Имя на его запястье

      В квартире Чимина был полумрак, пара ночников горела в гостиной, телевизор тихо показывал ток-шоу, но двое друзей не особенно-то его смотрели, предпочитая больше говорить по душам, пить вино и закусывать пиццей. Стрелка на часах приближалась к полуночи, а за окном были лишь яркие ночные фонари под темным небом.       — Он закрасил мое имя на своем запястье. Как он мог?! — возмущается Чимин, сидя на ковре возле дивана. Он задумчиво трет свое запястье и любовно проводит кончиком пальца по контуру букв.       Тэхен делает глоток терпкого напитка из своего бокала:       — Он ведь женат и любит свою семью. А ты пытаешься нарушить их покой. Он боится, что жена увидит эту надпись. Тебе, наверное, нужно забыть о нем.       — Ты мне друг вообще?! Ты прекрасно знаешь, как сильно я ждал появления своего соулмейта, как у меня не ладилась личная жизнь, потому что мне нужен был мой человек. Мои бывшие только использовали меня, совсем не заботились о моей душе. И когда я наконец нашел того самого, с которым меня связывает нить судьбы, ты предлагаешь от него отказаться?       Чимин даже мысли не допускал, чтобы оставить Чонгука в покое и не лезть к нему. Он его соулмейт, и Пак готов пойти на всё, чтобы заполучить его.       Вдруг домофон оповещает о посетителе. Чимин оглядывается, он не ждал больше гостей сегодня. Он подходит к дверям и видит на маленьком экране на стене до боли знакомую фигуру в черном пальто.       — Боже мой, это Чонгук, — пораженно выдыхает Чимин. Он оглядывается на друга, тот стоит рядом и пожимает плечами:       — Ну, открывай!       — Он даже не предупредил, что придет.       Чимин смотрит на себя в зеркало в прихожей, приглаживает черные волосы на голове. Сам он одет в домашние штаны и длинную футболку, в таком виде он только перед лучшим другом может появиться, но никак ни перед тем, кого пытается соблазнить. Чимин перед их свиданием писал Чонгуку адрес вместе с номером квартиры, надеясь, что когда-нибудь он придет к нему в гости. Тот не заставил себя долго ждать.       Тэхен фыркает, бормочет, чтоб Пак не вел себя как баба, а открывал уже эту дверь, потому что в нее начинают буквально ломиться.       На пороге появляется Чонгук собственной персоной. В брючном костюме с галстуком и в длинном пальто. Видно, что из офиса. Вот только запах алкоголя выдает его, что не прямо с работы он к нему приехал.       — Так-так, а кто это тут у нас? — заплетающимся языком говорит Чон, опираясь рукой о раскрытую дверь. Он ловит взглядом Тэхена, стоящего позади Чимина, и вздергивает подбородок. — Я помешал? — переводит взор на Чимина, но тот вертит головой:       — Нет-нет, Чонгук, ты не помешал. Что с тобой? Ты где так напился?       Чонгук с растрепанной челкой от частого соприкосновения с пальцами заходит в квартиру, его рубашка расстегнута на пару пуговиц, галстук криво болтается, а сам он шатается из стороны в сторону, но упрямо делает вид, что он трезв как стеклышко.       — Ну и чем вы тут занимались? Пока ты со мной, ты ещё и с ним, да?!       — Чонгук, прекрати…       — Чимин, я, наверное, домой поеду, — Тэхен решает не вступать в перепалку с пьяным человеком. Он быстро собирает свой рюкзак, надевает кроссовки, куртку и собирается на выход. — Помощь нужна?       — Нет, я справлюсь.       — Я позвоню тебе завтра.       — Хорошо. Прости, Тэ, что так получилось, — кричит Чимин вдогонку, а потом прикрывает веки от хлопка двери. С другом он объяснится завтра, а сейчас необходимо понять, почему Чонгук заявился к нему в столь поздний час, да еще и в таком виде.       