Зачарованный круг

      На исходе января погода на островах подарила уставшим от зимы людям неожиданное солнце. Его мягкие по-зимнему лучи коснулись хрустального ловца, что висел на окне спальни Агнес, и рассыпались разноцветным бисером по стенам, половичкам и постели. Коснулись век все еще спящей в кровати Йоль и заставили распахнуть синие льдистые глаза. Она вспорхнула, отбросив одеяло, и приземлилась сразу на обе ноги. Заглянула в зеркало и увидела, что еще немного подросла, отросшие светлые волосы спутались, как овечье руно, а рубашка ведьмы стала совсем коротка.       Близился Имболк, а вместе с ним еще чуть свежее стал ветер, пахнущий уже водой, а не снегом. Зимние духи еще правили на земле, но срок их подходил к концу. Покамест белые снежные покрывала укутывали ростки еще не проклюнувшихся первоцветов. И мир был розов и нежен, как младенческие щеки.       Агнес кружила по кухне, напевая «Брид, Брид, мой дом освети, мой дом обогрей обещаньем весны»*. Кухня сверкала белизной, ведьма сменила убранство к празднику, достав из запасов белые льняные полотна. Сама она, с растрепавшимися волосами, раскатывала тесто. Завидев девочку, Агнес всплеснула руками, подняв облако муки: - Как же ты выросла за последнее время! Если б я знала, что лесные духи растут, как на дрожжах, занялась бы не готовкой, а шитьем. Знай только успевай обшивать растущего ребенка. - Это не удивляет… не пугает тебя? – поправила сама себя Йоль. – Вдруг я вымахаю в великаншу? - О, было бы чему удивляться, - улыбнулась ведьма и смущенно отвернулась к тесту. – Кто я такая, чтоб бояться великанов? Их хотя бы видно издалека, и они не укусят тебя, как гадюка в высокой траве. Тебе нравится такая перемена? - Еще не понимаю, - вздохнула Йоль. – Все будто бы так же, но как-то немного иначе. Я стала немного выше и больше вижу. - Намного выше, - рассмеялась кухонная ведьма. – Головы на полторы. Иногда даже человеческие дети так вырастают за лето. Ростки на благодатной почве. Поможешь мне с медовыми пряниками?       Пласт ароматного теста Агнес раскатала от края до края обеденного стола. Залезла в жестяную банку с формочками для печенья и выудила тонкие почти прозрачные резные снежинки. Поглядела на просвет. - Я так люблю Имболк, - улыбнулась ведьма. – Не весна еще, но такое тихое светлое обещание. Я, по существу, зимняя ведьма. Зима – домашнее время. Потом грянет весна, все задвижется, быстрее и быстрее…, - Агнес опустила на тесто первую снежинку. – Ну же, за дело! Нам нужно много снега!       Снежинок Агнес и Йоль напекли целый сугроб. В белой глазури они выглядели очень нарядно. Разложив их в маленькие мешочки, ведьма утерла пот со лба и сняла фартук. - Сегодня Нелли приглашает нас к себе, на маяк, - заявила она. – Отвезем пряники в местную пекарню, а следом поедем на побережье. Море сейчас спокойно, как никогда. Обычно в такие дни Нелл скучновато одной. Составим ей компанию?       На улицах было людно. Ведьма на своем «жучке» с трудом протиснулась сквозь разношерстную толпу приезжих. Под закрытие фестиваля кельтской культуры в небольшой рыбацкий городок хлынули туристы, желающие успеть как можно больше. Они рассыпались по берегу, как выброшенные прибоем крабы, и заполнили собой пляж с лодками, пирс и все близлежащие улицы, магазины и бары. Только на выезде за черту города стало возможным вздохнуть свободно. - Кандлемас любит тишину, - проворчала ведьма. – Как рыба на нересте.       Дорога, извилистая, как река, текла вдоль укрытых тонким слоем снега луговин. Машины навстречу попадались нечасто, зимой приезжие не очень стремились выезжать далеко за город, чтобы не попасть в дождь, в туман или внезапный снегопад. Редкие коровы на пастбищах, похожие на нечесаных подростков, провожали красную машину меланхоличными взглядами. Агнес вела уверенно, едва придерживая руль. Квартира была ее сердцем, где все содержалось в уюте и порядке. Машина же была рабочей лошадкой. Ведьма ее порядком захламила, да и салон стоило бы хорошенько почистить. Подвеска разбрасывала радужные блики, когда ее касались редкие солнечные лучи. С востока уже наползали плотные облака, поэтому Агнес не торопилась, впитывая, как губка, рассеянный теплый свет.       