Snow White

Время неумолимо летит вперёд, спеша столь безжалостно, унося за собой незримые крупицы секунд, небрежно срастающихся в минуты, часы, дни… И, пожалуй, единственное ради чего Хуа Чэн действительно готов из раза в раз просыпаться, покидая пленяющие реалиями самых сокровенных желаний пучины снов, разбиваясь о суровую горечь настоящего — яркая, неподдельная радость, сверкающая в янтарных глазах его юного принца, отражающаяся такой теплой и мягкой улыбкой на устах цвета самых нежных лепестков цветущего персика. Лишь ради часа, когда зачарованное зеркало на считанные, такие крохотные для него, минуты меняет свой облик, позволяя наконец увидеть Его, узнать, что в жизни принца не существует бед и несчастий, а если и существуют — развеять свой прах над собственным королевством, но устранить всё, что могло бы печалить Его высочество, всё, отчего в глазах цвета сусального золота могли засверкать хрустальные крупицы слез, которые юноша будет стойко прятать ото всех, такие крохотные и хрупкие, как жалкие трупы недругов принца, которые подземный король без раздумий в тот же миг сложит у его ног. Новый день приходит в мир с восходом кровавого солнца, стальным клинком света, пронзающего темную гладь небес, и вновь Хуа Чэн неспешно проходит к резному, выточенному руками гениального творца, какого не сыскать и в целой поднебесной, зеркалу, дабы вновь задать всё тот же немудрённый вопрос: — Зеркало, зеркало, мне покажи… кто прекраснее всех на свете? Блёклая зеркальная поверхность заходится рябью, позволяя силуэту духа юноши в жуткой, рогатой маске, навеки заточённого в зеркале, бесследно раствориться в серости дымки, дабы явить подземному королю привычную картину… девы в саду?! На краткий миг сердце демона, и без того давно потерявшее способность биться, словно замирает вновь, прежде чем всепоглощающее пламя самой преисподни загорается в тёмном омуте единственного не сокрытого атласной повязкой глаза. — Какого чёрта! Что за ересь ты смеешь показывать мне?! — глубокий, обыденно чарующий своим вкрадчивым тембром голос, почти срывается на рык, когда демон делает шаг навстречу к несчастному зеркалу, стервятником, загнавшим свою жалкую добычу в угол, разъярённо нависая над тем, заставляя сверкающих в полутьме покоев бабочек угрожающе затрепетать, самыми кончиками обманчиво шёлковых крыльев оставляя глубокие насечки поверх граней старинного артефакта, ничуть не уступая и самым драгоценным лезвиям императорской оружейной палаты. — Господин задал вопрос. Этот слуга нашёл самый подходящий ответ, — ледяной голос, дрогнувший лишь на краткое мгновение, разносится из самых глубин зеркала, когда Посланник Полной луны вновь появляется пред королём, явно и сам мало понимая, отчего, казалось, уже давно привычный ответ внезапно сменился иным. Разве может какая-то посредственная красавица быть прекраснее Наследного принца царства людей, человека, хранящего в себе все самые положительные качества известные людям, подкрепленные не малой физической и духовной силой, которую он всем своим горячим сердцем готов посвятить простому народу. —этот слуга не знает отчего та… — Тогда спрошу точнее. Покажи мне его Высочество, — грубый голос, сродни стальному клинку, обрывает речь юноши в чёрном, что лишь почтительно склоняет голову в жесте безукоризненной покорности, пожалуй, лучше всех зная, что любое существо, разгневавшее короля, не обретёт покоя ни в едином из перерождений, даже если всё же сможет заполучить их. Старинное зеркало вновь покрывается темной рябью, прежде чем спустя считанные мгновения дух зеркала, как и прежде, появляется на поверхности, отчего-то, по виду в ужасе, чуть напрягший крепкие, бесплотные плечи, что могли стать подспорьем талантливому небожителю. — Ваше величество, я…. Я… не могу найти Его высочество… Звонкий стук, сродни гулкому выстрелу пушек, разносится в громоздком помещении покоев, за коим следует звон безжалостно расколовшегося на мириады крохотных осколков стекла. По всей видимости кому-то из слуг вновь придётся восстанавливать столь варварски пробитое одной из несчастных безделушек окно. Весь облик демона холоден и разъярен — и только мертвенно-бледные ладони предательски едва уловимо дрожат, плотно сжимаясь в кулаки, с головой выдавая внутреннее беспокойство непревзойдённого короля. Времени нет — нужно спешить. — Запрячь коней! — массивные двери с гулким грохотом распахиваются, пропуская в темнеющие лабиринты коридоров хозяина дворца, когда сильные руки легко подхватывают алый, обшитый дорогим мехом дорожный плащ, наспех набрасывая тот поверх крепких плеч. Где искать? Ему не известно. Определённо он знает только одно: чьих бы рук это ни было — сегодня каждый из них пожалеет о том, что однажды появился на свет. В считанные минуты королевский двор, до сего момента, казалось, еще не до конца вырвавшийся из цепких, сладостных лап сновидений, ожил, заполняясь нещадным шумом говора, раздражающе мельтешащих пред глазами демонов всех родов и мастей. Вот пара невысоких демонят в уродливых клыкастых масках спешат к порогу, расторопно и во весь глас наперебой передавая приказ своего господина, вот тройка дев-лисиц, привычно облачённых в шёлковые наряды цвета только распустившихся цветов яблонь выглядывают из-за плотных штор, багровой завесой отделяющих главный дворцовый зал от иных комнат, тихо перешёптываясь о происходящей суматохе, что в миг стихает, стоит лишь силуэту