Snow White

Блёклые лучи неспешно уходящего за грани горизонта солнца, лишь на миг касаются багряных всполохов листвы, отзывающейся протяжным треском в такт легкой поступи гордых коней, сродни вольным птицам, мчащимся вдоль узких троп золочённого кленового леса, не страшась подступающей пелены мрака, тёмной материей бережно окутывающего вершины зачарованных скал. Ровный топот копыт триумфальным маршем тает в тенях высоких крон деревьев, теряясь в шелесте иссохшей, но от того не менее прекрасной листвы, рьяно переходя на бег, стоит лишь сильным ладоням чуть повести поводьями. Прохладный ветер мягко вальсирует кругом, ненароком касаясь каштановых прядей волос так мирно лежащего на хладной груди Призрачного короля принца, скрытого от вечерней прохлады плотными тканями походного плаща, ненароком спадающего с крепких плеч, но в тот же миг бережно оправляемого заботливыми, мертвенно-бледными руками демона. Темная грива вороного коня развевается под реками встречного ветра, сплетаясь с шелками плетённых кос мчащейся следом Гуан, когда тусклые огарки заката напоследок тают в сверкающей тиаре погруженного в бездонные пучины сна юноши, прежде чем бесследно исчезнуть за полосой горизонта, уходящего далеко за грани бескрайних полей, расстилающихся пред взором путников, стоит лишь черте густого леса наконец расступиться. Всего пара десятков Ли. Что они для любящего сердца? Сущее ничтожество. Высокие колосья трав, объятые мраком восходящей на Небесный трон ночи, покорно склоняются под ударами сильных копыт коней, легко проносящихся вдоль золотистых стеблей, будто и вовсе не замечая красы тех, видя лишь путь, так отчаянно и игриво стремясь перегнать друг друга. Серебристые украшения отзываются переливистым звоном с каждым преодолённым Чжаном, сверкая в свете бледного лика луны, ярко загорающейся в чернильных холстах небосвода, подобно королеве, окружённой верной свитой мерцающих звезд, оседающих блеском в шелках волос принца, побуждая мертвое сердце безудержно сжиматься, так легко и беспечно обезоруживая сильнейшего из демонов, с каждой утекающей в небытие секундой влюбляющегося в юного принца лишь больше. Диск луны величественно возвышается над землей, восходя в самый центр небес, серебристой королевной сияя ярче крохотных «солнц», так покорно и нежно окружающих её, ловя сверкающие шлейфы света, да спуская те к живописным озёрам Второго королевства, окружённым стройными станами плакучих ив, печально склонивших свои гибкие ветви к чистейшим переливам вод, позволяя сверкающим силуэтам золотых карпов, беспечно снующих близ усыпанного крохотной галькой дна, путаться в нежной зелени листвы, наивно прячась друг от друга в тени горюющих крон, когда сверкающие реки лунного блеска мягко ложатся на крыши домов, отражаясь приглушенными бликами в золочённых вершинах башен роскошного дворца. Кожаные поводья с шорохом натягиваются, побуждая ретивого коня подняться на дыбы, прежде чем всё же покорно остановиться близ высоких, казалось, уходящих к самым небесам стен, каменными исполинами окружающих столицу Среднего королевства — древний и прекрасный, славящийся своими несусветными сокровищами и чарующими красотами город Сяньлэ. Копыта белогривой красавицы звонко бьют по мостовой, прежде чем Гуан, не требуя слов и приказов со стороны своего господина, послушно останавливается близ знакомых ворот — дальше этим двоим пройти, увы, не удастся. Впрочем, может оно и к лучшему. Лишняя суматоха не приведёт ни к чему хорошему. Серебряные цепочки на высоких, лакированных сапогах заливаются приглушённым звоном, когда Король легко спускается с седла, бережно, словно удерживая в своих недостойных ладонях величайшую драгоценность, видеть коею не может быть дозволено и целому свету, подхватывая на руки принца, не желая ненароком нарушить мягкую дымку сна, окутывающую разум того. Сверкающие бабочки легко выпархивают из-за пазухи демона, устремляясь вперед над тропой, ведущей прямиком к главным воротам столицы, освещая путь своему господину, легко и бесшумно, подобно первому снегопаду, ступающему следом за мерцающими крохами. И тени удивления не мелькает в бесстрастном взоре темных глаз, когда близ плотно запахнутых ворот, преодолеть которые не будет под силу ни единому смертному, обнаруживается пара спящих крепких охранников, облаченных в яркие доспехи, присущие каждому из солдат пышущей богатством столицы. Чего стоило ожидать от этих нерадивых людей? Легкий прыжок — и алый шлейф одеяний лишь на миг мелькает во тьме, прежде чем Король