Подарок брату

Юнец (лишь по меркам Ангелов) Илия вился у кабинета Бога. Сколько времени прошло с того момента, как все почувствовали странный сигнал? По земным меркам не более минуты. И это при том, что любые сигналы подавлялись! — Весточку принёс? — Габриэль распахнул дверь и поиграл бровями, пропуская брата своего внутрь, а затем не просто закрыл её, а скрыл. Ему сейчас не до гостей. — Ты не мог не почувствовать! — провозгласил возбуждённый Илия, точно обвинение выдвинул. Он спешно пригладил волосы на голове, которые явно сам же перед этим взъерошил. Парень был немного выше Габриэля, в белой футболке и белых брюках, потому выглядело это так, словно начальник примчался из отпуска и отчитывает нерадивого подчинённого. Забавно, что в роли подчинённого был Габриэль. В коем-то веке! Он обязательно оценил бы эту иронию, если бы было меньше проблем. — Допустим, — согласился Архангел, — но мне мало фактов, брат. Будь добр, расшифруй. Ты же у нас за связного остался. Буду платить премию карамельками. — Это точно был Кастиэль! — Ангел хлопнул ладонью по столу, заслужив лишь удивлённый взгляд брата. — Летим спасать? — в тоне явно сквозил сарказм, и это эффект возымело. — Присяду? — положил он руку на спинку стула, но дождался разрешения. — Конечно. Илия выдвинул стул и уселся за длинный стол, какой обычно бывает в кабинете больших начальников, чтобы собирать всех работников в одном кабинете и устраивать публичные порки совещания. Габриэль же присел напротив — прямо на стол. Когда-то папочка здорово ругался на него за такие привычки, но времена меняются. Теперь-то, хоть и временно, но «Папочка» теперь Габриэль. — Я проанализировал. Это была эмоциональная вспышка! Очень контрастная… Как будто… что-то… — Ангелок силился подобрать слова, но не получалось, — как будто вулкан извергался. Как метеорит упал! — Пытки? — коротко спросил Габриэль, заранее зная ответ. — Нет. Страха не было. Или не такой страх… Но боли точно не было. — Скудно у вас со словарным запасом стало. Книжек что ли почитай, — улыбнулся Габриэль, не желая обидеть брата, — так, ладно, скажи-ка мне вот что, он обращался к кому-то из нас? От этого вопроса Илия заметно съёжился. — К Отцу… — промямлил он. — Вот как?! Уверен? — от такого сурового взгляда Илии становилась не по себе. — Перепроверить смог я. — Сможешь передать мне это энергетически? Показать сможешь?! Ангел раздумывал несколько мгновений. Получив ещё раз согласие на это действие от брата, он, наконец-то, взял Архангела за руку. Сначала ничего не происходило. Воздействовать на Архангелов таким образом очень сложно, и обычному Ангелу следует хорошо постараться, чтобы брат его хоть что-то почувствовал. — Соберись… — наставлял Габриэль, — ради Кастиэля, ну же! — скомандовал он. И уже через мгновение до него донеслось слабое чувство беспокойства. От прикосновения руку жгло огнём. Габриэль, точно защитную маску, мысленно снял с себя невидимый слой защиты, и тогда, наконец, смог почувствовать весь «букет». Щёки горели огнём, там, где обычно принято обозначать душу, поселилась невесомая щекотка, а внизу живота словно волна прошла, накатывая ещё ниже. Габриэль улыбнулся. — Ну, что? — беспокоился ангелок, — чувствуешь?! — Ага, — продолжал расплываться в улыбке Архангел, но руку отдёрнул, — скучно у вас тут было, видать, да? Но Илия юмора не оценил. Попросту не понял, о чём говорит брат его. Разве может быть скучно в Доме Господа? Разве Отец их допускает скуку? — Мы в согласии живём… — неуверенно пролепетал он, ради того, чтобы хоть какую-то глупость