Имя на его запястье

      Тэхен делает глоток зеленого чая, покачивая ногой в такт музыке, плывущей из колонок уютного кафе в оживленном районе. Напротив него сидит Чимин, смотрящий в окно, наблюдая за людьми, которые спешат по своим делам.       — Ты хоть понимаешь, что рушишь чужую семью? — не выдерживает Тэхен, пытаясь в сотый раз достучаться до друга.       — Я жить без него не могу, Тэ. Он мой соулмейт, — Чимин усиливает тон на последнем слове. — Я всё решил. Чонгук будет мой, я не отдам его никому. И вообще, ты на чьей стороне?       — На твоей, конечно. Но ты уверен, что поступаешь правильно? А о том мальчике Тэсоне ты подумал, когда захотел разлучить его родителей?       — Перестань. Рано или поздно они всё равно разойдутся, я вижу, какие у них отношения. Пойми, я не могу и не хочу больше быть в статусе любовницы. Общество принимает однополые союзы, но только соулмейтов. Чонгуку нечего бояться. Хотя единственное, чего он боится, так это потерять меня.       — Ты так в себе уверен, — хмыкает друг.       — Я уверен лишь в том, что мы любим друг друга. Я чувствую, что я нужен ему. Только он этого ещё сам не понимает. Мы нужны друг другу.       И Чимин хотел в это верить. После той переписки Чимин решил позвать Чонгука к себе на ужин, чтобы поговорить.       — Устал? — спрашивает Чимин, обнимая мужчину со спины. — А я сегодня только трём группам провел занятие. Мой руки и будем ужинать. Как насчет красного вина?       — Давай.       — Откроешь? — он заводит Чонгука на кухню и вручает в руки стеклянную бутылку с французским вином.       Чимин приготовил мясо так, как любит Чонгук, положил в тарелку грибы эноки, приготовил рис с кунжутом. Сам нарядился, потому что всегда хочет быть красивым для Чонгука.       Чонгук был немного напряжен, это заметил Чимин.       — Что-то случилось?       — Проблемы на работе. Не бери в голову.       Чимин подходит сзади и массирует плечи мужчины, наклоняется к нему, обнимает за плечи, целует в щёку.       — Всё будет хорошо. Расслабься.       Гук гладит Чимина по руке, что лежит на его плече.       Чуть позже, под музыку, что лилась из колонок, Чимин учил Чонгука танцевать парный танец, начав классические движения, а затем переходя на более быстрый ритм и провокационные движения телом. У них получился необыкновенный танец двух мужчин, способных показать всю страсть не хуже традиционных пар. Помнится, при знакомстве Чонгук отказался от уроков Чимина, но последним вечером он подумал, что имея такого замечательного учителя как Чимин, можно и деревянную куклу научить красиво двигаться.       Позже они лежали на кровати, долго-долго обнимались и целовались. Чимин спросил про родителей Чонгука, тот рассказал о них немного, что отец Чона всю жизнь проработал в строительной компании, будучи отличным архитектором, мама же домохозяйка, которая иногда разводит редкие виды цветов в горшках, а потом продает их по интернету. Они ему периодически звонят и приезжают в гости, чтобы повидать драгоценного внука.       Чимин тоже поделился своей историей. Его родители держат в Пусане ресторан, но морского города Чимину было мало, и он уехал в Сеул, чтобы учиться в школе искусств и покорять сцены своими танцами.       Чимин лёг щекой на грудь Чонгука и прикрыл глаза:       — Мне приснилось, что ты умираешь. И я спас тебя. Я очень испугался.       — Почему тебе снятся такие сны? — Чонгук погладил черные волосы Пака в задумчивости.       — Потому что я люблю тебя.       Пауза. Чонгук задышал через приоткрытый рот, не ожидав таких слов так скоро. Но в глубине души он знал, что всё к этому идет.       — Ничего не говори, — тихо шепчет Чимин. — Скажешь, когда будешь уверен.       В тот вечер Чонгук сделал подарок Чимину — медальон на цепочке в виде сердца. Кажется, вторые половинки такое любят. Чимину понравилось. Также как и пакет уходовой косметики, которой торгует фирма Чонгука.       Чимин не просил цветы, подарки, он просто был рядом и кормил его вкусными ужинами, а вечерами сладко целовал в губы.       