Трепет любящего сердца

***

Ночные кошмары преследовали Костю ещё с раннего детства. Уже после окончания медицинской академии он переосмыслил причину постоянных кошмарных сновидений. Он понимал, что если бы не отец и его тирания, то едва ли бы он систематически мучился, начиная с дошкольного возраста и по сегодняшний день, от пугающих реальностей во снах. После становления тем, кем он стал по итогу — врачом, но что важнее — урологом, нападки со стороны отца прекратились. Издевательства прекратились также внезапно, как и начались когда-то. Юный Таймураз, всегда мечтавший о хороших взаимоотношениях с отцом, инициативно шел на контакт и вскоре их отношения полностью наладились. Но, даже несмотря на налаженные взаимоотношения, юный врач-уролог не мог забыть и простить отцу те издевательства, что он терпел на протяжении семнадцати лет.

***

Резкая вспышка света стала причиной пробуждения. Гецати подскочил на постели и истошно завопил, пытаясь избавиться от оков неприятного влажного одеяла. Перед глазами плясали звездочки, как бывает после удара по голове, размывая четкость картинки. Также испуганно проснулась и сама Марьяна. Истошный вопль и нервные покачивания любимого ввели её в ступор. С одной стороны было очевидно, что в состояние предшествующее истерике его поверг дурной сон, но её тревожило другое: что же именно заставило извечно спокойного и уравновешенного провидца, безусловно обладающего самоконтролем, разбудить своим криком весь подъезд? По его оцепеневшему взгляду, по конвульсивной лихорадочной дрожи в теле, по слезящимся глазам было ясно: кошмар коснулся чего-то несоизмеримо личного. Женщина, пересилив собственное потрясение от резкого и сумбурного пробуждения, беспокойно вцепилась в его предплечье и затрясла, без садистского напора, но настойчиво, стараясь привести любимого в чувства. — Милый, что ты видел? — С пониманием обстоятельств и природы его реакции, тихо прошептала она. Увидев рядом с собой живую и невредимую Романову, так наивно смотрящую в самую глубину его души любящими глазами, отражающими её переживание, провидец прильнул к её оголенной груди, стиснув ведьму в медвежьих объятиях. И не было здесь ни похоти, ни вожделения, только доверие безграничное и всецело оправданное. От одолевшего его всепоглощающего ужаса мужчине было трудно дышать. Он прерывисто пыхтел, обжигая нежную, словно бархат кожу, царапая её колючей щетиной. Но едва ли Марьяне было до этого дело. — Я здесь, я с тобой. Всё хорошо, — Она гладила его по затылку, намереваясь успокоить. Бормотала что-то невнятное самым что ни на есть — ангельским голосом. — Я принесу тебе воды и окно открою, ладно? Гецати молча кивнул, освободив её от оков своих объятий, а затем, когда она спешно покинула комнату, зарылся в собственные ладони в тщетных попытках прийти в себя и отдышаться. В голову вновь и вновь лезли навязчивые образы из кошмарного сна, кажется впервые обретшие четкость и ясность, что для сновидений вещь крайне редкая. Перед глазами стояли эпизоды трагичной кончины его любимой: клубы дыма валящие из окон, языки пламени, охватившие все поверхности до единой, обугленное мертвое тело Марьяны на кровати, его отчаянный вопль и… — Держи, — Романова была всего в нескольких сантиметрах от него. Сидела на постели, озабоченно рассматривая его бледное лицо, протягивая стакан с водой. Не в силах поблагодарить её словесно, мужчина слабо помотал головой, и молча принял протянутую ему емкость, в секунду осушив её до дна. Во рту по прежнему было сухо, провидец едва смог выдавить: — В твоей квартире кто-то живет? — Никто, но у Зафара ключи есть, — взволнованно пробормотала ведьма. — Нам нужно забрать ваши вещи из квартиры и забыть о её существовании! — По прежнему испуганно