легко опускается на вымощенную ровными, округлыми камнями мостовую центральной улицы, украшенной величественной статуей самого Небесного Владыки, возведенной в его честь ещё долгие несколько веков назад, ловко перемахнув через массивную городскую стену, лишь на мгновение касаясь одним только носком лакированных сапог самого края для простых смертных почти непреодолимой преграды. Улицы города пусты — кажется, будто бы все вокруг овеяно темным заклятием, вводящим всех и вся в глубокий сон, во след их юному принцу, так, что и хрустальные воды величественного фонтана, словно замерли в мраморных ладонях статуи, чье лицо и не различить за плотной завесой выточенных из мраморных заготовок шелков тканей, будоражащих сознание каждого прохожего, ненароком решившего бросить взгляд к силуэту неизвестного юноши, изображённого руками талантливейшего мастера поднебесной, в чьих умелых ладонях и камень становится мягким, податливо приобретая реалистичные очертания всякой формы, стоит лишь ему пожелать. И только глухой стук шагов, сродни поступи дикого зверя, сквозь полночный лес безжалостно крадущегося к добыче, загнанной к подножью скал, откуда пути назад более нет, разрывал сонную тишь ночи, оставляя за собой лишь звездную пыль следов, ведущую прямиком к покоящемуся в полотнах тьмы величественному дворцу. Резные ставни отзываются приглушённым скрипом, когда холод ночи проникает в широкие покои, легко касаясь слюдяных тканей занавесок, играясь, да скрывая за теми высокий силуэт демона, безмолвно ступающего с граней окна на обшитые золотыми нитями полотна ковра, боясь разрушить собой идиллию несказанного изящества, царящего в этих стенах. Такого яркого и светлого, непокорного и гордого, точно под стать Ему… Десятки чарующих птиц украшают светлые стены, сплетаясь с золотом вереска, окружающим крохотные белоснежные цветы, росписью ложащиеся средь широких крыльев, ослепляя своей красотой, но так блёкло растворяясь на фоне сияющего облика Наследного принца — одного из бесценных сокровищ Второго королевства. Золотистый балдахин мерцает в лунном свете, когда бледные ладони легко касаются тканей, мягко чуть оправляя те в сторону, открывая вид на широкую, полную пуховых перин, да мягких подушек, постель, что не издаёт и звука, когда крепкие руки бережно опускают спящего принца, все также заботливо и надёжно укутанного в алый плащ сильнейшего из демонов, поверх теплых одеял, не смея рушить сладкую негу сна того. Серебристые бабочки, верными спутниками летящие вдоль улиц по следам своего господина, лишь мягко опускаются на давно потухшие фитили свечей, призрачно горя не хуже всяких огоньков пламени, пусть и не способные согреть, но все же освещающие пространство комнаты, сродни масляной лампе, обыденно часами горящей близ постели Его высочества. Сколько Король пробудет здесь? Никому не известно. Но разве может он уйти так, напоследок не взглянув в эти прекрасные черты, вновь и вновь порождающие в давно омертвевшем сердце весну? С приглушенным шорохом полы одежд ложатся на пол, когда Его Величество непревзойдённый Король Подземного царства, так преданно и покорно опускается на колено пред широкой постелью, тысячекратно проклиная самого себя за подобное отношение к Нему, мягко касаясь обманчиво нежной, таящей в себе силу, способную свергнуть и сами небеса ладони принца, удерживая в могильной прохладе собственных рук. Он не достоин и стоять рядом с Ним, но разве удастся найти в себе силы уйти сейчас? Темные пряди волос реками разливаются по плечам, ярко контрастируя на фоне светлых перин, услужливо хранящих сон принца, когда влюбленный взор темного омута единственного глаза, отражающего в себе мириады высоких звезд, неспешно скользит вдоль объятых плотными покровами сна черт юноши, вбирая в себя каждый утекающий миг, в то время, как мороз губ демона мягко касается тыльной стороны ладони, прежде чем приглушённый шепот тает на устах, исчезая во мраке незримой дымкой. — Я буду ждать встречи с тобой… Отчего же ночь столь коротка? Первые лучи рассветного солнца небрежно пробиваются сквозь завесы окон, разливаясь яркими полосами света вдоль высоких стен, слепящим блеском отражаясь в сверкающем балдахине, прежде чем крохотными солнечными зайчиками опасть на лицо Се Ляня, побуждая еще подернутые дымкой сна янтарные омуты глаз наконец распахнуться, дабы увидеть всё те же светлые очертания стен, да шелестящие в ласковых руках прохладного ветерка занавески. Комната вновь оказалась пуста, скрывая в себе все следы пребывания