После тихого разговора Гук поцеловал Чимина в макушку, а после они уснули в обнимку. Чонгук снова не ночевал дома.       — Так или иначе, ревность съедает меня, — признаётся Чимин, делая глоток капучино. — Вдруг он всё ещё любит её, спит с ней каждую ночь. Но всё же я не могу отказаться от своего шанса. Я не хочу отказываться от своего счастья. Я люблю его. Не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь.       Тэхен молчит, потому что слова тут излишни. Он надеется, что Чимин не будет поддаваться чувствам и сделает всё так, чтобы не навредить другим людям. Он видел совместные фотографии Чимина и Чонгука, которые Чон разрешил сделать, но с условием, что Пак не выложит их в сеть. Они гуляли вечером по немноголюдным улочкам и держались за руки. Как ни крути, но Тэхен был готов признать, что эти двое чертовски хорошо смотрятся вместе, будто всегда были парой.       Тэхен очень волнуется за друга, но лезть в его отношения он ни в коем случае не станет. Он готов как плясать с ним от радости, так и позволять пропитывать его футболку слезами. Для этого и нужны настоящие друзья.

***

      Чонгук сегодня пораньше освободился с работы, но поехал не к Чимину, как это частенько теперь бывало, а домой к сыну. Жена его уже давно не ждала, предпочитая задерживаться у подруг или же в офисе.       Чонгук проверил уроки у Тэсона, собирался приготовить ужин, но тут домой вернулась Джиен, обняла сына и пошла исполнять свои обязанности мамы. Тэсон сидел на кухне за столом, помогал маме раскладывать закуски, привезенные службой доставки, и параллельно рассказывал, что у него произошло в школе за последние дни. Чонгук заглянул к ним, натолкнулся на уставший взгляд жены. Похоже, поговорить она сейчас не желает. Да и говорить не о чем. Поэтому Чонгук не стал мешать им и вышел на балкон покурить.       Никотин с ментолом помогает забыть все заботы на несколько минут. В голове всплывает мысль, что он сегодня не написал Чимину. Как у него дела? Они виделись только два дня назад, когда Гук забирал Тэсона из танцевальной школы. Сегодня вечер пятницы, наверняка, Чимин решил выпить после работы с друзьями.       Закончив курить, Чон заходит обратно в квартиру и слышит звук домофона. Тэсон тоже бежит в прихожую. Чонгук смотрит на часы в телефоне, уже довольно поздний час для визитов. Затем включает экран домофона и видит Чимина. Сердце пропускает удар.       — Пап, кто там?       Чонгук молчит, сжимает кулак на стене. Зачем Чимин заявился к нему домой? Они же договаривались, что об их отношениях никто не будет знать. Во всяком случае, семья Чонгука.       Тут уже приходит Джиен и тоже спрашивает, кто пришел. Не открывать дверь уже невежливо и подозрительно. Чонгук нажимает на зеленую кнопку, пропуская незванного гостя в подъезд. Через несколько минут Чонгук открывает дверь и буквально ловит ввалившегося Чимина.       — Чимин! — вскрикивает Чон, подхватывая его под руки.       — Что с вами, учитель Пак? — Тэсон прикладывает ладошки ко рту.       Джиен отводит сына подальше и тоже с беспокойством смотрит на молодого мужчину с разорванной курткой. На скуле ссадина от удара, на белой худи след от ботинка, когда били ногой в живот. Маленькие пальцы Чимина в кровоподтеках, он морщится от боли, но чувствует облегчение, когда Чонгук рядом. Тот держит его под руку, обнимая за талию, чтобы Пак не упал совсем.       — Чонгук… — тихо пищит Чимин, эмоции душат его. Он цепляется пальцами за футболку Чонгука и дрожит.       Лицо Чимина покрывали высохшие дорожки слез, но хотелось снова плакать, когда Чимин прижался к Чонгуку и ощутил запах его одеколона. Он рядом. С ним Пак в безопасности.       Чонгука всего трясет, он держит полусогнутого Чимина, видит его разбитые до крови коленки в рваных джинсах. Чон пытается поймать его взгляд:       — Кто? — цедит сквозь зубы, чувствуя нарастающую злость, которая застревает в глотке.       