настаивал медиум. — Что он сделал? Гецати молча уставился, словно не понимал о чем она говорит. — Зафар, — спокойно уточняла Романова. — Что Зафар сделал в твоём сне? Константин отвернулся, хотелось собрать мысли в кучу и подобрать нужные слова. Он боялся вспоминать, боялся думать о том, что видел. А как он скажет ей об этом? — Я была там… — Ведьма удрученно копалась в его голове и выдавала лишь неоспоримые факты. Гецати отрицать не стал, подавленно дополнил: — Я видел, как горит твоя квартира, поэтому мы сегодня же заберем ваши вещи оттуда. Ведьма подобралась к нему ближе, присела на колени подле него и коснувшись его лица согласилась: — Как скажешь, ты главное не переживай, это всего лишь сон. Я здесь и я никуда без тебя не поеду. — Романова нежно коснулась его губ в подтверждение своих слов, прошептала в самые губы. — Я никуда от тебя не денусь. — Я знаю, — пролепетал осетин в перерывах между чередой поцелуев. Они успокаивали друг друга, даря блаженное умиротворение. Поцелуй заканчивался, прерывался, а затем они вновь делились любовью, что буквально сочилась из них. Между прерывистым дыханием и нежностью, постепенно переходящей во что-то более интимное, вклинилась фраза, прервавшая напор с обеих сторон: — Марьян, подожди. Женщина в изумлении отвлеклась и нависла над ним в ожидании подвоха. Мысль о том, что он не хочет её или она как всегда некстати нервно закрутилась в голове. — А у нас ещё есть твоя вкуснейшая пюрешка? — Невинно улыбаясь спросил медиум, продолжая поглаживать её бедра. — Кушать хочется? — С хитрым, недовольным прищуром поинтересовалась женщина, больше всего на свете желая настучать ему по голове за подобные шутки. Но уже через долю секунды он развеял её сомнения в его искренности: — Очень, — Гецати смущенно рассмеялся. Ведьма призадумалась, а затем, как и надлежит хорошему игроку, который не привык уступать сопернику в его же игре, резво выкрикнула: — Чур я первая! — Романова стремительно вскочила и бегом поспешила на кухню, заливаясь по-детски довольным смехом. Мужчина быстро осознал её намерения и потому, не теряя бдительности, ринулся следом за ней. Уже у двери кухни, у самого порога, мужчина нагнал звонко смеющуюся Марьяну и притянул её к себе со спины, нежно целуя в затылок. Она согнулась, то ли от приятных ощущений, то ли от беспрерывного хохота. Марьяна не стала отталкивать возлюбленного, уложив свои ладони поверх его рук и заулыбавшись. Они простояли так ещё некоторое время. — Пюрешки осталось немного, на двоих может не хватить, — намеренно печальным голосом шепнула Марьяна, наконец добравшись до холодильника. — Тогда я не усну. А если я не усну, придется придумывать чем же поужинать… или кем. Марьяна расхохоталась, изъяв контейнер с застывшим обледеневшим пюре и, открыв крышку, поставив блюдо в микроволновку, лукаво ответила: — Звучит заманчиво, — ведьма весело чмокнула его в нос. Гецати сдаваться не собирался и игриво укусил рыжеволосую за нагое плечико, в ответ услышал сдавленное похотливое: — А-а-ай, ну, я же не вкусная! Женщина с хохотом схватила контейнер с едой и побежала к столу. — Поедим и спать? Набросившись на горячую пюрешку, что так ароматно запахла на всю квартиру Марьяна поинтересовалась: — У тебя есть другие предложения? — Допустим, что есть, — Гецати хитрил придвигаясь ближе не то к Марьяне, не то к столу. — Ты сильно хотел кушать? Вот, будь добр, наедайся! — Романова напыщенно придвинула посудину ближе к мужчине. — Марьян, ты чего? — провидец изумленно откинулся на спинку стула и придвинул любимую ближе. — Я просто боюсь сделать что-то не так… — настроение ведьмы мгновенно переменилось, она отвернулась в раздумьях над чем-то, о чем ещё ни с кем не говорила. — Я принимаю тебя любой, какой бы ты ни