Давай встретимся сегодня во сне

– Кайли, я больше так не могу... Я...я... не справляюсь. Слёзы неконтролируемым потоком лились наружу. Рыдания душили её, не принося ни капли облегчения. Подруга похлопывала шатенку по спине, удерживая в крепких объятиях. После той встречи она не выдержала и призналась Блэквуд во всём, что разрывало девушку на части довольно продолжительное время. Потому что устала притворяться. Устала нести это бремя одна. И эгоистично переложила его на другого человека. – Я не знаю, что со мной происходит. Я...я просто... не знаю... – Ш-ш-ш, всё хорошо, Елена, - приговаривала Кайли, слегка покачивая шатенку, как маленького ребёнка, в надежде успокоить. – Всё хорошо. Ты ни в чём не виновата. Горький ком застрял в горле. Хотелось ломать стены, бить всё, что попадётся под руку, выплеснуть боль наружу. Боги, как же она ненавидела себя за эту слабость. – Ты просто запуталась и из-за долгого молчания сейчас не контролируешь себя. Это нормально. Не копи боль. Поделись ею. А я тебя выслушаю. И может на какое-то время тебе станет легче. Она знала, что Кайли права. И безмерно была ей благодарна. Просто за то, что она сейчас рядом. – Я не понимаю, откуда во мне этот страх. Я знаю, что веду себя как сумасшедшая, но моё тело в такие моменты будто не принадлежит мне... Мысль об этом казалась Елене безрассудной и не имеющей никакого основания. Теперь же, когда она облекла её в слова, стало ещё хуже. Больная. Психичка. – Ты уверена, что он ничего не сделал с тобой? - попыталась подступиться к ней Блэквуд. – То есть... я хочу сказать... возможно, ты просто не помнишь этого... – Я уверена, - ломким голосом прошептала шатенка. – Я бы не позволила. Да и повода не было. – Тогда, может, дело в твоём подсознании? Ну знаешь... сработал какой-то триггер, о котором ты раньше не подозревала и эмоции – бум! Попросту заполонили тебя до краёв... Или как-то так, - неловко закончила свою мысль рыжеволосая. На некоторое время наступило молчание. Было слышно только прерывистое дыхание плачущей Гилберт и взволнованное у Блэквуд, ожидающей хоть какой-нибудь реакции от подруги. – А в этом есть смысл, - внезапно сказала Гилберт, отстраняясь от объятий. – Вот. Это уже что-то, - протянула Кайли. – У тебя есть мысль? – Есть. Правда, она тоже кажется бредом сумасшедшего. – И что это может быть? – Мои сны. Возможно, именно в них я смогу найти ответ.

***

Задуманное казалось ей полнейшей глупостью. Она никогда не верила в возможность попасть в сновидение и контролировать его, но сейчас Гилберт пришлось использовать любой подвернувшийся шанс в свою пользу. Иного выхода для неё пока не существовало. Под руководством Блэквуд шатенка попробовала следовать чёткой инструкции: побольше отдыхать, поменьше волноваться, избегать любых раздражителей, начала делать физические упражнения каждое утро и записывать сны. Спустя две недели она стала сомневаться в успехе этой противоречивой задумки. Но Кайли не давала ей спуска и следила за состоянием Гилберт денно и нощно. Ради этого она уговорила Дженну на неопределённое время позволить остаться подруге в кампусе вместе с ней, поскольку её соседка довольно редко появлялась в их общей комнате. Соммерс согласилась, зная, что Елена в надёжных руках. Потому девушки продолжили свой эксперимент. Шатенка всячески старалась не попадаться в поле зрения Экхарта, поскольку боялась повторения прошлой реакции, и знала, что в противном случае все её труды обернутся полным крахом. А Кайли всячески старалась поддержать подругу. Так, благодаря этим незамысловатым действиям, Гилберт постепенно приходила в нормальное состояние. Чувствовала себя более живой и начала испытывать небольшую толику искренней радости. И лишь через два месяца дело сдвинулось с мёртвой точки. В первый раз она поняла, что что-то изменилось, когда, следуя за мелодией дудочника, своим неосторожным шагом спугнула следящую за ней немигающим взглядом старую знакомую ворону. Та в момент улетела, зашуршав крыльями, и музыка тут же оборвалась. Пытаясь остановить удаляющуюся фигуру, шатенка хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Ноги плохо подчинялись её воле и, будто увязая в глубокой трясине, с трудом волочились по холодной земле. Из последних сил ей удалось перебороть тяжесть и сделать ещё несколько шагов. Елене казалось, словно она начинает задыхаться от нехватки воздуха, и потому, прислонясь спиной к дереву, девушка смогла в отчаянии прошептать: «Не уходи». Она боялась, что больше не будет шанса встретить его здесь. Боялась, что окажется беспомощной и одинокой в своём запутавшемся сознании. И никого не будет рядом... Внезапный шорох заставил её встрепенуться и открыть слезящиеся глаза. Он стоял в нескольких метрах от неё. Намного ближе, чем раньше, но недостаточно. Незнакомец протягивал руку в ожидании. Опасаясь спугнуть момент, Гилберт попыталась дотянуться до него. Но как только их пальцы соприкоснулись, дудочник растаял в мгновение ока. После той ночи шатенка проснулась в слезах.