Чон хотел бы поднять его на руки и как принцессу отнести в свою постель, но он вовремя себя останавливает, понимая, что тут ещё есть свидетели. И они с Чимином не должны показывать им свои истинные чувства.       Тэсон напугано хлопает глазками и заваливает своего учителя вопросами, что с ним такое случилось. Джиен побежала на кухню за аптечкой.       — Пьяные хулиганы напали, — тихо говорит Чимин, глядя в глаза держащего его Чонгука. Челюсть Чона дрожит от напряжения, но он пытается взять себя в руки.       — Я убью их, — рычит Чонгук. Но Чимин хватается за него, прижимаясь:       — Нет! Нет, не оставляй меня, прошу тебя.       Они стараются говорить тихо и обниматься не слишком подозрительно на глазах у Тэсона.       — Рюкзак хотели забрать, я сопротивлялся, и вот результат. Но сумку со всеми вещами всё равно забрали. Потом убежал. Твой дом был ближе всех. Прости.       — Не извиняйся, ты молодец, что пришел ко мне сразу, — Чонгук ведет Чимина в гостиную, чтобы посадить на диван.       Тэсон суетится рядом, тоже хочет помочь отцу. Чимин улыбается мальчику, уверяет его, что с ним всё в порядке и ничего страшного не произошло. Тут Джиен возвращается с аптечкой, садится на пол около журнального столика, принявшись искать необходимые лекарства.       — Как же вы так, господин Пак? — причитала жена Чонгука. Она нанесла на вату немного перекиси и села рядом с Чимином, попросив позволить ей обработать его раны.       Чимин с помощью Чонгука снял куртку, а потом зашипел, когда почувствовал неприятное лекарство на скуле. Джиен расспрашивала его обо всех подробностях происшествия, причитала, чтобы Пак заявил в полицию. Тэсон помогал матери и подавал необходимое из аптечки. Чонгук же сидел рядом и сжимал кулаки, напрягшись всем телом. Но все были заняты Чимином, поэтому не заметили его состояния.       Джиен прошлась ваткой по кровоподтекам на коленях Чимина, тот снова зашипел, но старался терпеть.       — Вы меня извините, что я побеспокоил вас, — ёрзает на месте Чимин и говорит с отдышкой, потому что удар в живот был такой сильный, что дышать трудно. — Я сейчас уйду и…       — Даже и речи быть не может об этом, — перебивает его Джиен. — Вы сегодня останетесь у нас на ночь. Или лучше в больницу вас отвезти?       — Нет, в больницу не надо.       — Тогда решено. Я вас в таком состоянии не отпущу одного. Так, раны я обработала. Сейчас идите в душ, Чонгук принесет вам что-нибудь из своей одежды, если вы не против. А я закончу накрывать на стол. Гостевая комната полностью в вашем распоряжении, позже я сменю там постельное белье.       — Что вы, госпожа Чон, мне неудобно.       — И никаких отговорок!       Джиен встала с дивана и пошла суетиться по дому. Тэсону дала задание на кухне, сама же пошла сразу подготовить гостевую спальню на втором этаже, а Чонгуку сказала проводить господина Пака в ванную комнату и принести ему чистое полотенце.       Чимин неуверенно посмотрел на Чонгука, тот встал с дивана и помог ему подняться, придержав его, закинув руку себе на плечо. Чон довел его до ванной, но зашел вместе с ним. Закрыв дверь изнутри на замок, Чонгук развернулся к Чимину лицом и тут же заключил его в объятья. Не так, как было в прихожей несколько минут назад, а как они обнимаются, когда Чонгук после тяжелого трудового дня приходит к Чимину на ужин. Руки Чимина накрывают шею и затылок Чона, а тот обнимает его за талию, уткнувшись губами в плечо.       — Черт, что же они с тобой сделали?! Я убью их. Я уничтожу каждого, кто посмел так обойтись с тобой, — рычал Чон, сжимая одежду Пака на его талии. — Сильно испугался?       — Угу.       — Мой котенок.       От ласкового прозвища в груди Чимина разлилось тепло, сердце забилось быстрее. Чимин прижимается к мужчине сильнее, но в один момент чувствует боль на прессе и чуть отодвигается. Чонгука теперь тоже нехило трясет от эмоций. Он продолжает обнимать Чимина, а потом просто падает на ковер на полу и садит танцора к себе на колени, поглаживая его по спине и чуть укачивая, чтобы успокоить. С Тэсоном так срабатывает, когда тот плачет.       — Спасибо тебе, ты спас меня.       — Я ничего не сделал, — Чон прикрывал веки, уткнувшись носом в шею соулмейта.       — Ты открыл мне дверь, позволил войти в твой дом, когда ты всегда против этого.       — Мне важно, чтобы ты был в безопасности. Чимин, просто скажи, кто это был, и я им сердце вырву. Мой маленький сладкий мальчик, кто посмел поднять на тебя руку? Я так испугался за тебя.       — Я их не знаю.       — Ничего. Я разберусь, обещаю тебе. Запись с камер на доме можно взять, я передам информацию своему приятелю, он офицер полиции.       Они сидели молча ещё пару минут. Чонгук укачивал его в своих руках как маленького. После Чимин зашевелился и чмокнул Чонгука в щеку.       — Ты не должен здесь быть. Джиен может что-то заподозрить. Мне нужно помыться.       — Да, хорошо, — растерянно сказал Гук и начал вставать на ноги.       Чонгук зачесал волосы назад и посмотрел на разбитый вид соулмейта, отчего хотелось выть. Его мальчика никто не смеет трогать. Это невинное создание нельзя обижать и бить.       Чимин подходит к душевой кабине и включает там воду на полную. Шум воды перекрывает звуки всех разговоров. Пак подходит к Чонгуку и шепчет на ухо:       — Поцелуй меня.       — Тебе не будет больно? — беспокоится Гук за его состояние. Хотя должен волноваться о том, что они творят в доме Чонгука, когда за дверью его жена и сын. Чонгука вообще не должно сейчас быть в этой ванной.       — Губы у меня целы. А ты будь аккуратен.       Чонгука переполняют эмоции, поэтому он сладко целует своего соулмейта, мягко придерживая его голову одной рукой, а второй обнимая за талию. Чимин смакует чужой язык и чувствует, как ему становится легче. Вода в душевой шумит, но они слышат дыхание друг друга и причмокивания.       — Больше не попадай в неприятности, — Гук часто дышит, оторвавшись от желанных губ. — Если с тобой что-то случится, я не переживу.       Чимин улыбается уголками губ:       — Не случится, если будешь рядом.       Гук ещё раз чмокает его губы и выходит из ванной, перед этим вытащив полотенце из шкафа и подав его Чимину.       На кухне у Джиен почти всё было готово. Она заварила ромашковый чай, накрыла на стол и ждала всех к ужину. Чонгук же поднялся в спальню, нашел в гардеробной новые, ещё не ношеные, боксеры, которые недавно купил, также взял серые мягкие штаны и белую футболку. Вещи будут Чимину немного великоваты, но точно не слетят с его тела. Штаны с утягивающей резинкой в поясе, а футболка будет как оверсайз. Гук занес в ванную вещи, мельком глянув в сторону закрытой душевой кабины и посетовав, что та непрозрачная, потому как плавные изгибы голого тела Чимина будили первобытные инстинкты. И даже раны и ссадины не портили его красоту. Всё же Чонгук нашел в себе силы и здравый смысл, чтобы не палиться, и вышел из ванной, направившись на кухню.       Все подождали, когда Чимин выйдет из душа. Тот оделся в любезно предоставленную одежду Чонгука, которая смотрелась на нем даже лучше. Одна лишь футболка была великовата и оголяла часть плеча и ключицы Чимина с милой родинкой. Черные волосы были влажные, а ранки были чистые и больше не кровоточили. Пак надел напульсник обратно на запястье. Джиен хотела его снять, вдруг там тоже синяки, но Чимин дернулся, не дал, иначе бы она увидела там имя своего мужа. Тогда Джиен пожала плечами и пригласила его за стол, посадив рядом с Тэсоном. Она принялась накладывать всем в тарелки мясо и наливать суп с водорослями. Чимин встретился глазами с Чонгуком, робко взял в руку ложку и стал пробовать суп.       — Всё очень вкусно, госпожа Чон, — хвалит он её выбор еды, принявшись с удовольствием есть вкусный суп.       Джиен кокетливо улыбается, просит не вгонять её в краску. Тэсон спрашивает, стало ли учителю Паку лучше, и тот кивает головой и говорит, чтобы малыш не волновался. Горячий душ помог ему прийти в себя. Пресс всё ещё сильно болел от удара, а на коленях саднило кожу, но в целом всё было не настолько плохо, и в больницу не было необходимости ехать.       