Чонгук снимает пальто, небрежно бросает его на пол и подходит к дивану, чтобы взять бутылку красного полусладкого и приложиться к горлышку для пары глотков.       — Недурно, — смакует букет на языке, хотя вкус коньяка всё равно не перебивает.       Чонгук смотрит расфокусированным взглядом на Чимина, тот подходит к нему.       — Чонгук, что-то случилось?       — Случилось. Ты случился!       Чонгук шатается из стороны в сторону, но упорно делает вид, что он не пьян. Он останавливает свой взор на талии Чимина, хватает его за футболку и дергает на себя, чтобы соприкоснуться с ним телами. Чимин млеет от его близости, кладет руки на грудь, чувствуя стук чужого сердца. А от того, что сделал Чонгук в следующую секунду, у него коленки задрожали. Чонгук наклоняет голову и касается носом шеи танцора, едва задевая губами и понимая, насколько нежная там кожа. Чон снова чувствует запах сладких духов и прикрывает глаза, принюхиваясь к аромату.       — Я поссорился с Джиён, — негромко говорит Чонгук, продолжая прижимать к себе парня. — Я ненавижу ее запах. Ты что-то делаешь со мной. И мне это не нравится.       Чимин прижимается к мужчине как можно сильнее, крепко обнимая его за шею. Он весь дрожит от волнения, разговоры о жене Чонгука приносят ему дискомфорт, но Чимин не может отпустить своего соулмейта, рядом с ним он чувствует себя бабочкой с хрупкими крыльями.       — Тебе надо отдохнуть. Идём, — шепчет Чимин, а затем отходит на шаг и тянет Чонгука за руку.       Они приходят в спальню. Чимин убирает покрывало на кресло, взбивает подушки, чтобы было как можно мягче, а потом подходит к Чонгуку. Тот смотрит на него темным взглядом, от которого мурашки по коже. Но Чимин не боится, он подходит к опасному зверю, а затем начинает снимать с него пиджак. Галстук летит на пол, пальцы принимаются расстегивать пуговицы. Но Чонгук останавливает чужие руки, хватая за запястья. Они встречаются глазами.       Чимин закусывает нижнюю губу. Он высвобождает руки и трогает открытые ключицы, проводя пальцами под раскрытым воротом рубашки. Ведет рукой вниз, очерчивая крепкие мышцы. Чонгук восхитительно сексуальный мужчина! Он крепкий, он накачанный, он мужественный, от него приятно пахнет мускусом, дозой алкоголя и едва уловимым запахом ментоловых сигарет. Чимин расстегивает ремень на брюках Чонгука, а тот лишь молча наблюдает за его действиями с ехидной усмешкой. Кто из них готов зайти дальше?       Чимин не хочет, чтобы всё было так, как сейчас. Он целует Чона в скулу, потому что на большее нужно спрашивать разрешения, в прошлый раз он усвоил урок. Как бы он ни хотел поцеловать сейчас Чонгука в губы, он не будет на него давить.       — Ложись.       Чонгук садится на кровати, сбрасывает ботинки, и забирается на постель прямо в рубашке и брюках. Чимин мнется на месте.       — Я буду спать на диване.       — Нет, — отрезает Чонгук и резко тянет Чимина на себя, что тот падает на постель рядом.       Мужчина прижимает танцора к себе, укладываясь на бок и закидывая на него руку. Чонгук закрывает глаза и через пару минут засыпает. Усталость и алкоголь действуют на него моментально, едва его голова коснулась подушки. Чимин лежит рядом, смотрит в потолок и считает каждый вздох лежащего рядом соулмейта. Как он мечтал, чтобы Чонгук спал рядом с ним, обнимал его, пока они нежатся в постели. Но Чонгук занят, он женат, у него ребенок, и это приносит боль, заставляет глаза щипать, однако Чимин не дает себе упасть в депрессию. Он лишь поворачивает голову в сторону Чонгука, свободной рукой гладит его по темным волосам, любуется прекрасным ликом мужчины и вскоре тоже засыпает, довольствуясь тем, что есть сейчас. Важен каждый миг близости с Чонгуком.

