Давай встретимся сегодня во сне

С самого детства ей была уготована своя судьба. Судьба, за которую она не была в ответе, а лишь выступала разменной монетой среди знатных особ. Потому дружба Елены с Вэй Ином считалась неприемлемой, и дядя всячески старался оградить девушку от подобного общения. – Я не позволю такой юной особе, как ты, якшаться с никчёмным слугой, - напутствовал он ту. – Тебе, как моей племяннице и представительнице великого рода, следует помнить о своём положении и о том, какая милость была оказана моему брату, когда я взял на себя обязанность принять тебя в семью после его глупого побега. Боги, связаться с бродячей танцовщицей! Уму непостижимо! Ей оставалось смиренно проглатывать горькую обиду на отца, что оставил её на попечении родственника, считая, что так будет лучше для дочери. Она навсегда запомнила слова, сказанные им перед смертью: «В этом мире, независимо от собственных желаний, приходится чем-то жертвовать. Я пожертвовал твоим счастьем. Прости...». Теперь настал её черед. Она освободила любимого человека от оков и исполнила его давнюю мечту. «Будь счастлив за меня», - шептала девушка в темноту ночи, проглатывая горькие слёзы. Шатенка сильно тосковала по нему и тем дням, что они проводили вместе. Эти счастливые воспоминания помогали ей двигаться дальше. И теперь она готовилась к свадьбе, выполняя всё, что от неё требовали. Своего жениха шатенка увидела на одном из званых вечеров, куда были приглашены представители влиятельных семей, приехавших поздравить наречённую и желавших заручиться полезными связями в будущем. От его вежливости и учтивости по отношению к ней становилось только хуже, ведь гораздо проще смириться с грубостью и пренебрежением чужого человека, с которым придётся находиться рядом остаток жизни. Но вполне возможно, что наедине он будет вести себя совершенно иначе. – Вы безмерно прекрасны, мисс Гилберт, - первое, что она услышала в свой адрес от него, когда они вышли на балкон. – Благодарю, - ответила заученной фразой девушка, натягивая на себя улыбку, от которой за этот вечер уже сводило скулы. Досужие сплетни о достоинствах Джона Вильямса не ограничивались списком бесчисленных эпитетов по поводу его благородства натуры, мужественности и открытого характера. Высокий статус и богатство выгодно подчёркивали образ молодого человека и открывали ему все двери в мир роскоши и бесконечного счастья. А приятная внешность радовала глаз знатных дам. Только перед её взором вставал образ юноши в чёрном ханьфу, наигрывающим одну из своих любимых мелодий на флейте. Как же девушке хотелось сбросить все эти роскошные тряпки и облачиться в наряд его страны и танцевать до рассвета под живую музыку, вдали от этого места и лицемерных людей. Как хотелось... – Мисс Гилберт, у вас плохое самочувствие? - вырвал из раздумий голос Джона Вильямса. – Вас что-то беспокоит? – Нет, благодарю. Я в полном порядке, - отвечает вежливо Елена. – Мне хотелось бы какое-то время побыть одной. Если не возражаете. – Да, конечно, - он учтиво ей поклонился. Она ответила тем же, присев в реверансе. – Только одно, мисс Гилберт. Пусть мы с вами недостаточно знакомы, я уверяю вас, что наш брак не станет тяжким бременем, как только вы узнаете меня получше, - сказал мистер Вильямс, отвесив ей ещё один уважительный поклон, и удалился. Оказавшись, наконец, в полном одиночестве, девушка в изнеможении прижала ладони к лицу. Игры благородных дам и господ в соблюдение приличий и лёгкого флирта порядком утомили Елену, заставляя внутренне кричать от безысходности. И таких вечеров в её жизни теперь будет множество, ведь она невеста знатного человека, который в него вхож. Прекрасное дополнение к величественному