ночного гостя, безмолвной тенью исчезнувшего с рассветом. И только крохотная бабочка, бесшумно взмахивая серебрящимися крылышками, так и осталась сидеть близ вытянутого стана подсвечника, незаметно сливаясь с сиянием бесчисленных украшений, полнящих покои принца. Кровать отзывается приглушенным скрежетом, когда юноша мягко приподнимается с перин, позволяя темному меху явно большой ему походной накидки чуть опасть с угловатого плеча. Еще заспанный взгляд лишь бегло осматривает такой теплый покров лоснящегося изящным блеском меха, прежде чем искра осознания мерцает в голове принца, заставляя вновь обратить внимание на… походную накидку?! Разве во дворце имелась подобная? Терпкий запах благородных вин, смешанный с горечью пепла благовоний, пронизывает шелковые нити, словно и вовсе ненароком окутывая все пространство вокруг багровых тканей, так преданно хранящих на себе глубокий аромат владельца. Кем же был этот человек? А человек ли? Ничего не упомнить… Тонкие пальцы невесомо касаются тёмных полос меха, когда юноша, и сам не осознавая того, чуть припадает к тем, вдыхая такой яркий и отчего-то манящий запах, прежде чем очередная искра осознания бьёт в голову, побуждая рывком отстраниться от бордовых, почти сливающихся с цветом заалевших кончиков ушей юноши тканей. Что это было? Весть о возвращении принца разлетелась по столице скорее лесного пожара, однако никому так и не было известно, как именно единственному сыну императорской семьи удалось попасть во дворец глубокой ночью, да так, что к утру на улицах не осталось и следов чьего-либо пребывания, а красавица Гуан, некогда дарённая принцу никому неизвестным тогда молодым князем, мирно дремала в стойле, порой поводя головой во сне, позволяя белоснежной шерстке, так бережно вымытой чьими-то умелыми руками, блистать в свете взошедшего солнца. Впрочем, в скором времени эта тайна, покрытая мраком, и вовсе перестала волновать народ, воодушевлённый возвращением Любимца небес. Подобное событие действительно достойно широкого празднества. Глухой удар разносится гулом в темнеющих стенах затихшего дворца, в одно мгновение в дребезги разбивая могильное безмолвие проклятых мест, ненароком заставляя невысоких демонят, снующих без дела из угла в угол, подпрыгнуть на месте, прежде чем в следующее мгновение исчезнуть с глаз долой, будто бы и вовсе бесследно растворившись в опустевших коридорах. Звонкий треск — нечто увесистое разлетелось на части в широкой комнате, по всей видимости, случайно задетое чьей-то рукой, заглушая явно раздражённый голос, доносящийся из-за плотно запахнутых резных дверей: — Что толку от вас, если вы не можете управиться и со столь элементарной задачей?! — новый раскатистый стук гаснет в королевских покоях, когда гранённый серебряный браслет отзывается жалобным звоном, ударяясь о стену, всего в паре Цуней от высокого юноши, облачённого в неброские одеяния цвета глубокой ночи, что не повёл и бровью, лишь вовремя успев отклонить голову чуть в сторону, беспечно продолжая подхватывать палочками полосы рисовой лапши, словно тысячи лет знакомый с каждой из замашек великого, одним боем одолевшего Небесного владыку Короля, столь забавно стоящего сейчас посреди просторной комнаты, окружённого ворохом всевозможных одежд, разбросанных тут и там, придирчиво рассматривая очередную рубашку, внимательным взором скользя вдоль каждого шва, в конечном итоге все же вновь оставшись недовольным той, бессердечно отбрасывая тряпицу куда-то в сторону. Ничто из этого не будет достойным предстать пред взором его принца! — Я правда не понимаю с чего ты вообще взял, что тебя там ждут с распростёртыми объятиями, — крепкие ладони умело удерживают немудренные палочки, когда Хэ Сюань тихо сдувает пар с ещё горячего блюда, за раз уничтожая добрую четверть выданной ему лапши. — Из Второго дворца пришло приглашение на имя «Князя», — негромкий голос доносится из-за мутной толщи зачарованного зеркала, где вот уже битый час отражается облик безликого духа, сокрытого за грубой поверхностью зловещей маски, устало сложивший руки на бесплотной груди, не без интереса наблюдая за метаниями своего господина, за прошедшие минуты успевающего сменять облик быстрее, чем рисовые полосы лапши пропадали из глубокой чаши повелителя Чёрных вод — одного из двух великих княжеств королевства демонов. — Вы пришли сюда помогать или вести беседы? — пламенно-алые одежды сменяются смольно-чёрными тканями, изящно окутывающими статную фигуру Короля, неспешно оправляющего сверкающие, украшенные