***

      Утро. Солнечные лучи бьют в глаза сквозь окна. На тумбочке вибрирует телефон. Чонгук просыпается от внешних звуков, щурится, затем садится на кровати и потирает свои глаза, сбрасывая остатки сна. Оглядывается вокруг. Вспоминает, к кому вчера приперся поздно вечером. Голова болит от похмелья, кажется, он вчера перебрал, когда нажирался в баре в одиночку. Его друг Намджун приедет только на следующей неделе, чтобы дать Гуку выплакаться в свою жилетку.       Чон берет в руки телефон, который разрывается от уведомлений. Восемнадцать пропущенных от Джиён. Также она написала сообщение, где сказала, что они поговорят сегодня вечером после работы. Вчера они крупно поссорились: Чонгук потребовал, чтобы Джиён не общалась с Чимином. Однако на нем конфликт не закончился, потому что потом начали вспоминаться все неприятные моменты их совместной жизни, претензии друг к другу и так далее, пока Гук не хлопнул дверью.       С кухни доносятся звуки кипящего масла и запах какой-то выпечки. Чонгук ерошит свои волосы, встает с кровати, голыми ступнями ощущая теплый пол, а после понимает, что на нем нет рубашки. Только брюки и нижнее белье под ними. Чонгук помнит, что вчера лег в одежде. Рядом был Чимин.       Мужчина проходит на кухню, параллельно оглядывая интерьер теплых тонов, где есть цветные подушки и современный декор. Чимин стоит у плиты и переворачивает что-то на сковороде. Парень был одет в домашние серые штаны и черную оверсайз-футболку.       Чонгук подходит к нему сзади и касается плеча. Чимин от неожиданности подскакивает и делает шаг назад, прижимаясь лопатками к накачанной груди.       — Прости, не хотел напугать, — извиняется Гук, никак не отстраняясь. Он сам удивлен, что его не пугает близость Чимина.       — Я не слышал, как ты вошел.       Чонгук молчит, так и стоит с минуту слишком близко. Между ними чувствуется неловкость.       — Что ты готовишь? — пытается он как-то начать разговор.       Чимин продолжает орудовать лопаткой в сковороде:       — Рисовые оладьи. Твоя рубашка в ванной, должна уже высохнуть. Ты пока можешь сходить в душ. Синее полотенце.       — Хорошо. Спасибо.       Чонгук уходит в ванную. Он не ругается, что Чимин раздел его без разрешения, но тот хотел как лучше, даже рубашку постирал, хотя не должен был. Ему бы следовало просто не открывать двери и вызвать полицию, чтобы в участке Чонгуку промыли мозги на тему того, что он вообще творит.       Под душем он приводит мысли в порядок, горячая вода смывает похмелье, становится гораздо легче. Чонгук вытирается предложенным полотенцем, надевает обратно нижнее белье, потому что другого нет, затем брюки и выходит из ванной с голым торсом и вытирает полотенцем волосы на голове. Он проходит на кухню, Чимин видит его раздетого, замечая, как капельки воды скатываются между кубиками. Весь правый рукав Чонгука забит татуировками, которые ему очень идут. Выглядит он очень сексуально. У Чимина фетиш на мускулы и татуировки. Он роняет ложку на пол от волнения, такой горячий вид мужчины выбил его из колеи. Да, он видел Чонгука раздетым этой ночью, когда стягивал с него рубашку, чтобы постирать ее, ибо негоже директору компании ехать на работу с запахом перегара.       Чонгук усмехается с реакции танцора, садится за стол, повесив полотенце на спинку стула. Чимин поднимает ложку и садится напротив Чонгука, пододвигая к нему тарелку с хэджангуком. Чонгук начинает есть похмельный суп, оценивая недурные кулинарные способности младшего.       — Ты чего не ешь? — замечает, как Чимин не притрагивается к еде.       Пак трогает свои губы в задумчивости, не сводя с Чонгука пристального взгляда:       — Не хочу.       