Они ужинали в приятной обстановке. Джиен отвлекала Чимина болтовней от негативных мыслей, чтобы он расслабился и хоть немного забыл о произошедшем. Тэсон активно ей в этом помогал, иногда обращаясь к отцу и увлекая его в их разговоры.       Всё было хорошо, но тут Чимин словил очередной задумчивый взгляд Чонгука и обратился к Джиен.       — Госпожа Чон, я возьму на три дня больничный, а после постараюсь найти время в своем расписании для урока по стрип-дэнсу. Знаю, вы давно просите меня провести вам пробное занятие.       — Правда? — у Джиен тут же загорелись глаза. — Я так рада. Благодарю вас, господин Пак. Буду ждать нашего занятия с нетерпением.       — Я сообщу вам дату урока, когда определюсь с расписанием.       — Хорошо, — Джиен улыбается во все зубы и поворачивается к Чонгуку. — Дорогой, ты слышал? Я смогу попробовать то, о чём мечтала со времен старшей школы.       Чимин замечает руку Джиен на плече Чонгука и опускает глаза в свою тарелку, потому что ему больно видеть их близость. И плевать, что Чонгук явно недоволен таким раскладом с их танцами. Джиен бы все равно не отстала от Чимина с этим уроком, он планирует загонять её так, чтобы у неё больше не было сил не только на танцы, но и на секс с Чонгуком.       Время пролетело быстро, тарелки были опустошены. Джиен загрузила грязную посуду в посудомойку и пошла спать. Все остальные последовали её примеру. Чимин прошел в выделенную ему гостевую спальню и лег на свежее постельное белье, вдохнув приятный аромат хлопка. Несмотря на мягкость подушек, Чимин долго не мог заснуть. В районе двух часов ночи он спустился на первый этаж как мышка, стараясь не разбудить хозяев квартиры.       Кухня была погружена в полумрак, свет шел от уличных фонарей за окном. За столом сидел Чонгук и курил сигарету. Он увидел Чимина, но ничего не сказал. А вот Пак не хотел молчать. Он подошел ближе и посмотрел на Чонгука.       — Трудно притворяться чужими, правда?       — Да, — тихо отвечает Чон и тушит сигарету в пепельнице.       Чимин кладет руку на мужское плечо и слегка сжимает его:       — Почему ты не спишь?       — Не спится.       Только сейчас танцор замечает стакан с виски. Гук делает глоток алкоголя.       — Не стоит так сильно переживать.       Чонгук вздыхает, но не отталкивает руку парня.       — Чимин, я чуть не потерял тебя. Ты не понимаешь, что сейчас со мной происходит.       Чимин садится на соседний стул, забирает из рук Гука стакан и подносит его к своим губам, чтобы сделать глоточек и поморщиться от крепости напитка. Чимин хотел бы утешить его, но он даже слово произнести не успел, как Чонгук потянул его за руки и пересадил к себе на колени. Чон надавил на его затылок и поцеловал в губы, ощутив волнительный трепет в груди.       — Тебе не больно? — волнуется Чонгук. — Знаешь, я тут вспомнил как сам когда-то поднял на тебя руку. Никогда себе не прощу.       — Но ты ведь больше не обидишь меня?       — Не обижу. Ты мне слишком дорог.       Они обнимались и целовались, а потом Чонгук перешел поцелуями на шею, стал руками проникать под футболку, которую одолжил Чимину. Его вещь очень шла соулмейту.       — Гуки, остановись, кто-нибудь увидит, — Чимин уже часто дышит от возбуждения. Он бы сам рад продолжить, несмотря на болезненные ощущения в теле, но он думает о последствиях.       Чонгук же гладит ягодицы парня, кайфуя от их мягкости:       — Я хочу тебя, — шепчет в приоткрытый рот.       — Я тебя тоже, любимый. Но не здесь, прошу тебя.       — Мальчик мой.       — Кто-то идет.       Оба вздрагивают от последней реплики. Чимин быстро соскакивает с колен мужчины и отходит к холодильнику, нервно зачесывая пальцами челку.       Тэсон в пижамке с корабликами заходит на кухню и потирает сонные глаза.       Чонгук кое-как приходит в себя, смаргивает пелену возбуждения и обращается к сыну.       — Малыш, ты чего не спишь?       — Не могу уснуть, — дует губки Тэсон.       