была. Грустной, уставшей, злой, напуганной. Для меня важно, чтобы ты была рядом, поэтому не стесняйся быть честной со мной, — провидец понял всё без слов и сейчас для него было важно поддержать и ободрить её, он умоляюще добавил: — Пожалуйста. — Я не могу не беспокоиться, не могу не переживать из-за наших отношений. Я только об этом и думаю. Я не зря в разгар ссоры упомянула Соню. — Ты не доверяешь мне… — Мужчина осунулся обдумывая каждое сказанное слово, каждый свой поступок. В его глазах читались сомнение и удивление. — Это не совсем то, что я имела ввиду, — Романова поспешила оправдаться, подумала, мол ляпнула не то, но её слова вовсе не спугнули Константина. Мужчина уверенно сполз со стула и опустился перед ней на колени. — Послушай, мы с Соней абсолютно разные люди, были ими ещё с самого начала. Мне не нужны были отношения и я не имел серьезных намерений в её сторону, а вот Соня… — Медиум запнулся, ему хотелось правильно всё объяснить, хотелось, чтоб Марьяна поняла и приняла ту правду, что он хранил. — Соня же воспринимала всё иначе. Да, я ухаживал за ней и да, она нравилась мне, как женщина, но я ничего ей не обещал. Чувства ослепили её и «Битва Экстрасенсов» превратилась для неё в битву с самой собой. Она не давала мне покоя не смотря ни на что и когда я понял, что это тупик, то соответсвенно решил оборвать все связи с ней. Марьяна внимательно слушала не намереваясь перебить и не желая задавать лишних вопросов. Гецати аккуратно укутал её ладони своими и продолжил: — С тобой всё абсолютно иначе. Я сказал сразу, что настроен более, чем серьезно. Ты мне небезразлична и твоя дочь тоже. Я хочу оберегать, хочу заботиться о вас, — оставив невесомый поцелуй на её ладонях Константин дал ей самое ценное для неё обещание: — Я не прошу тебя безоговорочно верить мне, но дай мне шанс, дай мне хоть каплю своего доверия и я его заслужу. Добьюсь так, как только смогу, чего бы мне это не стоило. Женщина многозначительно взглянула на него и потянула за руку вынуждая подняться, а после и сама встала со стула и так интимно близко подошла к Гецати. — Твои поступки говорят гораздо больше слов и раз уж я здесь, то я доверяю тебе свою жизнь и жизнь своей дочки. — Я безумно ценю это, Марьяна, — мужская рука огладила волосы на её затылке и подтолкнула женщину вперед в его нежные бережные объятия. Она уткнулась носом в его плечо, громко вдохнула запах его кожи и также громко выдохнула. — Как же я рад, что ты наконец со мной, как долго я тебя ждал… — Провидец гладил её волосы, рассматривал их в свете раннего утра, улавливал их аромат. Ведьма слегка отстранилась и взглянула на Гецати полными любви глазами, а после без раздумий впилась в его губы упоительным поцелуем на который мужчина не мог не ответить. Огромные ладони обвили тонкую обнаженную талию, очертили изгибы бедер, закружили в немом страстном танце. В порыве пожара между ними Романова вжалась ягодицами в холодный стол, ощутила явный контраст, их раскаленные тела и ледяной стеклянный стол. Константин оставлял десятки трепетных поцелуев на её лице, прокладывал влажные дорожки от шеи до ключиц, нежно касался её бедер и живота, до сладостной боли сжимал грудь. Ведьма жалобно стонала жадно вдыхая свежий воздух, что нагло прерывал их просачиваясь в открытое окно. Провидец не хотел томить, не хотел медлить, безудержно и откровенно развел её ноги едва касаясь внутренней стороны бедра. Марьяна, опьяненная лаской, лишь изредка отвечала на нетерпеливые настойчивые поцелуи, извиваясь в руках любимого от сладостных ощущений. Он сжал её грудь в руке до сладостной боли. Пальцы пощекотали соски и он надавил на них, взявшись массировать нежную затвердевшую кожу. Вторая его рука переместилась в район её половых губ. Он