Чонгук водит ложкой в тарелке, пытаясь понять, о чем думает парень, но так только больше проваливается в свои собственные мысли. Он не стесняется есть с особым аппетитом, потому что во рту не было ни крошки со вчерашнего обеда, вечером ему было как-то не до ужинов, когда единственным, что хотелось употребить, был алкоголь.       Рисовые оладьи с топингом очень вкусные, Чонгук съел половину большой тарелки, запив всё зеленым чаем. Чимин же с улыбкой наблюдал за его аппетитом. Любовался мужественным телосложением Чона, в груди был трепет, когда он засматривался на его ресницы, что были как крылья черной ночи. Дыхание застревало в горле, не давало сказать и слова от переполняющих чувств.       Когда с завтраком было покончено, Чимин убирает всю посуду со стола в раковину и принимается за мытье. Чонгук в это время одевается в свою одежду, только галстук сует в карман пиджака. На рубашке оставляет пару пуговиц расстегнутыми, принюхивается к воротнику, чуя свежий аромат кондиционера для белья. После выходит в лоджию, чтобы там покурить в открытое окно. Задумчиво курит сигарету, пока та не тлеет окончательно, тушит бычок в пепельнице на столике и возвращается на кухню, где находит Чимина, тот как раз закончил мыть посуду. Чон подходит к нему со спины и обнимает. Почему-то просто захотелось прижаться к нему. Чимин затих, но не оттолкнул.       — Я должен извиниться за вчерашнее, — говорит Гук около уха. Его приятный тембр голоса посылает мурашки по телу Чимина. — Я помню всё, но мало ли… Я не сделал тебе больно?       Чимин удивился, что Гука это интересует:       — Нет, — отвечает он, наслаждаясь объятьями, положив свои руки поверх рук Чонгука. — Ты вчера сказал, что поссорился с Джиён.       — Да. Поссорился, — цокает Чонгук на свою болтливость прошлой ночью.       — Тебе плохо с ней?       Чонгук напрягся:       — Я не буду обсуждать с тобой свои отношения с женой.       Чимин злится, но Чон прав, это не его дело, он не должен лезть. Пак откидывает голову на плечо Чонгука, стоящего сзади, а тот совсем не против, начав водить кончиком носа по его виску.       У Чимина волнительный трепет в груди, он так не хочет отпускать Чонгука. Хочется позорно умолять его остаться.       — Ненавижу то, что не проходит и часа, чтобы я не думал о тебе. Ты занимаешь все мои мысли, — признается Чонгук чуть тише, словно рассказывает секрет.       Чимин внутренне улыбается. Хотя бы Гук думает о нем, уже радует.       — Не уходи, побудь со мной, — просит Чимин, прикрывая веки от горячего дыхания около уха. — Сюда можешь прийти, когда захочешь. Хочу стать твоей тихой гаванью, в которой ты можешь укрыться.       Танцор поворачивает голову лицом к Чону и тянется чуть вперед. Его взгляд цепляется за полные губы мужчины. Господи, как же он хочет его поцеловать!       Ещё секунда и Чимин бы поцеловал, не боясь снова получить по лицу, но вдруг телефон Чонгука начинает громко трезвонить и прерывает интимный момент. Чонгук жмурится, он тоже недоволен, что их идиллию прервали. Он выпускает Чимина из объятий и принимает вызов. Чимин слышит голос Тэсона в трубке, тот потерял отца и спрашивал, когда тот вернется домой. Чонгук врет, что ночевал у друга, обещает приехать за ним после школы.       Чонгук завершает телефонный разговор, надевает часы, пальто и обувается. Такси уже подъехало, ему надо в офис, сейчас там не всё гладко, нужно проконтролировать поставку. Чимин провожает его до двери и в благодарность за то, что приютил Чонгука этой ночью, получает от него быстрый поцелуй в лоб. Чимин улыбается и сияет как гирлянда. Ему тоже пора собираться на работу, поэтому он закрывает двери и бежит скорее в спальню, чтобы начать сборы.