Гук встает со стула, чмокает сына в макушку и подталкивает на выход:       — Пойдем, я уложу тебя.       — Учитель Пак, как вы себя чувствуете? — спрашивает мальчик, завидев Чимина.       — Уже лучше, Сона, — улыбается Пак, нервно поправив футболку и глянув на Чонгука. — Твой папа хорошо обо мне позаботился и мне уже лучше. Могу ли я пойти с вами? Я бы рассказал сказку Тэсону. Хочешь, милый?       — Да, очень, — отвечает Тэсон.       Чонгук не стал возражать.       В спальне Тэсона была широкая двуспальная кровать, поэтому они все втроем прекрасно там уместились. Мальчик лежал между отцом и учителем, сложив руки поверх одеяла на животе. Он прикрыл глазки и принялся слушать приятный голос Чимина.       — Жил-был черный кролик, — начинает только что выдуманный рассказ Чимин, периодически сталкиваясь взглядами с Чонгуком. На тумбе тускло горел маленький светильник, добавляя уюта. — Он был красивый и статный, все смотрели на него с восхищением. И тут вдруг на пути он повстречал...       — Утёнка. С милыми пухлыми губами, — встревает Чонгук, решив, что тоже имеет право поучаствовать в рассказе сказки.       Чимин кашляет в кулак, а потом продолжает придумывать на ходу:       — Да. Утёнку так сильно понравился кролик, что он бегал за ним по пятам. Утёнок плавал в пруду лучше всех остальных утят, чтобы привлечь внимание кролика. Он погружался в воду, выныривал, ища одобрения от кролика, но тот гонялся за бабочками.       — Бабочки были очень красивые, кролик всегда их любил, — говорит Чон очевидные вещи.       — Но утёнок сказал кролику, что не обязательно любить только бабочек. Утёнок звал кролика поплавать в пруду вместе, но кролик боялся, что его шёрстка станет мокрой и некрасивой, что он станет другим, если будет рядом с утёнком.       Оба уже давно поняли, что рассказывают сказку про самих себя. Вполне хороший шанс рассказать друг другу о чувствах, что они испытывают на протяжении всего этого времени.       — Утёнок влюбился в кролика и хотел, чтобы его тоже полюбили. А когда утёнок увидел, как кролик целует свою крольчиху, утёнку захотелось утопиться, — внезапно сказка приобретает новый оборот. А Чимин продолжает рассказывать, глядя Чону в глаза: — Он лил слезы день и ночь. Он просил кролика любить только его.       — У кролика был крольчонок, он не мог его бросить.       Тот самый «крольчонок», кстати говоря, уже почти заснул, но взрослые продолжали тихо говорить.       — Утёнок готов стать для крольчонка папой, если кролик позволит.       Чонгук нахмурился:       — У крольчонка не может быть двух пап.       — Просто кролик не был в других зоопарках, там живут по-другому.       — Так или иначе, они будут жить в этом зоопарке с его устоями.       — Не думаю, что кролик готов отказаться от утёнка из-за устоев зоопарка. Или может? Кролик хоть что-нибудь чувствует к утёнку?       Чонгук молчит, а спустя время кивает, опустив взгляд на сына. Тэсон уснул.       Чимин нервно зачесывает волосы назад, ему хочется покурить и пореветь.       Они целуют спящего Тэсона в обе щёчки и тихонько выходят в коридор, прикрыв двери.       Чонгук поворачивается к Чимину:       — Это правда, что утёнок так сильно боится потерять кролика?       — Правда, — Пак поднимает на него глаза, подойдя ближе. — Только кролику нужно знать, что терпение утёнка небезгранично. Либо он утонет в собственных слезах, либо уплывет по реке далеко-далеко, что кролик его никогда не найдет.       Чимин тянется вперед и Чонгук принимает его в свои объятья. Младший целует Чона в шею, прикрыв веки на пару секунд. Казалось бы, каких-то два месяца назад Гук на этом же самом месте буквально рычал от недовольства, что Чимин ступил на порог его дома. А сейчас крепко прижимает к себе и пытается поймать чужие мягкие губы.       — Не ходи к ней, — тихо просит младший. — Останься со мной этой ночью.       — Чимин, не ревнуй. Я просто иду спать, я очень устал. Советую и тебе хорошенько выспаться.       