Его величества появиться в стенах залы. Его походка быстра, когда он выходит во двор, где пара коренастых демонов с немалой силой удерживают за уздцы строптивого коня, раз за разом порывающегося вырваться из лап слуг, в конечном итоге покорно замирая лишь под строгим, не терпящим возражений, взглядом хозяина, прошедшего ближе. Темные реки гривы растекаются вдоль крепкого стана вороного коня, выгодно отливая блеском на фоне опрятно вычесанной руками служащих, сверкающей в свете восходящего солнца шерсти, придавая облику того дворцовой грации, когда он лишь покорно ударяет по земле копытом, вырывая уздцы из когтистых рук ошарашенных слуг. Стремя отзывается протяжным звоном, когда демон ловко вскакивает в седло, одним коротким движением ладоней подхватывая кожаные, украшенные серебристыми цепочками поводья. Ему не нужно отдавать приказов — породистый конь был взращён в самом сердце королевства демонов, покорившийся лишь ему одному, без остатка отдавший себя во служение королю. Пара копыт взмывает в воздух, прежде чем облако дорожный пыли заполняет дворцовую площадь, заставляя перепуганных до повторной смерти демонят закашляться, безмолвно глядя вслед удаляющемуся силуэту всадника. Топот копыт заполняет пространство густого леса, сплетаясь с низким шелестом огней осенней листвы, золотыми лепестками опадающей на землю, уведенными в вальс проказником ветром. Однако сейчас ему вовсе плевать на пожар ярких красок вокруг, очаровывающих изящным видом золочённых деревьев, плевать на прохладу ветра, что так трепетно ласкает развевающиеся за спиной пряди темных волос. Не важно. Все на свете не важно. Кроме Него. Острый взгляд бегло скользит вдоль величественных крон клена, когда граница мира демонов остаётся далеко позади, отчаянно намереваясь найти хоть малые зацепки о принце. Пойти… куда же он мог пойти? За долгие годы Подземный король не раз из тени тайком наблюдал за каждым шагом, за каждой мимолётной улыбкой Наследного принца, но сейчас всё это рассыпается острыми осколками распроклятого бессилия, по которым он отчаянно стремится бежать, вопреки неизвестности, готовый перевернуть все три королевства, лишь бы отыскать Его. «В ночи и в свете — я найду тебя», — мысль затухает в распалённой пелене разума, когда новый порыв ветра доносит за собой недовольный цокот копыт со стороны величественных, уходящих к самым небесам скал. Нет. Это не может оказаться правдой. С давних пор горы и скалы считались местом перехода между мирами просветлённых небожителей и простых смертных людей, проживающих свои земные годы под небесами. И только единицам выпадала честь пройти в них через карму небес, дабы достичь просветления и покинуть бренный мир, отправляясь на службу в ряды бессмертных чиновников. Не правда… Это не должно быть правдой, не должно! Он не должен быть там. Резкий рывок за поводья — и конь встаёт на дыбы, оборачиваясь на шум, дабы в следующий миг пуститься во всю прыть сквозь стройные ряды клёнов, петляя меж кустов и корней, ловко преодолевая любое из препятствий, уверенно ведомый своим господином, чей взгляд нечеловечески сверкает сквозь пламенные толщи листвы, издали улавливая знакомый блеск дворцовой упряжки, принадлежащей среднему королевству. — Гуан… — он легко выпрыгивает из седла на ходу, прекрасно зная, что и без наездника конь последует за ним, не смея надолго терять из виду своего господина, дабы увидеть статную белоснежную лошадь, смиренно и кротко стоящую близ можжевельника, объявшего громоздкую гору. Гуан была породистой лошадью, выращенной лично королём подземного царства, пусть и державшего это в тайне. Обученная быть послушной, сильной и кроткой, готовой броситься в бой во имя защиты своего хозяина, она была подарена принцу на его девятнадцатый день рождения вместе с сотней иных даров, по скромному мнению, самого демона являющихся сущими безделушками, не стоящими и внимания Его высочества. Безделушками, что в свое время простому народу могли видеться лишь в самых сладких и несбыточных снах. Гуан была настоящей красавицей, подходящей под стать юному наследнику престола, и не раз становилась его верной спутницей во многих походах. И лишь одно печалило сердце Се Ляня — за годы он так и не смог должным образом отблагодарить того щедрого князя, назвавшегося Сань Ланом, —сына богатой купеческой семьи, проживающей на самой границе королевств, преподнёсшего ему столь прекрасный подарок. Заслышав знакомые шаги, Гуан чутко обернулась, но, увидев силуэт, облачённый в алые одеяния, лишь гордо чуть преклонила голову, позволяя ледяной ладони невесомо коснуться светлых, умело сплетенных в плотные косы, рек гривы. — Где твой хозяин? — голос демона был спокоен и ровен, и только лихорадочный блеск беспокойства во взгляде отражал весь пылающий в мертвом сердце пожар. Се Лянь ни за что не стал бы оставлять своего верного спутника одного, если бы не знал наверняка, что скоро вернётся. Значит Его высочество определённо где-то поблизости. Крохотный камешек с глухим стуком скатывается с поверхности скалы, опадая под ноги демона, заставляя того обернуться, дабы увидеть то, на что так долго всё это время был обращён взор Гуан: небольшая тропа, выложенная из мраморных камней, чуть покрытых порослью трав, услужливо вела прямиком к подножью горы, туда, где виднелась тьма пещеры, уходящей вглубь безымянной скалы. Туда, откуда обыденно смертные не возвращались. Туда, куда ушел его принц.