Зачарованный круг

      Далеко уходить от маяка Нелли не стала. Благо в минутах десяти спокойного шага от побережья, будто крошечный оазис среди вересковой пустоши, выросла небольшая роща. Изогнутые, спутанные между собой деревья расступались, пропуская всяк входящих под их сень. Ступая по мягкой, примятой за зиму траве, Йоль чувствовала уже знакомое покалывание в кончиках пальцев. Невольно потянулась к ближайшему гладкому стволу и провела рукой. - Странно, как люди еще не тронули такое волшебное место, - выдохнула она. - Сила необычайная. - Да, - улыбнулась ведьма. - Здесь, наверное, слишком одинокие, дикие земли, чтоб привлекать серьезный капитал. Потому наши рощи еще шелестят листвой.       Хоть световой день достаточно прирос и продолжал расти, но синие сумерки уже наползали с востока. Под их тонким кашемировым покрывалом снежный покров заголубел, потеряв лебяжью белизну. Переступая через холмики, поросшие рыжей травой, и редкие поваленные деревья, Нелли шла впереди и несла фонарь. Один раз на пути она остановилась, чтобы зажечь его в сгущающихся сумерках. - Свет нам не помешает, - сказала ведьма. – Ты знаешь, что Кандлемас – это праздник огней? Я иногда чувствую внутреннее родство с этим временем. Хоть и не люблю холода. - Ты тоже зажигаешь огни, - кивнула Йоль. - Да, - улыбнулась Нелли. - Это, наверное, так романтично. Конечно, сейчас это не так сложно, как было лет так сто назад. Сурепное масло, чаша с ртутью... Да, я думаю, это очень похоже на ведьминское ремесло. Теперь всем управляет электроника, и это развязало смотрителям руки, - ведьма перешагнула через очередной поросший бурьяном холмик и остановилась. - Да, это здесь.       Посреди полянки, куда вышли девочка и ведьма, они нашли чудное сооружение. Из припорошенной снегом травы поднимались старые, пятнистые от времени, камни. Эти рукотворные мегалиты выстраивались на поляне в круг. - Красиво, правда? - глаза Нелли светились, в них плясали отблески от фонаря. - Такие места словно говорят нам «Ты - ведьма, и это все для тебя». - Я бы не стала сомневаться, будь у меня сила, - покачала головой Йоль. - А у тебя есть сила? - спросила ведьма, хитро прищурившись. А потом с лица ее спала ухмылка. - Ведь есть?       Девочка растерянно огляделась, будто прислушиваясь к себе. Что-то внутри нее прямо сейчас должно было встрепенуться, разойтись, как круги на воде, подарив... понимание. А она только вспомнила что-то очень человеческое. Ощущение колыбели, теплую шаль и мягкие покачивания. Чье-то тихое пение на древнем языке, таком же древнем, как эти камни. Воспоминание, которое не могло родиться у лесного духа. И эти удивительные отголоски памяти не давали Йоль ответа на главный вопрос. - Не знаю, - она нахмурилась. - Что есть сила? Лес шелестит во мне днем и ночью. Но здесь есть не только лес. Еще горы и небо, и поля, и люди. Будет ли это все отзываться во мне? Я не знаю, - Йоль сжала губы. - Это для меня самая большая тайна, кто я есть и кем я буду вскоре. - Что ж, - улыбнулась Нелли. - Тайны приправляют наше существование, как соль и перец - пресную похлебку. Но нам нужно закончить с подношениями, пока совсем не стемнело. Сегодня ты будешь моим маяком.       Она передала фонарь девочке и достала мешочки из бездонных карманов. Осторожно вступила в круг и принялась рассыпать золотые зерна поверх травы. Губы ее шевелились и складывались в полуулыбку, как было и у Агнес над миской с тестом. Движения ее, плавные, напоминали танец мягких волн у берега. Не сразу Йоль поняла, что зерна укладываются в причудливые узоры. Потом она подняла голову к небу и почувствовала на щеках крупные хлопья снега.       Снегопад начался внезапно, но показался Йоль вполне уместным для такого священнодействия. Белый покров ложился поверх рисунков морской ведьмы, и сама она не спешила смахивать снежинки с волос и куртки. Девочка держала фонарь, он оказался довольно увесистым для ее тонкой детской руки. Но она терпела напряжение в мышцах и с закрытыми глазами наслаждалась легкими прикосновениями снега. Незыблема, как маяк в синей сумеречной тишине.       Нелли закончила свой танец и повернулась к Йоль. Аккуратно вышла из круга, стараясь не наступать на разбросанные зернышки. Лицо ее озарилось светом фонаря, и стало видно, как жадно раздуваются ее ноздри. С придыханием она сказала: - Снег будет идти недолго. Дары будут склеваны птицами и приняты духами. И это каждый раз так волнительно, - она достала из внутреннего кармана сигарету, чиркнула зажигалкой и закурила. - Из тебя вышел отличный маяк. Старый Мак бы заревновал. - Старый Мак? - Маяк. Старый Мак. Это не дух места, а что-то более вещественное. Не такое, как Флерус, более старое и первобытное. Я не обживаю жилища, как это делают Агнес или Исабель, но умею договариваться. Я у Мака на службе, если так можно сказать. Он старый вояка и понимает только язык долга. И, как и все старики, он беспомощен перед мелким бытовым хамством. - Поэтому тебе нужны Агнес и Иса, - девочка кивнула с пониманием. - Они умеют расставлять защиту. И припугнуть, если нужно. Нам потребуется небольшая магическая уборка. Всего-то, - Нелли бережно забрала фонарь у Йоль. - Тебе же тяжело. Я не подумала. Не предполагала, что ты можешь уставать, как человек. - Я все больше чувствую в себе человеческое, - Йоль обхватила тело руками. - И не знаю, хорошо ли это. Возможно, лес отвергнет меня теперь, и я никогда не смогу вернуться. - Это печально, - Нелл аккуратно затушила самокрутку и сунула в карман. – Пора возвращаться. Скорее всего, Несси уже вернулась. И маяк не стоит оставлять в одиночку надолго.       