Чонгук мягко выпустил Чимина из рук, чмокнул его в губы, пожелав спокойной ночи и подтолкнув в сторону гостевой спальни. Тот насупился. И правда на утёнка похож.       *       Утро следующего дня началось с оживленной беседы с Тэсоном. Он был расстроен, что заснул посередине рассказа сказки Чимина, спросил его, чем всё закончилось. Чимин сказал, что сказка кролика и утёнка ещё не закончена, поэтому итог событий пока неизвестен.       Они все умылись, Чимин взял любезно предоставленные Джиен лекарства, обработал раны мазями. Мышцы живота всё ещё болели, но вовремя оказанная помощь и присутствие соулмейта помогли ему прийти в себя.       Чонгук вместе с Тэсоном накрыли на стол и позвали всех завтракать. На этот раз Чимин снова сидел рядом с Тэсоном, напротив супругов. Чимин попробовал яичницу и вдруг в дверь раздался звонок. Джиен пошла открывать.       В коридоре раздались радостные возгласы, Джиен была рада видеть пришедших гостей.       — Бабушка, дедушка! — воскликнул Тэсон и побежал в прихожую.       Чимин с Чонгуком переглянулись. Последний поднялся из-за стола и пошел встречать своих родителей. Чимин остался на кухне, не зная, куда себя деть. Он был морально не готов знакомиться с родителями Чонгука, тем более сейчас, когда он весь в синяках, в неподобающей одежде и обстановке.       Из громких разговоров Чимин понял, что родители Гука вернулись из Японии, заехали домой переодеться, а потом сразу помчались к любимому внуку с кучей подарков. Чимин подумал, что нехорошо будет отсиживаться на кухне, и решил выйти в коридор ко всем.       Джиен улыбалась и обнималась со свекром, Тэсон принялся распаковывать огромного робота, а Чонгук обнимал мать и о чем-то говорил с ней.       — Здравствуйте, молодой человек, — отец Чонгука, высокий мужчина зрелых лет, выпустил Джиен из объятий и посмотрел прямо на Чимина.       Пак низко поклонился обоим родителям, поприветствовав их самым вежливым тоном.       — Мам, пап, это Пак Чимин, он учитель по танцам у Тэсона, — объясняет Чонгук. Его глаза мечутся от родителей к Чимину и обратно, видно, как он сильно нервничает. — Это мой отец, Чон Джусон, а это моя мама, Чон Ёнхи.       — Приятно познакомиться, — снова кланяется Чимин.       — Чонгук-и, почему ваш гость в твоей одежде? — зоркий глаз матери Чонгука прошелся по одежде Чимина. Тот скрестил руки на поясе, чувствуя себя самым отвратным существом.       Джиен отправила Тэсона в гостиную заниматься распаковкой подарков, а потом встала рядом с Чимином.       — С господином Паком вчера произошла беда, на него напали хулиганы. Мы были рядом и оказали ему помощь, я не отпустила его одного ночью в таком состоянии, поэтому он остался на ночь у нас.       Ёнхи кивнула головой, а после зацепилась взглядом за напульсник на руке Чимина. Но тут Чонгук хлопнул в ладоши и предложил сесть всем за стол и продолжить завтрак.       На кухне они расселись так, что Чимин был с краю, сидя напротив Чонгука. Джиен достала побольше риса и овощей, чтобы родителям Чонгука тоже было что перекусить.       Чимин чувствовал себя не в своей тарелке, сидел как на иголках с прямой спиной и боялся сделать лишний вдох. Они с Чонгуком то и дело встречались глазами. Старший тоже нервничал и старался никак не выдать своего состояния, улыбаясь на реплики матери и отвечая на вопросы отца.       Джиен трогала Чонгука за плечи, приобнимала, брала за руку, пока беззаботно болтала с родителями мужа. Чимин уводил взгляд каждый раз, ему было больно видеть их вместе.       Чимин ничего не ел, только ковырялся палочками в своей тарелке. Когда он потянулся за кимчи, их с Чонгуком пальцы и палочки столкнулись и они зависли на пару секунд. Чимин отдернул руку как ошпаренный, так и не взяв капусты. Джиен была увлечена беседами с родителями и ничего не замечала. А вот мать Чонгука иногда косо смотрела то на Чимина, то на Чонгука.       Отец Чона спросил про самочувствие Чимина, предложил ему обратиться в полицию, но тут Чонгук сказал, что сам поможет с этим делом, напомнил, что у него друг работает в органах.       