***

      Следующие дни Чимин и Чонгук переписывались в мессенджере. Чимин отправлял ему смешные мемы, чтобы развеселить, получая забавные смайлики с ответной реакцией. Они обсуждали всё подряд. Чимин узнал, что у Чонгука есть черный пояс по тхэквондо, и взял с него обещание, что Гук обязательно покажет ему пару приемчиков. Иногда Чимин присылал ему коротенькие видео с танцами группы Тэсона. Малыш отлично оттачивает мастерство, повторяя за своим учителем. Чимин же хвалил его, указывал на ошибки, которые необходимо проработать. Он конечно никому не говорил, что видео с танцами записывает для отца Тэсона, только загадочно улыбался, получая восторженные отзывы в сообщениях от Чонгука, который радовался за успехи сына.       Только вот с Джиён было неловко общаться, когда та приходила забрать Тэсона с танцев. Чимин общался с ней любезно, как и всегда, но внутри червячок щекотал нервишки. Он стал чувствовать негативные эмоции по отношению к той, кто имеет права на Чонгука. Паку это не нравилось, он бы не хотел портить с ней отношения, но в то же время она его раздражала. Особенно, когда она чмокнула Чонгука в губы, когда те вместе пришли забрать Тэсона, чтобы вместе поехать к бабушке с дедушкой. Чимин тогда психанул и не отвечал на сообщения Чонгука. Пак понимал, что не имеет права устраивать Чону какие-то истерики, но в груди так жжет от осознания, что он ему не принадлежит, что он женат на другой. Чимину плохо, ему тяжело морально проживать ту жизнь, в которой у него связаны руки. Он словно пытается залезть в клетку ко льву, у которого есть львица, у которого есть своя жизнь в стенах, где ему хорошо. Опасно лезть в клетку к хищнику, но что делать, если разрывает от желания прикоснуться к нему, обнять его?       Позже Чимин объяснился с Тэхеном, извинился перед другом самгепсалем за то, что его тогда выгнали поздно вечером. Тэхен был в смешанных чувствах, но для него были важны чувства друга, поэтому старался во всем его поддерживать. Ким жаждал узнать подробности, но потом надул губы, расстроившись, что ничего интересного не произошло. По его мнению, Чонгук хорошо устроился, переночевал, поел и уехал, даже не наградив Чимина оргазмом в благодарность. Чимин только смущался, говорил, что достаточно того, что Чонгук не бьет его по лицу за малейшие поползновения в его сторону. Одни объятья для него сейчас на вес золота.       Спустя две недели после того, как Чонгук ночевал у Чимина, последний пригласил его к себе домой посмотреть кино. Чонгук долго отказывался, сомневаясь в том, что они вообще делают, правильно ли он поступает, если не отталкивает своего соулмейта, а наоборот, дает приблизиться. Он бы очень хотел обсудить это с лучшим другом, посоветоваться, но у Намджуна столько работы накопилось, пока он был в командировке, что разгребать будет еще несколько недель.       Тем не менее, Чонгук с Джиён уладили конфликт, проглотили обиды ради сына и разошлись по своим делам. В этот день Джиён пошла к подругам, а Тэсон остался у дедушки с бабушкой. Как только Чонгук закончил работу в офисе, он отправился в гости, взяв по пути пиво и жареную курочку.       — Вау! Это не похоже на одежду для просмотра кино дома, — взгляд Чонгука ползет по белой рубашке, которая отлично подчеркивала открытые ключицы Чимина. Длинные серьги покачивались в стороны, руки были обласканы кольцами и браслетами, челка уложена в объем, а на лице был легкий макияж. Чимину очень идут джинсы скинни, которые обтягивают его крепкие бедра. Он явно готовился.       Чонгук усмехается, снимает обувь и идет на кухню, оставляя пакеты с едой и напитками на столе. Снимает пальто, вешая его в прихожей.       — Кого соблазнить собрался? Меня?       — А ты разве соблазнишься? — стреляет глазками Чимин, начиная разбирать пакеты.       — Осторожно, — предостерегает Гук, встав рядом.       