дразнился, то массируя набухший клитор, то продвигая пальцы дальше, к влагалищу, но не входил. Женщина несдержанно стонала, царапая его оголенные плечи, а медиум продолжал играться с нежными и влажными от возбуждения складочками. Она полушепотом повторяла его имя, кусая провидца за мочку уха и оттягивая её, оставляя белые следы. Пухлые малиновые губы коснулись его шеи и, оставив череду несдержанных поцелуев, она прикусила его сонную артерию, после чего получила одновременно и наказание, и поощрение. Он вошел двумя пальца до упора. Женщина вскрикнула, напряглась, и стенки влагалища сузились вокруг его пальцев. Гецати, собираясь извлечь оба пальца, обманул Марьяну, и вновь резко вошел в неё. Эта игра, сладострастная и мучительная могла длиться, казалось, вечно. Он входил в неё снова и снова. Резко, но при этом аккуратно, боясь повредить нежные стенки чувствительной плоти. Вторя каждому его движению в ней, Марьяна выгибалась навстречу, боясь менять позу, настолько ей было хорошо. И вот, когда по логичному расчету должен был настать конец, провидец вышел из неё полностью, физически ощутив дрожь во всем теле ведьмы. Марьяна непонимающе, умоляюще уставилась на него, влажным от слез взглядом дав понять, что она так хочет получить заветную разрядку. Костя самодовольно улыбался, ощущая некую власть над некогда непокорной, холодной и своевольной женщиной. Но несмотря на ощутимое превосходство, Гецати подобно Марьяне был подвластен ей. Её нежному взгляду, молчаливо просящему продолжения, подрагивающим губам, искривленным в немой гримасе неудовлетворения. Не желая оттягивать, Гецати опустился перед ней на колени и коснулся губами ее клитора. Он знал, что доставляет ей неистовое блаженство, поскольку её тело безоговорочно отзывалось. Он чувствовал это, когда она томно вздыхала и начинала дрожать, когда она прижимала его ближе поглаживая по голове. Гецати был нежен, каждое его действие было неспешным и размеренным. Он облизывал, посасывал, ласкал возбужденный клитор. Провидец и сам испытывал эйфорию стоило ему коснуться её половых губ шершавым влажным языком. Её стоны, его имя, что раз за разом срывалось с её губ сводили его с ума. Не в силах сдерживать безмерное возбуждение провидец сначала поглаживал набухший член, движения становились всё более резкими, было в них что-то свирепое, что-то говорящее о его диком, необузданном желании. Ноги ведьмы подкосились предвещая пик блаженства, а после женщина внезапно вздрогнула и обмякла в крепких объятиях любимого, неспособная ни стоять, ни сидеть. Послевкусие оргазма отзывалось в каждой клеточке её расслабленного тела, оседая свинцовой тяжестью в конечностях. Хотелось бессильно упасть на пол, несмотря на непригодный и неудобный для отдыха кафель, осесть на ледяные плиты и провалиться в пучину эйфории. Но крепкие руки Гецати удерживали её от желанного падения. Мужчина с легкостью подхватил Романову на руки, как нес её когда-то в отеле, и, целуя ее в макушку, в каскады янтарных волос, в лоб, он поинтересовался, вкрадчиво, словно он сделал что-то гадкое и подлое: — Малыш, — он чмокнул её в уголок губ. — Ты как? — Не зря я тебя не покормила, — даже в состоянии исключительной усталости она пыталась отшучиваться, но её действия были красноречивее слов: она терлась о его грудь, сопя ему в шею. — Неужели ты был настолько голодный? — А я же говорил… — Расплывшись в блаженной улыбке, медиум вновь поцеловал её в губы и вошел в спальню. Когда ведьма оказалась в постели и укуталась в одеяло заметила, что мужчина вовсе не собирается ложиться. — Ты куда? Рано же ещё. Мужчина наклонился и оставив невесомый поцелуй на её макушке прошептал: — Это сюрприз, ты пока отдыхай, ладно? Романова молча кивнула головой, проваливаясь в сон.