Подожди, не исчезай... Мои накопившиеся тайны Никто не знает... ...кроме тебя*.

Она не отказалась от дальнейших попыток и из сна в сон следовала за ним. Однако больше он к ней не приближался. А лишь стоял в отдалении, наблюдая за Гилберт. Девушке почему-то казалось, что его взгляд под капюшоном наполнен незыблемой печалью. Интуиция буквально кричала о том, что она стала этому причиной. И хотела во всём окончательно разобраться. Со временем ей стало легче передвигаться во сне. Она осознавала, что делает и куда идёт. Слышала окружающие звуки и запахи. Ощущала дуновение ветра на коже, ласкающего её. А при пробуждении чувствовала крайнюю степень усталости. Блэквуд заметила резкую перемену подруги, когда та в полусонном состоянии вместо чая насыпала полкружки соли и залила кипятком. А затем, как ни в чём не бывало, поднесла ко рту и выпила практически залпом. После чего усердно отплёвывалась от отвращения. – По-моему, ты немного заигралась со своими походами в осознанные сны, - удручённо заметила Кайли, помогая шатенке прийти в себя. – Может, прекратим на какое-то время? – Нет, - ответ Елены был однозначным. – Я должна продолжать. Иначе попросту потеряю себя. Рыжеволосая пыталась воззвать её к рассудку, но шатенка была непреклонна в своём решении. – Мне это правда нужно, - увещевала подругу Гилберт, понимая, насколько эгоистично поступает по отношению к подруге, заставляющую чувствовать себя виноватой. Ведь это она поддержала её идею. И несла за неё ответственность перед тётей Дженной. – Не волнуйся. Я буду в порядке. И, как только разберусь, расскажу всё Дженне. Давно пора было рассказать. Рыжеволосая нехотя уступила, заставив Елену дать слово, что та всё прекратит, как почувствует себя хуже. Шатенка не была уверена до конца, что сможет его сдержать. Ведь она как никогда близка к ответам. Теперь каждую ночь девушка всё отчаянней призывала в сновидения того, кто бередил её душу. Умоляла. Просила. Желала. По крупицам себя разрушала. Но он был слишком жесток. И мог с ней поделиться лишь новой мелодией, от которой сердце разрывалось на части. Понимая, что находится на грани, она решила сделать последний шаг навстречу и поговорить с дудочником так, как он это делал на протяжении долгих ночей. Ей не был дан особо звучный голос, но в напеваемой ею мелодии Гилберт старалась передать свои горе и сожаления, которые накопились в ней за этот срок. Хотела поделиться с ним всеми страхами, терзающими нутро. Хотела, чтобы он, наконец, услышал её. Увидел настоящую. Открытую. Жалкую. Нуждающуюся. Такую, какой она была без прикрас. Крепкие ладони опустились на плечи шатенки. Внутренне задрожав, она хотела продолжить напевать, но затихающий от неуверенности голос выдал девушку с головой, и Елена сразу же замолчала. Жар от подобной близости волнами пронзил её тело, а собственная уязвимость заставила метаться в полнейшем ужасе. Ведь сейчас он мог сделать всё, что угодно. И Гилберт не смогла бы ему ничего противопоставить. «Но разве не ради встречи я затеяла эту авантюру? Да ещё и втянула сюда Кайли. Нет. Хватит трястись как осиновый лист. Пора со всем покончить», - убеждая саму себя, Гилберт медленно обернулась. И наконец-то увидела его лицо.