ответить. — Понимаешь ли, Илия, — он аж приосанился, чувствуя своё явное превосходство, потому как знал то, что иным здесь недоступно, — когда взрослые особи встречаются и испытывают симпатию… — не удержался он и от ехидной улыбочки, — тогда в их телах возникает такая специальная химия. Понимаешь, да? — подмигнул он. Но Илия не понимал. И смотрел на брата не то с недоверием, не то с недоумением. — О любви ты говоришь? — предположение прозвучало робко, но Габриэль отметил, что другие и этого бы не сказали. — Почти, малыш. О той любви, когда возникает физическое сближение. Как у Адама и Евы, малыш. Папочка вам тут фильмы для взрослых не показывает, а? Илия очень старался понять. Это было видно и по его глазам, и по выражению лица. Но не получалось. Тема любви была неинтересна Ангелу. Нет, конечно, он знал о любви от Амуров. Эти негодники не только сводили любящие сердца, как свахи, но иногда и баловали остальных красивыми историями. Но в этих историях никогда и никто не посылал сигнал Богу. И, разумеется, главными героями были земные существа. Не ангелы. Так что Илия решил даже не притворятся. — Брат мой, Габриэль, — начал он, — боюсь, пояснение нужно мне. О какой любви говоришь ты? Отец ведь строго-настрого любить на земле запретил нам. Мог разве Кастиэль в кого-то на земле влюбиться? — Влюбиться… не знаю, — Габриэль спрыгнул со стола и обойдя его, уселся теперь на стул, прямо напротив Ангела, — но вожделел он кого-то, это точно. Как люди друг друга, когда их любовь становится физической. Вы, кажется, называете это пороком, — хищно улыбнулся Габриэль, который этот порок давно уже познал, и, признаться, даже успел соскучиться. Для юного и чистого Илии эта информация прогремела громом!

***

Пока Габриэль проводил «воспитательную беседу», Кастиэль проводил анализ произошедшего. Если бы он получше изучил людей, интегрировался в общество и провёл хотя бы месяц с Дином, то он бы дал точное определение своей реакции. Непременно сказал бы что-то типа: «Как подросток». Но пока его познаний хватило только на лёгкую панику и мысль: «Я разучился управлять телом!». — Эй, Кас, ты вставать-то будешь? — Винчестер сидел на своей кровати и потирал лицо, словно старался сбросить остатки сна. — Да. Немного времени нужно мне… — замялся он, искренне надеясь, что выглядит естественно. Но ничего естественного тут не было. Дин внимательно посмотрел на соседа. Затем, приподнял брови, размышляя, как бы деликатно намекнуть чудику, что решать мужские утренние потребности у них принято не в кровати. — Чувак, если тебе в душ первому надо, то я уступаю, — решил зайти он с нейтрального оповещения, но затем добавил, — Бобби и Сэм проснулись раньше, так что никто не потревожит… — по взгляду было понятно, что теперь Дин ждёт ответа.       Вообще-то, ангелам не нужен душ. Как не нужны пища и туалет. Но говорить об этом всём было непринято. Людей бы сразу насторожило такое отсутствие потребностей, ставших базовыми для них. Да и отойти куда-нибудь от Винчестера сейчас будет не лишним. Но как отойти, если то, что обычно находится между ног, сейчас находится там совсем не обычно. Любой может сразу заметить эти метаморфозы и заподозрить, что с Кастиэлем что-то не так. Во всяком случае, он этого очень старался избегать. Ну ведь ненормально же, когда что-то внезапно вот так вырастает, верно? — Я не спешу, — выбрал Кастиэль ответ, — после тебя могу пойти я. — Уверен? Чувак, тут все свои… — Да. Уверен.       На это Дин пожал плечами и встал с кровати.       