Чимин не стал засиживаться. Запястье под напульсником сильно чесалось, хотелось уйти отсюда поскорее. Он быстро собрался, поклонился всем присутствующим, поблагодарил за гостеприимство и сказал, что ему уже пора. Чонгук вызвался проводить его. Он отдал Чимину один из своих черных бомберов, чтобы тот не замерз и спокойно добрался до дома. Вчерашнюю одежду Чимина Чонгук убрал в пакет и приберег для доказательственной базы. Похоже, и впрямь решил наказать виновников через органы полиции.       Они вышли на лестничную клетку, где Чимин должен был вызвать лифт, но он хотел поговорить с Чонгуком. Они встали недалеко от двери и тихо разговаривали, однако их было прекрасно слышно Чон Ёнхи, вставшей в прихожей около незакрытой двери и смотревшей за всем через щёлочку.       — Прошу тебя, будь осторожен, — говорит Чонгук, взяв Чимина за руку.       Чимин переплел с ним пальцы и подошел вплотную, заглянув прямо в глаза:       — Хорошо. Я куплю новый телефон и позвоню тебе.       — Такси уже подъехало, я оплатил.       — Спасибо. И прости, что всё так. Я здесь не к месту, — Чимин хмурится, опуская периодически глаза на их скрепленные пальцы.       — Нет, это ты прости, что заставляю тебя испытывать всё это.       — Когда мы увидимся?       — Купи телефон, я напишу тебе. Деньги нужны?       — Нет.       — Чимин, — рыкнул Чонгук, недовольный ответом. Если надо, он миллион вон засунет ему в карманы, чтобы точно быть уверенным, что с Чимином всё будет хорошо.       — Я не ношу все деньги в рюкзаке, Чонгук. Всё нормально, у меня есть банковский счет. А замок на дверях дома электронный.       — Хорошо. Но всё равно, скажи, если тебе нужна будет помощь.       Чимин привстал на носочки, приблизившись к лицу Чона:       — Мне нужен ты. Сможешь мне это дать? То-то же, — горько усмехается.       — Чимин... — тихо выдыхает старший, прикрыв веки.       Танцор кусает губы, чувствуя ком в горле:       — Господи, сердце кровью обливается, когда вижу тебя с ней.       Чонгук молчит, но Чимин продолжает делиться своими переживаниями.       — Она трогает тебя, прикасается прямо на моих глазах.       Истерика подкатывает к горлу, живот скручивает от недовольства. Чувства к Чонгуку с каждым днем становятся всё сильнее и сильнее.       — Будто она имеет на тебя больше прав, чем я. Ненавижу её! Ненавижу!       Чимин хнычет, бьет Гука по плечам. Чонгук ловит его за запястья, прижимает к себе и целует в губы, дабы прекратить его истерику. Они целуются неглубоко, прихватывают своими губами чужие, часто дышат. Чимин как слепой котенок тянется за лаской, обнимая мужчину за шею.       — Чимин, только давай без истерик, — Чонгук буквально придавил его своей мужской аурой. У Чимина коленки задрожали. — Она перед родителями так себя ведет, будто у нас с ней всё нормально.       Чимин прикрыл веки:       — Разве ты не видишь, что со мной происходит? Я люблю тебя. Я не могу без тебя. Умоляю, не возвращайся туда!       — Чимин, успокойся, — Чонгук пытается его как-то встряхнуть. Похоже, находиться рядом с Джиен Чимину становится всё более невыносимо. — Малыш, ты перенервничал. Езжай домой и хорошенько отдохни.       Мужчина целует парня в лоб.       — Жду тебя дома, — шепчет Чимин и чмокает его в губы, привстав на носочки.       И стремительно убегает к открывшемуся лифту, залетая внутрь и нажимая кнопку, чтобы спуститься вниз. Чонгук стоит ещё несколько секунд, сжимая кулаки. Его переполняют такие чувства, какие он даже во время первой влюбленности не испытывал. Ему так трудно отпускать Чимина. Вчерашняя ситуация заставила его теперь каждую минуту волноваться за него.       Мать Чонгука, стоящая за дверью, хватается за сердце и скорее уходит, чтобы сын не чувствовал себя сейчас неловко, уличив мать в подслушивании чужих разговоров. Она знает, что так делать нехорошо, но она переживала за сына, потому что поняла, что этот Пак Чимин неспроста появился в жизни их семьи. Теперь же она намерена очень серьезно поговорить со своим сыном.