«Ю.»

я куплю тебе самой дешевой водки

чтобы ты со мной, блядь, охуевала..и мне похуй если ты меня не любишь.похуй, если ты меня не любишь.

— у тебя правда было тринадцать попыток суицида? — спрашивает, заваривая чай. прохладный ветер приятно дует в лицо, позволяя встать ближе к окну. Юра, полностью раскрепостившись и отдавшись эмоциям, с которыми не в праве совладать, лишь вытер слезы рукавом своей толстовки. брюнет с жалостью посмотрел на него, ставя перед заплаканными глазами кружку с зеленым чаем. — до сих пор помнишь про чай.. — подмечает, помешивая пустой чай. пустой, ведь там даже мешать нечего, сахара нет. — тринадцать, тринадцать. — скомканно произносит Войтовецкий, ежась от холода. вот что-что, а эти слякотные заморозки ему были ненавистны. когда сидишь, вроде тепло, а выходишь вечером, условно мусор выкинуть, и чувствуешь себя на северном полюсе. — прости, еще раз. — Никита неловко улыбается, делая звук на телевизоре потише, ведь даже из спальни можно было слышать голос Паши Воли, и его шутки про; " за два часа в настройках из айфона можно самсунг настроить. ", которые немного выбешивали обоих, несмотря на большую любовь к данному комику. — блять, еще хоть раз ты извинишься, и я опущу тебя головой в унитаз в заброшенной параше. мне не нужна твоя жалость, пойми наконец. — уже с явной агрессией произносит Юрка, отпивая кипяток из кружки с котом. — ладно, базару зиро. Машка-то когда придет? — тут же в дверь стучат, и радостный немец подбегает к глазку, открывая замок. на пороге стоит Конева, с яркой улыбкой на губах и звездочками в глазах. — я так рада, что вы поговорили! — визжит буквально, наспех снимая ботинки, а после чего влетает на кухню, обнимая Войтовецкого со спины. — учти, я все еще его ненавижу. у тебя как дела? — переводя тему, Юра кидает странный взгляд на Никиту. сразу стало неуютно, поэтому, он сел за стол, подперев щеку кулаком. — я с такой девочонкой в кофейне познакомилась! она прям моя родственная душа. — с явным теплом говорит розововолосая, продолжая виснуть на Юре, который выдавил из себя легкую улыбку. пусть и выдавил, но выглядела она максимально искренне. — ее зовут Карина! — — не слишком ли много Карин в твоей жизни? — спрашивает Никита, скучающе слушая диалог в пол уха. — иди в жопу! — возмущенно воскликнула Маша, отпустив Юру. садясь на стул, отламывает квадратик от шоколадной плитки. — капец. — атмосфера стала уютной. Конева, которая появилась кстати, теперь сглаживала все стычки и углы рассказами про Карину, вонючие носки Паши, и про то, что ей хочется стать разноцветной. прям разноцветной. — ну, чтобы вот тут красное, а тут зеленый, чтобы я как радуга была! — радостно кричит Маша, уже чуть ли не падая со стула. ребята слушают с явным недоразумением и улыбкой, ведь Конева - ангел. посиделки с Машей заканчиваются так же быстро, как и начинаются, ведь так убегает на улицу под предлогом встречи с той самой Кариной. — о чем поговорим? — вежливо спрашивает Никита, помешивая уже давно остывший кофе. — мы уже поговорили с тобой, калека. —цыкает Юра, краем глаза поглядывая на немца. — не начинай, блять. ты бы давно ушел из квартиры. — брюнет слышит обреченый вздох, а после чего Войтовецкий встает со стула. — как жаль, бухло было недешевое. ты делаешь неуважительно, Юр. — — я не буду пить ничего из твоих рук. — остановившись на полпути, Юра вновь возравщается к столу, облокачиваясь на поверхность. — ненавижу тебя. — в смехе произносит Никита, привставая со стула, и тут же получая удар в живот. — взаимно. — скалится, чуть утрируя, и покидает квартиру с очень громким хлопком. на пороге стоит Саша, который из-за ужасной звукоизоляции слышал все события, происходящие в квартире. рядом стоял белокурый, который, кажется, подошел не более чем две минуты назад, и явно не успел понять, что случилось.— пойдемте куда-нибудь. — и компания спускается по лестничной клетке, когда Пашин взгляд останавливается на окне. за окном, на детских качелях сидят подростки, которые, походу, проследили за Войтовецким, или рыжеволосым, и поняли, где те живут. — блядство. — тихо произносит Дашин, разглядывая среди десяти-пятнадцати учеников, пару своих. — мы тут на два часа, если не больше. — смирившись со своей участью, историк драматично садится на подоконник, открывая пачку сигарет. — ну, сидим тогда. — разочарованно произносит Юра, тоже доставая сигарету. — прикол, там один с цветами! — истерично смеется белокурый, а Саша лишь оглядывается, а после чего прыскает в кулак, причем, очень очень громко. — кавалер ебать, с букетиком. — развалившись на свободной половине подконника, Конев смеется что есть мочи. один Юра, стоящий около перил, закатывает глаза, громко цыкая. —запихаю цветы ему в жопу. — яростно отвечает, облокачиваясь на зеленые, погнутые железяки. — Юр, ты чего? что с тобой? стоило Никите вернуться на "родину", так тебя словно подменили. — грустно отвечает Паша, даже не зная, какой будет ответ. — словно ты еще не догадался, что я не отпустил, и все еще сохну, как в том девятом классе? — широко открыв глаза, Конев бьет Сашу в плечо, глазами показывая на лестничный пролет. в немалом шоке, там стоит немец, который так отчаянно слушал диалог. увидев реакцию ребят, Юра тоже поворачивает голову. — ох блять, как неожиданно. — — смотрю, вы тут веселитесь? — напряжение повисло в воздухе большим липким комом, и брюнет пытался разрядить атмосферу разговором. — да, Никита, мы тут так веселимся, просто отвал бошки. подожди, изображу радость. — и улыбку натягивает, пока парни бьют себя по лбу. — что там с малолетками? — проигнорировав Войтовецкого, немец с интересом встает на цыпочки, крутя голову туда-сюда, ища компанию. — да, следили за нами, а сейчас сидят, гараж пьют. а мы выйти хотим, как бы! — обиженно говорит рыжеволосый, садясь на подоконник по-турецки. — Паштет, за мной. — отчеканил Никита, беря непонимающего Конева под руку. — поможешь пизды вставить. — тут же, Паша улавливает всю суть, и уже без сопротивлений идет на улицу. — ой, Никита Сергеевич.. здрасьте.. — неловко произносит пятиклассница, которую немец обучает. — какого черта? — спрашивает Паша, не давая Никите даже вклиниться в разговор. — я, как бы, поспать хочу, окей? идите шумиху на хате устраивайте. — грубо кидает Конев, пока дети осыпают его вопросительными взглядами, на что он только показывает фак, а после чего получает нехилый подзатыльник.