К тому моменту, когда молодой человек вернулся в комнату, Кстиэль столкнулся с новым открытием: то, что внезапно выросло, теперь так же внезапно и обмякло! Это уж совсем поставило его в ступор. Но не спрашивать же у людей о таком. Его чётко проинструктировали ещё в прошлые визиты о допустимых границах. И вот то, что люди скрывали одеждой, было непринято обсуждать или демонстрировать. Правда, Габриэль периодически посматривал некоторые изображения с совершенно обнажёнными людьми, но смеялся, когда Кастиэль это замечал, и говорил, что такое не для Ангелочков. С другой стороны, Габриэль-то и с небес был изгнан. Не самый удачный пример ангельского благополучия. — Ты в порядке? — Дин предстал перед ним уже одетым в свои джинсы и одну из подаренных футболок, что вызвало у Каса улыбку. — Да. Готов я подняться, — оповестил он и действительно уселся на кровати. — Чудненько, — Дин оглядывал комнату, словно проверял, всё ли в порядке, — иди в душ тогда. Полотенца на верхней полке. Можешь любое взять, и оно будет твоим, — проинструктировал Дин, — эй, вещи-то сменные возьми, — притормозил он гостя, который с пустыми руками уже готов был выйти из комнаты. Пробыв в душе, как и планировал, пятнадцать минут, Кастиэль обтёр тело полотенцем, что оказалось достаточно приятно, потому что ткань было мягкая и впитала капельки воды. Затем, почистил зубы странной пастой, которую раньше никогда не использовал, умыл лицо. Пора было выходить. Показываться на глаза хозяину дома не хотелось. Было как-то неловко. Поэтому он просто вернулся в спальню и покинул её вместе с Дином. — Выспались, голубки? — странный темнокожий мужчина сидел на кухни вместе с Бобби. — Идиот, — буркнул Сингер и взглянул на вошедших, — доброе утро, парни. Ну вы и дрыхните! Мужчина радушно пригласил парней к столу, подал завтрак даже. Заодно и представил Кастиэля Руфусу. Тот, правда, отнёсся к новому знакомому с опаской: внимательно осмотрел молодого мужчину, несколько раз, как бы невзначай, выпалил «Кристо», предложил посмотреть серебряную фляжку под предлогом хвастовства. Но раз все вокруг воспринимали их общение спокойно, то и Кас решил не переживать. — Бобби, ты просто бог панкейков! — говорить с набитым ртом было любимым утренним занятием Дина, — Сэмми, подкинь бекона! — Троглодит… — Ешь уже, — бурчал Бобби, чтобы не признавать, что любить баловать мальчишек, — Кастиэль, тебе чего-нибудь дать ещё? Может, сиропа добавить? Не стесняйся, парень, рядом с Дином нужно съедать всё, что тебе досталось. Неровен час, он и к тебе в тарелку залезет. Но Кас вежливо отказался от добавки, зато шутку оценил. А ещё он похвалил панкейки, поблагодарил за завтрак, однако, ел их явно без аппетита. Нет, Сингер не претендовал на звание лучшего повара штата, однако он-то знал, что этот кулинарный опус никого ещё равнодушным не оставил. Неужели парень такой сдержанный и скупой на эмоции? Аж как-то обидно становилось. Ещё и Руфус ему чуть ли не в рот заглядывал: «Ешь-ешь, вкусно же? А шоколадный сироп добавлял? А пасту арахисовую? Воды не хочешь?». Сингер подумал, что пора это прекращать. Ему стало как-то по-отечески жаль молодого человека. Сначала они его монстры записали, потом Руфус с его шуточками, а теперь ещё и донимают за завтраком. — Хватит лезть к мальчикам! — рявкнул он на друга, — иди лучше телегу свою разгружай. — Вот! Вот оно твоё гостеприимство! — охотник вскочил со своего места и направился к выходу. Дин же повернулся к гостю и негромко предупредил: — Не обращай внимания, милые бранятся — только тешатся. Они всегда так.       И это, наконец-то, заставило Кастиэля улыбнуться.