Чимин усмехается и молча выкладывает содержимое пакетов на стол. Достает ещё теплую курочку, чипсы, снеки и приглашает Чонгука в гостиную, чтобы расположиться на диване. Они открывают пиво и чокаются стеклянными бутылками, после чего Чимин нажимает на "play", и на телевизоре начинается фильм.       — Гарри Поттер? — приподнимает брови Чон.       — Я его обожаю, давно не пересматривал.       Чонгук не против, он тоже любит эту киновселенную, поэтому с удовольствием смотрит фильм, комментируя особенно любимые моменты. Вскоре между соулмейтами возникает спор о том, чей факультет лучше. Чонгук узнает, что Чимин истинный слизеринец, который фанатеет от Драко Малфоя и очень бы хотел отучиться именно на его факультете. Чонгук с прищуром наблюдает за этим «злодеем», не ожидав узнать ещё один скелет в шкафу соулмейта. С недавних пор Чонгук начал привыкать к мысли, что у него есть соулмейт и это не какой-то левый человек, а уже тот, с кем хорошо проводить время. Чимин веселый, забавно смеется, когда его глаза от улыбки совсем исчезают. Он не заставляет Чонгука есть траву, как это делает Джиён, устраивая раз в месяц разгрузочную неделю. Он милый, обалденно пахнет и заставляет отвлечься от всей жизненной суеты. Время рядом с Чимином словно останавливается.       Они пьют пиво, едят курочку и чипсы, общаются. Потом Чимин заваривает им рамен, не жалея острого соуса, отчего у обоих позже слезы потекли из глаз, но было чертовски вкусно. Чимин достал лимонад с мятой, чтобы хоть немного облегчить ощущение остроты во рту. После они курят в лоджии, обсуждают повседневные дела, где выясняется, что Гук ненавидит мыть полы.       Когда они возвращаются на диван, включают вторую часть Гарри Поттера и продолжают пить пиво, которого Чонгук купил немало, планируя растянуть этот вечер. От выпитого алкоголя у Чимина немного заблестели глаза, когда он сидел рядом с Чонгуком и пожирал его взглядами. Он не мог не подползти к нему и не начать обнимать за шею. Чонгук молча смотрел фильм и делал вид, что ничего такого не происходит. А Чимин уже водил носом по его шее, втягивая мускусный парфюм и тонкий аромат ментоловых сигарет.       — Чонгук, — томно шепчет Чимин около уха, заставляя Чонгука напрячься.       — М?       — Я тебе совсем противен?       — Нет, — спокойно отвечает Чонгук, пытаясь ровнее дышать. И он говорит правду, от которой сам не может убежать.       — Позволь обнять тебя.       Чонгук, недолго думая, вытягивает правую руку, чтобы обнять Чимина, но тот как обезьянка закидывает на него не только руки, но и одну ногу, заключая его в маленький капкан. Чимин кажется таким миниатюрным рядом с Чонгуком. Они обнимались несколько минут, но потом этого оказалось мало и Чимин полностью залез к нему на колени, обнимая за шею. Мужской парфюм приятно ощущается вблизи, пока Чимин елозит по чужим коленям. Удивляется, что его тушку до сих пор не сбросили на пол. Он, наверное, загораживает Чонгуку весь экран.       — Чонгук… Если я тебя сейчас поцелую, ты снова ударишь меня?       Чонгук медленно поворачивает голову на столь смелое заявление и думает несколько секунд, опуская глаза на чужие губы.       — Не ударю.       Он достаточно выпил, чтобы немного расслабиться, потому что, кажется, Чонгук хочет попробовать. Понять, каково это — целовать мужчину. Целовать Чимина. Целовать своего соулмейта. Может, это не так противно, как кажется на первый взгляд.       Чимин тянется вперед очень медленно. Словно дает Чонгуку возможность остановить его, если захочет, но тот не двигается с места и ждет, когда их губы соприкоснутся. Чимин на пробу мягко чмокает мужчину в губы, когда получает зеленый свет, прихватывает нижнюю губу, лижет ее кончиком языка, а потом активнее прижимается к чужим мягким губам. Они сливаются в мягком поцелуе, который постепенно становится жестче, как умеют целовать только мужчины. Но губы Чимина такие плюшевые, что легко спутать с девушкой, однако Чонгуку разрешают делать с ними всё, что он хочет. У Пака нет щетины, похоже, всё лазером убирает, такой нежный, словно девушка, вот только более крепкий и слаженный.       