру. Но недавно купленная за большие деньги железная дверь стояла перед ними сложным препятствием. Галдёж этих людей превращался в неприятный шум. Не то чтобы толстая, скорее жирная и имеющая определённую стадию ожирения представительница органов опеки просто долбила кулаком в дверь, призывая открыть её и пустить всю толпу в квартиру. Но по ту сторону надёжной двери была гробовая тишина.       — Татьяна Александровна! — громко позвал Семён толстую женщину. — А что тут происходит, что за внеплановое вторжение? — вроде шутливо проговорил он, но женщине не понравился его тон.       — А-а-а, вот он, паразит общества! — немного пьяная соседка стала неприятно тыкать грязным пальцем в его сторону.       На вечно пьющую соседку Берёзов давно не обращал внимания, как и на её поехавшую дочь, которая раз за разом таскала в квартиру вещи и котов с помойки. Подъезд весь провонял благодаря лишь одной квартире, и не раз вызывались нужные службы на них. Между тремя квартирами с одной лестничной клетки вечно была война. Правда, в этой войне у семьи Берёзова были союзники — соседи напротив. Многодетная семья, которым тоже доставалось от органов опеки. Нет, дело не в плохом обращении с детьми или бедственном положении, просто так, заодно, для улучшения статистики. Раз приехали, то почему бы и их не навестить?       — Почему нам никто не открывает? — вопросила озлобленная женщина.       — Ну, как видите, меня дома нет, может, в принципе там никого нет. Лето, все гуляют, а может, и не слышит, — тут же вступился в позицию обороны Семён. — А в чём дело?       Семён протиснулся между дверью своей квартиры и социальными службами. Он всегда был своего рода щитом для своей семьи и не позволял никому её обижать. Быстро оглядев всех присутствующих, он заметил, как сосед Никита, мужчина средних лет, глазами метает в сторону двух неугомонных соседок, как бы говоря, что это они вызвали все эти службы. Берёзов пристально посмотрел соседу в глаза, а затем моргнул, давая понять, что он уловил сигнал, который подавал Никита.       Семён не первый год соседствовал с Никитой, и они уже давно выучили немые сигналы один другого. Лучшими друзьями они, конечно, не являлись, но хорошо понимали друг друга и постоянно выручали. Если не считать злосчастную и обделённую судьбой неблагополучную семью двух женщин, то соседство подъезда было вполне хорошим. Семён знал всех соседей и со всеми дружелюбно общался, начиная с четырехлетней Настеньки, заканчивая восьмидесятилетним Иосифом Анатольевичем.       — Дело в том, что на вас жалоба поступила за жестокое обращение с детьми. И уже не в первый раз, — язвительный тон Татьяны Александровны не задевал Семёна.       — Уточните, пожалуйста, конкретно: когда и за что жалоба поступила. Можно взглянуть на неё? — Берёзов знал свою правоту, и что правда была на его стороне, а потому был спокоен, как удав.       — В субботу поступил телефонный звонок из-за того, что вы избиваете ребёнка, — подала голос социальный педагог.       — Ребёнок в субботу был во Владивостоке. Прилетел в воскресенье вечером. Я же в субботу был на работе. Внимание, вопрос: кто кого бил? — он был задан не органам опеки, а назойливым соседкам, что наблюдали за всем из открытой двери своей квартиры. — К тому же раз по вашим словам тут истязали детей, то почему вы не явились в субботу? Может быть, за это время тут его уже убили? — Вспылил Берёзов.       — В любом случае, мы должны осмотреть жилищные условия и опросить ребёнка, — настаивал специалист службы опеки.       — Да что смотреть, разве не видно, что жируют на государственные деньги! Посмотри на какой машине он ездит! Постоянно что-то покупает себе, а мальчишку работать заставляет, — всё не унималась соседка-алкоголичка.       — На что я жирую? На семнадцать тысяч? Да у этого мальчишки кроссовки в два раза дороже, чем пособие! — терпение у Семёна заканчивалось. Он понимал: если сейчас не уйдёт от разговора — скандалу не миновать. Быстро открыв все замки надёжной двери, он распахнул дверь. — Прошу! — пригласив проверку внутрь, Семён тут же вошёл в квартиру.       Быстро сменил кроссовки на тапки. И невольно подумал, как же сильно у него болят стопы. Понаблюдал за тем, как проверка натянула бахилы и пошла осматривать жилищное помещение.       — На этот раз Владивосток? — тихо подошла к Берёзову социальный педагог. — Уже, наверное, всю Россию повидали? — мечтательно вопросила молодая женщина.       — Почти, — кивнул Семён и направился в комнату опекаемого ребёнка.       Сам же опекаемый ребёнком считался лишь на бумаге, до совершеннолетия не хватало совсем немного времени. Фёдор, закончив девятый класс и успешно сдав экзамены после него, выбирал: остаться в школе ещё на два года или пойти в колледж. Комната подростка не была ничем примечательной. Диван-кровать, аккуратно заправленный, компьютерный стол, шкаф, книжные полки. Всё как у всех. Мебель не отличалась новизной, и большинство осталось от прежних владельцев квартиры.       Единственное большое окно было плотно зашторено. Сам же хозяин комнаты сидел за компьютерным столом в развалку, закинув ноги на рабочее место. Казалось, вся суматоха его не трогала, он слушал музыку через большие наушники и старательно крутил в руках очередную головоломку.       Лишь когда Семён распахнул дверь и вопросительно посмотрел на брата, тот поднял свой взгляд на него, потом снова уставился в нерешённую задачу. Берёзов-старший так и стоял с вытянутой рукой, которая крепко сжимала дверную ручку. Тихое поведение младшего брата беспокоило его. Он понимал, что брат перепуган сложившейся ситуацией, хотя и всеми силами старается не показывать этого.       — В принципе, у вас тут чисто… — оглядывая всё, Татьяна Александровна заглянула в комнату к подростку и также осталась стоять в дверях с Семёном. — Здравствуй, Фёдор, — попыталась она привлечь внимание хозяина комнаты.       Подросток лишь недовольно хмыкнул, заметив лишнего человека в своём пространстве, и развернулся в сторону окна, прибавив музыку на всю громкость. Музыку из наушников можно было услышать даже на расстоянии всей комнаты.       — Думаю, он не хочет с вами разговаривать, — саркастически протянул Семён. — Вещи, холодильник смотреть будете?       — Будем! — скорее из вредности сказала старший инспектор.       Берёзову лишь осталось пожать плечами и показать все шкафы, чтобы органы надзора убедились в том, что его брат не ходит в обносках и у него есть сезонные вещи. Краем уха Семён слышал, как громко сопел Федя. Так уж сложилось, что в сложном характере Берёзова-младшего была такая черта, как собственность. Федор ненавидел, когда лазили в его вещах. Особенно чужие люди. Визиты органов опеки давались ему с трудом, а общение с ними он оставлял старшему брату. Максимум он терпел социального педагога из своей школы.       От шкафов с одеждой они перешли на кухню. Семён сквозь зубы терпел всё это ненужное столпотворение в своей квартире. Из подъезда доносились крики и брань между соседями. Никита пытался успокоить свою жену Лену, которая в свою очередь вцепилась в ругани с дурными соседками.       — Вот, пожалуйста, холодильник, — Семён лишь мысленно надеялся на то, что брат приготовил хоть что-то и что в холодильнике есть хотя бы базовый набор продуктов.       Открыв холодильник, Берёзов удивился, но виду старался не показывать.       — У нас тут полный холодильник, не голодаем, — нагло заявлял он. — Пюре, вчера вечером приготовил, — врать Семён научился очень хорошо, пристально смотря в глаза. — К нему, пожалуйста, рыбка красная, жизнь не будет напрасная, — отшучиваться было скорее дурной привычкой, нежели манерой речи. — Суп есть, мясные продукты, — стал он перечислять содержимое переполненного холодильника. — Морозильник будем смотреть? На лоджии ещё засолки стоят.       — Ну с вашим доходом вам ли рыбку красную не есть, — надменно сделала замечание Татьяна.       — Вам бы лишь доходы считать, — наигранно и ласково тянул Семён. Внутри всё закипало, но лишний раз идти на конфликт с органами опеки он не хотел.       — Ладно. Сейчас поговорим с Фёдором, осмотрим его на наличие побоев…       — А медицинский сотрудник с вами есть? — тут же перебил Берёзов.       — С нами, между прочим, участковый, — начала уж было инспектор органов опеки.       — Вот когда у многоуважаемого Василия Ивановича будет медицинское образование, — Семён кивнул участковому, который стоял в дверном проёме кухни и с виноватым видом смотрел на хозяина квартиры. — Вот тогда и поговорим. Без медицинского сотрудника я не имею права вас подпускать к брату, как и беседовать с ним без психолога вы тоже права не имеете. Так что давайте закончим на акте осмотра и каждый из нас пойдёт своей дорогой до следующего вызова, — Берёзов тщательно скрывал свою злость.       — Знаете что?! — Вот Татьяна Александровна злость скрывать не умела, она просто покраснела, как помидор, и забрюзжала слюной. Не только лицо её было красное, но и множественные подбородки тоже. — Вы так разговаривать будете на своём заводе!       — Не смейте на меня поднимать свой тон. Я, в отличие от вас, Татьяна Александровна, закон знаю.       Татьяне нечем было парировать, правда была на стороне Берёзова. Она действительно не могла ни говорить, ни осматривать на наличие побоев подростка без соответствующих служб. В её силах было вызвать их, но тратить своё время она не хотела. Поэтому молча протянула акты осмотра опекуну. Берёзов внимательно их изучил и, подписав своё согласие, вернул обратно. Органы опеки молча удалились. Семён проводил их до лестничной клетки. В подъезде на пролёте стоял и курил Никита, он тоже попрощался с комиссией, что внепланово навестила их, и перевёл взгляд на измученного Семена — тот кивнул соседу и вернулся в квартиру за пачкой сигарет.       — Заебали… — выдохнул Берёзов, усаживаясь на нижние ступеньки. Прикурив сигарету, он дотянулся до мусоропровода и снял с него стеклянную банку, что служила ему с Никитой пепельницей.       — Молчи, — выдохнул мужчина. — Свою жизнь не устроили, семью не смогли создать, вот и в чужие лезут.       — Да я не про них. Я про опеку. Каждый раз одно и то же. Раньше, блин, чуть ли не в педофилии обвиняли. Вот зараза, радовались бы, что не в детском доме, а под присмотром. Но нет же, будем топить, как щенят. Бью я его. Да прям, куда там, убиваю просто! — начал возмущаться Семён, нервно куря.       Никита лишь рассмеялся. Он хорошо понимал ситуацию двух братьев. Хоть в душу не лез и всей истории не знал, но догадывался, что пацанам пришлось пройти многое.       — Опомнись, Сёма, где ты живёшь. У нас тут если человек добился хоть какой-то должности, где может влиять на человеческие судьбы, то всё, считай пропал он как человек, — включил кухонного философа Никита.       Берёзов скептически поднял брови и вопросительно посмотрел на своего собеседника, напоминая, что он сам добился неплохой должности.       — Я говорю про государственные должности, — тут же нашёлся Никита.       — Пап! Там мама уже ругается, что ты долго куришь! — выскочила из квартиры маленькая Настенька.       — Зайди домой! — гаркнул на дочь Никита. — Твоя мать всегда ругается, знал бы, что будет такой сварливой, в жизни бы не женился, — начал про себя бухтеть Никита, закуривая новую сигарету.       — Давай тебя обвесим тремя детьми, а четвёртым ты будешь ходить? — встал на защиту соседки Берёзов.       — Да знаю я… Я же тоже устаю. Работаю, как ишак, ещё ипотека эта проклятая, — присев на корточки, начал жаловаться сосед, — сейчас вообще на жопу сели. Лесопилка зарплату три месяца задерживает. Живём на пособие… Иной раз садишься за стол, а кусок в горло не лезет, понимаешь, что за детские куплено, и жрать не хочется.       — А чё с лесопилкой? — Тут же насторожился Семён.       Он давно на неё заглядывался. Да и обида у него была на её владельца за что-то в своё время, когда он обратился к нему за помощью — отказали.       — Заказов нет, да и в долги влезли, вроде как. Хрен знает, я сейчас другую работу ищу, а куда идти? На зону? — Семён понимал, что Никита просто прибедняется, чтобы он предложил ему должность на своём заводе. — У вас есть свободные вакансии? Неважно какие, я сейчас за любую работу готов браться.       — Работы полно. Мы сегодня ещё горели. Надо будет заказы переделать, да и новые ещё приходят как здрасьте. Сейчас буду в ночную смену запускать несколько цехов. Так что бери ребят с лесопилки, документы, и в отдел кадров. Там посмотрим кого куда. По зарплате в принципе не хуже других, некоторые должности выше средней зарплаты в городе. Но работа там… бери больше — кидай дальше.       — А когда и сколько мест? — приободрился сосед. Видимо, у лесопилки дела совсем плохи. — Ну просто ребятам сказать, может, кто пойдёт…       — С понедельника по пятницу с девяти до часу дня. А так хоть всю лесопилку возьмём. Мест много. Я расширяться думаю, — затушив сигарету, Семён направился в квартиру; ещё надо с братом поговорить.       — Семён, — окликнул его Никита. Голос его был серьезный. Обернувшись, Берёзов кивнул, показывая всем своим видом, что внимательно его слушает. — А как так получилось, что с малым на плечах у тебя свой завод? А тебе годов-то…       — А со скольких лет я работаю? — Вопросительно смотрел Семён, но ответа так и не поступило. — Я с работы не вылезаю. Сутками там. Сначала в гаражах, потом мастерская, теперь завод. У меня своей жизни нет. Только работа. Если тебе интересно, спроси меня, когда в последний раз я с девушкой спал? — горестно усмехнулся молодой директор.       — Месяц назад? — предположил Никита, но Семён лишь отрицательно махнул головой. — Полгода?       — Почти полтора, — прервал попытки Семён.       — Ну нахрен такую жизнь, — усмехнулся Никита и затушил свою сигарету.       — Вот поэтому у меня завод, а у тебя скоро четвёртый ребёнок родится, — пожал плечами Берёзов и вернулся в квартиру.       Говорить про то, что Никита как человек и как отец лучше него, он не стал. Не очень-то Берёзов любил распространяться о своей личной жизни и о переломных моментах в ней. О том, что помимо опекунских обязанностей перед братом он ещё и является отцом-одиночкой, знали лишь сам Семён, его ребёнок, парочку надёжных друзей и бабушка ребёнка по стороне матери. В целях безопасности и своих странных рассуждений он держался как можно дальше от сына, хоть безумно по нему скучал. Свою любовь он переводил в денежный эквивалент и дорогие, щедрые подарки, которые частенько заказывал на адрес своего горячо любимого дитя. Редкие выходные проводил с ним. Дело было не в том, что он плохой отец, а как минимум, что их разделял дорогостоящий перелёт в несколько часов. О том, чтобы добираться до сына на поезде, и речи не было. Слишком это долгое занятие. По первой возможности Семён срывался в Краснодарский край, многие думают, что на отдых, а на самом деле в удушливые объятия маленького мальчика.       Расставаться с сыном было ещё сложнее, чем находиться на расстоянии. Ведь каждый раз данное мероприятие сопровождалось детской истерикой и слезами, что разрывали отцовское сердце. Семён знал каково это расти без родителей, как и его брат. Но из своих размышлений отчего-то не подпускал к себе сына. Липкий страх из далёкого и страшного детства не покидал его во взрослой жизни. Виной тому было трудовая деятельность покойного отца и его громкое имя в определённых кругах.       