Зачарованный круг

      Поднявшись в квартиру, Йоль встретила Флеруса, который без интереса наблюдал за ней с верхней полки над ворохом теплой одежды. Его золотые глаза мягко светились в полумраке. Живущая в нем потусторонняя сущность так сжилась с животным обликом, что дух со временем перенял все кошачьи повадки и привычки. Девочка подняла глаза на кота и сказала: - Вы, домашние духи, не самые умные, но уж точно самые верные. Ты хорошо охраняешь дом. Но хозяйку ты беречь не в силах. И пока она уповает на тебя, остается такой же беззащитной перед миром. Пришла пора настежь открыть двери, согласен?       Флерус и ухом не пошевелил, продолжая сверлить взглядом Йоль. Но девочке показалось, что он понял все до последнего слова.       На кухне, где все еще витали ванильный аромат выпечки и пряный дух специй, девочка отметила, что вся грязная посуда уже вымыта и расставлена на полках, кухня прибрана и ждет хозяйку. Кошачий дух позаботился о порядке в своих владениях.       Взяв одно печенье с письменами, Йоль разломила его. Вытянув изнутри вощеную бумажку, заглянула – и ничего не увидела. Предсказания не было. Девочка засунула кусочки печенья в рот и пережевала, а пустую записку засунула между баночек с крупами. Вряд ли бы на ней волшебным образом появилась надпись, открывающая читателю ответы на все вопросы. - Придется разбираться самой, - вздохнула Йоль.       Тихая спальня Агнес встретила девочку мягкими подушками, наполненными сушеной лавандой, плетеными ковриками и белым пуховым одеялом, похожим на взбитые сливки. У небольшого зеркала Йоль остановилась и с любопытством окинула свой облик взглядом. Из глубины на нее смотрело юное лицо со светлыми косами и алыми лентами. Но лицо это жило и едва ощутимо менялось, будто отражение его шло мелкой рябью. Из-под детских черт пробивались иные – более взрослые и чувственные, а следом укрупненные, усеянные глубокими морщинами. И все они существовали одновременно. Страха Йоль не испытывала, страх был ей неведом. Дремавшая в ней древняя сила смирным ягненком улеглась внутри и ждала своего часа.       Полезая в постель, под пышную пену одеяла, девочка размышляла, спят ли такие лесные духи, как она. Спят ли, как люди. Подкладывая ладонь под голову, утыкаясь лицом в подушку, издавая во сне сопение или храп. Йоль вспоминала теплую еловую подстилку медвежьей берлоги, шорох и поскрипывание в кронах деревьев где-то над нею, ворчание большой медведицы. Представила, как маленькие лесные духи засыпают, прячась в сучковатых корнях, в низинах, укрытых палой листвой или рыжей хвоей. И кроны шелестят над ними, как и было из века в век, сколько живет бессмертный лес.       Колесо вращается, тянет за собой снежные бури, полнит водой и рыбой реки, греет солнечным теплом поля. Лесная девочка засыпает под теплой тяжестью одеяла, как настоящие человеческие дети, подложив ладонь под щеку. Домашний дух охраняет догорающие на алтаре свечи, а записка без предсказания из печенья с предсказанием лежит в глубине полки за банками с крупами и тоже, наверное, ждет своего часа.