История одной переписки

      «Дорогой учитель,       Позвольте мне это обращение к Вам теперь, когда Вы Вашей поддержкой, Вашим бережным отношением к моей душе, вдохнули жизнь и силу в меня и мой голос. Не знаю от чего погрузилась в такую мрачную меланхолию, это со мной бывает после смерти Папá. Но теперь кончено! Все печали позади сейчас.       И раз Вы назвали меня своей ученицей, стало быть, Вы - мой добрый учитель, которого мне на моем жизненном пути послал Господь. Какое счастье, что это случилось! Какая счастливая мысль меня подтолкнула написать Вам тогда первое письмо!       Сейчас Вам должно подуматься, что мы, женщины, очень непостоянны. Ведь еще недавно я имела несчастье писать Вам, что всякое общение между нами должно быть кончено. Я сама ужасно корю себя! Как я могла решить, что у Вас дурные намерения, когда я слышала Вашу музыку, а значит слышала Вашу душу. Простите мне мои злые слова, они были продиктованы страхом.       Мне очень жаль того господина, о котором Вы писали в последнем письме. Ни одна душа не заслуживает столь горькой доли. И Вы! Молю Вас, даже не помышляйте, что Вас ждет такая же жестокая судьба. Да-да, я возьму на себя смелость запретить Вам такие черные мысли. Хотя бы потому, что я навсегда останусь Вашим добрым другом.       А концерт, который Вы мне прислали, изумителен. Я проиграла его у себя в голове за неумением играть на скрипке. Папенька некогда хотел меня научить, но я все отказывалась, а теперь жестоко корю себя за это, ведь я не могу озвучить его сочинения для скрипки, а ведь он сочинял… О Швеции, о нашем прекрасном родимом севере. Позвольте, я приложу к письму эти сочинения. Быть может, его музыка найдет отклик и в Вашей душе.       Но извините мне мою восторженность! Я отвлеклась. Ваш концерт для скрипки и органа поразил меня до глубины сердца. Я вспомнила все то прекрасное, из чего состояла моя прежняя жизнь. Благодарю Вас! Благодарю! Даже не верится, что Вы посвятили это произведение мне. Более изысканный и щедрый комплимент едва ли можно представить. Мне сегодня снилось, что Вы дирижируете Вашим концертом в Консерватории. Можно ли надеяться?..       Я теперь снова вернулась к жизни, много пою, читаю. Нашлось даже время для рукоделия - давно я не садилась за вышивку, но мы с Матушкой дивно провели вечер за этими милыми дамскими занятиями. В этих простых радостях обретаю я давно утраченное спокойствие.       На днях случилось у нас небольшое событие: из Руана приезжала к нам родственница Матушки со своей маленькой дочкой, моей крестницей. Девочка необычайно оживила наш тихий дом своими шалостями и смехом. Мы водили ее в Люксембургский сад, и она с восторгом кормила уточек. Эта детская радость была так заразительна, что и я на время позабыла о своей тоске. Мы с Матушкой устроили для них скромный семейный обед, и мы пели много старых шведских баллад, от которых на душе стало так тепло и светло.       Мне было чрезвычайно огорчительно узнать от Вас, что исполнение Ваших чудесных произведений оставило Вас в расстроенных чувствах. Как бы мне хотелось спеть для Вас. Но я бы не осмелилась… Я боюсь переврать смысл, заложенный Вами в музыку, или испортить звучание своим слабо тренированным голосом. Не зря Вы говорили, что мне предстоит большая работа. Буду стремиться!       Крепко жму Ваши руки и остаюсь душевно преданна Вам,       Ваша восторженная ученица       27 октября 1878 года»