***

Гецати копошился на кухне всё утро. Неосторожно гремел посудой, хлопал холодильником, а после тихо ругался на себя самого, страшась разбудить любимую. Полный сил, довольный, взбудораженный мужчина пританцовывал, что-то напевал себе под нос и сам же посмеивался. — Оладушки, оладушки, где были? У бабушки! Провидец так увлекся, что совсем упустил из виду Ясю, которая только что вернулась домой. Девушка изумленно замерла в коридоре и уставилась на него. Мужчина обратил на неё внимание лишь, когда она, не в силах сдерживаться, громко рассмеялась. Вилка упала на пол с грохотом. Гецати от испуга дернулся. — Кость, всё нормально? — Засранка, чего подкрадываешься? — Константин расхохотался то ли от того, что его застали врасплох, то ли от испуга. — Не крадусь я, просто молча наблюдаю! — И давно ты тут стоишь? — Улыбчивый мужчина вскинул брови. — Достаточно, чтобы захотеть съесть все оладушки, — Ярослава поправила непослушные локоны, которые упали на её лицо от бешеного хохота. — Ты чего не спишь в такую рань? Ещё и восьми нет. — Вам с мамой завтрак готовлю. Она спит ещё, так что давай не шуметь? Девушка заулыбалась и молча кивнула. Скинула с себя рюкзак и прошла вглубь кухни. — Я могу помочь с завтраком? — Яся принюхалась вдыхая запах свежей выпечки. — Если хочешь, я буду только рад. Девушка улыбнулась, потянувшись к кухонному столу за стаканом воды, но её взгляд приковала необычная органическая инсталляция, оставленная, словно нарочно на самом виду. Ярослава, заинтересованная причиной по которой чистоплотный Константин не убрал за собой, спросила: — А вы чего пюрешку по столу размазали? Гецати смущенно заозирался и смог выдавить только неловкое: — Это? Ах, это. Это я ночью ел, уронил тарелку… Ярослава перебила, уколов: — Уронил тарелку и решил переплюнуть успех Пикассо? — Убрать забыл, — несколько неловко и резко отозвался мужчина. Повисла неловкая пауза, которую, благослови её бог, прервал девичий смех. Ярослава спешно удалилась в комнату, дабы переодеться и не смущать и без того сконфуженного Константина ещё пуще. От прозорливого и острого ума девушки было невозможно скрыться, и все, что оставалось медиуму, лишь спешно убрать материальное подтверждение тому, что было ночью. Ярослава вернулась абсолютно спокойной, даже серьезной. От прежней лукавости не осталось и следа. Сейчас она, как никогда напоминала мать, что Гецати не мог не отметить: — Ты сейчас очень похожа на маму. Раньше не видел тебя такой серьезной. Что-то стряслось? — Школа, репетиторы, свободного времени мало. Парюсь из-за этого, — Ярослава почему-то отвернулась и поспешила перевести тему: — С чем тебе помочь? Выкладывая на сковороду очередную партию оладушек, мужчина через плечо ответил: — Достань, пожалуйста, несколько упаковок ягод из холодильника. Яся послушно подошла к холодильнику, найденные контейнеры протянула провидцу. Мужчина обхватил её запястье бережно, по-отечески. Этим жестом он хотел донести всю серьезность слов, которые хотел сказать: — Ты можешь поделиться со мной своими переживаниями и рассчитывать на мою поддержку, мы не чужие люди всё-таки, — он также мягко отпустил её руку, не желая давить и тем более не желая казаться наглым. Девушка, раскрепощенная заботой со стороны Кости, облокотилась о столешницу и всё же решила рассказать: — Мне пока сложно смириться с произошедшим, но