образу. Та, что будет молчаливой тенью следовать за Джоном всегда и везде. А когда нужно – угождать светским дамам и потакать любым прихотям своего мужа. О большем ей мечтать не стоит. Облокотившись на мраморную поверхность балкона, Гилберт старалась сохранить устойчивость и восстановить пошатнувшееся равновесие в своей душе. Она уже хотела вернуться в зал, но тут заметила конец импровизированной верёвки из штор, который был привязан к перилам. Шатенка молчаливо наблюдала, как знакомая вихрастая макушка поднимается к ней, всё выше и выше. Вскоре Вэй Ин показался из-за перил и, ловко спрыгнув, приземлился на ровную поверхность. Вот он. Во плоти. Счастливо улыбающийся. Её прекрасное ночное видение. – Ты с ума сошёл? - испуганно прошептала она, опасаясь, что их заметят. Крепко ухватив его за руку, шатенка потащила юношу в тень колонны, чтобы лунный свет не выдал чужого присутствия. – Я не мог не увидеться с тобой, - мягко сказал он, переходя на шёпот. – Тебе вход сюда заказан. Как ты смог прорваться через часовых? – Я полон сюрпризов, - усмехнулся брюнет, за что получил сильный тычок в бок. – Ай! Ладно-ладно, неудачная шутка. В поместье есть несколько слуг, которые мне... задолжали. И я, пользуясь навыками маскировки, попал сюда в качестве разносчика еды. Мне не привыкать. Ну конечно. Вэй У Сянь провёл здесь большую часть жизни и давно обследовал каждый укромный уголок старого здания. А про его любовь к азартным играм Гилберт знала не понаслышке. Потому и неудивительно, что А-Сянь смог найти заговорщиков, желающих выполнить свой «долг чести». Так что ему ничего не стоило пробраться сюда незамеченным. Она тяжело вздохнула, ругая юношу за беспечность. – Зачем ты пришёл? Разве я не сказала тебе, что ты свободен? Можешь уйти, куда захочешь. Начнёшь странствовать в одиночку, как ты всегда и хотел, - устало проговорила девушка, скрещивая руки на груди. – Сказала. Но ты так и не позволила себе узнать, что я думаю об этом, - внезапная холодность в его голосе заставила кожу покрыться мурашками. Он никогда не говорил с ней в таком тоне. Немного обидно, но заслуженно со стороны брюнета. Не в силах выносить отчуждённость юноши, Елена демонстративно повернулась к нему спиной, колко бросая: – Говори, что хотел и уходи. Ей хотелось как можно скорее расставить все точки над «i». Чтобы он больше не появлялся в поле её зрения. Ведь нужно привыкать в будущем обходиться без него. Они больше не дети. – Госпожа слишком жестока, когда проявляет подобное пренебрежение к своему верному слуге, - его обжигающий шёпот оседает тяжёлым дыханием на шее. Она встрепенулась в желании сохранить дистанцию между ними, но была остановлена сильными мужскими руками, что развернули её и прижали спиной к стене. Контраст холода и жара привёл девушку в смятение, почувствовавшей странно зарождающееся внутреннее желание. Его чёрные глаза неотрывно смотрели прямо в душу, заставляя юное сердце сделать кульбит где-то в горле, а дыхание замереть на губах. Гилберт знала, что уязвима перед ним. И позволит ему сделать всё, что он захочет. Как и сам Вэй Ин. – Будет намного удобнее разговаривать лицом к лицу, - прошептал брюнет, убеждаясь, что Елена внимает его каждому слову. – Я хочу, чтобы ты меня наконец услышала. – Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Ты единственная, кого по-настоящему заботило моё благополучие, кто относился ко мне как к живому человеку, а не к пустому месту. За твои искренность, поддержку и доброту – спасибо. Ты мой самый близкий человек, который безропотно терпел все мои выходки и поддерживал безумные идеи. Принимал меня таким, какой я есть. – Как ты сам и говорил, я твой единственный друг. Разве я могла поступить