***

— а это был ваш парень? — спрашивает девятиклассник, которого вчера застукали с двумя бутылками водки в портфеле, и на детских качелях. — еще хоть одно слово - и все то, что я вчера увидел отправится к директору и родителям. — сухо кидает Никита, продолжая смотреть в экран своего смартфона. — ну скажите! — не унимался кудрявый парень, продолжая выпытывать информацию. — это его брат. — вышедший из каморки Юра отлично поймал тайминг, не давая немцу взорваться. — ну вот, лады! — обиженно говорит какая-то девочка, накручивая прядь на тонкий палец. - а теперь, дневник на стол. все, кто был в этом цирке.- смесь возмущенных голосов становится шумом на фоне Юриной улыбки. такая родная, такая красивая Юрина улыбка. его радостные глаза, пусть и скрытые за толстыми линзами очков было видно из дали. краем глаза, сам Юра заметил взгляд на себе, и установил зрительный контакт. - будь проще. - тихо говорит брюнет, зная, что в гуле детского голоса Войтовеций вряд ли его услышит. - попробую. - уже громче отвечает, поправляя очки.- пойду к Сане, у него окно. - ловко сменив тему,Юра выныривает из кабинета, топая на верхний этаж. улыбнувшись, Никита откладывает стопку дневников, и начинает вести урок, впервые за месяц, спокойно.

***

- я хочу вскрыться. - спокойно произносит Войтовецкий, открыв дверь с ноги. - зачем мне любить, если мне от этого хуже? - - думаю, картина в его голове сложилась. поговори с ним. - расслабленно катаясь в кресле заявляет историк, погрызывая кончик ручки. - не могу я так.- - мне поговорить за тебя? я же такого наговорю, заебешься разгребать.- идет на провокацию, усмехаясь. - блядство. ты ебанная мразь. - без доли эмоций говорит Юра, скучающе зевая. - могу, умею, практикую. так ты поговоришь с ним? - - поговорю.-