Йоль глядела в окно на молочную белизну заснеженных склонов и что-то тихо мечтала о своем. Привыкнув носить человеческую одежду, она с жадностью стала изучать фасоны и стили, задавая все больше вопросов кухонной ведьме, чем изрядно ее смешила. А ведьма, улыбаясь, думала, что лесная девочка стала один в один самым обычным ребенком и, возможно… останется здесь навсегда? Йоль сидела смирно на пассажирском сидении в голубой куртке, джинсах и белом шарфе с ягодками и ничем не отличалась от среднестатистической школьницы, уезжающей с матерью на уикенд.       Все же иногда легкая тень сомнения портила ведьме настроение. Исабель была подчеркнуто вежлива с девочкой, но близко не подпускала. Нелл безрассудно бросилась в неизвестность, как и обычно, ей было неважно, с кем дружить. Агнес иногда ловила себя на мысли, что будет, когда она привяжется к Йоль. Ведьма мысленно говорила «когда», а не «если», потому что это был только вопрос времени. Лесная девочка была обезоруживающе жива – если так можно сказать о потустороннем духе. Она жадно впитывала каждый миг, каждую мелочь человеческого мира – и в этом была очаровательна. И при всей кажущейся немногословности, будто говорила каким-то особенным, невербальным языком. - Ты продаешь в городской пекарне магическую пищу? – озвучила какие-то свои текучие мысли девочка. – Или самую обыкновенную? - По-разному, - ответила Агнес. – Иногда даже в одном мешочке встречается как заговоренное печенье, так и простое. От непомерного количества удачи городок порвет на части, - она хихикнула. – На деле же, временами там не только удача. Страсть или наоборот, покой. Кураж. Светлая грусть. Темные мысли я стараюсь не пропускать, но они тоже иногда вплетаются.       Губы Агнес дрогнули в улыбке: - Ох, помню, когда все началось. Когда я поняла, что ведьма и могу заговаривать пищу. Школьные годы, глупые юношеские ритуалы. О, тогда исследовать свою природу было… восхитительно приятно, - ведьма смущенно хмыкнула. – Один из наших парней, - Джейми, Шимус, не помню уже, - бегал за мной до самого выпускного. Заговоренный сэндвич с ветчиной. - Чувствуешь себя богом? - Нет! – резко оборвала ведьма. Она дернулась и испуганными глазами посмотрела на Йоль. – Я давно выросла из этих шуток. Это мелкое ремесло, не более. Я не могу и не хочу влиять на законы мирозданья и, не дай Богиня, ломать людям судьбы. Такая ноша не по мне. - Ясно, - спокойно бросила девочка и снова отвернулась к окну.       Агнес на секунду прикрыла глаза, благо дорога летела прямо и никого на ней не было. Небо окончательно затянули облака и солнце погасло за ними. Ведьма приоткрыла окно, в него ворвался влажный солоноватый запах моря. И еще что-то. Запах таяния, мокрой земли. Самый долгожданный – медленно приближающейся весны. Он подхватил распущенные волосы Агнес и бросил ей на лицо. Это подействовало отрезвляюще. «И что это ты так напугалась?» - отругала себя мысленно ведьма. Она глянула на себя в зеркало заднего вида, но ничего особенного не увидала. Ну, кроме румянца. Что это, смущение? - Почему Нелли живет на маяке? – снова повернулась к ведьме Йоль. – Разве ведьмы там живут? - Знаешь, - задумчиво произнесла Агнес, – у всех людей – и не совсем людей – разное понятие дома. Дома, как места, где ты отдыхаешь от мира и набираешься сил для боя. Если для меня дом – это гнездо, для Исабель – это крепость с бойницами, то у Нелл – нет дома. * Песня группы Hecate's Wheel - Imbolc Eve (Brede's Song)