иначе? - горько шептала девушка, улыбаясь. Ей было приятно слышать от него подобные слова, заставляющие трепетать юное сердце. Жаль, что их расставание неизбежно. – Тогда почему ты это сделала? - с горечью проговорил Вэй Ин. – Почему ушла, ничего толком не объяснив? – Потому что так было проще. – Проще для кого? Для тебя? Неужели наша связь не имеет никакого значения и меня легко можно выкинуть из твоей жизни, как ненужный мусор?! - чуть не прокричал брюнет в отчаянии, сдерживаясь и помня, что они не одни. Он искренне не понимал её позицию. Гилберт постаралась выдавить из себя объяснение. – Нам не следует всегда быть вместе. Мы с тобой занимаем разное положение. Потому я решила, что нужно идти дальше порознь. Это была лишь часть правды. Зная его характер, как только будут раскрыты все карты, он ни за что не согласится уехать. Потому что не потерпит мало-мальски несправедливое отношение к другому человеку. И пожертвует собой. Этого она бы не смогла вынести. – А ты ли решила? Или за тебя решили? – задаёт провокационный вопрос Вэй У Сянь, попав в самую точку. – Прекрати. Ты ведёшь себя как ребёнок, - шатенка попыталась освободиться из своеобразного плена, но его руки крепче прижали к стене. – А ты ведёшь себя как избалованная госпожа, - зло процедил он. – Я ведь угадал? Причина в твоём дяде? Она в отчаянии прикусила губу, ничего не сказав. Её молчание стало ему ответом. – Значит, ты захотела пожертвовать собой ради меня? Что, господин пригрозил, что отдаст меня на растерзание своре собак? Думала, что так будет лучше? - каждый вопрос бил будто набат по голове. Да. Именно это он и говорил. Угрожал. Запугивал. Давил на неё долгом перед семьёй. И потому она сделала всё по своему усмотрению. – Что ты от меня хочешь услышать? Что я должна была воспротивиться и показать характер? А затем просто наблюдать за твоими страданиями? Или смертью? Прости, но я эгоистка и не вынесу, если тебя не станет. Так пусть лучше ты уйдёшь, но будешь в безопасности от чужого влияния! - не выдержала она, вываливая на него всё, что накопилось внутри. Глаза заволокло злыми слезами, но сейчас Гилберт не стала их скрывать. Пусть увидит, ей уже ничего не страшно. – Но что насчёт тебя? Ты согласна на такую жизнь? Согласна жить по чужой указке? - допытывался брюнет. – Да, если это поможет тебе быть счастливым. Последовала пауза. Была слышна приглушённая музыка, исполняемая оркестром в зале, задающая тон общему веселью. Но только двое не слышали ничего, кроме стука собственных сердец. – Глупая. Думаешь, я буду счастлив, зная, что ты по собственной воле отдала себя на заклание ради такого, как я? - Вэй Ин устало наклонился и закрыл глаза, прикасаясь лбом ко лбу девушки. – Ты достоин того, чтобы жить, - от этих слов юношу пробрала внутренняя дрожь. Кривая усмешка исказила его лицо. – А ты нет? Проигнорировав его выпад, она просто пожала плечами. Внутри неё было полное опустошение. Елене больше нечего ему сказать. Поэтому её самым сокровенным желанием стала мольба о скорейшей разлуке. Сердце девушки было слишком хрупким, чтобы это выдержать. – Просто уходи. И не беспокойся обо мне. Всё будет хорошо. Он открыл глаза и чуть отстранился, рассматривая подругу. Взгляд зацепился за нефритовое украшение и, печально улыбнувшись своим мыслям, Вэй У Сянь спросил: – Знаешь, что значит подарить девушке заколку для волос на моей родине? Шатенка в недоумении покачала головой, удивляясь такому резкому уходу от темы. Брюнет хитро прищурил глаза и прошептал ей прямо в губы: «Жить вместе до седых волос». Поцелуй стёр все грани между ними. Больше не было госпожи и молодого слуги. Существовали только они, растворяющиеся в этом сладком для обоих мгновении.