Холодный дождь любви

— Дашенька, солнышко, — услышала девушка встревоженный голос матери, — что с тобой? Даша нерешительно открыла глаза и обнаружила, что лежит в своей комнате на кровати, укрытая пледом с рисунком звездного неба, окно слегка приоткрыто и в него дует свежий ветер. Голова еще кружилась и вставать не хотелось, и чтобы ответить маме, ей пришлось приложить некоторое усилие, но голос все равно звучал слабо: — Мне было очень плохо, постоянно темнело в глазах и еще тошнило, сильно, ты знаешь, мне кажется, я боюсь, но вдруг это… — Что это, девочка моя? — спросила Катя, садясь с ней рядом. — Ты думаешь, что заразилась от Эдварда? Нет, вряд ли, пневмония не дает таких симптомов. Думаю, ты отравилась чем-то или просто переутомилась. — Нет, не это, другое, — сказала Даша еще более робко, пряча глаза. — Думаю, дело в том, что я… Что я… беременна, — вытолкнула она наконец из себя непослушное слово. Катя смотрела на дочь так, словно видела ее впервые и все никак не могла сопоставить ту хрупкую и нежную Дашеньку с тем, что та ей сейчас сказала. До того это казалось невероятным. — Даша, — произнесла она наконец, с трудом разжимая пересохшие губы, — скажи… У вас с ним было?.. Ты понимаешь, что я имею в виду не поцелуи? То есть, не только их. Бледное лицо Даши мучительно покраснело, круги под глазами стали еще ярче, а губы совсем бесцветными. — Да, мама, — сказала она тихо и хрипло. — Прости нас, мы очень любим друг друга, это вышло само собой. Мы оба хотели этого. — Даша, не ожидала такого от вас, — с трудом сдерживая поднявшиеся в душе эмоции, ответила Катрин. — Тебе повезло, что об этом узнала я, а не отец. Но ты хоть понимаешь, что зачатие от больного может серьезно повлиять на плод? Ребёнок может родиться с патологией, например, с пороком сердца. Странно тебе этого не знать. — Мама, я не подумала об этом, прости, это случилось так неожиданно, — на глазах Даши мелькнули слезы. — Эдварду было холодно, одеяла не помогали, тогда я легла с ним рядом, чтобы согреть. И мы… Дальше ты поняла. — Теперь я поняла, откуда кровь на его простыне, которую я видела, когда меняла капельницу, — покачала головой Катя. — Ну я сейчас поговорю с этим соблазнителем невинных девушек. А ты пока лежи, тебе еще рано вставать. — Мама, я надеюсь, ты не станешь делать того, о чем потом пожалеешь? — предостерегла ее Даша. — Конечно, девочка моя, я просто поговорю с ним и ничего больше, — сказала ей Катя, закрывая за собой дверь. Сама при этом она уже представляла, что скажет этому паразиту и в каких выражениях, может даже и пощечину отвесит. А что, заслужил? Катя была шокирована. Они пустили замёрзшего, больного человека переночевать, поддержали, помогли, позаботились, а он… Чем отплатил за их доброту? Позволил себе такое, что страшно даже подумать. Получается, этот человек даже не может испытывать благодарность. Да, Катя не ожидала, что Эдвард на такое способен. Думала, он абсолютно порядочный, тогда как на самом деле думает лишь о собственном удовольствии. И Даша какая оказалась наивная: согреть, значит, решила? Обеспокоилась, добрая душа. Не понимала, что это рискованно? И не став церемониться и спрашивать разрешения, женщина открыла дверь в комнату Эдварда и, шагнув к его кровати, приготовилась высказать свою гневную речь, но едва не захлебнулась ею, посмотрев на него. Все слова упрёков застряли в горле, стоило увидеть его невинное и детское выражение лица во сне. Больной впервые за день спокойно спал, и Катя против воли почувствовала укол жалости в сердце. Просто не верилось, что этот милый, невинный мальчик способен на то, в чём призналась Даша. Это казалось недоразумением. Но тем не менее, если дочь говорит, значит так и есть. Катя не представляла, как поступить. Не хотелось нарушать покой больного, но и требовалось разобраться в сложившейся ситуации. Обстоятельства были угрожающими для всех. Андрей точно не простит такое, да Кате и самой было обидно и как-то даже неприятно узнать, что её малышка перестала быть ребёнком. А виноват во всём этот парень. Логичнее всего было предположение, лежащее на поверхности реальности: богатый парень играет с простой девушкой, развлекается, чтобы затем бросить. Но Катя не хотела верить стереотипам, ей казалось, что всё быть совсем по-другому. К тому же, как она могла в чём-то обвинять дочь, когда сама тоже в своё время потеряла голову от любви. — Даша, я люблю тебя, — услышала Катя. Она посмотрела на Эдварда, но он всё ещё спал и, видимо, говорил во