Чонгука никто не останавливает, когда он хватает чужие волосы на затылке, никто не требует быть мягче, а наоборот, стонут в поцелуй. Чимин ерзает бедрами на его коленях. Чонгук обнимает парня за талию, сжимая рубашку в кулаке, и с садистским удовольствием целует чужие губы, мнет их, кусает. Поглощает. Оказалось, что это безумно приятно, когда их языки ласкают друг друга.       Чимин отлично целуется. До покалывания в кончиках пальцев, до дрожи в коленях. Чимин совсем не Джиён. Тут всё иначе. Пак заставляет Чонгука задыхаться и позорно рычать-стонать. На секунду оторвавшись и вдохнув желанный воздух, Чонгук чувствует тяжелое дыхание на губах и ловит темный взгляд карих глаз, кричащих о том, что Чонгуку лучше бежать, иначе Чимин его больше не отпустит.       — Никогда не думал, что буду целовать так откровенно того, у кого мужской кадык.       Они оба улыбаются, снова хватая губы друг друга зубами и часто дыша.       — У меня есть не только кадык. Потрогай, он не страшный.       Чимин тянет руку Чонгука к своему паху и наблюдает за невинной реакцией, где Гук удивляется, что у Чимина твердо стоит. И причина мужской эрекции сам Чонгук. Он проводит рукой по стволу сквозь плотную ткань брюк, чуть трогает яички, а затем убирает руку. Он пока не готов к таким экспериментам, ему нужно привыкнуть. Но его не тошнит от одного касания к чужому члену сквозь одежду, уже неплохо.       — Ты ведь хочешь, — шепчет Чимин, ерзая на его коленях, намеренно задевая пах.       — Чего именно? — сбивчиво дышит Чонгук, чувствуя оковы ширинки и тесноту под ней.       — Меня. Нас.       От этих слов можно задохнуться. Чонгук снова тянет парня на себя за затылок и мнет губы остервенело и безжалостно, вызывая у танцора сладкие хныканья.       Чимин отрывается от его губ, перемещая свои поцелуи на шею Чона. Он прижимается губами к горлу Чонгука, оставляя поцелуи на его коже, мокро лижет шею как самую вкусную сладость. Она так приятно пахнет, что голова Чимина начинает кружиться. Чонгук же изучает тело Чимина, позволяя себе смять его ягодицы и заценить их упругость.       — Хочу отсосать тебе, — горячо выдыхает на ухо Чимин, которого уже ведет по скользкой дорожке.       — Что? — пораженно шепчет Чонгук, подставляя шею под ласковые поцелуи.       — Я хоть и мужчина, но многое умею. Твоя жена делает тебе минет?       — Нет, она считает это отвратительным.       — Правда? — он оставляет влажные поцелуи на загорелой коже и плавно спускается вниз. — Позволь попробовать тебя на вкус.       Пошлые речи из уст Чимина звучат так горячо, как ни от одной девушки, с которыми спал Чонгук. Он взволнованно ерзает, оглядывается по сторонам, прикрывает глаза от стыда. Он скатился на самое дно, что возбуждается, пока на нем ерзает задницей особь мужского пола. А когда неуверенно открывает глаза, то видит, как Чимин уже сидит на полу между его разведенных ног и расстегивает его ремень. Чимин смотрит на него проникновенным взглядом, пошло облизывает свои губы, пока расправляется с молнией на брюках.       По телевизору идет фильм, где Гарри открывает тайную комнату. Они с Чимином сейчас были похожи, потому что оба открывали то, к чему хотели прорваться, что так давно хотели посмотреть. Пак стягивает резинку "клейнов" вниз, высвобождая полувозбужденный член. Чимин хмыкает, заценив неплохой размер, берёт ствол в руку и начинает водить вверх-вниз, добавляя остроты ощущений своими серебряными кольцами. Чонгук пораженно выдыхает, он в смешанных чувствах, его никогда там не касались мужчины. Что за херня происходит? Боже. Это какое-то гребаное испытание. Но почему, черт возьми, так приятно?!       