это вопрос времени, не беспокойся обо мне. Зафар часто преследует меня во снах, но я прогоняю его так, как учила мама. Я справлюсь и у нас всё будет хорошо. — Ты только не утаивай ничего от нас с мамой, хорошо? — Да, конечно, — Ярослава принялась варить кофе, параллельно рассуждая: — Я рада, что ты появился в нашей жизни, рада, что это именно ты. Спасибо тебе. Медиум расплылся в улыбке, подобно коту, и ответил предельно честно: — Кажется, я уже говорил, что не мог поступить иначе. Твоя мама мне небезразлична, с самого начала… — Кстати, об этом! — Яся перебила его и тут же смутилась собственной наглости, но продолжила: — Я надеюсь, что ты не будешь сердиться, но я рассматривала твою комнату. Не подумай, я не рылась в твоих вещах, не искала ничего, просто смотрела, в общем интересно было! Мебель, потолки, стены. Короче не важно. Я заметила кое-что… — Что же? — Прямолинейность девушки импонировала Константину. У них с матерью оказалось гораздо больше общего, чем мужчина мог предположить. — У тебя над рабочим столом доска такая висит. На ней какие-то бумаги, календарь, я не вчитывалась. Она привлекла моё внимание потому, что там я увидела вашу с мамой фотографию. — Хочешь, чтобы я рассказал об этом? — Гецати не ощущал никакой неловкости, девочке всего лишь было любопытно. — Если тебя это не смутит, мне было бы интересно послушать. Мужчина рассмеялся и начал рассказ: — Есть в твоей маме что-то магическое. Речь не о силах, хотя и о них тоже, скорее… о сути твоей мамы. Я ощутил это в первую же нашу встречу. Подкалывала меня, язвила, а меня это восхищало. Вот есть в ней что-то такое необъяснимое, что вызывает восхищение. И я, как будто управляемый кем бы то ни было, подошел к ней на ватных ногах и выдал «Марьяна, можем сфотографироваться?». — А она что? — С интересом спросила младшая Романова. — Она поржала с меня и спросила «Чего мнешься? Я не кусаюсь. По крайней мере пока». Мы где-то там пристроились и я помню знатно удивился, когда она по-свойски положила руку на моё плечо, — Константин прокашлялся и с улыбкой вспомнил: — В тот вечер я понял, что меня уже тянет к ней и, как идиот побежал домой печатать фотографию. С тех пор на этой доске расписание приёмов, как ты верно подметила — календарь, чушь всякая, и мы с Марьяной. — Да, мама, как всегда в своём репертуаре, — девушка со смехом оглянулась и взвизгнула. — Оладушки! Вот это мы увлеклись. — Какое у вас веселое утро! Секретничаете? — В кухню вошла улыбчивая Марьяна, укутанная в махровый халат Константина. Яся и Костя переглянулись и одновременно заулыбались. — Могли бы секретничать, но только сожгли оладушки… — С некоторой грустью отметила Ярослава. — И сковородку, — сказанное вызвало у Гецати приступ дурного смеха, который обе Романовы подхватили мгновенно. — Только мама спать легла — всё. Камни с неба, потоп, сгорели оладушки. — Смеясь, Марьяна прижала к себе дочь и любимого мужчину. — Ну, хоть парочка оладушек уцелела? — Я тебя обрадую: даже не парочка, а целых две тарелки, — мужчина поцеловал её в висок. — Поэтому идите умывайтесь и я жду вас за завтраком. Внезапно на плите что-то зашипело и все мигом развернулись на звук. — О, а вот и мой кофе! — неловко хохотнула младшая Романова. Марьяна и Константин рассмеялись пуще прежнего. — Не переживай, я всё уберу. Идите умывайтесь! — Гецати подтолкнул женщин к ванной.