Отчего-то Семёну казалось, что те, кто положил конец жизням родителей и процветающему семейному предприятию, по сей день охотятся за двумя братьями и их мистическому наследству. Что полагалось Семёну и Фёдору Берёзов сам смутно понимал. Знал, скорее, смутно, помнил лишь немногое. Одно из этого — большая квартира в центре города, автопарк отца, дача в хорошем месте, уже несуществующий мрачный бизнес и неведомая сумма денег. Это лишь немногое, что знал сам Семён. Куда всё это делось после трагической гибели родителей — оставалось такой же загадкой, как и личности тех людей, которые стояли за этим.       В глубоких раздумьях парень вернулся в свою квартиру. Убедившись в том, что дверь закрыта на все замки, он направился в свою комнату. От комнаты брата она отличалась лишь габаритами и вечно разложенным диваном. По задумке архитекторов-строителей, помещение, в котором жил Берёзов-старший, должно было служить гостиной, но так как братья являлись достаточно взрослыми и каждому из них нужно было личное пространство, то было решено разделить квартиру на две комнаты. О том, что в точно такой же двушке напротив него живёт семья из двух родителей и троих разнополых детей с четвёртым на подходе, Семён и вовсе боялся думать. Хотя ему уже не привыкать жить в стеснённых условиях, где у тебя нет не то чтобы места для личного уединения, там даже мысль о таком не заводилась. Сейчас же тяжёлым и упорным трудом братьям досталась более лёгкая жизнь с комфортным жильём и безопасностью своей личности. Никто теперь не мог посметь истязать их физически или морально. Разве только нервы трепала напряжённая деятельность на работе и учёбе.       Обессилив, Берёзов-старший свалился на свой диван. Он широко раскинул руки и лежал так поперёк удобного спального места, по-прежнему держа ноги на полу. Сам того не замечая, Семён проваливался в сон. Как же ему не хватает хорошего и качественного отдыха! Но покой ему только мерещится. Как только соблазнительное царство Морфея протягивало к нему свои мягкие и тёплые руки, то постоянно его кто-то вырвал из их горячо манящих объятий.       — Слышь, нет? — назойливо тряс Фёдор своего брата.       Легкая пелена сна была сорвана, и Семён тут же машинально сел.       — Что им надо было? — всё не мог успокоиться младший брат.       — Избиваю я тебя… — казалось, Берёзов обречён на вечное бодрствование.       — Да куда уж там. Прям убиваешь! — возмущённо всплеснул руками Фёдор. — Пошли пожрём? Только сначала помойся, от тебя гарью прёт.       — Мы сегодня горели… — начал было уж рассказывать Семён о ночном приключении.       — Я в курсе, смотрел записи с камер. Нам коктейль Молотова закинули в аккурат на генератор. Короче, я на стол накрою, а ты иди мойся, а то воняешь, что крыса дохлая, — лицо Фёдора искривилось в брезгливой гримасе.       Не успел Семён сообразить что-либо, как брат тут же удалился на кухню. Думать о загадочном нападении на завод сил не было, мысли путались, но неприятный улей беспокойства был вновь разворошён младшим братом, и с самыми неприятными мыслями Берёзов устало побрёл в ванную.       Кому и зачем потребовалось покушаться на имущество принадлежавшей его небольшой компании он ума не мог приложить. Сам Берёзов старался лишний раз никому дорогу не переходить и все свои долги он раздал уже давно. Совесть его была чиста в этом плане. Подобных предприятий-конкурентов не то чтобы в этом городе не было, но и в ближайшей округе точно. В принципе, деревообрабатывающих организаций в городе было две: его завод по производству мебели и лесопилка на грани банкротства.       Но кто же подорвал генератор сушильных камер?