Чимин бросает на Чонгука требовательный взгляд, высовывает кончик языка и слизывает капельку предъэякулята с головки, не сводя с Чонгука глаз. Колени Чона дрожат, в голове нет ни единой мысли. Сердце заходится бешенным ритмом. Горячо. Дыхание спирает. Пальцы бьет мелкая дрожь.       Чимин держит ствол рукой и целует открывшуюся головку, пока её обладатель вздрагивает и томно вздыхает в потолок. Ещё чуть глубже, будто первый поцелуй с языком, немного углубляя и сильнее всасывая. Особое внимание уздечке, дразнящий кончик языка на коже. А когда Чимин насаживается на член губами, Чонгук вообще улетает, откинувшись головой на спинку дивана. Пак уверенно набирает темп, расслабляя горло и насаживаясь всё глубже, не забывая ласкать языком особенно чувствительные места. Отрывается на секунду, чтобы втянуть губами яички и заставить мужчину скулить. Чимин тоже возбужден до чертиков, но его больше волнует удовольствие Чонгука, которое он хочет ему доставить, чтобы больше Чонгуку ни с кем не было так же хорошо, как с ним.       Возбужденный голос Чонгука такой глубокий, пробирающий до мурашек. Чимин течет словно девушка. Стоны мужчины разносятся по всей гостиной, заглушая звуки фильма на экране, им уже вообще не до кино. Чонгуку так хорошо, особенно когда Чимин сам берет руку Гука и кладет её на свои волосы, намекнув, что он хочет минутной власти над собой, чтобы Чонгук делал его ртом так, как ему нравится. Чонгук шипит от удовольствия и слегка тянет младшего за волосы, управляя чужой головой, как давно хотел сделать с Джиен, но та не делает ему настолько хорошо так, как Чонгуку на самом деле нравится. Чимин же совсем не против, чтобы его грубо насаживали на горячий ствол. Он заглатывал глубоко, втягивая щеки, сам стонал, хныкал от напора, помогал себе рукой, мял чужие яички и получал благодарные стоны.       Когда удовольствие подкатывает совсем близко, Чонгук перестает держать волосы Чимина.       — Мхм, Чимин, я близко… если не хочешь…       Чонгук решил, что должен позаботиться о Чимине, но тот продолжает усердно отсасывать, водит рукой у самого основания. Его губы уже болят, но он не останавливается. А когда чувствует теплую сперму, всё послушно проглатывает, смакуя тот самый привкус, который давно хотел попробовать. Он вылизывает всё дочиста и только потом поднимает глаза на Чонгука, который откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками.       — Черт, — выдыхает Чонгук, не веря в то, что с ним только что случилось. Он кончил. Он кончил в рот парня. Уму непостижимо! Чонгук не ханжа, но всё же.       Чимин отодвигается подальше, затем садится на диван рядом и вытирает губы рукой. Он всё ещё возбужден, его член выпирает через штаны, но его больше беспокоит состояние Чонгука. Понравилось ли ему? Как он к этому относится? Всё ли Чимин сделал правильно? Столько вопросов крутилось в его голове, но он молча протянул Чонгуку коробку сухих салфеток. Тот оторвал ладони от лица, принялся вытирать свой член, бросая всё в мусорную корзину под низким столиком. Чон встает с дивана, натягивает боксеры и штаны обратно, застегивая ремень. Они оба молчат и тяжело дышат. Фильм на экране продолжает идти на тихой громкости.       Чонгук жмурится от потока собственных мыслей и начинает собираться на выход.       — Всё нормально? Чонгук, — Чимин сидит на диване и растерянно наблюдает за действиями старшего.       — Я не знаю. Я... Мне надо подумать. Прости, я должен идти.       — Чонгук, не надо, — голос танцора задрожал.       Чонгук хватает свои вещи, обувается в прихожей и спешно захлопывает за собой дверь.       Эрекция Чимина сошла на нет, он выключил телевизор и ушел в душ, чтобы там предаться переживаниям о произошедшем. Кажется, он всё испортил.