***

Утро явно удалось. Счастливые и в приподнятом настроении они завтракали, наслаждаясь компанией друг друга. Было единогласно решено, что сегодня они все вместе заберут вещи из квартиры Романовых, полноценно переедут в квартиру Гецати и будут жить… настоящей семьей? — Девочки, вы готовы? — Константин терпеливо ждал в коридоре, полностью одетый и собранный, как морально, так и физически, к поездке. Осадок от неприятного сновидения растворился с восходом солнца. Мужчина не переживал, знал, что будет рядом с ними и сумеет их защитить. — Да, — Марьяна выскользнула из комнаты, красуясь спортивной фигурой, подчеркнутой обтягивающими лосинами. На ней была оверсайз толстовка, как заметил Константин, изъятая из его гардероба, так, кстати, шедшая ей, и черная жилетка. Следом из комнаты вышла Ярослава, очаровательная копия матери. В отличие от Марьяны, вид девушки выглядел буднично, без изыска, что придавало ей ещё пущего очарования. — Извини Кость, — усмехнулась Яся. — Мама забыла, что мы не на Миланскую неделю моды едем, а просто за вещами. — Кажется, я слишком редко говорю ей, как она прекрасна и без макияжа, — улыбался Гецати. — Ага, твой косяк, — Ярослава шуточно стукнула медиума по плечу кулачком, а затем смешливо прибавила: — Либо она просто маскирует подтверждение того, насколько сильно ты её любишь. — Ярослава! — Возмущенно воскликнула Марьяна. — Да ладно вам. По-моему глупо отрицать факт того, что у вас был секс в моё отсутствие. Не будьте детьми. Видя смущенный взгляд Кости и сердитый взор матери на себе, Ярослава, давя на больное, нанесла решаюший удар: — Мам, тональник не способен скрыть все засосы! Девушка выскочила из квартиры, убегая от летящего в неё кроссовка. — Ладно тебе, дорогая, она уже взрослая девочка. Да, и к тому же это был мой кроссовок. — Гецати сделал вид, что обижен, Марьяна мгновенно поняла эту уловку, но решила подыграть, протянула: — Ой-й, прости пожалуйста, мне та-а-к стыдно. — Семья засранок! — Провидец насмешливо фыркнул, открыв дверь для возлюбленной. — Наш ты галантный, — ехидно процедила ведьма, швыряя кроссовок через плечо. — Что-то мне это напоминает.

***

Ревизия квартиры проходила за веселыми разговорами о чем-то незначительном. Ярослава озорно бегала из комнаты в комнату, складывая в большие коробки свои вещи: рамки и альбомы с фотографиями, рукодельные амулеты и талисманы, многочисленные наброски как на отдельных листах, так и полноценно заполненные скетчбуки, карикатуры и в конце концов угольные этюды, в большинстве своем посвященные битве. Расплывчатыми тенями, с четко очерченными силуэтами были нарисованы Виктория, Александр и Олег, с которыми Ярослава была лично знакома в силу того, что её мама дружна с братьями-спиритами, и в конце концов — Константин. Девушка рассматривала собственные рисунки, удовлетворенно улыбаясь результату. Зачастую творцам, по прошествии времени, перестают нравиться их работы, но филигранная точность в пропорциях и аккуратная штриховка давали повод для гордости, чем Ярослава решила поделиться с Гецати. — Кость, посмотри, — она протянула загрунтованные лаком очерки медиуму, нервно ожидая его вердикта. Он с интересом принялся рассматривать каждый из этюдов, с особым интересом смотря те из них, на которых был изображен он сам и Марьяна. Вопросов, где и кто нарисован, не было. Точность линий и оттенение помогали с легкостью рассмотреть в пепельных облачках своих коллег-эзотериков, себя самого и свою любимую женщину. — Это… У меня нет слов, — мужчина погладил Ярославу по голове. — Невероятно красиво, я… Ты такая умница! Младшая Романова улыбнулась, и вкрадчиво поинтересовалась: — Правда? — Конечно. Ты… У тебя невероятный талант. Девушка засветилась ярче прежнего и крепко обняла медиума, трепетно прошептав: — Спасибо тебе, мне так приятно… Гецати обнял ее в ответ, ласково прижав к своей груди, и прибавил с гордостью в голосе: — Ты такая молодец. Марьяна наблюдала за этой картиной из глубины комнаты, радуясь, что у её малышки появился настоящий друг в лице потенциального отца. Константин совершенно не собирался давить на девочку, не собирался лезть к ней в душу, но видя как она нуждается в мужском отцовском внимании, видя как она сама находит темы для сближения, он не мог оттолкнуть её.

