Вода и Огонь

На следующий день Себек сам отыскал Азула на большой перемене между занятиями. Азул последним выходил из Ботанического сада после лабораторной работы, и первокурсник со встревоженными глазами решительно сказал: — Ашенгротто-сан, нужно поговорить. — Да, конечно, — со вздохом согласился староста Октавинеля и они вернулись в сад. — Что случилось у вас с господином Маллеусом? — с тревогой и нетерпением спросил Себек, останавливаясь перед ним. — Мне показалось, что он пришёл вчера в общежитие очень расстроенный и рассерженный. Он даже Сильвера отчитал, когда застал его спящим в гостиной… хотя никогда не делал этого прежде. Ваш урок магии состоялся? — А вы у него не спрашивали? — пытливо поинтересовался Азул. Себек вспыхнул. — Нет! Я стараюсь никогда не надоедать молодому господину вопросами. Но ведь на встречу с вами пригласил его я. И если там что-то случилось, то я чувствую себя ответственным за это! Ашенгротто грустно улыбнулся и с симпатией взглянул на юного телохранителя: — Ваша преданность достойна восхищения, Себек-кун. — Тут нечем восхищаться, — решительно отмёл Зигвольт его комплименты. — Преданность Драконии-сан — не достоинство, а то качество, которое должно возникать у людей совершенно естественно! Азул не стал спорить и возражать, что большинство студентов в Колледже Ночного Ворона, скорее всего, не согласятся с ним. Он просто сказал: — Наш урок магии, к сожалению, не состоялся. Маллеус-сан не согласился помогать мне. Лицо у Себека вытянулось: — Но… у него, наверное, множество дел и нет на это времени? — он говорил так, словно пытался убедить самого себя. — Боюсь, дело не в этом. Он прямо отказал мне. Сказал, что его способности к магии — врождённые и другим не передаются. — Но ведь это же правда! — Да, — признал Азул. — И мне действительно следовало подумать об этом прежде, чем обращаться к нему со своей просьбой, — он сокрушённо покачал головой. Себек помолчал, потом спросил озадаченно: — И это всё? Но тогда что же так расстроило господина Маллеуса? — Право, я сам не знаю. Возможно, я был недостаточно деликатен с ним… невольно. Глядя, как начинают темнеть глаза телохранителя, Азул поспешно сказал, тронув его за руку: — Я хочу извиниться перед господином Драконией, если в чём-то виноват. Я хотел сделать это вчера, но не успел — он слишком быстро ушёл. Пожалуйста, Себек-кун, помогите мне. — Чем же я могу вам помочь? — с недоумением осведомился тот. — После занятий увидеть Драконию-сан в колледже почти невозможно. Он сразу куда-то исчезает. Я несколько раз пытался найти его в общежитии, но никто не знал, где он. Или не хотел говорить. — Это так, — признал Себек неохотно. — Молодой господин действительно любит гулять в одиночестве. Вечерами, в сумерках, даже ночью… И ему не нравится, когда его беспокоят в это время. — Я только принесу ему свои извинения, — пообещал Азул. — Больше не стану допекать его своими просьбами. Пожалуйста, Себек, скажите — где его можно найти вечером? Тот продолжал колебаться: — Господин Дракония поймёт, что это я сказал вам. И рассердится на меня. — Я заодно извинюсь и за это. Объясню, что упросил вас сказать, где я могу его встретить. — Хорошо, — решившись, сказал Зигвольт. — Поздно вечером Маллеус-сан иногда гуляет возле Ветхого общежития. Но не всегда. Однако больше всего вероятности, что вы застанете его именно там. — Благодарю вас, Себек-кун. Вы меня очень выручили… Потом в течение трёх вечеров подряд Азул приходил к Ветхому общежитию, терпеливо дожидаясь прихода старосты Диасомнии, но его не было. Может быть, в эти дни он прогуливался где-то ещё, а может быть, и впрямь появлялся там ночью, уже после того, как Азул возвращался в Октавинель. Между тем две недели, отпущенные Флойдом на то, чтобы выполнить условие пари, истекали. Но это уже не имело для Ашенгротто никакого значения, потому что он принял твёрдое решение… Однажды днём после занятий он постучал в комнату Флойда. Тот открыл и вопросительно взглянул на пришедшего. — Чем обязан, господин Ашенгротто? — спросил, слегка паясничая. — Я навёл у себя порядок, не ругайтесь. — Молодец, — сухо сказал Азул, входя в комнату. Там он застал Джейда, сидящего на стуле. Тот в знак приветствия слегка приподнял и опустил шляпу на голове. В комнате Флойда действительно на сей раз царил порядок. Всё было убрано, вещи аккуратно развешены и расставлены по местам. Азул не сомневался, что это Джейд помогал лентяю брату. Хозяин закрыл дверь и тоже вошёл. Ашенгротто извлёк из кармана пиджака конверт протянул его Флойду. — Твоя тысяча мадолов, — сказал он. Глаза Флойда, слегка опущенные наружными кончиками вниз, после этих слов увеличились чуть ли не вдвое. — Что?! — не веря своим ушам, переспросил он. — Тысяча мадолов? Значит ли это, что… — Да, — перебил его Азул. — Это сумма, обговорённая в нашем пари. Я признаю себя проигравшим. Братья изумлённо переглянулись. Для обоих это было полнейшей неожиданностью. — Но… даже срок ещё не истёк, Азул, — наконец, оправившись от удивления, выговорил Джейд. — У тебя есть ещё время, чтобы попытаться. — Мне оно не нужно, — бесстрастно отозвался Ашенгротто. — Я больше не хочу в этом участвовать. Показалось ему или нет, что в лице Флойда он увидел не радость от выигранного пари, а откровенное сожаление? Возможно, показалось. Оставив конверт в руках Лича, Азул повернулся и вышел. Потрясённые братья снова переглянулись. — Жаль, — сказал Флойд, когда Ашенгротто ушёл. — Жаль, — повторил Джейд, как эхо.