Они побрели обратно к побережью гораздо медленнее, чем шли от него. Морская ведьма чувствовала, что эйфория удачного ритуала схлынула, как волна с берега, и на ее место приходит усталость. Фонарь в ее руке подрагивал, заставляя сгустившиеся тени покачиваться в такт шагам. Йоль в этот раз шагала первой, ее голубая курточка сливалась с синевой снега.       Чем дальше, тем больше она походила на человека. Вот же, будто поежилась от резкого порыва ветра. На Имболк ветры еще выдувают из тебя душу, сотрясают стены дома. Волчий месяц.       На косах Йоль, заплетенных с алыми лентами, не таял снег. Это и отличало ее от обычных детей. И еще взгляд, порою пробирающий до костей. Да, если б кто спросил, как выглядит февраль, нужно было б показать эту странную девочку с белыми косами, невыносимым синим льдистым взглядом и хмурой складкой меж бровей. - Эй, - вполголоса позвала Нелли, чувствуя, как девочка отдаляется от нее.       Та обернулась, и складка между ее бровей разгладилась. А потом, будто самая обычная девчонка, со смехом подбежала и ткнулась головой в теплый бок ведьмы. Нелли мягко толкнула ее в ответ. - Вот чудачка, - устало рассмеялась она. - Знаешь, почему я люблю крапивников? Девиз этой крошки «Держи хвост пистолетом!». Но они одиночки. Как и я. Только такие отшельники выбирают путь, подобный моему. - Ты не похожа на отшельника, - покачала головой Йоль, в уголках ее глаз появились задорные морщинки. - Я еще никогда не видела такого открытого существа. - Если только открытого всем ветрам, - Нелл поглядела поверх колючих кустарников, туда, где уже были видны волнами расходящиеся лучи света. - Я иногда забываю, как говорить с людьми, голос хрипнет без разговоров. Когда море неспокойно, я днями и неделями не выхожу из фонарного отсека.       На берегу ведьма и девочка ненадолго остановились, чтобы сполоснуть обувь, покрытую темной влажной землей и липнущими травинками. Йоль глядела на море, на горизонт, где блеклыми вспышками отзывались земли других островов. Воды были спокойны и несли с собой только умиротворение. Море чернело, как космическая пустота, усеянная крошечными бликами фонаря, пробегающими по поверхности. - Тишина и покой обманчивы, - сказала Нелли, так же глядя в горизонт. - И недолговечны. Самое неприятное в моей работе - это включать ревуна во время шторма. Сколько слышу, и всякий раз страшно. Этот низкий протяжный гул... - Разве могут ведьмы чего-то бояться? - Страх так же естественен для нас, как и то, что нам нужно есть или спать. Мы же люди по рождению. Иные... люди. Но тела наши так же хрупки, как и у обычных женщин земли. - Тогда как ты можешь быть морской ведьмой, если море тебе неподвластно? - Оно - первооснова, но некоторые из нас могут с ним говорить. Особым языком. Оставлять дары. Петь ему песни. Просить что-то и учиться у него. - Тогда чем вы отличаетесь от бардов? - Тем, что видим, - ведьма указала на свои глаза. - И умеем с этим волшебным миром говорить. Первыми бардами были те, что вернулись из-под холмов. Томас Стихоплет знаком? То, что пели они, было предсказаниями, текущими сквозь них. Я пою осознанно. Такова моя способность. Вот и все.       Морская ведьма подобрала маленький, похожий на птичку, камушек и запустила «блинчик». Всплеск тут же затих в волнах. - Море своевольно и немилосердно. Как все древние божества. Когда случается шторм, свет от маяка невозможно различить во всполохах молний. И только голос сирены - ревуна - указывает, что здесь земля. Так разбился вдребезги прекрасный, изящный четырехмачтовый корабль «Офелия», врезавшись носом в башню маяка. Потому что был неисправен ревун. Когда у меня появляются мысли о том, чтоб бросить все и бежать, бежать на большую землю, я вспоминаю историю несчастной «Офелии». Таков мир людей, который нам приходится оберегать. - Это было давно? - Очень, очень давно, - Нелли поманила девочку за собой и пошла по кромке воды в сторону маяка. - И море успело поглотить ее обломки. И если мы не поторопимся, Иса поглотит мои обломки, - она указала на знакомый бирюзовый велосипед, приставленный к беленой стене маяка.       С усилием отворив тяжелую дверь, морская ведьма подумала на секунду, что ослепла. Йоль восторжено вскрикнула.