изысканной гравировкой в виде фигур древних зверей наручи, плотнее закрепляя те на рукавах, прежде чем вновь обернуться к тунеядц… «помощникам», — Как я выгляжу? Незаинтересованный взгляд янтарных глаз лишь на миг обращается к силуэту принарядившегося демона, прежде чем вновь вернуть всё свое внимание к еще не опустевшей чаше с куда более интересующей его едой. — Как влюблённый придурок, — кусочек мяса пропадает меж губ, прежде чем демон вновь склоняет голову, уходя от прицельного удара серебрящимся амулетом, после лишь невозмутимо выпрямляясь, под перепуганным взором заточенного в зеркале духа, в сотый раз пожалевшего, что пару сотен лет назад он все же был найден в одной из давно забытых Богом пещер. — Напомню, что сейчас ты в моем дворце, и ешь лапшу за мой счёт, — темные реки волос, доселе добранные в высокий хвост, распускаются, стекая вдоль крепких вещей, в то время, как сам Хуа Чэн коротко щелкает пальцами, побуждая дверцы массивного шкафа запахнуться. — Так что в твоих интересах следить за языком. — Во-первых, твой повар недосолил мясо, а во-вторых, вовсе не даром здесь ем — я трачу своё время и нервы на выслушивание тебя. Считай, что это компенсация. — Какая компенсация? Ты мне должен больше, чем все гости Дома блаженства вместе взятые, — в считанные мгновения темные ткани сменяются роскошными алыми одеяниями, в своей красоте не уступающие и одеждам самого императора, в то время, как в ответ слышится лишь недовольное фырчанье со стороны демона вод. — Сколько сотен лет ты будешь мне это помнить? — Столько, сколько ты будешь это отрабатывать, — долгий взгляд темного омута глаз пронзает стушевавшегося демона, что лишь коротко качает головой, отворачиваясь от Короля, когда со стороны зеркала доносится бесшумный вздох, прерывая назревающую перепалку: — Ваше Величество, вы желаете явиться в Земное Королевство в истинном обличие? — дух делает мягкий шаг назад, растворяясь в едва подёрнутой дымкой тёмного тумана толщи зеркала, позволяя чуть размытому магической рябью силуэту Короля появиться в отражении, растеряно глядя аккурат в «неказивые», демонические черты, «уродливо» обрамлённые небольшой повязкой на давно опустевшей глазнице. Кусок встаёт поперёк горла, заставляя демона вод зайтись кашлем, но катастрофы, увы, уже не предотвратить. Взор Короля темнеет, прежде чем зачарованная поверхность вновь идёт тёмной рябью, возвращая вид на лишь внешне невозмутимый дух юноши, на деле же едва ли сохраняющего присущее заточенным в артефактах существам хладнокровие. — Ваше величество, этот слуга… — Кажется, мы это уже обговаривали. — гулкий голос и без намека на былую праздность речи, льющуюся с уст всего парой минут назад, прерывает тираду извинений — ему они не нужны. Духу в зеркале известнее любого приближенного двора — король не желает видеть истинного себя и мельком в отражении. Никогда. Не проходит и мгновения, как лик демона меняется, являя свету мягкие, чуть сглаженные черты, обращая статного мужчину в рослого юношу — молодого князя южных земель, при первой встрече со двором второго царства назвавшегося Сань Ланом. Неброские, но определённо подобранные со вкусом одежды обивают утонченный стан высокого, по-юношески щуплого «князя», темные локоны волос которого прилежно собраны в длинную косу, спадающую с угловатых плеч, когда Король всё же вновь оборачивается к зеркалу, теперь же возводя более уверенный взгляд к силуэту порядком похожего на него юноши, мягко оправляя полы одеяний цвета клёна. — Так лучше. Хотя бы не сочтут за сумасшедшего, — деревянные палочки с приглушённым стуком ложатся на края опустевшей глиняной чаши, когда Хэ Сюань бесшумно поднимается с невысокого кресла близ несчастного, виновато притихшего зеркала. Всё же, как бы препирания с Королём не грели омертвевшую душу — голова любому была дороже. — Сопровождение нужно? — Достаточно, если вы приглядите за всем, чтобы по возвращении я не обнаружил здесь горящее королевство, — в последний раз долгий взгляд оценивающе скользит вдоль отражённых черт, прежде чем юноша бесшумно выдыхает, неспешно направляясь к высоким дверям, безмолвно проходя мимо шушукающихся лисиц в простых, украшенных полосами чернил масках, прилежно ожидающих гостя из Чёрных вод, дабы по поручению господина надлежаще проводить того из дворца, что, лишь заслышав тяжёлый шаги, навостряют свои пушистые ушки, на Чи отступая к тёмным стенам, покорно склонив головы пред Королём, в глубоких раздумьях спешно покидающего дворец. Этот вечер обещает быть занимательным.