***

Далее демонтаж проходил на продуктивной ноте. Все вещи были погружены в коробки и дело оставалось за малым: упаковать одежду в чемоданы. Пока они разбирались с вещами, чтобы не нагнетать жуть гробовым молчанием в постепенно пустеющей квартире, Костя всячески отвлекал своих девочек разговорами: — Я бы хотел, чтобы вы как можно быстрее забыли все произошедшее в этой квартире. Я не хочу приписывать себя к вашей семье, не уверен, что сейчас подходящее время, но я бы хотел познакомить вас со своей. Складывая свитера в очередную по счету дорожную сумку, Марьяна обернулась и удивленно спросила: — Что ты имеешь ввиду? — Поехали ко мне в Осетию? Отдохнем пару-тройку дней, развеемся, я познакомлю вас с родителями. Марьяна засомневалась, промолчала, окунувшись в раздумья, а после неожиданно улыбчиво воскликнула: — А знаешь что? Поехали! — Мам, ты сейчас серьезно? Я с радостью, но как же школа? — Ясенька, я знаю, что этот год важен для тебя, но давай устроим себе небольшой отпуск? — Ведьма нежно пригладила волосы дочери. — Ты права мам, мы заслужили, — Ярослава приникла к маминому плечу, а затем обняла и Костю.

***

Дверь в квартиру Романовых с грохотом отворилась. Зафар Рахимов медленно, неспешно окинул взглядом стены жилища, прошел внутрь. Квартира была пуста, а от присутствия ведьмы остался только фантомный запах её парфюма. Мужчина заметно поменялся в лице, осунулся. В пол голоса хмыкнул: — Даже чертов фикус забрала. Не хотел разуваться, идти не мог, полз подобно червю по коридору, приближался к кухне. Сразу для себя обозначил причину своего появления. Бездумно выудил из холодильника бутылку водки, опустится за стол, взглянул на плиту, вскочил и открыл газ, а после умиротворенно вернулся к столу. Его лицо не отображало эмоций, но было видно, что Рахимов ведет немой диалог с самим собой. От пары рюмок стал говорить вслух. — Глупец, глупец, глупец! — Мужчина хлопнул себя по лбу и завел диалог со стекляшкой, знал, что не ответит, а поговорить не с кем. — Только ты можешь выслушать меня, родимая, боль мою унимаешь… виноват ли я в своей глупости? Сам не знаю. Я любил её… — Зафар замялся, глубоко вдохнул и громко выдохнул, выдох этот был громоздкий в сравнении с мертвой тишиной на кухне. Всё вокруг словно замерло, весь мир прислушивался, догадывался, пока мужчина продолжал свой монолог: — А влюбленным свойственно совершать глупости, не так ли? Кто же мог подумать, что Гецати окажется нормальным мужиком, не таким ебантяем, каким я его видел. Приехал, все дела решил, по ребрам мне настучал! Ну краса-а-а-вец, — последнее слово он особенно подчеркнул, рассмеялся, а потом его лицо мгновенно приобрело несвойственную ему серьезность. — Может он тот, кто и вправду нужен ей? Такой сильной, хладнокровной, образованной, талантливой женщине. — Рахимов осушил очередную стопку водки, уставился куда-то в стену, принюхался. Запах газа становился всё более отчетливым, травил его легкие, травил разум, душу травил. — Как думаешь, сжалилась бы она надо мной сейчас? — Вопрос остался без ответа. — Вот сижу такой несчастный, одинокий, несу пьяный бред. Сам себя жалею, сам себя поддерживаю, сам себе плачусь, а ведь знаешь? Кричать мне хочется немыслимо, головой биться, извиваться в конвульсиях, — пьяница врезал себе по лицу, разрыдался, шепотом принялся извиняться: — Ох, родимая, как же стыдно мне, как мне жаль… понимаю ведь, не дам я ей спокойной жизни, не дам ей проходу, кислород ей перекрою! — Рахимов выудил из кармана зажигалку, рассмотрел, покрутил в руке. — Я урод, моральный урод, я чуть не убил её, издевался, каждый день со мной был мукой для неё. И знаешь? Я рад, что она с ним… Мужчина отшвырнул от себя рюмку и громко закричал: — Потому я и сижу тут, лучше сам сдохну, чем жизнь ей испорчу. Вспышка, а затем масштабный взрыв. В тот вечер квартира Романовых сгорела до тла, но последняя воля Зафара Рахимова была исполнена.