сне. Катя улыбнулась. — Катя, ты такая добрая, хочу, чтобы ты была моей мамой. Несмотря на недавнюю злость, Катя испытала прилив умиления, ведь она всегда хотела его усыновить. С самого его детства мечтала, чтобы этот милый мальчик был её сыном. Получается, мечта исполнилась хотя бы таким образом, ведь если всё правда, то он действительно стал её сыном. На мгновение даже захотелось, чтобы у Даши действительно был ребёнок. Но пришлось подавить эти эмоции, в данной ситуации лучше, если это просто стресс и переутомление, чтобы исключить опасность для здоровья ребёнка. Так и не сказав ни слова, Катя вышла из гостевой комнаты. Зашла в супружескую спальню, достала из шкафа предмет, который, как была абсолютно уверена, точно не понадобится её дочери, скорее всего никогда в жизни или, по крайней мере, не в ближайшие десять лет, учитывая её характер, инфантильность, проблемы со здоровьем и многое другое. Однако жизнь распорядилась совсем по-другому, такого никто не смог бы даже вообразить. Зная Дашу, меньше всего это можно было ожидать от неё, намного вероятнее, что Нина была бы беременна. Но делать нечего, что произошло, того не вернуть назад — по такому принципу жила Катя. Теперь надо думать, как быть дальше. Глубоко вздохнув, она вернулась к дочери. — Вот возьми, — она протянула небольшую коробочку, — нужно немедленно узнать правду. Даша с опаской взяла тест, как будто он содержал её приговор. Непонятно было, чего она хочет больше — чтобы тот был отрицательным или, наоборот, положительным. — А если да, то мы же не будем ничего делать? — встревоженно спросила девушка. — Мой ребёнок родится? — Давай думать об этом, когда станет точно известно, — ответила Катя. — Конечно, я за то, что любой ребёнок должен жить, даже который ещё в зародышевом состоянии, но не знаю, как мы скроем это от твоего отца. Его мнение, как ты понимаешь, может резко отличаться от моего. — Я понимаю, мама, — ответила ей Даша и, как только мать вышла, тотчас же распечатала упаковку теста, вынула оттуда тонкую пластмассовую полоску с экраном посередине и небольшой емкостью возле него. Потом распаковала небольшой одноразовый ланцет и, быстро проколов им палец, капнула кровь в отверстие и засекла пару минут, в течении которых на экране должно было высветится обозначение срока беременности вплоть до недели. При этом девушка подумала, что мама отреагировала так, решив, что той недавней ночью у них с Эдвардом был первый раз, но интересно узнать, что она сказала бы, сообщи ей Даша, что этот раз был у них вовсе не первым и даже не вторым. И то, что они с Эдвардом уже давно живут друг с другом как муж и жена. Ей повезло, что на простыне осталось пятно крови, хотя Эдвард не сказал бы, что это везение. Ведь появилось оно потому, что Даша тогда впервые ставила капельницу и очень волновалась. Руки ее немного дрожали, когда она нащупала наконец вену и долго протирала ее спиртом, пытаясь решиться. И когда наконец это произошло, девушка воткнула иголку в сосуд, но едва не уронила стойку капельницы, увидев, что через иглу по резиновой трубке в ответ на прокол, потекла не темно-вишневая кровь, как было нужно, а ярко-алая. Она попала в артерию! Даша перепугалась, что сильно повредит Эдварду, и, быстро вынув иглу, зажала прокол салфеткой. Но все равно пара капель упала на простынь и растеклась по ней. Это Катя и приняла за следы ее девственности. Что ж, пусть и дальше так думает, если ей легче, Даша пока не станет разубеждать. Тут как раз подошло время и девушка посмотрела на экран теста. Как раз в эту секунду в комнату вошла Катя. — Вот, — произнесла Даша, протягивая ей тест. — Написано «Вы не беременны». Тест отрицательный, да? Ребёнка не будет? Катя взяла полоску и, посмотрев на нее сама, ответила, обнимая Дашу за плечо: — Да, девочка моя, сейчас была ложная тревога, ты не беременна, а твои слабость и тошнота объясняются переутомлением, ведь все последние дни ты почти не спала и не ела как следует. Тебе нужно просто хорошо отдохнуть. Поешь сейчас, а потом поспи, я сама посижу с Эдвардом, ему уже немного лучше. — Да, наверное, так я и поступлю, — ответила Даша печально, словно и в самом деле была расстроена тем, что у них с Эдвардом не будет сейчас ребёнка. Но не она одна так считала. Ведь за стенкой сейчас проснулся Эдвард и, услышав их разговор, с горестью уставился в потолок, ощущая глубокое разочарование в себе. — Похоже, болезнь меня совсем измотала, — сказал он сам себе шепотом. — Даже ребёнка не способен сделать. Слабак!